Тени вечности: Зов потустороннего мира

— Кирюх, сгоняешь ещё за бухлом? — прохрипел пьяный Никита. — Лан, ща вернусь, — сероглазый нехотя встал с дивана и направился на кухню. Чуть пошатываясь из стороны в сторону, Кирилл шёл к назначенной цели. Проходя мимо ванной комнаты, кто-то резко схватил парня за рукав толстовки и потянул за собой. Дверь бесшумно закрылась на щеколду. Не успев сообразить, что сейчас произошло, он оказался прижатым к стене. Высокий темноволосый парень навис над его содрогающимся телом, пронзительно смотря своими голубыми глазами. — С головой всё нормально? Выпусти меня. — Да бля, Кирилл, ну что ты постоянно меня отшиваешь? — бормотал Влад нетрезвым голосом. — Ты ведь знаешь, какие чувства я к тебе испытываю ещё со школы. — Я тебе тысячу раз говорил, что не пидор как ты. Я нормальный, — нахмурившись, серьёзно ответил тот. — И ты ко всем такие чувства испытываешь, ко мне, Вите, Матвею, девчонкам на улице. — А ты хочешь стать моим единственным? — на его лице растянулась широкая улыбка, и он потрепал бывшего одноклассника по голове. — Ёбнутый? Ничего я от тебя не хочу. И не трогай мои волосы. — Какой ты у меня злючка, — усмехнулся Влад, продолжая прижимать парня к стене. — Я. Не. Твой. Отъебись от меня со своей гомосятиной. Темноволосый нагнулся и резко вцепился в губы Кирилла. Тот ошарашенно промычал и оттолкнул нахального одногруппника. — Ты, бля, конченный?! Не подходи ко мне! Владу нравилось «добиваться» Кирилла подобным образом. По крайней мере именно так он видел их взаимоотношения. Кирилл же ничего там не видел, само собой. Влада всегда привлекала в нём эта недоступность, отстранённость. Так и хочется завладеть подобным человеком, раскрыть его и обладать тем, что недоступно другим. Голубоглазый отшатнулся и решил заполучить того, за кем ходил столько лет. Насильно присвоить себе. Вновь прижав парня к стене, он быстро начал расцеловывать его шею. Даже со всеми тренировками по боксу сопротивления Кирилла оказались бесполезными, одногруппник обладал более массивным телом, нежели у него. Стянув с парня толстовку, Влад начал расстёгивать ширинку своих джинсов. Сероглазый с ужасом наблюдал за ним, понимая, что тот хочет с ним сделать. — Если я…отсосу тебе, ты обещаешь, что не тронешь меня? — дрожащим голосом спросил Кирилл. — Хм… Звучит заманчиво, — он сверкнул своими голубыми лисьими глазами. Рвано выдохнув, тот медленно встал перед Владом на колени и дрожащими руками стал расстёгивать ремень. Взяв в руки возбуждённый член, он стал делать то, за что никогда себя не простит. Горячие слёзы поблёскивали в его глазах и скатывались по щекам, пока он делал минет. Довольный Влад откинул голову, наслаждаясь происходящим. Поглаживая парня по голове, он время от времени надавливал на затылок, чтобы тот брал глубже. Когда адская пытка подошла к концу, Кирилл надеялся, что теперь он свободен, но одногруппник не сдержал своё обещание. На следующий день Кирилл поймал себя на том, что всю оставшуюся ночь его голова лежала на груди Влада. Так они и проспали в ванной комнате на бетонном полу. Он не помнил, как его вырубило. Трясущимися руками он пытался натянуть одежду на своё искусанное, покрытое засосами тело. Собравшись, парень пулей вылетел из ванной и покинул дом. Идя по улице в сторону дома, Кирилл нервно затягивался вейпом, делая одну затяжку за другой и пытаясь переосмыслить, что с ним произошло. Его изнасиловал Влад. По-другому это не назовёшь. Зайдя в квартиру, он заметил пьющую на кухне мать, и прошёл мимо в свою комнату. Не снимая одежды, парень рухнул на кровать и закутался в одеяло. Кирилл отвернулся к стене и пустым взглядом смотрел на ободранные обои. Раздался стук в дверь, и в комнату вошла мать. — Сынок, сходишь