Сборник Прекрасного

      — Я Вам поставлю четверку, но только с большой натяжкой, потому старайтесь лучше, — прикрывая глаза, точно чувствуя себя не лучшим образом, лишь мотает головой, — в барабанных перепонках стоит плач. — Не плачьте.       Фэн Синь за свою многолетнюю практику понял кое-что,— он слишком слаб к женским слезам, вот просто не может сказать что-то резкое, когда увидит хоть намек на них, а больше всего это касается к "мягким" девушкам, что, как он точно знает по успеваемости, вправду могли что-то забыть.       Стервозные девы отталкивали, ибо такие, как правило, могли ради зачета залезть под стол и отсосать, что в его практике недопустимо, но, видят боги, не для Мингуана, — переспал с половиной потока, хотя его предмет, философия, не стоит ровным счетом ничего.       Фэн в принципе не самый жестокий преподаватель, да и его экономика худо-бедно да пригодится студентам, потому сами ходят и все учат, но, к обыкновению, больше всего спрашивал с прогульщиков, а по списку, видя фамилию в первый раз, был один из таких.       Странно, а ведь еще недавно в деканате, слышал об этом студенте, как об отличнике учебы, которому немного не хватило до губернаторской стипендии и именно из-за его предмета, — Лин Вэнь тогда ласково подошла к нему и по хорошему попросила, хоть и с пропуском, его принять.

Нет, он его примет, но хорошенько поспрашивает, ведь с отличников спрашивает еще больше.</center>       И, пока у него десятиминутный перерыв на чай, а кабинет заперт, невольно задался глуповатым вопросом: как именно выглядит этот отличник учёбы?       Своих студентов, почти каждого, если хорошо работал на парах или мог выдать полный бред, знал в лицо и различал по голосу, но этого парня, даже староста иногда оглядывала кабинет, сначала отвечая положительно, а после отрицательно, явно путая с кем-то таким же тихим и незаметным.       Будет ли это неуклюжий юноша, который вечно болеет или же вполне себе способный парень, что умудряется все сдавать и работать,— интересно, но не настолько, чтобы думать об этом долго.       Вот и сейчас, мысли сразу же переменились на второй курс, где он ведет дополнительные пары, свою группу, которая умудрилась натолкать шоколад в шкафчик доверху, естественно, чтобы закрыл глаза на 10% прогулов, которые им не помогут, если не принесут справки, об ужине на вечер и суматошной прошлой пятнице, которая до сих пор отдавалась болью в пояснице.       Об последнем промолчит, даже под угрозой расстрела никому и ничего не расскажет, ибо слишком личное, потому к черту это все и так раз кто-то постучался в дверь, перед тем, как ее открыть. <center>А, так он не закрыл...? Вот беспамятный.

      — Заходите.       — Му Цин, с группы Лин-цзе, можно?       Кивая, даже не смотря на парня, на стол, где уже разложены билеты, пошел спокойно допивать чай и мыть кружку, при этом давая волю ученику, хоть на картах таро выбирать билет, который будет ему по нраву, но стоило выйти из своей каморки, как понял, что тот не сделал ни шаг, а только расположился за партой.       —Все нормально?       Замечая, что студент склонился над партой и точно был готов упасть в обморок, тихо прошептал проклятия и поспешил подойти, при этом ловя того за плечо и придерживая, слегка похлопывал по лопатке.       — Все... Все нормально, спасибо.       Фэн Синь не особо понял, что с ним, но заметив, что тот уж слишком худо выглядел, помог тому сесть и налил воды, — он был прав: его студент глубоко больной человек, точно в психологическом плане, раз решил извести себя до такого истощения.       — Дать отдохнуть или в мед. пункт?       — Немного времени.       Решив, что стоять над душой студента не стоит, все же ушел к своему месту и начал делать вид, будто тетрадь очень интересная, — кажется, что юноша и без того не дышал, точнее судорожно, будто задыхался, из-за чего пришлось спросить «Астматик ли?» на что получил отрицательный ответ.       И почему даже не посмотрит? Да, может переволновался, все же впервой встречаются, не знает какой преподаватель или кто-то успел напугать, но все же... Не до такой же степени.       — Я не кусаюсь.       Улыбаясь, пытаясь разрядить атмосферу шуткой, заметил, что тот пытается прятать глаза от него.       Студент все же, точно не хотя, кивнул и сел на стул, бледный, как полотно, оглядел все билеты, дрожащей рукой потянулся за левым и стянул со стола...       — Ну?       — Виды и формы предпринимательства, — так и не удосужившись посмотреть на преподавателя, сложив руки в замок, прикрыл глаза и тихо продолжил. — Предпринимательская деятельность своего рода риск, направленный на систематическое получение прибыли от товарообращения и других видов услуг в установленном порядке...       Забавно, но отвечал юноша и вправду все правильно, вот только стоило немного поправить, то бросал хмурые взгляды, явно говоря о том, чтобы «не смел перебивать», что заставляло каждый раз вздрогнуть, — мда... А он считал, что этот парнишка крайне скромный, а на деле умеет затыкать преподавателя таким... Интересным образом.       — Назовите три общества коммерческой организации.       — Общество с дополнительной ответственностью, акционерное и с органической ответственностью, к ним же относится полное и ве-       — Хватит, понял, зачетку.       Студент, кажется, впервой поднял взгляд, а при передаче зачетке подметил, что в дневном свете они больше напоминают серо-голубые, хотя, стоило солнышку скрыться, как понял свою ошибку, — полностью серые.

Интересно, а если выключить свет и включить приглушенный или неоновый, то будут полностью темные, да?

