...and then they danced

Гарри проснулся от солнечных лучей, проникавших сквозь занавески и ослеплявших его. Он снова закрыл глаза и рефлекторно отвернулся от света. Если не считать тихого храпа Дина на заднем плане, все было тихо и мирно, и вскоре Гарри снова погрузился в сон. Однако его сонный разум переключился на другие вещи, например, на то, к какому экзамену ему нужно подготовиться, какие эссе ему нужно написать, что он сделал за последние несколько дней и о чем он хотел бы поговорить со своими друзьями в следующий раз. Стоп. Воспоминания о прошедшем вечере нахлынули на него, и Гарри подскочил на кровати. Едва проснувшись, он выбрался из постели, оделся и практически выбежал из спальни. В гостиной он прошел мимо Гермионы, которая, к счастью, была погружена в чтение одной из своих книг. Она не подняла глаз, когда он вошел, поэтому Гарри воспользовался этой возможностью и выскользнул мимо нее из гриффиндорской башни. Он подумал, что если бы ему действительно пришлось поговорить с кем-то из своих друзей прямо сейчас, он бы либо комично разрыдался, либо сломал бы что-нибудь. — Просто нужно как следует все обдумать, — сказал себе Гарри, хотя даже в его собственных мыслях это звучало истерично. Думай, думай, думай. К счастью, сейчас было ранее утро, поэтому мало учеников уже встало и и покидало свои гостиные, большинство из них, вероятно, еще спало. Так как ему больше нечего было делать, он направился в сторону Большого Зала. Мысль о том, чтобы перекусить и исчезнуть на остаток дня, показалась Гарри идеальной. Вот так он и обнаружил, что сидит на своем обычном месте в Большом зале, полный беспокойства. К счастью для Гарри, рядом было не так много гриффиндорцев, да и многие ученики других факультетов не желали выходить из комнат в такую рань. Он поглощал свой завтрак с еще большей энергией, чем обычно, время от времени рассеяно делая глоток тыквенного сока, но мысли его были совсем о другом. Стараясь пока не думать об этом слишком много, Гарри сосредоточился на планировании будущих путей отступления и мест, где он мог бы провести целый день, не встретив ни души. К сожалению, все, что он смог придумать — это несколько заброшенных классов и Совятню. Он постарался не думать о карте мародеров, спрятанной в его сундуке, и проглотил еще кусок хлеба. Однако в этот момент краем глаза он заметил, как в Большой зал вошли две фигуры. Это был Малфой. Он шел рядом с Забини, который возбужденно размахивал руками. Однако Малфой, казалось, не слушал, полностью игнорируя Забини, молча сев и принявшись за завтрак. Гарри стало интересно, о чем они говорят. Поттер тут же решил, что ему пора уходить. Он проглотил остатки своей еды, запил ее тыквенным соком и встал. Когда дверь в Большой зал начала закрываться за Гарри, он не смог удержаться и оглянулся еще раз. Малфой все еще смотрел на свой завтрак, не слушая, что говорит Забини рядом с ним. Он ни разу не взглянул в сторону Гарри. Когда дверь с громким стуком закрылась и Гарри вышел из Большого зала, он решил, что не стоит думать об этом. Приняв решение, что лучше всего спрятаться в Совятне с Буклей, он покинул пробуждающийся замок и направился к западной башне. Многие ученики странно смотрели на него, когда он проходил мимо, а некоторые даже откровенно пялились. Не то чтобы это было чем-то новым для Гарри, особенно в этом году, но все равно его это тревожило. — Похоже, в ближайшие несколько недель мне придется чаще надевать мантию-невидимку, пока все не уляжется, — подумал он с презрением. Часть его ненавидела Рождественский бал за то, что он привлек к себе еще больше внимания, чем было до этого, но другая часть пока не была уверена, что и думать. Хотя у его друзей наверняка было свое мнение. Вероятно, не самое лучшее. Ох, как же тяжело будет с этим справиться. От одной только мысли о том, что ему придется объяснять своим друзьям, что вчерашний вечер не был таким уж плохим, как они могли подумать, его бросило в холодный пот. Стараясь не поскользнуться на обледенелых ступенях, Гарри как можно быстрее взобрался на башню, в лицо ему дул ледяной ветер. Он открыл дверь в Совятню и, войдя внутрь, плотно закрыл ее за собой, словно защищаясь не только от холода, но и от всего остального мира. Тут же совы начали ухать на него, и он почувствовал, как расслабились его плечи и замедлилось сердцебиение. В нос ударил запах сена, и дышать внезапно стало намного легче. Он сел рядом с Буклей и погладил ее по голове. Она что-то гукнула в ответ, и Гарри не смог сдержать легкой улыбки. Он правильно сделал, что пришел сюда. Поэтому он прислонился спиной к холодной стене и продолжал рассеянно расчесывать перышки Букли, его мысли начали блуждать.

