Коронация новой императрицы Озмы Виктории Пастории ‐ Элеоноры Оз.
6 июня 2024 г., 15:15
Озма сидела в комнате, которая раньше принадлежала ей и Уилли Доэрти. Она сидела перед зеркалом, а три горничные делали ей макияж под чутким руководством Глинды Росато-Есситазионе.
— Значит, нужно немного припудрить правую щеку, чтобы скрыть бледность. — настойчиво сказала Глинда, и горничные выполнили ее просьбу.
— Глинда, ты еще долго собираешься пытать меня этим макияжем? — с любопытством спросила Озма.
— Озма, перестань воспринимать это как пытку. Кроме того, ты сама просила меня о помощи. — напомнила ей Глинда.
— Да, я согласна. Я попросила тебя о помощи, потому что хотела выглядеть потрясающе, но не думала, что это займет так много времени. — Озма фыркнула.
— Красота требует жертв и времени, моя дорогая. — Глинда злорадно пошутила.
— Теперь я чувствую это на себе. — сердито сказала Озма и добавила шепотом. — В полной мере.
— Что ты сказала, Озма? — с любопытством спросила Глинда. — Повтори это.
— Я сказала, что теперь я сама чувствую значение этих слов. — сказала Озма чуть громче.
— И какой вывод ты можешь сделать относительно слов о том, что «красота требует жертв и времени»? — с интересом спросила Глинда.
— Что нужно жертвовать своим временем и жизнью, чтобы быть красивой. — спокойно ответила Озма и через некоторое время добавила. — На самом деле, эти слова не настолько сложны, чтобы не понимать их значения.
— Ты правильно мыслишь, но ты забыла о главном: тебе нужно всегда быть такой же красивой и доброй, как я. — гордо сказала Глинда.
— В словах о том, что красота требует жертв, нет ни слова о доброте. — сердито сказала Озма.
— Независимо от того, какие слова здесь есть, а какие нет, я являюсь лучшим примером для тех, кто интерпретирует эти слова, и я, как одна из твоих будущих регентшей, научу тебя быть доброй и красивой. — высокомерно заявила Глинда.
— А чему меня будут учить другие регенты? — внезапно спросила Озма.
— Катерина Краст-Ульф станет твоим учителем и сделает из тебя девушку с мозгами, а Дэвид Патрик Доэрти научит тебя, как правильно вести общественные дела. — уверенно заявила Глинда.
— Тогда чему же меня научит Эльфаба? — внезапно спросила Озма, и все, кто занимался ее макияжем, в страхе остановились.
— Эльфаба, чему она может тебя научить? — с интересом спросила Глинда.
— Да, я хочу знать, чему она может научить, кроме реформ по восстановлению Конфедерации Оз? — повторила свой вопрос Озма.
— Ну, я даже не знаю, достаточно ли она сильная волшебница, может ли она научить тебя магии, но лично я сомневаюсь, что она согласится работать регентом или твоим учителем, она, знаешь ли, на редкость специфическая женщина. — Глинда говорила, стараясь подбирать слова.
— Глинда, ты с ней дружила, можешь рассказать, какой она была до того, как стала злой ведьмой? — с интересом спросила Озма, а в это время слуги продолжали ухаживать за ней.
— Ну, она была доброй, застенчивой, плохо воспитанной и крайне недружелюбной. Сказала Глинда и, немного подумав, добавила. — Такой я знала ее до того, как стала ее подругой, а потом узнала, что она очень ранимая и нежная девушка с большим сердцем, которое она не знает, как показать.
— Но она же показала его тебе. — напомнила ей Озма.
— Да, она открыла мне свое сердце, и это было чудесно как для меня, так и для нее, потому что мы поняли, что вместе мы — сила, которую невозможно победить, но каждый из нас решил идти своим путем и найти свой собственный финал в нашей истории. — спокойно сказала Глинда. — И я надеюсь, что мы оба закончим нашу историю хорошо.
— Глинда, скажи мне, кем бы сейчас была Эльфаба, если бы решила поиграть в игру, которую придумал канцлер? — спросила Озма после недолгого молчания.
— Я не знаю, какой была бы ее судьба, потому что мы сами строим свою судьбу, а не кто-то другой. Глинда улыбнулась.
— Чему ты улыбаешься, Глинда? — непонимающе спросила Озма.
— Да, я просто хотела сказать, что ты готова к коронации.
— Правда? — удивленно спросила Озма, глядя на свое отражение. — И что в этом смешного?
— Это не смешно, я просто счастлива, что моя долгая работа завершилась успехом. — уверенно заявила Глинда.
— И правда. — сказала Озма со счастливой улыбкой.
