Глава VI. Conversation.
25 февраля 2025 г., 18:00
— М-м, это что, завтрак? — Довольно спрашивает Йеджи, что словно змея, уже обвивается вокруг старшей. С сонным прищуром и какой-то непомерной любвеобильностью обнимает за талию, носом клюя в шею.
— На одну меня, — ерничает Шин. Хван шутку не оценила, потому как стискивает ее талию сильнее.
— Тут слишком много для одной тебя, не ври, — бормочет Йеджи. — Дай мне немного, — она нагло открывает рот, пока Рюджин вздыхает, смиренно протягивая палочками кусок разрезанного омлета, который сделала на скорую руку. На какие-то изящества с утра не было ни сил, ни желания. И не важно, что часы на кухонной тумбе показывали уже час дня, учитывая, что они только проснулись — это утро. — Вкусно, — прожевывая кусочек, оценивает рыжеволосая.
— Да что ты говоришь, — хмыкает Рюджин. — Странно, это же не омары в собственном соку и даже не какое-то навороченное блюдо.
— Отстань, — Йеджи щипает ее за талию. — Я еще не проснулась, а ты уже сарказмом плещешь.
— Ну да, не одной тебе быть колкой на язык постоянно, — усмехается Рюджин. — Давай, отлипай от меня, я хоть по тарелкам разложу. Не будем же из сковородки есть.
— Если ради этого нужно «отлипнуть», то я готова есть так, стоя больше влезет, — мурлычет младшая, удобнее устраивая подбородок на чужом плече. — А еще, вчера ты сказала, что сегодня я могу лезть к тебе, как хочу и сколько хочу.
— Я такое сказала? — Удивляется Рюджин, медленно передвигаясь от шкафчика к холодильнику, пока эта высокая сонливая липучка, нехотя волочет ноги следом, все еще не желая отрываться. Хван тихо согласно мычит. — Ляпнула же.
— Слова не вернешь назад, так что сегодня ты в моей власти, — Шин на эти слова лишь усмехается.
— Так, нагибатор местный, успокаивайся, я хочу нормально поесть и пойти полежать в ванной.
— Я с тобой, — сразу заявляет Йеджи, на что старшая лишь закатывает глаза.
За столом, когда младшая все же соизволила отклеиться от спины Шин, они болтают больше о произошедшем. В прочем, не то чтобы Рюджин удивилась услышанному, но, как минимум, догадки подтвердились. Йеджи и правда росла без особого внимания в семье. Конечно, отцу-то некогда разбираться с девчачьими капризами и проблемами, а потому откупался подарками сполна. Закрывал виш-листы за один сюрприз и знал, что Хван больше не потревожит его, по меньшей мере, ближайший месяц, а то и два. Переломным моментом стал день, когда Йеджи силой перевели в другую школу. Премиум, скажем так, качества. А тут такие же избалованные детишки, которым не видано чувство заботы о других. Исключительные чертоги полные эгоизма и раздутого ЭГО.
— Я и так понимала, что они друзья в больших кавычках, — признает девушка напротив. — Но, знаешь, неприятно все же было. Потому что, как им нужно занять денег или помещение для тусовок, так все шли ко мне. А переночевать пару дней, стоило мне заблокировать карту, так все. Закрыто. — Йеджи морщит нос, глотая кофе.
— Ну, что ты еще хотела от богатеньких детишек. Сама же не лучше. Давай будем честны, — пожимает плечами Шин. — Ты бы приютила к себе кого-то без денег?
— Конечно, — уверенно произносит Йеджи, но под пристальным взглядом кривит губы. — Ну, тебя - да.
— Это просто потому что тебе моя симпатичная мордашка понравилась, а если не меня? — Хван хмурит брови.
— Вообще-то, не в твоем лице дело. — Она сильнее сжимает кружку. — Ты в целом, интересная, — Йеджи отводит взгляд. — Ты меня слушаешь, терпишь выходки.
— Ага, пора искать седину в голове после них, — замечает вальяжно Рюджин.
