Сборник Прекрасного

Му Цин не любит солнце.

      Нет, он много чего не любит: осеннюю уборку листьев на заднем дворе, мерзких тварей, что шарятся на кухне по ночам, глупых и надоедливых людей, слишком принципиальных и слепых в своих убеждениях, шумную толпу, что сравнима со стадом баранов, иногда собственную жизнь за свое скромное положение и амбиции, но солнце просто не любил.       В солнечный день, когда на небе ни облачка, оно нещадно пекло и заставляло обливаться потом в три ручья, от него не спрячешься в тени, ведь он всегда на виду, а на коже всегда остаются болезненные удары, ведь повезло родится чувствительным и, точно в насмешку, слабым и тощим.       С последним так и не удалось смириться, ведь многие его сверстники могли спокойно закрыть своей спиной хрупкую девушку, а как отреагируют на него, даже, если будет виден меч в руках? Точно засмеют, ведь люди любят полагаться на собственные глаза, а не умения.       Осознавать такое больно, но еще хуже, когда рядом ошивается идеал, который вырисовывался с детских лет, и вечно напоминал не только своим присутствием, но и словами, что делать ему здесь нечего.       Му Цин не любит солнце, но и не ненавидел, как и телохранителя Наследного Принца Саньлэ, что в который раз упускает удар и снова восхищается чужими умениями.       — Да брось ты, из тебя отличный спарринг-партнер.       Му Цин уверен, что это не все умения телохранителя, ведь тот прекрасно справлялся с защитой принца и мог легко положить на землю троих.       И это настолько легко принимаемый факт, что Му Цин искренне страшился того, что будет, когда юношеская скованность пройдет, а навыки будут отточены до превосходства.       Дожидаясь, когда Наследный Принц Саньлэ возьмет платок и вытрет пот с лица, все же опустил темный взор на меч телохранителя и закатил глаза.       Он всегда совершает одну и ту же ошибку или же это сама техника, ведь делает упор всегда на лезвие и будто смотрит сквозь цель, а не на слабые точки, потому медлит и делает лишние удары, — такое чревато потерей клинка, точнее его непригодностью.       — Чего глаза закатываешь?       — Будешь полировать меч – поймешь.       И, самое отвратительное то, что они используют в бою настоящее, собственное оружие, то, которое уже познало кровь, и вероятнее всего захочет еще.       И не дай богам, это случится во время детских спаррингов, а ему уже оттирать кровь одного из них с земли.       — Му Цин, ты покраснел, — замечая не самые лучшие взгляды верных подчиненных, лишь улыбнулся. — Пойди и отдохни в тенек, иначе голова закружится. Фэн Синь, можешь принести воды, пожалуйста?       Слуга не будет перечить своему господину, потому уйдет к дереву и встанет в тенек, пока телохранитель сбежит за водой своему хозяину, будто верная псина, хотя нет, точно она, пока Саньлэ с мягкой улыбкой усядется у дерева и не подставит лицо легкому ветерку.

«Тихие люди в гневе страшнее других.»

      Му Цин никогда не признается в этом кому-то, но каждый раз будет продолжать твердить одно про себя, — такой человек не может быть столь спокоен и мягок. Человек голубой крови не может со всеми обращаться хорошо, помогать и любить весь этот чертов мир, ведь такое невозможно, — они живут во время, когда «верность» просто слово, а «любовь ко всему живому» сказка для маленьких детей.       Может поэтому он остаётся рядом и ждет момента, когда его стойкие убеждения станут явью, а Наследный Принц Саньлэ, — мальчишкой, который вкусит суть этого мира и начнет соответствовать своему статусу, как и двоюродный брат?       — Ты очень спокоен и внимателен к мелочам, — улыбаясь и поворачиваясь к тому, кто нависал сверху, снова видя это спокойное выражение лица, но замечая в темном взоре непонятный блеск, лишь продолжает, точно желая растопить лед в сердце юноши. — Спасибо тебе, что следишь за нами и помогаешь в передрягах.

«Не из добрых побуждений, Ваше Высочество.»

      Му Цин не чувствует вины за свои убеждения, но и искренности в том, чтобы быть рядом с таким человеком больше, — он хочет быть рядом, пока звезда горит и видеть, как она догорает.

Вот только становится причиной сгорания не намерен, потому все становится сложнее.