~
Ландо трясло на дороге, как осенний лист на сильном ветру, но внутри все было пристойно и тихо. С помощью волшебного макияжа Вилли Доэрти стал похож на сорокалетнего графа из романов пушкинских лет, а Эльфаба выглядела как типичная светская львица с большой грудью. — Эльфаба, у меня к тебе один вопрос, почему ты раньше не пользовалась этим волшебным гримом? — с интересом спросил Вилли Доэрти. — Он мог бы отлично тебя замаскировать, не так ли? — Да, это так, но я провела большую часть своей борьбы тайно и редко показывалась на публике, поэтому я использовала это. — объяснила ему Эльфаба. — Ясно. — уверенно сказал он. — Мне казалось, я уже говорила тебе об этом раньше. — неуверенно произнесла Эльфаба. — Я не помню, говорил ты мне это или нет. — спокойно сказал Вилли и почесал в затылке. — Эльфаба, — окликнул ее Маттиас Бовесте-Берхан. — Ты помнишь о нашем с тобой соглашении? — Мы не подписывали никаких контрактов, поэтому я не понимаю, о чем ты говоришь. — Эльфаба спокойно ответила ему. — Я не говорю о письменном контракте, я говорю о твоем обещании показаться публике, когда придет время. — напомнил ей Маттиас. — Когда придет время, я покажу себя всем, — заверила его Эльфаба. — Но сейчас не время. — А когда будет время показаться на людях? — с интересом спросил Маттиас. — Подожди, до этого еще далеко. — уверенно сказала Эльфаба. — Но я должна поблагодарить тебя за то, что ты напомнил мне об этом, теперь я могу напомнить Вилли о правилах безопасности. — Какие правила безопасности? — непонимающе спросил Вилли. — Во-первых, не разговаривайте с людьми, которые вас знают, а вы их знаете, потому что вы можете наговорить лишнего, во-вторых, ведите себя прилично и старайтесь не привлекать внимания гостей. — настойчиво сказала Эльфаба. — Ну, эти два правила безопасности не такие уж сложные. — Вилли пожал плечами. — Я думал, что это будет сложнее. — Любые правила безопасности по своей сути достаточно просты и понятны, утомительно только следовать им. — Хм, и это говорит нам женщина, объявленная вне закона. — Маттиас усмехнулся. — Я объявлена вне закона из-за своих взглядов, а не потому, что я что-то нарушила. — гордо заявила Эльфаба. — Я бы поспорил с тобой на этот счет. — Маттиас Бовесте-Берхан высокомерно заявил. — Давай не будем говорить о моих преступлениях, мы сейчас идем на коронацию, и я не хочу, чтобы этот день стал днем, когда меня судили и казнили. — уверенно сказала Эльфаба. — Ладно, давай забудем об этом, давай помолчим и подождем, когда приедем в Изумрудный город. — настойчиво сказал Матиас, поднимая руку и выставляя вперед ладонь. — А до Изумрудного города долго ехать? — с любопытством спросил Вилли, встал и поправил брюки, чтобы они были ему впору. — Нет, ненадолго, мой простодушный друг, ненадолго. — мрачно сказал Матиас, глядя в окно и потирая пальцами подбородок. — Недолго это сколько? — непонимающе спросил Вилли и снова сел. — Выгляни в окно, и ты будешь очень удивлен, насколько недолго мы там пробудем. — грубо потребовал Маттиас Бовесте-Берхан. Вилли Доэрти выглянул в окно и был удивлен, что они уже подъезжают к воротам политического, экономического и культурного центра Конфедерации Изумрудный город страны Оз. Все это произвело на Вилли впечатление, конечно, он видел этот город тысячу раз, но он всегда поражал его и мог удивить еще больше. — О, великий Оз, какой прекрасный Изумрудный город! — восторженно воскликнул Вилли Доэрти. — Да, а раньше в этом городе работали только архитекторы, шахтеры и десятки других людей определенной профессии. — пренебрежительно заметил Маттиас Бовесте-Берхан. — Что? — спросил Вилли Доэрти, отводя взгляд от окна. — Если ты не знаешь, в начале шестнадцатого века, когда Конфедерация только формировалась, случился серьезный экономический кризис из-за частых неурожаев, из-за которых многие люди остались без работы, и власти, чтобы бороться с преступностью и дать людям работу, начали создавать специальные помещения, чтобы люди могли на них работать, и Изумрудный город был специально создан для того, чтобы в нем работали архитекторы, шахтеры и другие люди, но затем этот город стал столицей нового государства — Конфедерации страны Оз. — Маттиас рассказал ему. — Я знаю это. — Вилли Доэрти высокомерно фыркнул. — Спасибо, что рассказали мне эту историю. — Не за что. — сказал Маттиас Бовесте-Берхан с улыбкой. — Матиас! Вилли! Пожалуйста, не ссорьтесь из-за всякой ерунды. — настойчиво сказала Эльфаба. — А мы разве поссорились? — непонимающе спросил Маттиас Бовесте-Берхан. — У вас обоих было такое выражение лица, как будто вы ненавидите друг друга, как кошка ненавидит мышь, которая не может есть, а мышь ненавидит кошку за то, что она мешает ей жить спокойной жизнью. — уверенно сказала Эльфаба. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, но я бы предпочел согласиться с тобой, чтобы не усугублять ситуацию. — спокойно сказал Маттиас. — Я тоже. — Вилли поддержал его. Их ландо подъехало к императорской резиденции в Изумрудном городе. Коронация новой императрицы Конфедерации Оз, Озмы Виктории Пастории ‐ Элеоноры Оз, должна была состояться во дворе замка. Все гости заняли свои места и стали ждать начала коронации, и вот наступил тот самый момент, которого все ждали и который был зафиксирован на кинокамеру. Из императорского дворца вышла его новая хозяйка и правительница всех земель Конфедерации Оз, принцесса Озма Виктория из Пастории ‐ Элеонора из страны Оз, одетая в парадное платье цвета морской офицерской формы с тысячами мелких и крупных пятен черного янтаря. Андроник Ратау-Кодеда вышел с ней в свет в военной форме страны Манчкинленд до прихода Николая к власти — низ был темно-коричневым, а верх — цвета слоновой кости с двубортным пиджаком рубинового цвета. Они шли вместе как будущая императрица и будущий король Манчкинленда, не имея прав на верховный трон. — Клянетесь ли вы оба оставаться верными и преданными друг другу до тех пор, пока смерть не разлучит вас, и даже после нее? — спросил императорский священник Порфирий, который отвечал за религиозную деятельность императорской семьи, в частности за Лрэнскую религию, поскольку императорская семья не имела прав на религиозную деятельность, но должна была поддерживать хорошие отношения со всеми церквями. Порфирием они назвали исключительно потому, что Андроник решил не отказываться от своей религии и расправляться с теми священниками, которые поддерживают армию противника, несмотря на то, что его считали предателем. — Я клянусь своей жизнью и кровью, что буду верен ей, как собака своему хозяину, но в то же время не стану унижаться перед ней. — гордо сказал Андроник. — Типичный панманчнианист. — сказала Эльфаба с легкой улыбкой. — Вообще-то, — Глинда, сидевшая впереди, повернулась к ней. — он все сказал правильно, а ты просто манчкинофобка. — Пожалуйста, простите меня, если вам не нравится мой длинный язык, сеньорита Глинда. — Эльфаба произнесла это с легким сарказмом. — Эльфаба, это ты? — в ужасе спросила Глинда, не веря своим глазам. Между ними повисло неловкое молчание из-за вопроса Глинды, на который Эльфаба отказалась отвечать. Чтобы разрешить ситуацию, Маттиасу Бовесте-Берхану пришлось вмешаться в их разговор: — Простите, вы оба не можете заткнуться и вести себя достойно. Мы находимся на коронации новой императрицы, и я прошу вас знать это. Они оба замолчали, и Глинда отвернулась, уставившись на лицо своего драгоценного первенца Гастона, который спал, как медведь во время зимней спячки. В то же время священник Порфирий попросил клятву у принцессы Озмы Виктории Пастория ‐ Элеоноры Оз: — Что ж, хорошо сказано, и теперь ваше слово, мисс Озма Оз. Готовы ли вы нести это бремя как жена, мать, императрица Конфедерации Оз и королева Манчкинленда? — Бремя ‐ это то, что вам не нравится, и все, что вы только что перечислили, доставит мне удовольствие. Поэтому я говорю «да» как госпожа Андроник Ратау-Кодеда, «да» как мать, «да» как новая императрица и королева. — Что ж, ваши ответы меня радуют. А теперь я прошу вас соблюсти древние традиции манчкинов и выпить за верность. — настойчиво произнес священник Порфирий. На столе рядом с алтарем стояли два ведра с жидкостью внутри, похожей на белый мед или вино. Согласно древним обычаям манчкинов, если кто-то хочет жениться на иностранке, он должен пройти эту церемонию, а иностранец должен принять религию во время свадьбы. Озма и Андроник взяли иглы и проткнули друг другу пальцы, затем дали этой крови стечь в ведерки, которые они затем поменяли местами и выпили коктейль до дна. Теперь, согласно обычаю, в жилах Андроника течет кровь иностранца, а в жилах Озмы течет кровь манчкинов, и она перестает считаться иностранкой. — Озма Оз, я хочу попросить тебя преклонить передо мной колени. — потребовал священник Порфирий. — Сейчас, епископ Порфирий. — сказала Озма и опустилась перед ним на колени. — Боже, укажи ей путь в мир просвещенных, прости все ее грехи, позволь ей познать мир твоими глазами, глазами твоих верующих. — Епископ Порфирий прочитал молитву и окатил Озму водой, дымом от пушистой березы, цветами и запахом ее умерших предков. Озма почувствовала себя очень странно, когда произнесла эту молитву и посвятила ее в Лрэнскую религию женской церкви Воер-Оамене. Ей показалось, что что-то или кто-то появился у нее в животе и пытается выбраться, но она всячески этому сопротивлялась. — Не сдерживай, выплюни это! — приказал Андроникос Ратау-Кодеда. Озма открыла рот, и, как ни странно, ее не стошнило. Изо рта у нее вылетел птенец евразийской кукушки, который, выйдя изо рта, начал расти и улетел далеко вверх. — Что все это значит? — непонимающе спросила Озма, поднимая глаза. — Так и должно быть. — начал Андроник и помог ей подняться на ноги. — Это знак того, что Бог благословил тебя и теперь ты можешь выйти за меня замуж. — А если бы Бог не благословил меня на это, что бы произошло? — Ничего страшного, ты просто выплюнешь то, что выпила. — спокойно сказал ей Андроник. — Ясно. — спросила Озма и, немного подумав, спросила. — А тебе не обязательно проходить через это? — Нет, мне это не нужно. — уверенно сказал Андроникос. — А тебе нужно, потому что ты раньше не исповедовал эту религию и не манчкином. — Что ж, очевидно, что Бог на стороне разума, а не на стороне змеиной впадины, поэтому я, императорский епископ Порфирий VII Мудрый, данной мне властью объявляю вас мужем и женой. — Что ж, можешь поцеловать свою невесту. — с любовью сказала Озма. — У нас, манчкинов, это не принято, это новшество, которое нам навязали другие. — высокомерно сказал он. — Да, тебя явно покусил восточный маньяк. — презрительно сказала Озма. — Супруги не должны ругаться во время венчания, иначе злые духи завладеют вашим разумом. — сказал императорский священник Порфирий. — Простите меня за мое невежество в отношении традиций Манчкинов, я просто хотела, чтобы он поцеловал меня. — Озма капризничала и показала на свою щеку. — Церковь