О море и одиночестве

      Достаточно придя в себя, чтобы понять, что у него появились силы передвигаться, Себастьян рывками погрузился обратно в морскую пучину. Море заснуло вместе со всем миром, только флуоресцентные медузы загорались слабым сине-фиолетовым светом, когда русал задевал их своим телом, проплывая мимо. У берега их было очень много. Себастьян надеялся, что акулы, преследовавшие его, тоже отправились на покой и не нападут на него, так как сил скрываться от них у него не было. Правая часть хвоста больше не болела так сильно, полностью онемев и потеряв управляемость, из-за чего передвижение русала под водой было неуклюжим и резким. Ему то и дело приходилось подправлять направление своего пути, потому что его неизменно разворачивало вправо. Морская ведьма. Только она была способна помочь русалу, как бы он ни боялся плыть в ее логово. Она жила очень глубоко под водой, глубже, чем сам Себастьян. Настолько темно было в ее землях, что там не росло ни одно растение, и только остовы утонувших кораблей мрачными символами смерти украшали илистое дно. Там водились слепые рыбы, приманивающие добычу неестественным желтым светом специально выращенных на голове приманок, ориентирующиеся на слух и вкус воды вокруг. Любое существо, осмеливавшееся поселиться там, обзаводилось острыми зубами и превращалось в монстра либо паразитирующего на тех, кто крупнее, либо убивающего всех на своем пути.       О ведьме ходило много слухов. Говорили, что когда-то она была самой прекрасной русалкой во всем океане, и сам Посейдон хотел взять ее в жены, но она отказала ему. Бог не смог принять отказа красавицы и проклял ее, превратив в уродливую старуху и сослав на дно океана. Говорили, что в ее логове всегда горит свет, но ни одно живое существо не осмеливается заплыть на ее территорию, потому что этот свет мгновенно зачаровывает и лишает рассудка, а когда загипнотизированная жертва заплывает в пещеру, ведьма похищает ее душу, а тело использует для своих снадобий. Запертые в склянки, обреченные на вечное страдание души и испускают гипнотический свет. Говорили, что чтобы удостоиться чести встретиться с ведьмой, нужно пройти ее Испытания и доказать свое мужество, тогда она не станет похищать твою душу и поможет во всем, о чем бы ты ни попросил.       Себастьян не был обычным русалом. Он жил на границе света и тьмы и местами больше походил на глубоководных чудовищ, чем на своих собратьев, и те старались избегать его, а если им и доводилось волей-неволей сталкиваться с ним, то они старались как можно более деликатно, с фальшивыми вежливыми улыбками, убраться подальше, сославшись на неотложные дела. Он бывал в русалочьем городе среди коралловых рифов. Там было слишком ярко и шумно, и все его жители оборачивались, провожая его недоверчивыми взглядами. Он не помнил своих родителей. Из детства у него сохранилось воспоминание о чьих-то заботливых теплых руках и красной, пропитанной кровью воде. Пока он был мальком, его воспитывали в большой шумной ватаге таких же мальков, жизнерадостных, подвижных, и к сожалению, Себастьян не походил на них, и чем старше он становился, тем сильнее он отличался от собратьев, и тем сильнее те старались отгородиться от него. Именно из своего детства русал знал все мифы и сказки о русалках, а также истории об опасном надводном мире, в котором морским существам не место - их постоянно рассказывали детям перед сном. Он знал, что русалок создал Посейдон, что город русалок зовется Катафио, что означает "приют" или "убежище", а короля, правящего своим народом, зовут Софотерус, и он был первым созданным богом русалом, а потому - наимудрейшим и самым долгоживущим существом среди всех. Многие истории уже забылись или от них остались неясные, размытые воспоминания. Став достаточно самостоятельным, Себастьян покинул город. Все русалки были изящны, красивы, их хвосты были яркими и пестрыми, их зубы были ровными и прямыми, а на руках были аккуратные ногти, совсем не предназначенные для охоты. Себастьян был крупнее любой из них, его хвост был черным, с дополнительной парой плавников, острые когти и игловидные зубы идеально подходили для того, чтобы разорвать добычу на части, а серебристые, выцветшие глаза не переносили яркого света. Он отличался. Его не унижали, не насмехались над ним, ведь русалки - благородные, чистые существа, ему просто вежливо улыбались и игнорировали, пока он не решил уплыть туда, где ему было комфортно - во мрак фиолетовых от недостатка света водорослей, где солнце не обжигало белую, чувствительную кожу, а в ушах не стоял звон от бесконечного гомона самых разных подводных существ, живших на коралловом рифе.       