      Сложно, когда понимаешь, что такие люди не только окружают, но и он является одним из них, — комок тихой ярости с завистливой сердцевиной, которая просто хочет лучшей жизни не только для себя, но и матери, любезной соседки и детей, которые смотрят на него с горящими глазами и называют «Героем», что заставляет кривится и мотать головой, мелочный, с гнусными мыслями и совершенно лишний в столь светлом мире, который придумали эти двоя.       — Вот.       Отвлекаясь от собственных мыслей, когда замечает на подходе живое доказательства его зависти, чувствует прожигающий золотистый взор на себе, когда слишком нежные для мечника руки протягивают бутыль с водой.       — Ты же не будешь отказываться, правда?       Слуга не может перечить своему господину, тем более, когда он пртягивает руку и дает милостыню, — дают-бери, даже, если ты гордец до мозга костей и не хочешь быть в должниках, иначе начнет орать его телохранитель, что уверен в сложности чужих мыслей и излишнем высокомерии.       —Бросьте, Ваше Величество, он не примет.       .... И он берет, ведь больше, чем задетую гордость собственными мыслями ненавидит чужие правдивые слова, которые бьют на опережение, делает пару глотков и держит в руках бутыль, пока его не забирает Саньлэ и без всякого стеснения пьет после слуги и отдает телохранителю.       — Ваше Величество, нужно быть осторожнее, когда пьешь после кого-то, а вдруг-       Слуга не должен перечить своему господину, потому закусывает язык, когда замечает взгляды на себе и продолжает смотреть вдаль, в горизонт, к облакам, туда, куда хотелось бы попасть в любом виде, — живым или мертвым.       — Да ладно тебе, что может быть не так? — замечая, что тот снова погрузился в свои мысли, резко схватился за запястья и потянул вниз. — Присядьте, отдохнем и продолжим.       Му Цин не любит, когда его хватают, тем более, когда это делает он и за грязные рукава, ведь Принц не должен прикасаться к такому, но послушно садится рядом и продолжает чувствовать на себе чужой взгляд.

И ведь не может успокоиться этот Фэн Синь, так и наровит получить в лицо за разглядывания.

      — Хороший денек.       — Как по мне, слишком жарко, так еще и работы много, — Му Цин был, ради справедливости, согласен с шатеном. — Вот бы искупаться в речке. Может, вечером?       Му Цин закатывает глаза и надееться на то, что его не потащат с ними и они сами не решатся на такое, ведь тогда точно влетит, но Наследный Принц слишком ярко реагирует и явно соглашается с этим.       — В речной воде много паразитов, можете что-то подцепить, — замечая обиженный взгляд Саньлэ, лишь мотает головой. — И, если собираетесь после отбоя, то должны понимать, что вам могут заметить и-       — Занудный Му Цин.       — Нет, просто у вас плохие идеи.       Му Цин мальчик взрослый и уже давно уяснил, что нужно думать головой в первую очередь и, если жить хочется, то защищать собственное здоровье всеми способами, — укрываться от солнца, уметь правильно отдыхать, не сдирать до крови ладошки при чистке полов и надевать перчатки, ложиться спать вовремя, учиться, заниматься с мечом и следить за другими в этом плане.       Наверно, именно поэтому, несмотря на слабое тело, он меньше остальных болеет и его не кормят с ложечки куриным бульоном во время температуры.       — Не рубите с горяча.       — И провести всю юность затворником, как ты?— замечая, что тот снова закатывает глаза, резко наклоняется через Се и вглядывается, точно пытаясь понять чужие мысли. — Ты хоть умеешь веселиться, а не только заучивать правила и указывать другим на их глупость?       Му Цин не затворник, просто человек, который повзрослел намного раньше, чем другие, и в глупом веселье не видит никакой радости, — им то же это нужно понять, иначе потом будет разочаровываться больно.       — Я рад, что твои мозги не расплавился на солнце и ты понимаешь абсурдность своей идеи, — встав со своего места и поклонившись Принцу, который немного разочарованно разглядывал его, лишь тяжело выдохнул. — Я не смею Вам указывать, но попробуйте понять и меня, того, кто ответственен за Ваше состояние и не совершайте задуманное.

Му Цин беспокоится и, если Принц и вправду добр ко всем, то не станет тревожит его чувства, ведь так?

      У него слишком много дел и думать о чей-то глупости времени нет,— прибраться в комнате Наследного Принца, подмести полы в зале, очистить парадное одеяния, проверить его украшения, проследить за тем, что подадут на обед, после ужин, приготовить ванну и помочь с омовением, переодеть, после пойти на кухню и помочь с посудой, запереться в комнате и начать молиться за здоровье матушки и соседки, которая совсем прекратила вставать.       В первое время работы было больше, так как еще не знали его характера и не понимали, чем чревато подобное перекладывание дел, но сейчас, когда отношения испорчено со всеми, как многим стало плевать на такого слугу, как он, стало намного легче.       Легче, но до сих пор не так, ведь сколько бы не прошло времени, все равно хотелось в родные трущобы, к матушке, которая пекла вкусные пироги и по вечерам сидела за иглой, пока соседка что-то весело рассказывала.       И, если он будет честен сам с собой хоть немного, то променяет работу, хорошие деньги, милосердие господина, вкусную еду, точнее объедки с королевского стола, которым питаются все слуги, вместе с просторной комнатой на ту жалкую лачугу с матерью.       — Ваш сын скучает по Вам матушка, — нет, он взрослый мальчик, должен жить сам и помогать, а не давать себе слабость. — Он обещает, что сможет стать сильнее и защитит Вас.       И он ненавидит себя за то, что снова врёт, но уже самому себе, ведь добиться того уровня, что другие уже не получиться, как бы хорошо он не отбивал атаки своего господина и его не хвалили.