Нодёнэ-Зитэре запрещает любые проявления нежности, даже после свадьбы, чтобы мужчина вел себя достойно, но после заключения гражданского брака это будет разрешено, поскольку гражданский брак не налагает таких обязательств перед нашим уважаемым Богом. — объяснил императорский епископ Порфирий VII Мудрый. — Ну что ж, давай вступим в гражданский брак, может быть, тогда ты позволишь себе слабости. — настойчиво сказала Озма. Они оба подошли к маленькому столику молочного цвета, на котором лежали книга и ручка с черновато-фиолетовыми чернилами. Они оба подписали этот документ: Озма Виктория Пастория ‐ Элеонора из страны Оз в качестве жены, новой императрицы Конфедерации Оз и королевы Манчкинленда, и Андроник Милан Борис Ратау-Кодеда в качестве мужа и нового короля Манчкинленда без права на верховный трон. После этого они оба подошли к двум микрофонам, которые стояли рядом с алтарем перед толпой людей в форме политиков, бизнесменов, королевских семей и так далее. — Жители страны Оз, я очень горда представиться вам как новая императрица Конфедерации Оз и новая королева Манчкинленда, которую зовут Озма Виктория Пастория-Элеоноры Оз. — радостно объявила Озма, и все начали аплодировать в честь этого. — А я, с гордостью и во имя злорадства над восточным змеем, должен сообщить вам всем, что я новый король Манчкинленда. Все начали аплодировать одинаково и даже громче обычного, чем раньше. Кто-то кричал: «Долой злую ведьму!», «Отдадим ее на суд росомахам!» и т.д. — Эти слова о Нессораза, на мой взгляд, были лишними, они только показывают ненависть к людям. — недовольно пробормотала Эльфаба. — Эльфаба, у меня к тебе большая просьба. Ты можешь не сидеть сложа руки, а пойти и показаться всем на глаза? — спросил Маттиас, желая, чтобы она поторопилась. — Да, сейчас, милорд. — Эльфаба произнесла это с явным отвращением и направилась к выходу. — Дорогие гости, в эти трудные дни взаимопомощь другим людям сегодня актуальна как никогда… — начала свое обращение Озма, но закончить не успела, потому что Эльфаба перебила ее. — Да, взаимопомощь всегда будет актуальна, особенно когда гибнут тысячи людей, а вы, господа, сидите здесь и думаете, что вы лучше других. Эльфаба сидела на шатровой крыше одной из башен императорской резиденции, которая находилась рядом с ними и была достаточно близко, чтобы все могли ее слышать. В одной руке Эльфаба держала метлу, а в другой — небольшую коробку с праздничной упаковкой. — Эльфаба, что ты здесь делаешь? — в полном шоке спросил Флориано Акми—Авдариту. — Я? — спросила Эльфаба и указала на себя. — Да, я просто пришла поздравить нашу именинницу с ее семнадцатилетием. — сказала Эльфаба и спустилась вниз, бросив подарок в сторону Озмы. — Что это? — непонимающе спросила Озма, глядя на коробку. — Это мой подарок тебе, моя сладкая крошка. — сказала Эльфаба и начала щипать ее за щеки. Озма сначала колебалась, но любопытство взяло верх, и она решила открыть шкатулку. Многие люди пытались отговорить ее под тем предлогом, что Эльфаба — злая ведьма, и эта штука убьет их всех, и так далее, но она никого не слушала. И, как оказалось, она поступила правильно. Внутри коробки была музыкальная шкатулка, на которой играла более знакомая мелодия. — Это та же мелодия, которую я слышала в детстве, когда не хотела спать! — радостно воскликнула Озма. — Да, я прочитала о тебе тысячи книг до того, как ты таинственно исчезла, и узнала, что твоя няня или мама пели тебе эту песню перед сном, когда ты капризничала, но это не просто музыкальная шкатулка, она нечто больше. — сказала Эльфаба, желая, чтобы она заинтересовалась этой коробкой, и закрыла ее. — Что это значит? — Озма вопросительно уставилась на нее. — Это значит, что ты должна раскрыть секреты этой музыкальной шкатулки. — Эльфаба Карл Фемеле-Долору, как ты посмела прийти сюда? — возмущенно спросил Дэвид Патрик Доэрти, подходя к ней. — Вообще-то, если ты не в курсе, я была приглашена сюда, и у меня есть на это право. Эльфаба с гордостью сказала и повернулась к Озме. — Правда, Озма? — Да, она имеет право находиться здесь. — согласилась Озма. — Где мой сын? — спросил Дэвид Патрик Доэрти, подходя к ней ближе. — Что ты, уродина, с ним сделала? Эльфаба ударила Дэвида Патрика Доэрти ногой в лицо, когда он попытался взобраться на сцену. Он тут же упал, как деревянная кукла, у которой оборвались ниточки. — Во-первых, не обзывайся, а во-вторых, с твоим сыном все в порядке. — Эльфаба резко ответила ему. — Где он?! — резко спросил Дэвид Патрик Доэрти, поднимаясь на ноги. — Он там, где ты не сможешь до него добраться, и это хорошо и для него, и для тебя. — Эльфаба уверенно сказала это и понизила голос до шепота. — Псих. — Дорогие гости, в связи с тем, что у нас новая гостья, я должна сейчас пойти и обсудить с поварами, чтобы они приготовили еду для нашей новой гостьи, а также поговорить с ней с глазу на глаз. — спокойно обратилась к гостям Озма Виктории Пастория‐Элеонор Оз в микрофон. Все гости, даже те, кто негативно относился к Эльфабе, такие как Дэвид Патрик Доэрти, восприняли эти слова как оправдание для новой императрицы Конфедерации Оз Озмы Виктории Пастории ‐ Элеоноры Оз и Эльфабы Карл Фемеле-Долору, более известной под прозвищем Злая ведьма Запада, покинуть место проведения церемонии. Через некоторое время Глинда Росато-Есситазионе и Катерина Краст-Ульф тоже ушли. Эльфаба и Озма шли по коридору, который был ей ужасно знаком, потому что он вел в тронный зал императора. — Почему ты