— Я серьезно! Несмотря на мое поведение, ты единственная, кто не отвернулась. Ты заботишься обо мне, ты даже этот ужасный горелый шоколад съела!
— Ну с чаем было не плохо, — хмыкает Шин.
— Да ужасно же, — настаивает на своем рыжеволосая, пока старшая лишь вздыхает. — В любом случае, мне не только твое личико нравится.
— Это признание?
— Ты издеваешься? — Хван хмурит брови. Поднимается из-за стола, забирая с собой пустую кружку и тарелку. — Я к ней и так и сяк, а до нее только дошло. У всех вас, педагогов, вместо «газ» один «тормоз» в голове? — Девушка осматривает тумбы. — А где посудомойка?
— Где-то в магазине, у меня исключительно ручная работа. Вон губка, вон средство, — лениво указывает брюнетка. Хван лишь кривит лицо. — Что такое? Разве не «с милой и рай в шалаше»?
— Она же жирная, — указывает Йеджи на тарелку, замечая еще остатки посуды с прошлой ночи.
— Конечно, я же добавляла масло, — Шин усмехается. — Ладно, я наберу ванну и помою все, успокойся, белоручка.
— Кто? — Не понимает Йеджи, пока старшая смеется.
— Загугли, — Шин оставляет свою тарелку в захламленной раковине, удаляясь к ванной комнате, чтобы промыть ее и после, начать набирать.
— Белоручка — человек, который избегает физической или грязной работы? — Вслух зачитывает Йеджи. — Ты издеваешься?! — Кричит громче, слыша чужой смех. — Сама ты, белоручка, — бурчит рыжеволосая, подходя ближе к раковине и нехотя беря в руку губку. Кривится вся. Даже когда она после текилы закусывала все лимоном, ее лицо меньше искажалось. Побеждает желание доказать старшей свою правоту. Потому, пусть и с отвращением, но Йеджи старательно мылит губку, начиная перемывать всю эту небольшую горку. Когда дело доходит до сковородки, Хван почти молится. Потому что стекающее масло, ей ни капли не претит. Она нервно сглатывает, отворачиваясь и морщась, пока руки наощупь смывают все это под водой. Правда, все же не обходится без потерь, в виде одной тарелки, которую Йеджи неловко роняет из-за геля, разбивая. На грохот приходит и Рюджин, присвистывая.
— Ого, не думала, что ты и правда начнешь ее мыть, — смеется брюнетка, видя поджатые губы и лежащую в раковину, разбитую тарелку. — Ну, из всего, что ты могла разбить, один пострадавший, не так критично. — Рюджин подходит, легко убирая осколки и завернув их в дешевое полотенчико, кидает в мусорку. — Не поранилась?
— Нет, просто все руки в этой гадости, а еще, кожа потом, чую, будет вся сухая, — кривится Йеджи, держа руки, как динозаврик. Рюджин даже умиляется с такой картины, подходя ближе.
— Ну, промыла не очень, но ладно, наклонись.
— Только не говори, что у меня еще и на лице что-то, — брезгливо просит Йеджи, на что Шин тихо смеется, оставляя легкий поцелуй на щеке. Хван заметно удивляется.
— Давай, мой руки и иди в ванну.
— А…
— Ну, ты же хотела ее со мной принять, — пожимает плечами старшая. — Я просто посуду протру и расставлю пока. — Глаза рыжеволосой довольно загораются. — Шуруй, пока я не передумала.