И теперь у него был сломан хвост. Его главная, жизненно необходимая часть тела, без которой он - легкая мишень для хищников, неспособная охотиться и выживать. В Катафио были лекари, но они лечили мелкие раны и различные болезни, например, чешуйчатый лишай или медузное несварение. Они не могли помочь Себастьяну, да и тот не был уверен, захотят ли они помочь. К морской ведьме обращались только когда стоял выбор между жизнью и смертью, и у русала был именно такой случай. Что не меняло того, что ему было безумно страшно заплывать на такую глубину, где даже его белесые глаза с трудом видели дно и в последний момент различали приближающуюся глубоководную тварь. Одна из таких подплыла совсем близко, заставив русала замереть и не дышать. Ее зубы были размером с его руку, слепые глаза таращились прямо перед собой из уродливых глазниц, Себастьян видел каждую кость, обтянутую полупрозрачной кожей. Настороженно вильнув слабо светящимися плавниками, тварь проплыла мимо, и только когда она удалилась на достаточное расстояние, посиневший от недостатка кислорода Себастьян позволил себе вздохнуть. Следовало как можно быстрее найти логово морской ведьмы.       Русал осторожно обплыл торчащий из ила нос корабля, едва не столкнувшись с ним. Черные провалы выбитых окон и заросших ракушками кают, казалось, провожали его взглядами, а в голове невольно возникали образы полуразложившихся матросов-призраков, все еще несущих вахту на своем судне. Страх пробирал Себастьяна до костей, а покалеченный хвост снова начал болеть неприятной, пульсирующей болью. Наконец, он увидел пещеру. Сперва его глаза, пытающиеся выискать хоть малейшую толику света, заметили что-то, мерцающее приглушенным болотным сиянием впереди. Чем ближе подплывал Себастьян, тем четче видел своды пещеры, будто выгрызенной кем-то в борту затонувшего корабля. Потом он увидел фигуру на носу и понял, что добрался до нужного места. Все знали, что морская ведьма живет в корабле с вырезанной на носу прекрасной русалкой. Поговаривали, что так она выглядела до того, как отказала Посейдону. Конечно, деревянная фигура давно поросла ракушками и тиной, но даже сквозь них проглядывали изящные линии плавников и утонченного, печального лица, будто она сожалела о сделанном выборе. Себастьян на миг задержался, чувствуя, что проникает на чужую территорию, но потом собрал всю свою волю в кулак и медленно поплыл ко входу, отчасти потому что у него болел хвост, отчасти потому что боялся, что желто-зеленый свет страдающих душ зачарует его. Когда русал оказался у входа, не в силах заглянуть внутрь, он услышал низкий скрипучий голос, будто доски утонувшего корабля вдруг обрели дар речи. Все его нутро моментально захотело как можно скорее уплыть к свету и безопасности, но неимоверным усилием воли он заставил себя остаться.       — Что за рыбку послало мне море? Неужели меня навестил Отшельник? Отвергнутый всеми, совсем как старая Ангва. Зна-а-аю, зна-а-аю, зачем приплыл. Спутался с человеческим миром, миром-под-солнцем, с поднебесными двуногими тварями. Заплывай, заплывай, Отшельник, сегодня старая Ангва не голодна, старая Ангва отведала мяса.       Глубоко вздохнув, Себастьян уцепился за край пещеры и пробрался внутрь. Первым делом он увидел череп. Воображение сразу же нарисовало как ведьма безжалостно пожирает его собрата, только потом он заметил, что череп очень старый, пожелтевший и облепленный ракушками, а значит, он скорее всего принадлежал утонувшему матросу. Постепенно ширма ужаса отступала под натиском любопытства, и Себастьян стал замечать развешанные повсюду пучки водорослей, которые он раньше никогда не видел, уставленные диковинными человеческими вещами полки и расставленные тут и там светящиеся склянки, в которых, по слухам, должны были быть заточенные души русалок, но, присмотревшись повнимательней, он понял, что это странной формы медузы, видимо, заточенные в банки, чтобы не уплывали. Из-за постоянного движения у них нельзя было разглядеть шапочку или щупальца, из-за чего они были похожи на неясные светящиеся сгустки. Вполне себе напоминало заточенную русалочью душу.       — Нравится мой дом, Отшельник? - Наконец Себастьян увидел черный сгусток в углу полуразрушенной каюты, из которого за ним пристально следило два подслеповатых глаза. Сгусток зашевелился, раскрываясь шипастыми щупальцами, заставив русала отпрянуть, и перед ним возникла хозяйка пещеры. Низ ее тела напоминал спрута, только каждое щупальце было обрамлено острыми зубами. Вдоль хребта тянулся плавник, от которого остались одни торчащие кости. Тонкое, иссушенное тело сильно контрастировало с большой нижней частью, а лицо, внезапно, выглядело даже в чем-то красивым. Да, это было лицо старухи, покрытое морщинами и пигментными пятнами, но изгиб бровей, очертания губ, благородный прямой нос говорили о том, что когда-то это существо было красивым. Может, и правда к ней сватался сам Посейдон? Ведьма тем временем продолжала:       — Не всякому хватало храбрости заглянуть сюда, но ты не из трусов, а? Не совсем русал, не совсем монстр, на грани добра и зла, света и тьмы. Кто ты, Отшельник? Знаешь ли ты, зачем был рожден?       Себастьян сглотнул и согнулся в учтивом поклоне.       — Прошу вас, о морская ведьма, я повредил свой хвост, без него я погибну от голода или акул. Исцелите меня, и я отблагодарю вас чем смогу.       — Ты говоришь правду, но не всю, Отшельник. Ты нарушаешь правила. Ты поднимаешься в поднебесный мир, в мир двуногих тварей. Расскажи, как все было на самом деле. Ради кого ты пожертвовал своим хвостом?       Ангва хитро ухмыльнулась, пока Себастьян в ступоре смотрел перед собой.       — Откуда вы все это знаете?       — Старая Ангва мно-о-ого чего знает. Старой Ангве прислуживают те, о ком Отшельник боится помыслить. Не скрывай правду от старой Ангвы, иначе она разозлится и проголодается.       На миг русал представил, как черные щупальца обхватывают его тело, как зубы впиваются в податливую плоть, как хрустят переламываемые кости, и внутренне содрогнулся. Не видя другого выбора, Себастьян набрался смелости и рассказал все как было. Про бурю, про одинокую скалу в бухте и про бегущую навстречу смертоносным волнам девушку в белом платье с волосами цвета меди. Ведьма внимательно слушала, а ее щупальца будто жили своей жизнью, утыкаясь в стены корабля, забираясь на полки с замысловатыми предметами и что-то делая с ними. Одно из щупалец оборвало с потолка пучок водорослей и смешало с содержимым какой-то квадратной шкатулки. Потом туда же добавилось неведомое снадобье из стеклянной бутылки, оставившее за собой красный след, и блеснувший во мраке пещеры кристалл. Себастьяну больших трудов стоило концентрироваться на рассказе и не отвлекаться на причудливый танец за спиной у ведьмы. Когда последние слова русала смолкли, Ангва снова улыбнулась ехидной улыбкой старухи. Ее щупальца передали ей шкатулку, и она внимательно изучила ее содержимое.       — Зачем спас человеческое отродье? Люди из ее деревни сделали вашему племени немало зла.       — Я... я не знаю. Так получилось. В какой-то момент я понял, что этого не должно произойти, а потом мой хвост сам понес меня по волнам.       Ведьма издала насмешливый смешок и размешала содержимое шкатулки крючковатым пальцем.       — Глупый Отшельник сам не знает, на что обрек себя. А ведь говорят, что есть такая крепкая связь на свете, что не важно, сколько раз ты ее разрываешь, вы все равно встретитесь. Дай сюда свой хвост.       Сбитый с толку, Себастьян выгнулся, опасливо подставляя ведьме сломанный плавник, а та внезапно резко схватила его, потянула так, что русал взвыл от боли, и вывалила содержимое шкатулки на перелом, резво растерев серо-бурое месиво по всему плавнику, из-за чего его будто охватило огнем.       — А в награду за мою помощь я хочу, чтобы ты сплавал на затонувший остров, что к северо-западу от вашего города, и принес мне розовую жемчужину, понял? Розовую как кожа той девчонки, которую ты спас. На том острове развелась просто тьма жемчужных моллюсков, так что задачка несложная. Старая Ангва слишком стара, чтобы плыть туда, но ты молодой, смелый, ты сможешь взглянуть в глаза правде и не убояться. А теперь плыви прочь, Отшельник. Нам не о чем больше с тобой разговаривать.       Ведьма отпустила хвост Себастьяна, и не смотря на сильное жжение русал почувствовал, что может шевелить им. Слишком напуганный, чтобы задавать вопросы, он, не говоря ни слова, как можно быстрее выбрался из пещеры и сразу поплыл вверх, к свету, подальше от этого жуткого места, и ему мерещилось, что подслеповатые глаза внимательно следят за ним с насмешливым прищуром, что только придавало ему ускорение. Слова ведьмы вызывали в нем слишком много вопросов, на которые у него не было ответов, но он точно знал, про какой остров шла речь. Когда-то давно именно там его, еще совсем крошечного, нашла проплывавшая мимо русалка и забрала с собой.