видишь меня в тронный зал? — непонимающе спросила Эльфаба. — Потому что тронный зал — лучшее место для нашей беседы. — сказала Озма после минутного молчания. Она открыла дверь в тронный зал, и они обе вошли, и, как оказалось, Глинда и Катерина были внутри. — А разве мы не должны остаться одни в этом тронном зале? — спросила Эльфаба, чувствуя себя неловко перед ними. — Раньше так и было, но Глинда и Катерина убедили меня, что они обе смогут убедить тебя принять нужное решение. — уверенно сказала Озма. — Какое решение? — непонимающе спросила Эльфаба. — Решение о прекращении войны и восстановлении конституционного порядка. — спокойно ответила Глинда и потянула к себе холст, лежавший на столе. На столе лежала огромная карта Конфедерации Оз, на которой были изображены тысячи шахматных фигур непостижимого размера, но на которых были изображены определенные личности и предметы. Очевидно, что тот, кто создавал этот набор игрушек, не мог обойтись без предвзятости, потому что все лидеры Манчкинленда были представлены как монстры и уроды, а все, с кем они сражаются, — как благородные рыцари из средневековой хроники. — Озма, это твои новые игрушки? — шутливо спросила Эльфаба. — Это очень забавно, но сейчас давайте не будем шутить и сосредоточимся на плане, который придумал мой муж Андроник. — настойчиво сказала Озма. — Ладно, и какой же план он придумал? — Во-первых, могущественные ведьмы страны Оз сами должны отдать свою силу, чтобы не создавать ничего кошмарного. — начала Глинда и показала четыре фигуры, похожие на Эльфабу, ее саму, Катерину и Нессоразу. — Женщина, у которой, по-моему, до сих пор хранится коллекция плюшевых единорогов, решила создать нечто ужасное. — Эльфаба сказала с нескрываемым смехом: — Боже, если это сон, ущипните меня кто-нибудь. Катерине Крастульф сразу не понравились тон и поведение Эльфабы. «Мы даем ей возможность жить нормально, мы даем ей возможность реализовать свою идею с помощью реформ, а вместо этого она смеется над нами, как бессловесная овца», — сказала себе Катерина. Она подошла к ней и ущипнула за руку в районе локтя. — Ай! — закричала Эльфаба, после чего Катерина перестала ее щипать. — За что? — Веди себя нормально. Ты не в конюшне, чтобы ржать, как лошадь. — потребовала от нее Катерина. — Ты могла бы сказать мне это, вместо того чтобы щипать. — пробормотала Эльфаба. — А ты могла бы быть более благодарным. Мы даем тебе шанс на новую жизнь. — Катерина фыркнула, как залаявшая собака. — Простите, не могли бы вы обе заткнуться и сосредоточиться на том, ради чего мы все сюда пришли? — настойчиво попросила Глинда, и в ее тоне слышалось беспокойство, что они могут поссориться. — Да. — они обе холодно ответили. Им обоим было неловко друг перед другом. — Прекрасно, а теперь мы предоставим слово нашей уважаемой новой императрице Конфедерации. — довольно сказала Глинда. — Спасибо тебе, Глинда. — с благодарностью произнесла Озма. — Как вы все знаете, убийство восточного маньяка привело к падению морального духа среди населения Манчкинленда, но не к окончанию войны. — сказала Озма и взяла фигурку Нессораза. — Наша следующая цель — их королева Нессораза Ратау-Кодеда, более известная под прозвищем Злая ведьма Востока или Восточная змея но… — Подожди, ты хочешь сказать, что моя сестра — ваша следующая цель? — непонимающе спросила Эльфаба, хотя прекрасно знала ответ. — Это значит, что мы вместе… — спокойно сказала Озма, но договорить не успела. — Это значит, что мы вместе заключим с ней союз, чтобы она стала верховным магом Манчкинленда, но была лишена всех политических прав. — перебила ее Глинда. Она боялась сказать это прямо. — Глинда, ты можешь перебивать Озму. Она явно хотела сказать что-то другое. — уверенно произнесла Эльфаба. — Что ты хотела сказать, Озма? — Вообще-то, я хотела сказать примерно то же самое, но в другой форме. — Я в это не верю. — сказала Эльфаба, чувствуя недоверие к ним. — Эльфаба, поверь нам и выслушай нас. — настойчиво сказала Глинда. — Переходи к главному, вместо бессмысленной болтовни. — проворчала Эльфаба. — Что ж, без лишних слов перейдем к главному. Мы объединим магию четырех ведьм, с помощью которой создадим сильную бурю, которая должна наказать манчкинов за гражданскую войну. — уверенно сказала Озма. — Их страна будет не просто аграрной и не просто в жопе, она скатится в каменный век. — с ненавистью произнесла Катерина. — Мы воспользуемся этим штормом, чтобы уничтожить их армию, экономический потенциал и людские ресурсы, чтобы наша армия вошла туда без сопротивления. — Глинда объяснила более корректно. Ее саму напугали слова Катерины. — Глинда и Катерина уже отдали свою силу, чтобы создать этот шторм. Мы получили силу Нессоразы с помощью трупа Николая, на котором сохранилась ее магическая сила, и теперь нам нужна твоя сила. — уверенно сказала Катерина. — И что вы собираетесь делать с моей сестрой?.. Нессоразой? — испуганно спросила Эльфаба. — Мы говорили тебе, что сделаем ее верховной волшебницей Манчкинленда, но при этом узаконим все ее политические права. — напомнила ей Глинда. — У нас также была идея спрятать ее так, чтобы никто не смог ее найти, но потом мы отказались, но в процессе решили, что ей придется выбирать между этими двумя вариантами. — спокойно ответила Озма. — Не лги мне! — решительно заявила Эльфаба. — Шторм такого рода крайне непредсказуем и может уничтожить все живое на этой земле. — Мы знаем, но мы будем контролировать это с помощью магии Глинды