в магазин за водкой? — заметив состояние сына, она добавила. — Кирилл, ты чё? Случилось что-то? — С каких это пор я тебя начал волновать? Тебе же бухло дороже родного сына. — Ты как с матерью разговариваешь?! — завопила пьяная женщина. — Ты мне не мать! — закричал парень. — Сама шуруй за своей водкой! — А ты мне не сын! — Ну и отлично! — Ой, бля, зачем я тебя только родила. — Ну так и не рожала бы, я тебя об этом не просил! Женщина хлопнула дверью и пошла собираться в магазин за желанным «эликсиром от всех проблем». Кирилл замкнулся в себе ещё больше после того, что с ним сделал одногруппник. Впав в глубокую депрессию, он не вылезал из кровати несколько дней. На учёбу и работу тоже не ходил, всем сказал, мол, заболел. На звонки Влада не отвечал, потом вообще кинул его номер в чёрный список и заблокировал во всех соцсетях. *** Матвей медленно открыл тяжёлые веки и прошёлся ладонью по лицу. Голова жутко раскалывалась после вчерашней тусовки и неконтролируемо выпитого количества алкоголя. Осмотревшись по сторонам, он перевёл взгляд на спящего рядом брата. Витя, находясь в полудрёмном состоянии, ощутил, как на него смотрят, и тоже проснулся. — Мне сегодня ночью такой бред снился, — с усмешкой начал Матвей. — Типа, ты мне признавался в любви, и мы… — он замялся говорить дальше. — Ну, эм… Да не важно, — парень неловко улыбнулся и почесал затылок. — Это был не сон, — нервно перебирая пальцами, неуверенно ответил Витя, боясь посмотреть на близнеца. — Что?.. — его брови медленно опустились от услышанного. — Не шути так. Оголяя часть торса, старший приподнялся на локтях и откинул одеяло. Обнаружив себя с братом полностью обнажёнными, Матвей быстро натянул одеяло обратно. — Ты и я… Мы… — в потрясении дрожащим голосом бормотал парень. — Мы не могли, нет… — Мы переспали, — Витя нашёл в себе силы поднять глаза и глянуть на близнеца. Старший опередил Матвея, который открыл рот, желая наорать на того, высказать нецензурной лексикой всё, что он думает о нём, его неадекватной любви и прошлой ночи. — Прежде чем ты меня проклянёшь, хочу рассказать о плюсах встречаться со мной: мы знакомы с рождения, живём в одной квартире, знаем позицию друг друга в бытовом плане, ты в курсе всех моих достоинств и недостатков, как и я о твоих. Ещё я буду меньше душнить, заботиться о тебе не только по-братски, защищать от всяких придурков, иногда разрешать пить энергетики, временами прогуливать колледж и удовлетворять физические потребности в постели. — Ты больной?! — заорал парень, но рука близнеца тут же прикрыла его рот. — Не шуми, иначе нас могут услышать и заявиться в комнату. Матвей небрежно убрал руку и хмуро посмотрел на него. — Не трогай меня, — нащупав под одеялом нижнее бельё, он торопливо натянул его и стал собирать раскиданную по всей комнате одежду. Холодное поведение близнеца, его слова и резкие действия разбивали сердце. Ну, а на что он надеялся? Что Матвей реально станет встречаться с родным братом? Смотреть на него как на кого-то больше, чем просто семью? Бред. — Матвей, я… — от волнения голова шла кругом, а мысли путались между собой. — Дома поговорим, — сухо бросил младший, не поворачиваясь к брату. Собравшись, они тихо покинули комнату и спустились на первый этаж. Ребята аккуратно перешагивали через пьяных одногруппников, которые в хаотичном порядке спали на полу. Переступая через Гришу, обнимавшего пустую бутылку, у обоих заколотилось сердце от боязни разбудить его. Всю дорогу близнецы шли молча, не проронив ни слова. Открыв входную дверь, Матвей снял верхнюю одежду, зимние кроссовки и прошёл в их с братом комнату. Витя торопливо последовал за близнецом. — Давай поговорим? — парень стоял в дверях и тревожно теребил браслет, крутя