— Так точно! — Йеджи быстро смывает с рук остатки геля и масла, ловко вытирая их и ретируясь. А то еще правда, передумает. Рюджин лишь хмыкает, качая головой и по-доброму улыбаясь. Расставляет тарелки в шкафчик, туда же кружки и бокалы. Ладно, она сама на это подписалась, так что…
***
Йеджи уже разделась, заняв свое место в ванной. Приятный аромат от пены, какой-то ягодный, похожий на малину. Довольно раскинув руки по бортикам, младшая мурлычет под нос какую-то мелодию, хоть и волнуется. Рюджин, судя по звукам шкафчиков, закончила на кухне, неспешными шагами доходя до ванной комнаты. — Отдыхаешь уже? — Замечает брюнетка. — Отвернешься или так и будешь на меня глазеть? — Интересуется Рюджин, на что получает честный кивок. Ну, по крайней мере, не скрывает. Шин легко избавляется от одежды, носком ноги отпинывая в сторону. Все равно это нужно засунуть в стиральную машинку на пару часиков. — У тебя так глаза горят, — на губах старшей легкая улыбка. Жестом девушка указывает на вытянутые ноги Хван. — Дай мне место, я же не буду на твоих ногах сидеть. — Садись между них, тут хватит места. Вода, кстати, хороша, не сильно обжигает. — Рюджин осторожно переносит ногу через бортик, следом вторую. Вода и правда достаточно горячая, расслабляет. Вот только от резкой перемены температуры, тело все равно не сразу привыкает. Быстро садится в воду, шипя. — Не так уж и горячо, — замечает Йеджи. — Ты уже привыкла, а я только закончила мыть посуду под прохладной водой. — Смущается Рюджин, все еще не решаясь облокотиться спиной на младшую. Осторожно опускает руки, жмурясь. В целом, и правда, не так горячо, но достаточно непривычно после воздуха в квартире. — Давай согрею, — Йеджи сама обвивает ее за талию, притягивая к себе вплотную. От чужого жара по собственному телу проходит легкий разряд и Рюджин судорожно набирает в грудь больше воздуха. — Это уже посягательство на личные границы. — Ты разрешила вчера, — спокойно отзывается рыжеволосая, устраиваясь удобней. — Достаточно романтично, не думаешь? — Ну, — Рюджин оглядывает скромную ванную, если присмотреться, у раковины виднеется скол. На полу валяются ее собственные вещи, хотя то, что было на Йеджи, также нескромно свисает с уже изрядно постоявшей стиральной машины. Еще и ковер промок от той воды, что перелилась за бортик. — Специфичное представление о романтике. — Я говорила про пенную ванную с аромо-маслами и нас рядом, а не про окружающие вещи. — Закатывает глаза Йеджи, облокачиваясь спиной на ванную и утягивая следом старшую, позволяя той устроится на своей груди. Одна рука обвилась вокруг талии, пока вторая, цепляет ладонь Шин, сплетая пальцы и разглядывая, словно видит первый раз. — Ты мне когда-то расскажешь, что такого сделала эта староста, что вы с ней подрались? — Прерывает тишину Рюджин, всерьез задавшись этим вопросом. Сколько уже можно скрывать, в самом деле. Ответом служит тяжелый вздох возле уха. — Я же должна знать, раз это касается меня. — Ты же мне не поверишь. — Сомнительное утверждение, основываясь на том, в каком положении мы находимся, — хмурится старшая. — Рассказывай уж. — Ерин лишь кажется милой девочкой. Знаешь, ты когда-то накричала и оскорбила всем, чем могла. — Ты серьезно сейчас это вспомнишь? — Удрученно скулит Рюджин, запрокидывая голову на плечо младшей и стараясь ее рассмотреть. Та хмыкает. — Я не к тому. Просто, в отличие от Ерин, я хотя бы не скрываю свою натуру за маской милой и послушной. А она та еще змеюка. Наын, та моя подружка в больших кавычках. Случайно увидела переписку старосты и еще одной девочки, на класс младше. Ты ей, кстати, тоже понравилась. — Не знаю радоваться мне или плакать, — язвит Шин, уже сама начиная играться с рукой младшей, разгибая и сгибая пальцы. — У