и меня, а также твоей магии, если ты, конечно, захочешь в этом участвовать. — спокойно сказала Катерина. — Скажи мне, где вы планируете создать этот шторм? — заинтересованно спросила Эльфаба Карл Фемеле-Долору. — Да так, в одной стране из другого мира. — ответила Озма, как будто не понимая, что в этом плохого. — Как там называется эта страна? — Страна, в которой произойдет шторм, называется Соединенные Штаты Америки. — ответила ей Глинда. — Кстати, это родина нынешнего и пока единственного канцлера. — Вы что, все с ума посходили?! — в ужасе спросила Эльфаба у них всех. — Создавать что-то из магии на территории, где действуют наши законы, — это… это… это приведет к гибели сразу двух миров. — Эльфаба, мы такие же умные и сильные волшебницы, как и ты, поэтому вместе мы сможем обуздать его разрушительную натуру. — уверенно заявила Глинда. — Тогда зачем вам моя магия, если вы оба умеете колдовать не хуже меня? — непонимающе спросила Эльфаба. — Потому что мы все четыре года сражались против Манчкинленда, и ты хочешь, чтобы он узнал о гневе наших народов. — Глинда сказала это с диким восторгом. — Н-да, война превратила вас обоих в кровожадных убийц, а раньше вы были маленькими девочками, которые любили все розовое. — Моим любимым цветом всегда был белый. — с гордостью сказала Катерина. — Ну, как сказал мне один мудрый человек, война может выявить или развить в человеке лучшие и худшие качества. — вспомнила Глинда. — И кто же был этот мудрец? — с интересом спросила Эльфаба. — Мой брат, пока его сердце билось. — смиренно ответила Глинда. — Сочувствую. — сказала Эльфаба с легкой грустью и, немного подумав, спросила. — Так скажи мне, почему вы хотите убить мою сестру? — Да, сколько раз можно повторять? — возмущенно спросила Катерина, вспыхнув. — Мы не собираемся убивать твою сестру! — Кого вы обманываете? Меня! Вы создаете шторм, который может уничтожить два мира, в наказание манчкинам, устроившим гражданскую войну, и в то же время говорите, что планируете убить мою сестру, хотя она ответственна за тысячи смертей людей в ваших странах. — Может быть, мы сможем прямо сказать вам, что мы планируем с ней сделать. — сказала Озма, но она также знала, что никто из них на это не согласится. — Ну, если ты такая храбрая девочка, то скажи ей, потому что я не хочу ей этого говорить. — Катерина Крастульф высокомерно фыркнула. — Этого я тоже не собираюсь ей говорить. — гордо заявила Глинда. — Озма, пожалуйста, скажи мне правду. — настойчиво попросила Эльфаба. — Ты уже знаешь или понимаешь правду. — с сожалением сказала Озма Виктория Пастория‐Элеонора Оз. — Мы собираемся убить твою сестру этим штормом. — Что? Убить мою сестру? — в ужасе спросила Эльфаба и тут же поправилась. — Я имею в виду, это именно то, чего я ожидала от вас, но почему вы не хотели сказать мне об этом прямо? — Эльфаба, Эльфаба, Эльфаба, учитывая, что ты не убивала своего отца, несмотря на то, что у вас были крайне напряженные отношения, я бы даже испугался, если бы мы прямо сказали тебе, что собираемся убить человека, который тебе дорог, а именно твою сестру, Нессоразу. — укоризненно произнесла Озма. — Откуда ты знаешь о моем отце и о том, что я собиралась убить его, но не сделала этого? — непонимающе спросила Эльфаба. — Скажу тебе прямо, у твоего отца язык очень длинный, как нос у слона. — насмешливо сказала Озма и указала на свой нос. — Что вы имеете в виду? — спросила Глинда, не понимая ее слов.- Кто ее отец? — Не важно, кто чей отец, мать или сестра, сейчас важно ваше согласие помочь нам в этом. — уверенно сказала Озма. — Нет. Я не стану вам помогать. — решительно заявила Эльфаба. В тронном зале Конфедерации Оз воцарилась тишина, как будто во время похорон началась минута молчания в память о усохшем. Но тут на лице императрицы Озмы Виктории Пастории ‐ Элеоноры Оз расцвела улыбка, как у медведиц, очнувшихся ото сна во время зимней спячки, и сама императрица заговорила с ней так, словно они были старыми подругами. — Милая Эльфаба, ты такая забавная маленькая девочка, когда капризничаешь из-за всякой ерунды. — последние слова она произнесла с нескрываемой ненавистью. — Это не ерунда, это серьезно — создавать такую бурю, это чрезвычайно опасно. — уверенно заявила Эльфаба. — Мы понимаем, что это чрезвычайно опасно, но тогда возникает вопрос: почему бы вам не помочь нам создать этот шторм, который был бы чрезвычайно безопасен для всех нас? — За исключением манчкинов и Нессоразы. — напомнила ей Катерина. — Не забывай об этом, Озма. — Да, кроме них. — поддержала ее Озма. — Так почему ты не хочешь нам помочь? — Потому что вы все мои враги, и я не собираюсь поддерживать ни одну из сторон конфликта, я имею в виду свою собственную независимую борьбу. — гордо сказала Эльфаба. — Да, но при этом ты не отказываешься работать на короля страны мигунов Маттиаса Бовесте-Берхана и жить в его роскошном особняке. — насмешливо напомнила ей Глинда. — Это другое. — возразила ей Эльфаба. — Мы с ним договорились, что я обеспечу безопасность его страны, а он предоставит мне убежище. — уверенно заявила Эльфаба и, немного подумав, спросила. — Откуда ты это узнала? — Я узнаю твой говор среди тысяч лиц, потому что ты такая единственная. — уверенно сказала Глинда. — М-да, мне надо было поработать над своим произношением. — согласилась Эльфаба, пощипывая себя за щеки. — Эльфаба, пойми, что у нас нет никаких злых или опасных целей. — Озма принялась уверять ее и стала приближаться к ней. — Мы