разноцветные бусины. — О чём? — он серьёзно посмотрел на Витю. — О том, что мой брат пидор? — Я хотел рассказать тебе раньше, что я…такой… — старший виновато опустил глаза, сверля ими пол. — Но ты блять этого не сделал! Ты умолчал, что гей, что смотришь на меня не как на брата! Ты блять всё время скрывал это от меня! — Я же говорил, что ты изменишь своё мнение обо мне, когда узнаешь правду… — Я доверял тебе как никому другому, а ты просто предал меня! — сквозь слёзы орал Матвей на близнеца. — Постоянно толдонил, что доверять можно только тебе и родителям, а сам… — он не мог подобрать слов. — Изнасиловал меня!! — Ну, потом ты сам на мне прыгал, и по лицу тебе это нравилось, — парень сложил на груди руки и опёрся о косяк двери. — Я был пьян! — кричал тот. — А ты просто воспользовался мной при удобном случае! — поразмыслив о случившемся, его осенило. — Подожди…так ты с самого начала знал, что так произойдёт, — он сложил руки за голову и усмехнулся. — Ты блять всё заранее спланировал. А я-то ещё думал, почему ты согласился, чтобы мы пошли на эту вписку, — подойдя к близнецу ближе, он продолжил. — Напился сам, напоил меня и трахнул. Какой у меня идеальный и расчётливый старший брат, — издевался Матвей. — Всю жизнь строил из себя невесть что, а на деле… Я постоянно чувствовал себя во всём хуже тебя, странным из-за чудищ, но… Но больной из нас ты. Витя молча выслушивал о себе «всё самое лучшее», даже не пытаясь перебить близнеца. Он давно был морально готов к этому разговору, ведь рано или поздно Матвей бы узнал его секрет. Скрывать чувства всю жизнь было бы невозможно. — Ты…заявишь на меня в полицию? — сиплым голосом спросил Витя. — С ума сошёл?! Мне стыдно даже думать о вчерашнем, — парень подошёл к своей кровати и взял одеяло с подушкой. — Эм…что ты делаешь?.. — Не хочу спать с тобой в одной комнате. Вдруг ты опять попытаешься трахнуть меня? — он с ненавистью посмотрел в глаза напротив. — Между нами ничего не было и быть не может, никто никогда не узнает о том, что вчера произошло. Но…ты мне больше не брат. — с этими словами Матвей ушёл в комнату родителей, оставив близнеца наедине с пожирающими мыслями. В колледже знакомые поздоровались с ребятами, обмениваясь обыденным рукопожатием. Главарь завёл разговор о недавней вечеринке, про которую братья не хотели вспоминать. — Кстати, чё утром так быстро смылись? В душе Витю трясло от страха отвечать на вопросы быдлят касаемо тусовки, но Матвей, искусный мастер вранья и притворства, быстро нашёл, что сказать. — Затошнило после алкоголя, и Витя отвёл меня домой, — уверенно врал младший с привычной милой улыбкой на лице. — Бухать с нами чаще надо, и мутить не будет, — усмехнулся Гриша и похлопал его по плечу. — Разумеется, — подыгрывал тот. — Кирюхи сегодня не будет? — поинтересовался Никита. — Написал, что захворал, — ответил Захар. — Ой, да пиздит сто проц. Разъебало, вон, как Матвейку, после бухла и обнимается сейчас с толчком. На занятиях Матвей сел с братом, хотя находится рядом с ним желания не было после того, что он натворил. Не хотелось показывать конфликт на публику и, тем самым, вызывать море вопросов касаемо причины их ссоры. По дороге домой парень слушал музыку, не обращая абсолютно никакого внимания на близнеца. — Спасибо, что, эм…ответил Грише за меня. Ты знаешь, что я начинаю заикаться, когда сильно нервничаю. — Я в курсе, — холодно произнёс младший. — И я это сделал ради себя, а не чтобы прикрыть тебя. Дома Матвей перебрался в комнату родителей, пока те всё ещё были в командировке. Перетащив свои вещи в спальню, он пытался как можно реже сталкиваться с братом. Время шло, но парень продолжал игнорировать Витю, и так изо дня в день. Неделя, другая, месяц. На тренировках Витя стал