Ерин был на тебя план. — Да вы прям, два сапога пара. — Замечает Рюджин, вспоминая слова Хван еще в начале их официального знакомства. — У всех на меня какие-то планы, а я почему-то об этом ни сном ни духом. Интересно получается. И что же там за гениальный умысел? — Она все поняла. Про нас, — вот здесь Шин напрягается, пока Йеджи губами касается виска, стараясь успокоить. — Как минимум, что мы не просто так цапаемся. — Рюджин лишь многозначительно мычит. — И потому, искала свою выгоду. — Я извиняюсь, а какую? Ну вот, ответила бы я ей взаимностью, и? — Ее отец работает в правоохранительных органах, на достаточно высокой должности. Ты была бы рычагом давления. До моего прихода ведь все ее холили и лелеяли. Такая девочка-гадюка с бантиком. — Стоп, — хмурится Рюджин. — Ее отец же владелец пекарни… — Ага, а мама повар. — Ерничает Хван. Она встречается глазами со старшей. — Ты купилась? Думаешь, дочь пекаря, даже если у него сеть, училась бы в этой школе? — Ну… А… — Теряется Шин, глупо мямля под нос, что это она из виду, конечно, упустила. — Ее мама бизнес леди с иголочки. Владеет ателье. — Так, допустим. А какой прок с меня? Все еще не догоняю. — С того, что ты мне нравишься, — судя по тому, как меняется голос Хван, она смущается. Сильнее обнимает за талию, бедрами сжимая тело Рюджин. — Ты — мой рычаг давления. Если бы с тобой что-то сделали, я бы вскипела. А так, двойная выгода. Сначала подразнить тем, что ты с ней… Вместе. А после слить все папочке, в отличие от меня, ей еще 17. Зная мои отношения с отцом, она прекрасно понимала, что я не побегу его просить за тебя. Это своеобразная месть. Потому что тот учитель физкультуры, молодой, встречался с ней. — Стоп, что?! — Шин чуть было не выпрыгивает из ванной от таких новостей. — И ты молчала?! — А ты меня слушала?! — Повышает голос рыжеволосая, держа крепче и не позволяя дергаться. — Тебя очаровать — раз плюнуть. Честное слово. Глазки тебе построили, подарили кондитерский шоколад, а ты уже в лужицу. Такая она хорошая девочка. Ага, как же. — С чего ты взяла, что шоколад покупной? — Закатывает глаза Шин. — В день фестиваля и узнала. Хотела сразу сказать, но прерывать наши личные посиделки темой этой противной Ерин, не хотелось. Она своей подружке проболталась. И про то, как ты оценила «ее» мастерство, и про то, что наплела тебе с три короба, а ты и веришь. — Хван вздыхает. — И после, ты называешь меня идиоткой. Сама клюнула на удочку змеюки. Хоть бы, ради интереса, ее личное дело глянула. Родители пекари, как же. А физрук бедняжка, из-за меня его отстранили. Она говорила о том, что он лапал в коморке не только ее задницу, но еще и совсем малолетних идиоток? — Шин кусает свою губу, отрицательно мыча. — Как же, видимо, забыла. Она же тогда в слезах ходила. А когда они «помирились», то он, поняв, что ее папочка может в тюрьму за такое посадить, переключился на постарше. А вот тут, привет мне. Я вернулась в школу, а тут такой смазливый физрук, что начал сразу строить мне глазки. Думаешь, я не могу по взгляду понять, чего от меня хотят? — Ты же не экстрасенс. — Нет, но опыт клубной жизни дал плоды. Я видела этот взгляд не единожды. Так что, когда его касания, случайным образом, со спины перекочевали на ягодицы и прочее. Я вспылила. — И сделала так, чтобы вас якобы застали в самый разгар. — Именно, — Йеджи жмется к ней сильнее. — Ничего не было. Как и с Наын в туалете. Тот же трюк, который я сделала с тобой, только был ньюанс. Я дала деньги мальчишке, который побежал пулей к директрисе. Когда он отправил мне смс, то зашла в тренерскую, он как раз менял футболку. Ну и, актерскому мастерству, мне не занимать. Оно в крови. — Хван прикрывает глаза, устраивая подбородок на плече старшей. — А он, не