Он не герой, просто жалкий трус, который проживает свою жизнь подобно муравью и...

      — Я правда хочу... Домой.       Глаза замылились, а попытка погасить свечу чуть не стала провальной, когда почувствовал на собственных щеках влагу.

Он не должен. Нельзя. Ему нельзя плакать, нужно держаться и...

      Услышав противный, слишком омерзительный, всхлип из собственного рта, резко закрывая ладонями, пытался приглушить их и не дать стенам, в которых точно есть уши, услышать о его минутной слабости.

Все будет хорошо. Все закончится, нужно только потерпеть и успокоится. Все будет....

      Нет же, он просто занимает чужое место, пытается кому-то доказать, что чего-то стоит, хотя его место в братской яме, ведь он просто кусок мяса, который с легкостью разменяют, стоит только надоесть его господину.       Мысли смешиваются, хотя они никогда не сговаривались, и пока еле теплящиемя надежда пыталась успокоить и придать сил, хотя бы Во Имя Матушки, другая, более темная и омерзительно серая, напоминала его место и пыталась окунуть с головой в бренность этого мира.       — Помогите...       Иногда хотелось просить о помощи так же сильно, как и о прощении, но что-то внутри заставляло поднять подбородок и тихо, будто мышь, заниматься своими обязанностями, ведь это правильно и так должно быть.       Иногда это вырывается с дрожащих губ, когда он снова чувствует дрожь по всему телу, пытается ее успокоить и понять, что это все временно, но что-то заставляет истерично посмеиваться в ладони и выпучивать, так омерзительно, темные глаза, которые были такими же грязными, как и он сам, понимать, — навсегда.

Он навсегда останется слугой, который пытается притворяться другим, что просто должен надеться на чужую протянутую милость и...

      — Ненавижу,— шепча это, надеясь, что слова унесет ветер, лишь закрыл глаза. — Ненавижу вас всех.

Му Цин не любит солнце, но яро ненавидит непроходимых глупцов, коим является, и собственные мысли.

      Дрожь становится меньше, а дыхание выравнивается, ведь понимание того, что это не закончится стала сильнее пустой надежды и жалеть себя больше не было смысла.

«— И провести всю жизнь затворником, как ты?»

      Прикусывая губу, точно до крови, наконец-то понимая причину очередной слабости, лишь мотает головой и говорит самому себе, что это не так и он просто ошибается.

<center>Самовнушение работает все хуже, но он пытается, правда.

</center>       Пытаясь заглушить всхлипы и прекратить лить слезы, глубоко дышал, чтобы почувствовать холодную опустошенность внутри, но вместо этого пришел животный страх, который кричал бежать, ведь послышались кряхтения и удары, будто кто-то пытается заползти в комнату.

Звуки стали громче, а стоило кому-то перепрыгнуть через окно и оказаться на полу, как половицы скрипнули.

      Му Цин сжимает собственный рот, ведь чувствует подступающий всхлип, ощущает чье-то присутствие всем телом, пытается не поворачиваться и надеется, что незнакомец просто возьмет нужное и уйдет, но не будет подходить.       — Эй, зануда, я пришел напомнить тебе, что такое веселье.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Убирайся, тебе нельзя, чёртов телохранитель с тупыми идеями! Уйди! Вон!

      Сгибаясь над столом, надеясь на то, что собственные крики в голове дошли до него, попытался сидеть более естественно, но что-то пошло не так.       — Эй, ты что там, учишься? Вот это тяга к знаниям, мне бы так.       Прикрывая глаза, точно задерживая дыхание, помотал головой и слегка приоткрыл рот, чтобы сказать твердое «Вали», но вместо этого получилось что-то среднее между шепотом, а в конце раздался громкий всхлип.

Нет. Пожалуйста. Прошу, не надо. Только не...

      — Му Цин, ты... С тобой все хорошо?

Уйди. Ты же меня ненавидишь? Тогда свали, просто оставь, забудь, умри, но не говори никому. Убирайся.