разработали целый план послевоенной организации Конфедерации Оз, где ты играешь ключевую роль в качестве ее регента. — Что за план действий на послевоенный период? — непонимающе спросила Эльфаба. — Мы полностью уничтожаем Манчкинленд как государство, оккупируем его на сорок лет и в течение этого времени даем ему деньги, еду и так далее, чтобы Манчкинленд мог восстановиться после войны, но в то же время мы позаботимся о том, чтобы он действовал в наших интересах, а именно, чтобы он не был сепаратистским, был частью Конфедерации и гордился этим и другими, и мы делаем все, чтобы у людей были эти чувства, после чего оккупация заканчивается. — А, неужели Андроникос разрешил сделать это со своей страной? — с любопытством спросила Эльфаба. Она знала, что сказал Андроник, когда перешел на их сторону, и там он не сказал, что хочет превратить свою страну в задницу. — Эльфаба, ты что, оглохла?! — сердито воскликнула Озма. — Мой муж сам предложил такой план уничтожения Манчкинленда! — Но он сказал, что не хочет, чтобы его страна была полуколонии Конфедерации Оз. — напомнила ей Эльфаба. — Да, он так сказал. — Озма согласилась с ней. — Но даже он понимает, что Манчкинленд нельзя победить простыми методами, поэтому необходимы более радикальные меры. — Кроме того, мы позаботимся о том, чтобы сепаратизм там вообще не проявлялся, а лживые разговоры об отделении от страны Оз воспринимались как бред, но в то же время мы подойдем грамотно, чтобы не оскорбить национальные чувства манчкинов. — уверенно заявила Глинда. — Ну, если ты уже все решил, может быть, тебе и без меня будет хорошо. — уверенно сказала Эльфаба. — Нет, Эльфаба, я прошу тебя согласиться на этот компромиссный вариант послевоенного периода, когда все, против кого ты воевала, за исключением Манчкинленда, сохранят свою власть, а ты получишь авторитет и уважение, а также сможешь реализовать свои идеи в жизни, принимая во внимание нынешнее правительство. ‐ срочно обратилась Озма к Виктории Пастория — Элинор Оз. — Простите, но я лучше буду есть лягушек живьем, чем помогать одним преступникам воевать с другими преступниками. — гордо заявила Эльфаба. — Преступники? — непонимающе переспросила Глинда Росато-Есситазионе. — Эльфаба, о чем ты говоришь? — Глинда, пожалуйста, не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю. — настойчиво сказала Эльфаба. — Я лично была свидетельницей преступления армии Страны Кводлингов и Гилликинов против манчкинов. — Наши солдаты не преступники, они герои своего времени, которые защищают свою родину и народ, а также обеспечивают безопасность. — патриотично заявила Катерина Краст-Ульф. — О, как забавно, что солдаты из Манчкинленда делают точно то же самое. — презрительно сказала Эльфаба. — Эльфаба, я, конечно, знаю, что ты злишься на всех, но иногда лучше отложить огонь в сторону, чтобы победить весь мир и победить одну высокомерную змею. — настойчиво сказала Глинда. — Нет, я не могу этого сделать. — сказала Эльфаба, чуть не плача. — Я не могу так поступить со своей сестрой, хотя она этого заслуживает, и со мной, вот почему я не убивала Дэвида Патрика Доэрти! — Эльфаба, успокойся! — настойчиво сказала Глинда, размахивая руками вверх-вниз. — Я спокойна! — Эльфаба закричала, как дикий зверь, и ее волосы начали гореть, как солома. — Глинда! — Озма подозвала Глинду, чтобы та посмотрела на нее, и та так и сделала. — Прости меня за это, но я должна это сделать. Палка с присоской вылетела из пистолета, который держала императрица Конфедерации Оз, Озма Виктория Пастория ‐ Элеонора Оз. Глинда не сразу поняла, что происходит, поэтому стояла как памятник, но Эльфаба быстро среагировала на это и превратила палочку с присоской в бабочку типа Мальвы Скиппер, после чего Катерина Крастульф создала вокруг этой бабочки мыльный пузырь, который затем положила в свою волшебную сумку. — Что ты только что сделал? — спросила Глинда, оправившись от шока. — Я заранее договорилась с Катериной, что, если Эльфаба откажется нам помогать, мы должны заставить ее отказаться от магии. — уверенно заявила Озма. — Конечно, это хорошо, но почему вы не сказали мне об этом заранее и не выбрали меня в качестве жертвы, которую она должна защищать? — непонимающе спросила Глинда. — Катерина, верни мне мою бабочку! — громко потребовала от нее Эльфаба. Она подошла к ней. — Прости, Эльфаба, но я вынуждена сказать «нет». — спокойно сказала Катерина. — Катерина, это опасно, вы можете разрушить жизнь не только на территории Конфедерации Оз, но и в другом мире, откуда родом эта американская задница — Дэвид Патрик Доэрти. — Эльфаба умоляла ее. — Если для тебя это так важно, то достань эту бабочку из моей сумки сама, но… — Катерина не успела договорить, как Эльфаба дотронулась до ее сумки, но затем убрала руки. — Ай! Что ты сделала с моими руками?! — Эльфаба закричала от дикой боли. Ее руки были похожи на те, что пережили пожар. — Я ничего не делала с твоими руками, я просто наложила заклинание, чтобы внешняя сторона сумки всегда была слегка влажной, чтобы никто, особенно такие гидрофобы, как ты, Эльфаба, не осмеливались к ней прикасаться. — саркастически пошутила Катерина.Гидрофобия, или аквафобия (от др.-греч. ὕδωρ и лат. aqua — «вода» и φόβος — «страх») — боязнь утонуть, страх перед купанием, вхождением в воду и плаванием. Очень часто гидрофобия наблюдается у тех, кто не умеет плавать, при виде или пребывании в реке, море или океане — в результате задействования инстинкта самосохранения.