понял, решил, что я пришла «сдаваться». Ну и стянул ко всему прочему штаны. Стоило ему подойти к столу, на который я села, открылась дверь. Он даже коснуться меня не успел. Его уже за ухо, как ребенка, с стыдом на всю школу, директриса вела в таком виде в свой кабинет. Вызвала моего отца. — И там все и решилось. — Кивает Рюджин. — Значит, ты убрала учителя, а потому, староста хотела сравнять счеты? — Да, или ты думала, что правда она хочет затащить тебя в постель, чтобы строить отношения? — Скептично хмыкает Йеджи. — Звучало обидно. — Замечает старшая. — Откуда мне знать, какие у школьниц предпочтения. — Тебе меня мало? — Шепот звучит угрожающе. Рюджин улыбается, кладя вторую руку Хван на свою талию и устраивая свои поверх. Облегченно выдыхает, прикрывая глаза. — Мне тебя много. Других не надо. Не выдержу. — Отвечает Шин, слыша удовлетворительное мычание. Старшая переваривает услышанное, поджимая губы. — Значит, я стала игрушкой в руках двух богатеньких девочек? — В моих руках ты не была игрушкой, — Йеджи ведет поцелуями по линии челюсти ниже, перемещаясь на шею и ключицы. Касается плеч, пока ладони осторожно гуляют по телу. — Я знаю, что у меня ужасный характер, особенно на первый взгляд. Только вот, ты правда мне нравишься. Со мной это впервые. — Я думала, у тебя было много партнеров, нет? — Отзывается Шин. — Много партнеров, не значит, что из-за кого-то, мне хотелось меняться. — Замечает Хван. — Я уже сидела так, в ванной с человеком. Но сейчас мое сердце впервые вырывается из груди и я волнуюсь, не зная, что могу говорить, а о чем стоит молчать.***
Рюджин не понимает, почему Хван там так долго копается, не позволяя ей зайти в комнату. Брюнетка измеряет шагами коридор из стороны в сторону, дожидаясь, пока это шило в одном месте, подготовит так называемый сюрприз. От этой дамы подобные обещания ничем хорошим не могут закончиться уже в стадии задумки, не то что, в стадии воплощения. — Заходи! — Спустя минут пять громогласно оповещает младшая, на что Шин фыркает, качая головой. Ну и что она там такого устроила? Ей совместной ванны мало было? Тем не менее, набрав в грудь больше воздуха и красочно представив, как спальня за минут двадцать превратилась в какой-то лав-отель, брюнетка толкает рукой дверь, заходя. Красного освещения, цепей и ремней не было, уже становится легче, конечно, сделать это из воздуха не получится, но кто знает на что способна эта девушка. Свет едва горит, он достаточно приглушен и фактически большая часть освещения приходится на горящие с улицы фонари и полную луну, что висит где-то на небосводе. Рюджин закусывает губу, предательски падко оглядывая младшую. Карие глаза скользят по чужим бедрам, на которые девушка натянула полупрозрачные черные чулки с подтяжками. Они едва ли прикрыты безразмерной светлой рубашкой, которую явно стянули из шкафа Шин, уж свои вещи она с легкостью узнает. Она чуть помята, но при этом не кажется неряшливой, наоборот придает атмосферу чего-то домашнего, только с щепоткой перчинки. Судя по всему, на ней лишь рубашка и есть, потому как расстегнутые пуговицы, примерно до середины, оголяют ключицы и все что ниже, куда Шин старается не пялиться так открыто, сжимая ладони в кулаки. Рыжие волосы и чертовы очки, то за что внимание цепляется не менее ярко. Очки, между прочим, младшая тоже утащила, они были куплены еще давно, так, для имиджа. Только вот вкупе с остальным, это выглядело достаточно хорошо, чтобы Рюджин замерла, нервно выпуская воздух из легких и тупо замирая еще в дверях. Судя по довольной ухмылке, эта именно та реакция, которой добивалась Хван, она ведет тонкими пальцами с небольшими ноготками по воротнику рубашки, как бы поправляя, на самом деле, лишь больше обнажая свою кожу на показ. Шин