***

Гарри воткнул вилку в блюдо, стоящее перед ним, и едва сдержался, чтобы не чихнуть в очередной раз. День прошел в вихре скуки и дурных предчувствий. Он был вынужден покинуть Совятню, сильно замерзнув и так и не придумав план отступления. Он шел к Гриффиндорской башне медленно, как будто мог отсрочить вопросы, которые непременно должны были последовать. Но этого не произошло. Так он и провел весь день, страшась наступления вечера, сидя в одном из больших кресел в общей комнате и глядя на огонь в камине. Спокойствие, которое сопровождало его в течение добрых нескольких часов после Совятни, в конце концов рассеялось, оставив его встревоженным и, вероятно, простуженным. Просто прекрасно. Не помогало и то, что, куда бы он ни пошел, люди наблюдали за ним, пялились и перешептывались так, что было совершенно очевидно, что они говорят о нем. За то время, пока его не было, Гермиона и Рон, по-видимому, договорились не говорить ни о чем, что произошло вчера вечером, ни о своей ссоре, ни, к счастью, о танце Гарри с Малфоем. По сути, это означало, что они вообще не разговаривали друг с другом. Ужин не стал исключением. С тех пор как они сели за стол, никто из них не произнес ни слова. Он продолжал возить еду по тарелке, подперев подбородок рукой. От скуки он начал оглядывать Большой зал, надеясь чем-нибудь отвлечься. Его взгляд невольно остановился на светлых волосах Малфоя, выделявшихся на фоне остальных учеников. Как и утром, он сидел рядом с Забини, но, судя по тому, как они отвернулись друг от друга, Гарри подумал, что за день они успели поссориться. Затем, словно почувствовав, что за ним наблюдают, Малфой поднял глаза и посмотрел на Гарри. За все годы, что они знали друг друга, он никогда не был так спокоен, скорее в плохую, чем в хорошую сторону. Ну, во всяком случае, за исключением вчерашнего дня. Малфой почти всегда выглядел сердитым, насмешливым, и Гарри подозревал, что он выглядел так же со стороны. Поттер подумал, что это единственное, что изменилось со вчерашнего дня. Внезапно он услышал, как кто-то окликнул его по имени, и Гарри оторвал взгляд от Малфоя. — Гарри, ты вообще слышал хоть слово из того, что я говорила? — спросила его Гермиона со странным выражением на лице. Гарри не знал, что ответить, потому что понятия не имел, о чем она говорит. Гермиона, казалось, поняла это и со вздохом повторила свой вопрос. — Я спросила, начал ли ты работать над разгадкой «Золотого Яйца». — О, я… да, у меня есть несколько идей, — солгал он. На самом деле, до этого момента он совершенно забыл о яйце. Ему не хотелось прибегать к совету Седрика и идти в ванную старост, но в противном случае у него осталось мало времени. — Это то, чем ты занимался весь день? — Вмешался Рон, глядя на него со странным выражением. Гарри не был уверен, что сказать им. Вряд ли он мог сказать им, что весь день просидел в Совятне, думая о Малфое. Ну, он мог, но не хотел даже представлять их реакцию на это. Поэтому он просто сказал «Да» и выразил надежду, что они оставят его в покое еще ненадолго. — Итак, — снова вмешался Рон после нескольких мгновений молчания, — что произошло вчера вечером, приятель? — Гарри мысленно проклял Рона и повернулся, чтобы посмотреть на него. Он практически почувствовал на себе взгляды всех, кто был рядом с ними и прислушивался к их разговору. Что он должен им сказать? Правду? Он не смог придумать ничего другого, поэтому пробормотал: «Он бросил мне вызов», и отправил в рот кусок уже остывшей яичницы. «После этого ведь вопросы закончатся, верно?» подумал он, надеясь, что они прекратят допрашивать его в зале, полном людей. Но у Рона, очевидно, были другие планы. — Вызов? — он громко воскликнул, — Почему из всех людей ты принял вызов танцевать именно с Драко Малфоем?! Гермиона попыталась его заткнуть, поскольку она была единственной, у кого за столом была ясная голова. Все вокруг перешептывались друг с другом, и этот шум сводил Гарри с ума. Поэтому он с грохотом положил вилку на недоеденное блюдо, заставив всех вокруг замолчать, и ушел. Он слышал, как Гермиона громко отчитывала Рона на заднем плане, когда проходил мимо слизеринского стола и встретился взглядом с Малфоем во второй раз за день. И когда он увидел его обеспокоенное, а не самодовольное выражение лица, он вздохнул с облегчением.