ещё молчаливее обычного, держа в себе все внутренние переживания. — Витёк, — обратился Захар, придерживая грушу. — Чё? — парень сосредоточенно наносил удары по спортивному снаряду. — Ты чё такой кислый в последнее время? — Да так. — Ну? — Баранки гну. С братом поругался. — Из-за чего? — Да так, — он отмахнулся рукой. — Семейное. — Пон. Ну, помиритесь. Нах мозг себе ебать? — Да ты не шаришь, они ж близнецы. Типа, если одному хуёво, то и другой страдает. И ссоры друг с другом они тоже тяжелее обычных братьев и сестёр переносят, — вмешался Тимофей. — Ну, так в инете пишут. Витя раздражённо выдохнул от обсуждений по поводу него с младшим братом и их испорченных взаимоотношений. — Тимох, завались, — вспылил он. — Порешали, — низкий парень ушёл переодеваться в раздевалку. Вернувшись домой, Витя не обнаружил близнеца в квартире. Пройдя на кухню, лишь недавно приготовленный ужин одиноко томился на плите. Младший брат по-прежнему готовил в те дни, когда Витя уходил на тренировки, но в его присутствии делал вид, что его не существует. Холодная война продолжалась месяц. Близнец отдалился от него, предпочитая проводить время в компании Влада и девчонок. Аппетита совершенно не было, кусок в горло не лез от происходящего между ними. Зайдя в комнату, он обнаружил на столе браслет Матвея. Это оказалось последней каплей. Подойдя к столу на ватных ногах, Витя взял украшение и крепко сжал в кулаке, шмыгнув носом. Перед глазами плыло. Горячие слёзы медленно скатывались по щекам, обжигая кожу. Парень обессиленно рухнул на колени и начал рыдать. Захлёбываясь в слезах, он прижимал украшение к груди и думал о том, что же он натворил. Не стоило идти на ту вечеринку, признаваться брату и принуждать к близости. Он уничтожил их крепкие братские отношения своими собственными руками. Только он виноват в этом и никто больше. Через час вернулся Матвей. Заметив на кухне близнеца, он развернулся и хотел уйти в комнату родителей, но голос Вити остановил его. — Мама сегодня звонила, сказала они задержатся по работе ещё на месяц. — Понятно. — Матвей. — Чего тебе? — тот развернулся и сложил на груди руки. — Ты…ненавидишь меня, да?.. — Сам как думаешь? Витя давно ответил себе на этот вопрос. В колледже каждый из ребят проводил время в своей компании. Несмотря на это они продолжали сидеть за одной партой для вида. После занятий главарь гопников попрощался с товарищами и мельком упомянул, что сегодня хочет навестить маму. Парни удивились, ведь раньше Гриша никогда не упоминал в разговорах что-то про мать, фигурировал в его историях только отец. Парень натянул на лысую голову чёрную шапку и забежал перед встречей в цветочный. Купив букет нежно-розовых пионов, любимых цветов мамы, он пошёл на кладбище. Место, где покоилась мать, было расчищено от снега. Видимо, отец недавно навещал её. Гриша положил цветы на могилу матери и сел рядом. — Привет, мам. Как ты? У нас с батей всё хорошо. Я поступил в колледж на графического дизайнера, как ты и хотела. Он пашет на заводе, я учусь. Ну, как учусь, штаны просиживаю, балду пинаю, короче, — он усмехнулся своим словам. — Нашёл там нормальных корешей. Я, кстати, главный среди них. Хожу с ними на бокс, тусуемся вместе. Иногда пьём, только ты, это, не осуждай меня там, — достав из кармана пачку табачного изделия, он вытащил сигарету, зажёг её и закурил. — Ладно, я ещё и курю. Ну, а как не курить? Это не я такой, а жизнь такая. Наверное, ты расстроена из-за моего поведения, но, надеюсь, не разочарована во мне. А так всё хорошо, не переживай. Гриша ещё долго сидел у могилы матери и общался с ней, рассказывая про свою жизнь. Крупные хлопья мягкого снега медленно падали на землю, окутывая её белоснежным покрывалом. В это время Захар сидел