      Он не в порядке, совершенно, как бы не пытался прибрать собственные мысли, как и одеяния Принца, не получалось столь же идеально, ведь это не просто вещь, которую можно заменить, если она вышла из моды или же испортилась.       — Му Цин?       Мотая головой, точно уверясь в том, что он рядом, чувствуя на своем плече чужую ладонь, которая вот-вот развернет его, резко опускает голову вниз и пытается сопротивляться этому, но что-то внутри не хотело делать этого и поддаваться этому было так легко.       Было слишком легко отпустить собственную голову перед ребенком, который, в самом деле был взрослее его, ведь мог спокойно подойти к ненавистному человеку, спросить о самочувствии и просто быть рядом, пока кто-то не успокоится.

Он всегда это делал с другими, но впервой с ним и... Это заставляло надеяться на спасение и ненавидеть себя только за эту мысль.

      — Ты... Чего? — видеть такого Му Цина страшно, а что-то внутри заставило опустится на колени перед ним и заглянуть в дрожащие глаза. — Тебя кто-то обидел? Хочешь разберусь с ними?       Фэн Синь рыцарь на белом коне, который придёт защитить принцессу от злого дракона, но что, если он не верит в эту глупую сказку, ненавидит всей душой чужую жалось и попытки помочь, хотя просто мечтает об этом?

«—Да, обидели, помоги мне».

      Слова безумно простые, немного детские, но иногда хотелось не только быть настороже к другим и получать подлянки с тумаками, но и чью-то беспричинную любовь и понимание.       — Ну же, Цин, ты можешь мне рассказать.       Давай же, просто расскажи, не стоит вдаваться в подробности, он один демон все пропустит через уши и забудет, а тебе станет проще жить.       Просто поддайся слабости, схватись за него, будто тонешь, поплачь в плечо и послушай о том, какой ты умница и что ты со всеми справишься.

Ты же этого хочешь, так?

      — Ты не имеешь право так меня называть, — убирая руки на колени, пытаясь не вытирать мокрые дорожки, смотрит достаточно серьезно в чужое лицо, пытается нарочно быть грубее, чтобы тот все понял и сбежал. — Я расскажу учителю, что ты нарушил режим и тебя накажут.       — Рассказывай, но, для начала, дай мне по-       — Хочешь помочь? Иди к Его Высочеству, а я в твоей подачке не нуждаюсь, — замечая, что его руки тянулись к его дрожащим пальцам, резко сжал их в замок и убрал в подол. — Считаешь меня слабым? Я что, похож на слабую девушку, которая нуждается в твоей защите?

Нет же, он не девушка, а мужчина со своими принципами и понимание этого мира, где ему никто не нужен и.... Нет, ему никто не нужен и точка.

      — Срань господня, ну и схерали ты все усложняешь?       Он знает, что усложняет, но может вздохнуть, когда видит, как тот встает с колен, отряхивается и уходит обратно к окну.       — Ты знал, что все болезни от мыслей? Вот, сказал бы мне, я-       — Убирайся.       Он не будет ничего говорить, ведь... Фэн Синь не тот человек, который должен это знать, — отвратительный в этом деле, ведь только и может, что стоять рядом, молчать и бездумно защищать, даже не догадываясь, что нужно это делать от него самого.       Он ведь сам, каждый чертов раз, доводит своими словами до этого состояния, просто потому что не думает головой, а после приходит и строит из себя защитника?

Перед кем хочет выслужиться? Неужели что-то обещал Саньлэ и теперь пытается выполнить приказ?

Если так, то он был прав и в Его Высочестве столько же милосердия, как и в братце.

      — Я сказал убираться.       Фэн Синь уже свесил ноги с окна, точно желая спрыгнуть, но почему-то смотрит на него и хмурится, будто пытается что-то найти.

Что же ты вечно пытаешься отыскать?

      — Знаешь, Му, ты не плохой человек, и, не будь столь сложен в понимании, то мы бы подружились.       — Мне этого не нужно.

Он не врет, ведь... Или же? Он уже не знает, слишком давно один.

      — Каждому существу нужен кто-то, но, видимо, пока ты и вправду в нем не нуждаешься, — хватаясь за ветку, понимая глупую правду, лишь усмехается. — Но, как бы ты не противился, мы уже связаны и тебе придется научиться мне доверять, хотя бы в бою.       Му Цин не согласен с этим, просто не желает думать об этом, потому ещё долго смотрит на место, где ранее был телохранитель Наследного Принца, который мог говорить и такое.       — Связанные? Нитью? — вспоминая нитки матери, которые любил завязывать на мизинце, посмотрел на свой и представил, совсем на секунду, что такая есть и у него, черная и тонкая, но существует. — Я не...       Он не скажет этого вслух, но, почему-то, очень хотел почувствовать себя особенным, кому-то нужным и связанным судьбой, даже, если с палящим солнцем.