сглатывает, запрокидывая голову и измученно мыча. — Да ты издеваешься, — шумно выдыхает старшая. Йеджи обворожительно улыбается, склоняя голову и на цыпочках подходя ближе. — Я просто соскучилась, — признается рыжеволосая, стоит ей оказаться достаточно близко. По ее голосу слышно, не врет. Она и сама волнуется, ведет себя совсем не как в первую ночь, когда они не были знакомы. Тогда, раскрепощенная девушка, гордо восседала на бедрах Шин, стараясь все больше привлечь внимание. Сейчас, Йеджи была другой. Ее движения более ласковые, не требовательные, наоборот. Игривые и осторожные. Она медленно разжигает в груди Рюджин то, что она так долго старалась потушить. Вот только, пожарник из нее явно никакой. Да, впрочем, и учитель. Закон этики она растоптала уже давно. Рюджин достаточно боролась с искушением. Зачем же давить себя и те чувства в груди дальше, если это не приносит ничего положительного. Одни нервы наматываются все сильнее, натягиваясь и грозясь порваться от натуги. Она достаточно запрещала себе в этой жизни, к тому же, границы закона Шин не нарушает. Йеджи, словно считывает ее сомнения во взгляде, дразняще забираясь ладонью под футболку. Рюджин впервые видит чужой взгляд таким. В нем читается желание, забота, уязвимость. Хван точно не привыкла к такой обстановке, когда все течет медленно. Она едва ощутимо касается губами шеи, сразу отстраняясь и мягко подбирая ладонь. Тянет за собой, ближе к кровати. Шин даже не пытается сопротивляться. Множество нервозных мыслей улетучиваются, стоит младшей стянуть с нее футболку. Рыжие волосы красиво отливают в свете луны, напоминая чистое золото с пламенными языками, что опаляют его. — Ты нервничаешь, — тихо беззлобно усмехается Шин, обнимая за талию и притягивая ближе. Чужое дыхание опаляет губы, заставляя предательски опустить взгляд, видя, как чужая мягкая улыбка растягивается на лице. — Я впервые в такой интимной обстановке. — Замечает Йеджи. — И давай без шуточек. Это правда, первый раз, когда я… Хочу подпустить кого-то ближе, не только в физическом плане. — Находится со словами младшая, пальцами поднимая подбородок Шин выше. — Я имею право на волнение. — Уже строже напоминает она. Все же, Хван ничего не исправит. Ее любовь контролировать ситуацию проявится везде, при любом свете и обстоятельствах. Только дайте время. Рюджин расслабленно хмыкает, не противясь жадному поцелую. Тот с каждым мигом, все больше превращается во что-то большее. Йеджи целует мягко, но напористо. Пальцы ползут по шее ниже, оставляя небольшие красные отметины, пока рыжеволосая тихо стонет в губы, стоит Шин провести по талии. — Я соврала. — Замечает шепотом Рюджин. Йеджи вопросительно смотрит на нее, щуря глаза. — Когда сказала, что все это ошибка. Я врала. На самом деле, еще до нашего официального знакомства, я хотела найти тебя. Ты сразу мне понравилась. — Это было читаемо, — отзывается Хван, но глаза все равно загораются сильнее. Рюджин аккуратно снимает с нее очки, небрежно кидая на стол. Они дешевые, там даже не стекла, а пластик, с ними ничего не случится. — Но… Слышать это куда приятнее, чем представлять. — Так ты представляла? — Рыжеволосая ложится на матрас, позволяя старшей нависнуть сверху. — А ты сомневалась? — Парирует Хван. Тянет за шею ближе, вновь целуя. Заставляет голову кружиться от переполняющих чувств, что несвойственно Рюджин. Это та грань, которую она так хотела не перейти вновь. Вернее. Наоборот. Хотела сделать уверенный шаг за нее, просто как трус, постоянно уходила все дальше, оглядываясь. — Я проиграла, когда той ночью поехала с тобой. — А я, когда подошла к незнакомке с коктейлем. — Рюджин наклоняется, осыпая горячими поцелуями шею и ключицы, что не скрыты под расстегнутой рубашкой. Йеджи тянет ее