Сборник Прекрасного

      — Ситуация дурацкая.       — Мгм, так еще и я с тобой.       Они не собираются ругаться, по крайне мере при ребёнке, который нашел их среди толпы и потянул в сторону лавки со сладостями. Старались это делать молча, пока никто не видит, вплоть до того, что Му Цин с подачи дитя все же хорошенько врезал незадачливому соратнику, когда тот не смог попасть в яблочко с помощью стрелы.       — Да это все лохотрон!       Му Цин прекрасно знает это, но не будет об этом говорить, лишь прыснет в кулак с тихим «Или Генерал Наньян недостаточно силён» и получит ответочку в личной духовной сети, за которую закат глаз будет лучшим ответом в его грешной жизни.       — Ладно, малыш, давай познакомимся что ли?       Они запоздало поняли, что даже не слышали имени мальчика, которое может помочь им найти его родителей, но тот мотнул головой и чуть ли не слезно посмотрел на Му Цина, что не особо понял требования мальчишки.

Ему утереть нос? Помочь в чем-то? Он не помнит своего имени? Где-то поранился? Что делают с маленькими детьми?

      Нет, Му Цин встречался с детьми в свое время, но они не были такими молчаливыми, как этот ребёнок, всегда говорили громко и четко, как он и любил, а этот шмыгает носом и дергает за рукав, будто это ему в чем-то поможет.       — А, я понял, — замечая маленькие ручки, что тянулись выше, кивает и берет его к себе, придерживает за спину и показывает на Наньяна. — Тебя этот дядя напугал? Не переживай, малыш, мне тоже страшно смотреть на эту страхолюдину.       Страхолюдина обещала вставить по самое не хочу, когда тот отпустит ребёнка, но угрозы не сработали, лишь немного позабавили Му Цина и развеселили дитя, который при одном только золотистом взгляде на себя прятался в воротник генерала юго-запада.       — Не бойся, он только лает, но не кусается. Хочешь его погладить?       Фэн Синь явно не был готов к такому унижению, ведь ребёнок кивнул, а соратник с улыбкой заставил того наклониться и помог маленькой ладошке коснуться темно-шоколадной шевелюры, которая тут же была распущена и сильно истерзана детскими пальчиками.       — На Жасмин похож.       — А это кто?       — Моя собака, она хоть и суровая, но такая мягенькая, — улыбаясь, тут же выставляя пальчики, что-то считая, показывает три пальца генералу. — У меня их целых три!       Му Цин не сдерживает смешок, будто Южному солнцу и не хватило детского каприза, сам уже тянется и чешет за ушком, — гад ползучий,— получает по руке и тихое «Фу, плохой, нельзя.»       — Так как тебя зовут?       Фэн Синь тихо шепчет «Мелкий паршивец» за что получает в коленку от Сюаньчжэня, пока ребенок, будто и вовсе этого не услышал, долго думает, дует губки и мотает головой.       — Я тут с отцом, не хочу к нему, — замечая в серых глазах немой вопрос «Почему?», немного тушуется и начинает раскачиваться ногами. — Он снова с этим... Почему отец любит больше его, чем меня? Я же... Хороший?       Му Цин подумывает найти отца мальчишки и лишить его родительских прав, ибо нельзя доводить своего ребенка до таких сомнений и оставлять в толпе одного, — вдруг кто украдет?       — Прелестный, я давно таких детей не видел, — мотая в сторону Фэн Синя, что пытается собрать волосы, мягко улыбается. — Еще никто на моем веку не называл эту страхолюдину песиком. Да, Фэн?       Услышать тихий посыл, который точно был не предназначен для детских ушей, заставил вновь хорошенько приложить рукой по плечу, развернутся и пойти в сторону других палаток, при этом слушая тихие рассказы ребенка о каждом юмэновском товаре и месте.       —... Есть одно тихое местечко, где у берега растут лотосы,— удерживая в руках сладости, которые ему купил «песик», чуть ли не обосрался ими. — На закате там очень красиво...       — Цзян Чэн!       Голос, что до этого был отдаленным, вдруг стал громче, а стоило это понять, как все сладости были запиханы в руки Фэн Синя, а сам тут же спустился с чужих, отряхивая пурпурные одеяния и принимая хмурое выражение лица.

Удивительно, как быстро он поменялся. Кого напоминает?

      Замечая того, кого недавно хотел лишить родительских прав, слегка кивнул в знак приветствия и опустил ладонь на темную макушку наследника рода Цзян.       — Господин Цзян, какая встреча, — стараясь говорить тише, чтобы голос не звучал слишком наигранным, все же заметил петляющего мальчишку с красной лентой за ним, который выглядел несколько виновато. — Мы как раз хотели наведаться к вам по поводу нечести, что поселилась на озере.       — Да, точно, видел ваше письмо, — мягкая улыбка гостям и строгий взгляд на сына, который и не особо желал смотреть на него. — Кажется, Ваньнин, я попросил тебя не убегать от нас.       Мальчишка не плачет, даже носом не шмыгнет, кивает и послушно подходит к отцу, пока у Му Цина сжимались кулаки, а желание врезать нерадивому отцу спряталось в рукавах.       — Пожалуй, нам следует вернуться и обговорить детали.       Му Цин, пожалуй, ничего не будет говорить о своих мыслях главе, но не забудет пожаловаться супругу, который на это будет кивать и просить прекратить забивать ему голову.       Через много лет увидит в одном из многочисленных собственных храмов корзинку с юнменовскими сладостями и тихое «Спасибо» от слезливого мальчишки, который уже давно является главой одного из процветающих орденов с печальной историей.