в своей комнате и слушал песни исполнителя «Найтивыход». Из-за тебя я спился в свои восемнадцать Из-за тебя я просто рад страдаться На стенах порваны фото, значит значила что-то Важное, нетронутое, близкое, родное Пепел в ветре, во все стороны В этом рае для самоубийц Носил на руках так долго Потерял и падал ниц По венам героин, и по рукам полосою красной Останься хотя бы в моих запястьях Останься хотя бы моей личной причиной Никогда больше Не быть счастливым Парень листал галерею, рассматривая фотки своей бывшей девушки, которая была его первой любовью. Когда та бросила и начала встречаться с его лучшим другом, это сломало его. В один момент он потерял сразу двух дорогих людей: любовь всей жизни и лучшего друга. Жизнь пошла под откос после расставания с той, которую любил больше всего на свете. Пьянки, гулянки, беспорядочные половые связи с девушками, к которым ничего не испытывает, и так по кругу. А внутри пустота. Только с ней он чувствовал себя живым, счастливым. Жизнь превратилась в сущий ад от подобного образа жизни. А внутри всё так же — пусто. Поменяв сим-карту на телефоне, он набрал номер, который знал наизусть. Протяжные гудки. Услышав её голос, у парня вновь всё перевернулось внутри. Он не осмеливался сказать ей хоть что-то, ни единого слова, иначе и этот номер она бы заблокировала. Только помолчал, прерывисто дыша от волнения, пока трубку не скинули. Слеза медленно скатилась по левой щеке и приземлилась на одеяло. Из-за жалости к самому себе Захар со злостью швырнул телефон о стену. На экране остались трещины. Взяв мобильник, он снова поменял симку и позвонил очередной легкодоступной подружке. — Ало, Кать, приветик. Чё делаешь сегодня вечером? Не хочешь прогуляться по городу? Да, потом ко мне, как обычно. Открыв входную дверь, первое, что услышал Тимофей, — это ругань родителей. Подобная семейная «идиллия» происходила почти каждый день: дребезг бьющейся посуды, крики, плачь младшей сестры. Последние несколько лет супруги грозили друг другу разводом, но их сын постоянно переубеждал обоих, чтобы сохранить «полноценную» семью. А благополучии там и речи не шло. Ему просто хотелось жить с обоими родителями, чтобы их вечным скандалам пришёл конец, и он мог назвать свою семью действительно счастливой. Так он, словно собачка, метался меж двух огней, лишь бы родители не развелись, но сегодня они поставили жирную точку в их браке. — Я от тебя ухожу! — кричала женщина, кинув на пол любимую кружку мужа. — Ах ты!.. Да это я от тебя уже десять раз ушёл! — Ну и вали из этого дома, ты мне всю жизнь испортил! — Я испортил?! Да это ты мне жизнь сломала! Тимофей прошёл в комнату младшей сестры. Девочка сидела на кровати, окутавшись одеялом, и громко плакала от криков родителей. — Тим! Они опять весь день сильно ругались! — Маш, не плачь, — старший сел на кровать и обнял сестру. — Что я говорил тебе делать, пока я в колледже? — Надевать наушники и не плакать… — сквозь всхлипы проговорила девочка. — Правильно. — Но я даже через наушники слышу их вопли! — Значит делай музыку громче. — Я же так оглохну, балбес! — засмеялась сестра, вытирая слёзы. — В таком случае подарю тебе на День рождения слуховой аппарат, — шутил кареглазый. — Мне только семь будет, какой ещё слуховой аппарат! — хихикала она. — Лучше подари мне куклу. — Подарю. Давай пойдём на улицу, чего их ор слушать. — Мы зайдём в Макдональдс? — Зайдём. Сегодня как раз смена Кирилла, побазарим с ним. — Кирилл? — Да, мой кореш из колледжа. — Кореш! — радостно воскликнула девочка. — Пошли базарить с твоим корешем! Тимофей помог сестре одеться, и те выбежали на улицу, вдыхая свежий морозный воздух и запах свободы, оставив родителей с их нескончаемой руганью и нерешёнными конфликтами.