— Я ненавижу тебя, Катерина, я ненавижу тебя, Глинда, я ненавижу вас всех. — с каждым разом Эльфаба говорила все более неразборчиво и в конце концов закричала. Эльфаба села на метлу и взлетела, как снаряд, чтобы уничтожить крышу тронного зала огнем. Она взлетела, как птица, которая долгое время сидела в клетке и только теперь может расправить крылья и почувствовать, как это здорово — летать. С помощью огненного шара она начертила в небе надпись из дыма: «Я выиграю эту войну!». Через некоторое время новая императрица Конфедерации Оз Озма Виктория Пастория ‐ Элеонора Оз и добрая волшебница юга Глинда и добрая волшебница Севера Катерина покинули дворец с посланием: — Подданные Конфедерации Оз, не волнуйтесь, все под контролем. — Озма заговорила первой. — Вам никто и ничто не угрожает! — У нас возникли небольшие проблемы с Эльфабой, мы не смогли договориться с ней, но мы могли бы, но мы овладели ее магией и теперь можем вызвать бурю, которая заставит Манчкинленд пасть на колени перед армиями страны Кводлингов и Гилликинов! — Катерина Краст-Ульф радостно сообщила эту новость и показала пузырь с бабочкой. — Все сохраняйте спокойствие, не позволяйте страху овладеть вами, иначе вы превратитесь в животных. — настойчиво сказала Глинда. Под «животными» она подразумевала обычных, не говорящих животных. Все, кто был напуган и взволнован произошедшим, сразу же начали успокаиваться и приходить в себя. Аристократическая вечеринка в честь новой императрицы Конфедерации Оз и королевы Манчкинленда Озмы Виктории Пастории ‐ Элеоноры Оз, а также короля Манчкинленда Андроника Милана Бориса Ратау-Кодеды заиграла новыми красками: зазвучала современная музыка и хиты того времени, и все гости пустились в пляс. В то же самое время Эльфаба Карл Фемеле-Долору, или Злая ведьма Запада, с позором улетала на своей метле. Она громко ругалась, как сапожник, у нее, как и у любого человека, у которого выдался неудачный день, просто было много негативных эмоций, которые она хотела выразить, что ей успешно и удалось. — Эльфаба, может, тебе стоит сходить к психиатру? — настойчиво предложил Фотий. — Я здорова, мне не нужна помощь врачей. — гордо заявила Эльфаба. — Из твоей ругани и мыслей я могу сказать, что ты очень нездоровая женщина. — спокойно сказал Фотий. — А какой я должна быть?! — спросила Эльфаба, она кричала во весь голос. — Эльфаба, помолчи! — приказал Фотий. — Не кричи, а то нарвешься на неприятности! — Фотий, очень мило с твоей стороны проявлять такую заботу, но это абсолютно бесполезно, потому что я уже в дерьме! — крикнула Эльфаба и через некоторое время добавила, но уже тише. — Где еще я должна опускаться ниже? — Эльфаба, я прекрасно понимаю твое чувство, когда все идет наперекосяк, ты делаешь одно, а получаешь другое. — сочувственно сказал ей Фотий. — Фотий, я тебя не понимаю, о чем ты говоришь? — Эльфаба фыркнула на него. — Эльфаба, то, что я собираюсь тебе сейчас сказать, — это не выдуманные слова, это твои настоящие мысли, которых ты стесняешься и боишься. — уверенно сказал Фотий. — И что же это за преступные мысли, которых я боюсь, как мышь боится кошки, а она боится собаки? — Что ты завидуешь к Глинде и Катерине. — спокойно сказал Фотий. — Я им завидую, это очень забавно. — насмешливо сказала Эльфаба. — Ты думаешь, что ты ничего не добились в своей жизни: у тебя нет мужа, хотя у тебя был Флорес, да, он глупый, но у него большое сердце, и он искренне любил тебя, у тебя нет работы, нет детей, нет команды, нет дела, и ты занимаетесь всем этим из любви к твоей матери, которая просила тебя не воевать из-за ее философских взглядов и убеждений и с которой ты поссорилась из-за того, что она солгала тебе. — Фотий напомнил ей обо всех ее мыслях, он почувствовал, что Эльфаба впадает в состояние шока. — И самое главное, почему ты не готовы убить не Дэвида Патрика Доэрти, не свою сестру, Нессоразу, даже если у тебя есть силы и возможность сделать это и выиграть войну — это страх осознания того, что ты ничтожество, что ты никому так не нужна, как ты… — Фотий мог бы говорить это бесконечно, но Эльфаба перебила его. — Заткнись! Заткнись! Заткнись! И заткнись тысячу раз, или я выпью воды! — Иди, выпей воды и погуби себя. — безмятежно ответил ей Фотий. — А что значит, «заткнись»? Так говорят только те, кому не нравится правда! — Фотий, ты переходишь черту приличия, пожалуйста, заткнись и давай в другоааааааа… — настойчиво сказала Эльфаба и закричала. — Что происходит? — удивленно спросил Фотий. — Это птицы! — крикнула Эльфаба, отмахиваясь от них. — Они переезжают или возвращаются в свои родные края! — Эльфаба, лучше спуститься вниз, чтобы не нарушать естественный порядок вещей. — серьезно сказал Фотий. Но, к сожалению или к счастью, Эльфаба не могла расслышать его слов из-за криков птиц вокруг нее. Она всячески старалась спрятаться от птиц, чтобы их с Эльфабой не беспокоили, но это было крайне сложно, в результате чего Эльфаба упала со своей метлы вниз, в густую часть леса недалеко от границ Изумрудного города и страны Мигунов. Она упала среди тысяч деревьев и листьев и, слава всевышнему, ничего себе не сломала, но сильно ударилась головой, из-за чего заснула, пока не увидела перед собой ужасающе красивое женское лицо. — Мама? — неуверенно спросила Эльфаба дрожащим голосом.