еще ближе, полуулыбка играет на лице, пока дрожащие пальцы сильнее впиваются в оголенные плечи. Рюджин наслаждается моментом во всю, вдыхая глубже запах малины, что осел на чужой коже после ванной. Она приятно сочеталась с миндалем, который был в геле для душа. Прикрывает глаза, неспешно исследуя каждый участок тела губами, заставляя Хван просить большего. Не словами. Хватало ее прерывистого дыхания, нетерпеливого ерзания и того, как сильно она сминала ладонями простынь. Медленно скользя по впалому животу, Рюджин слышит несдержанный стон, когда ладони ведут по упругим бедрам, разводя в стороны. Йеджи чувствует, как горят ее щеки и предательски изнывает низ живота, пока Шин целует внутреннюю часть бедра, поднимая глаза на нее. Это и правда смущает. Такая откровенная близость. Затуманенным взглядом младшая внимательно следит за каждым движением Рюджин, что искусно играет с ее телом, распаляя все больше. Тонкие пальцы невесомо ведут по талии, после уже ощутимо сжимая бедра. Даже в такой темноте она видит этот томный пропитанный желанием взгляд старшей, кожей чувствуя ее горячее учащенное дыхание. Когда тонкая ткань пропитанная влагой соскальзывает с ног, Йеджи сильнее кусает нижнюю губу. От смущения, что непривычно заполоняет ее мысли и тело, хочется свести бедра, но Рюджин не позволяет ей сделать это, устраиваясь между ног. Раньше Хван почти всегда была пьяная, оттого чувства притуплялись под воздействием спиртного. Сейчас же, здесь нет игры или азарта. Не хочется получить кого-то, лишь на одну ночь. Йеджи сгорает от такого откровенного положения, понимая, что раньше все это не имело значения. Только не с Рюджин. С ней все обретало иной смысл. Даже ее неторопливые жаркие поцелуи ощущались на теле иначе. Правильно. Кожа покрывается мурашками и с искусанных губ слетает протяжный стон, когда Шин прикусывает нежную кожу бедра. Когда Хван пьяная, ей всегда проще. Сейчас же, ей волнительно. Жар во всем теле не дает ей покоя, но то, как Рюджин ведет себя — не раздражает. Обычно Йеджи не любила долгие прелюдия, предпочитая сразу перейти к непосредственному процессу, чтобы, возможно, все кончилось быстрее. Вот только Шин и здесь ломает установки, в которых младшая жила достаточно долго. Ей не хочется, чтобы все это заканчивалось. Лишь больше касаний, нежных поцелуев и этого пылающего взора. Ей нравится, как смотрит Шин. В этих карих глазах отражается вся горючая смесь ее чувств и эмоций. В них читается неприкрытый интерес, с которым она изучает каждую часть тела, получая ответную реакцию Йеджи. Нежность, что прячется за страстью и таким же желанием быть ближе. И это претит. Заставляет сердце биться лишь громче, обрушивая все стены вокруг него. — Ты очень чувствительная, — шепчет Рюджин, даже не осознавая, что этим без зазрения совести дразнит младшую. Ее осевший голос, один он, способен довести Йеджи до грани безумия. Рюджин на пробу ведет языком по блестящей от влаги промежности выбивая лишь больше стонов от рыжеволосой. Она сильнее цепляется ладонями за покрывало, оттягивая его и жмуря глаза от удовольствия. Эффект того самого, томительного ожидания, оправдывает себя. Ведь Шин едва ли сделала свой «ход», а Йеджи уже готова сдаться ей. Они делали это не в первый раз, но то, как горело лицо Хван, говорило об обратном. Тогда, ночью, она едва ли соображала, наивно думая, что эта интрижка не продлится дольше. Ну может, еще раз, если встретятся в клубе. А теперь, Рюджин уверенно занимала главное место в ее жизни. Заставляя краснеть и изгибаться, под умелыми касаниями старшей. Шин обводит кончиком языка набухший клитор. Йеджи на грани уже от этого. Хнычет, судорожно цепляясь пальцами за темные волосы. Не сильно, но при этом не позволяя отстраниться. Пальцы