...and then they danced

Драко шел по коридору на первом этаже. Его шаги замедлились, когда он подошел к одному из больших проемов, выходивших во внутренний двор. Толстый слой снега лежал на земле, на скамейках и на нескольких деревьях. Большая снежинка упала ему на нос и растаяла. Несмотря на то, что Драко был одет достаточно тепло, он все равно чувствовал холод сквозь одежду. Но он не потрудился наложить согревающее заклинание, холод был для него большим утешением, чем что-либо другое. В данный момент ничто другое не помогало. Хотя он был уверен, что скоро всё станет как прежде. Как только слизеринцы увидят, что Драко снова нормально относится к Поттеру. Как только он восстановит все, чему его научил отец. Тогда вся горечь, которую он сейчас испытывал, снова пройдет. Верно? Он отогнал от себя эти неприятные мысли. Он доверял Пэнси. И однажды она уже оказалась права. Было волнующе снова поставить Поттера на место, это было знакомо и совершенно обычно, и все смятение, которое он испытывал раньше, исчезло. Все незнакомые и невыносимые чувства улетучились, когда он увидел выражение предательства на лице Поттера. Он впитывал гнев и враждебность в его глазах, как губка. Он горько усмехнулся про себя этому воспоминанию и провел рукой по каменным перилам. Хотя ему было жаль, что он не может «помочь» Поттеру с Золотым Яйцом. Пусть это и не входило в его первоначальные намерения, это все равно была упущенная возможность… Он мог намеренно что-то напутать и позволить золотому мальчику умереть во время выполнения второго задания. Это был бы идеальный план. Но, видимо, он был слишком нетерпелив. Ему придется поговорить об этом с Пэнси. Может быть, все-таки можно что-то придумать с ванной старост. Может, устроить ловушку? В любом случае, Пэнси точно даст ему хорошую идею. Он был озадачен тем фактом, что не сказал ей об этом сразу… Он покачал головой, убрал руку с перил и направился в том направлении, откуда пришел, обратно к подземельям Слизерина. Но только он сделал несколько шагов, как чей-то кулак ударил его в живот, и Драко рухнул от боли. Он посмотрел вверх, широко раскрыв глаза, на то место, откуда был нанесен удар. Драко был уверен, что раньше там никого не было. Но перед ним, согнувшись пополам, стоял Поттер, сжав губы в тонкую линию и прижав руки к бокам, дрожа от ярости. Сердце Драко ушло в пятки, и внезапный страх охватил его. Он облажался. — С каких это пор ты нападаешь без предупреждения, Поттер? Неужели из-за потери друга-полукровки ты потерял рассудок? — он старался унять дрожь в голосе и прятал страх за насмешливым тоном. Это был просто Поттер, ничего больше, ему нечего было бояться. Он, как всегда, мог бы расправиться с ним несколькими жестокими словами. — Ты прав, это больше похоже на тебя. Я имею в виду, быть предателем, наносящим удар в спину, — Драко был шокирован отсутствием эмоций в голосе Поттера. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — озадаченно спросил он. Он не был предателем. Нисколько. Верно? Он просто был предан своим друзьям. Его друзья? Они вообще были его друзьями? Но Поттер не ответил и сделал еще несколько шагов по направлению к Драко. Он вспомнил, что все еще сидит, скорчившись на полу, и встал. Краем глаза он заметил, что кулак Поттера задрожал еще сильнее, чем раньше, но не обратил на это особого внимания, слишком сосредоточенный на том, чтобы ответить на взгляд Поттера и потянуться за своей палочкой. — В чем твоя проблема, Поттер? Ты действительно сошел с ума? О, как бы отреагировал волшебный мир на что-то подобное… Я уже вижу перед глазами твое новое имя: «Мальчик-который-выжил-в-конце-концов-сошел-с-ума», — он усмехнулся своим собственным словам, но Поттер, казалось, даже не услышал их. Он смотрел прямо сквозь Драко, и было похоже, что его следующие слова были обращены не к нему, а скорее к самому себе. — Я думал, мы друзья, Малфой, — он услышал, как Поттер пробормотал что-то себе под нос, и теперь в его голосе отчетливо слышалась боль. Услышав эти слова, какая-то часть Драко хотела порадоваться, что он наконец отомстил за отказ подружиться на первом курсе, но он обнаружил, что не испытывает никакого ликования. Все, что он чувствовал — это разбитое