легко скользят внутрь, ощущая горячие стенки, что сразу сжимают их. Хван выгибается в пояснице, бедрами фиксируя положение старшей, что посасывает клитор. От неприличных звуков, что наполняют комнату, младшая готова провалится под землю. Разве это всегда было так? Развратно, пошло и при этом, до одури смущающе? Или во всем виновато влияние Шин? Грудь вздымается выше от прерывистых дыханий, пока чужие пальцы входят глубже, заставляя стонать громче. Искусанные губы опухают и побаливают, но Йеджи плевать. Из-за этих нехитрых махинаций языком, которые проворачивает Рюджин, она не может думать о чем-то другом. Хван жмурится сильнее, сжимая чужие фаланги и позволяя рваному стону слететь с губ, просто от ощущения старшей в себе. Рюджин несдержанно мычит, наслаждаясь такой близостью сполна. Собирает языком больше смазки, замечая ее блеск в лунном освещении. Ей нравится этот жар и то, как подрагивает голос Хван, когда она просит ускориться. Взгляд кошачьих глаз затянут плотной дымкой возбуждения, а такая поза, добавляет остроты. Шин самой становится непомерно жарко. Сердце в груди отбивает не меньший ритм, что чужое, пока девушка вводит пальцы глубже, разводя их внутри и стараясь сопротивляться сдавливающим стенкам. Она зацикливает движение кончиком языка, находя точку, от которой Йеджи бьет в дрожь. На пределе. Рыжие волосы разметались по кровати, а ее прерывистое дыхание смешанное с несдержанными стонами заводит до предела, не позволяя даже на миг отвлечься на что-то другое. Рюджин наслаждается этим моментом и тем, как податливо тело Йеджи реагирует на каждое ее касание. А просьбы Хван, напоминающие скорее мольбы и вовсе, услада для ушей. — Пожалуйста. Рюджин, прошу… — Рвано тянет рыжеволосая, сильнее давя бедрами. Ее голос сиплый, уставший. Ноги дрожат, а Шин продолжает пытку, замедляясь. — Нет! — Рьяно выкрикивает Йеджи. Пальцы сильнее тянут за темные мягкие локоны. — Прошу, Рюджин. Еще… Еще пожалуйста…- Почти скулит младшая, изнывая от граничащего ощущения, которое уже завязывает тугой узел внутри живота. Еще немного. Шин нравится эта интонация. То, как Хван жмурит глаза, запрокидывая голову, пока ее грудь высоко вздымается от частого дыхания. Горячие влажные стенки сдавливают пальцы внутри, полностью пачкая в смазке, которую Рюджин собирает языком, возвращаясь к клитору. Давит кончиком языка, водя вверх-вниз. И это становится невыносимо. От рваных толчков и ласк, Хван изгибается, цепляясь за волосы старшей. Йеджи задерживает дыхание, замирая. Последний несдержанно громкий стон разносится по комнате. Приятная нега растекается по всему телу, перед этим пуская разряды тока по конечностям и заставляя всем нутром прочувствовать это чувство. Рюджин продлевает оргазм, позволяя рыжеволосой полностью раствориться в этом приятном ощущении, теряясь в пространстве и отпуская темные локоны. Она расслабляется, все еще хватая судорожно воздух и стараясь прийти в себя, пока Шин целует бедра, постепенно поднимаясь выше. Уже на шее, Йеджи слабо мычит, лениво открывая глаза и встречаясь с горящими огнями в темных омутах напротив. — Я хочу повторить, — сипло шепчет Йеджи. Рюджин согласно мычит, позволяя увлечь в очередной долгий поцелуй. Хван ощущает на кончике языка терпкий привкус собственной смазки, притягивая старшую лишь ближе. Ее горячая кожа, мягкие губы и эта усмешка. Все это стало слишком дорогим для младшей. Она нехотя отстраняется, набравшись смелости, чтобы озвучить это вслух. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — хрипло отвечает Рюджин, отчего на лице младшей растягивается глупая широкая улыбка. А все те нервные мысли, терзающие ее днями и ночами напролет, растворяются в этом тихом, но уверенном. «Люблю тебя» Продолжение следует...