сердце. Замешательство, которое он испытывал всего несколько мгновений назад, исчезло, и он вдруг со странной ясностью осознал, что все, чего он когда-либо хотел — это дружбы с Поттером, и теперь он потерял ее. Он упустил единственный шанс, который у него когда-либо был, стать другом Поттера. И это причиняло боль. Это было больно, очень больно. Так больно, как никогда. Он едва почувствовал, когда Поттер схватил его за шиворот и грубо толкнул к стене, и едва услышал, когда Поттер начал кричать на него. Все вокруг было поглощено болью. В животе у Драко все сжалось, и ему захотелось заплакать. Но стоит запихнуть эту грусть куда-нибудь поглубже и заменить ее гневом. Малфой никогда не покажет свою слабость. Это было заложено в нем с рождения, и он цеплялся за это. Он изобразил фальшивую ухмылку и, наконец, вспомнил, что минуту назад хватался за волшебную палочку, и схватил ее, готовый проклясть Поттера навсегда. Но тут слова Поттера наконец достигли его ушей, и неуверенная ухмылка исчезла с его лица. — …Я ДУМАЛ, ЧТО МЫ НАКОНЕЦ-ТО ПОЛАДИЛИ. ЧТО ТЫ ИЗМЕНИЛСЯ ПО СРАВНЕНИЮ С ТЕМ, ЧТО БЫЛО РАНЬШЕ. И, КАК ПОСЛЕДНИЙ ИДИОТ, Я ПРОСТИЛ ТЕБЯ. ПРОСТИЛ ТЕБЯ ЗА ВСЕ ТЕ РАЗЫ, КОГДА ТЫ НАЗЫВАЛ ГЕРМИОНУ ГРЯЗНОКРОВКОЙ. ПРОСТИЛ ТЕБЯ ЗА ВСЕ ТЕ НЕПРИЯТНОСТИ, ЧЕРЕЗ КОТОРЫЕ ТЫ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ПРОЙТИ. Я ДУМАЛ, ЧТО ЭТОТ ТАНЕЦ ЧТО-ТО ИЗМЕНИЛ МЕЖДУ НАМИ! — Поттер кричал на него, голос его дрожал от эмоций, и та часть Драко, которая не была в шоке от его слов удивилась, что их никто еще не заметил. Его рука опустилась, все мысли о том, чтобы проклясть Поттера, были забыты, и он опустил голову, когда прежняя печаль невольно всплыла на поверхность. И на этот раз он ничего не мог сделать, чтобы остановить это. — А почему что-то должно было измениться? — тихо спросил он, — Я все тот же человек, знаешь ли. Люди меняются не так быстро, особенно ты, упрямый мерзавец, должен это знать. — последнюю часть он произнес почти шепотом, не уверенный, что Поттер вообще ее услышал. Печальная улыбка сменила его прежнюю неуверенную ухмылку, и он снова оставил попытки подавить грусть. Возможно, Пэнси все-таки была не права, потому что, несмотря на всю ту печаль и боль, он наконец-то снова почувствовал себя спокойно, впервые за последнюю неделю. Осознав это, его поразила ужасающая мысль. Возможно, все замешательство и все незнакомые чувства, которые он испытывал, проводя время с Поттером, были чувством безопасности. Чувством значимости. Потому что раньше у него никогда не было друзей. Хотя, не совсем так. Они просто крутились вокруг него из-за его власти, из-за его статуса. Они не знали друг о друге ничего личного. Это не то, как он представлял себе друзей. Они просто терпели присутствие друг друга. Раньше он считал это нормальным. Что ему больше ничего не нужно. Но теперь он понял, что мечтал о такой дружбе, какая была у Поттера с Грязнок… Магглорожденной и Рыжим. Он завидовал им. Тогда он с уверенностью понял, что не хочет возвращаться к тому, что было раньше. К ненависти к Поттеру. К тому, чтобы мучить его и его друзей. Поэтому он собрал все свое мужество и начал говорить. Может быть, еще не слишком поздно. Может быть, он все еще может это исправить. Что бы это ни было. — Поттер? — сказал он и снова посмотрел ему в лицо. Он увидел разъяренное выражение на лице Поттера и сглотнул. Он действительно облажался, не так ли? — Прости, — прошептал он. — Мне жаль. Я совершил ошибку. Ужасную ошибку. И я знаю, что ты, вероятно, больше не простишь меня, и это нормально. На самом деле, я понятия не имею, что мне сейчас делать, — в последней части он смущенно опустил взгляд на свои ботинки. — Но если бы ты дал мне возможность, я бы тебя больше не подвел. Я обещаю. Я понимаю, какую ошибку совершил. И… — он хотел добавить что-то еще, снова извиниться и сделать что-то еще, но в эту секунду услышал, как с грохотом открылась дверь, и все мужество покинуло его. Профессор Флитвик вышел из своего кабинета, направляясь к тому месту, где они стояли. Он сердито посмотрел на них, проворчав что-то насчет криков, и, бросив разочарованный взгляд на Поттера, отправил их двоих к их деканам. В тот день Драко больше не видел Поттера.