      Ловя себя на такой мысли, усмехаясь и пытаясь расписаться в зачетке, понял, что чернила закончились, потому стал рыться в шкафчике и вынудил оттуда шоколадку и положил на стол.       — Угощайтесь.       Замечая несколько потупленный взгляд, понимая, что тот вряд ли возьмет всю, самолично раскрыл упаковку и подтолкнул к студенту, который осторожно потянул пальцы к ней, отломил кусочек двумя пальцами и осторожно, точно зная, что за ним следят, засунул в рот, — взрывающая карамель и орехи, вкусно же, так чего он так?       — И, будьте любезны, не думайте о фигуре, а нормально ешьте перед столь важными мероприятиями.       — Я не... Из-за этого, но хорошо.       Фэн Синь не уверен, что именно показалось ему не таким, но что-то было в том, как тот отломил шоколад, потому подтолкнул цветастую упаковку вновь и стоило увидеть этот жест, как тут же побледнел, — да нет, ему точно показалось...       — Почему не было на моих парах?       — Я работал.       Фэн Синь точно не уверен, что это правда, но стоило увидеть знакомые ноготки, как чуть не долбанул самому себе по лбу, — этого просто не может быть.       — Вам могли бы помогать родители, чтобы не прогуливали пары.       — Я же сдал зачет, до сих пор отличник, — прошипев сквозь стиснутые зубы, продолжил еще тише. — Если это все, то можно пойти?       Фэн Синь не уверен в своих догадках, но готов их проверить, потому кивает и просто останавливается в нравоучениях, при этом перегибаясь через стол, точно делая вид, что у того что-то застряло в волосах, поправил короткие пряди и будто случайно завел за ухо одну из них, наконец-то заметив несколько дырок от прокола, а стоило скользнуть еще ниже, как и родинку над ключицей.       — Господин Му, а Вы пользовались когда-нибудь бардовой помадой?       Забавно, что ему все же позволили это проделать, ведь после, когда закончил, тот подскочил и чуть ли не пулей выбежал из кабинета, — вот те раз..

***

      Очередная пятница, время за одиннадцать, знакомое заведение с вывернутой вывеской и имя, которое всегда остается в журнале, что запирают под несколько замков, и громкое:       — Господин Фэн, прошу Вас пройти за мной в 17 номер и немного подождать вашего Мастера.       Фэн Синь кивает и хоть знает дорогу наизусть, все равно спешит за стройной девушкой, которая доводит до двери и снова рассказывает о правилах: Мастера не трогает, послушно все выполняет и обговаривают правила игры сразу же.       Его Мастер, великий Генерал Сюаньчжэнь, давно помнит об особенностях клиента, потому последнее было необязательно, а вот первое, — да, пожалуй, грешит и трогает, даже слишком откровенно.       Что тут поделать... Каждый по своему развлекается, и, даже не удивительно, что крайне спокойный, мудрый и красивый преподаватель экономики превращается по ночам пятницы в настоящего прирученного зверя.       Усаживаясь на край кровати, понимая, что его мастер должен прийти с минуту на минуту, думал, как бы начать разговор, но подобные размышления быстро прервал хлопок двери, а в изобилии алого появился тот, который тут же нашел свою жертву, подошел достаточно быстро, чтобы слегка напугать и резко опустил ногу прямо между его ног, на причинное место и слегка сжал.       — Развязывай.       Пожалуй, если бы Фэн Синя хоть раз спросили: кто в его вкусе? То услышал бы ложный ответ по типу «Милые девушки», ведь правда намного страшнее, — властные и дерзкие юноши, что могут заставить сделать все что угодно им и хорошенько отжарить до громким криков.

Ладно, в его вкусе Генерал Сюаньчжэнь, к которому ходит не первый год, что тут поделаешь?

      Пытаясь справится со шнуровкой на сапогах с длинным каблуком, который еще немного и начнет давить на головку, слегка улыбнулся при взгляде на темные взор из-за маски, столь же холодный, как и заинтересованный, громко хмыкнул, скользнул к уху и заметил серьги, — ох, он узнает их из тысячи.       Правда за хмыканьем быстро пошел глухой стон, точно не от боли, ведь Фэн из тех видов мазохистов, которые возбуждаются в пол оборота от резких ударов ниже пояса, а губы сами находят коленку юноши.       — Свечи?       — Может разговор на чистоту?       С Фэн Синем не согласны, настолько, что бьют коленкой по подбородку, после ставят ногу на грудь и заставляют упасть на кровать, где тут же замечают, как тот приподнимается на локтях, явно не намереваясь сдаваться.       — Вздумал не слушаться?       — Хочешь наказать? — шатен посмеивается, когда видит в глазах ответ, потому все же откидывается на постель и соглашается. — Как там говорят: «Сначала на зачете ебут тебя, а после ты »?       Никто так не говорит, оба об этом знают, но Фэн Синь доводит своего Мастера, заставляет сузить глаза и убрать ногу с груди, чтобы вальяжно, но с неким напряжением, точно в штанах офисного клерка, вильнуть бедрами и найти красную веревку в шкафу,— отлично.       Хмыкая, давая тому полное право наблюдать за тем, как он снимает верх и неспешно тянет веревку, лишь тяжело вздыхает, когда понимает, что его снова желают поставить на колени самым бесстыдным способом,— бьют веревкой по икрам, укладывают ладони на лопатки и бросают вновь на постель животом.       Поднимаясь по велению чужих рук, чувствуя себя чертовым мазохистом, тихо шикая на трение веревки о кожу, пытался понять, как докатился до жизни, когда подобное стало возбуждать не только в фильмах, — давно, кажется, года четыре назад.       — Сильнее.       Сюаньчжэнь молчит, лишь на секунду прерывается, но тянет узлы, обвивает веревками грудь клиента и заканчивая лодыжками, тянет за веревку, смотря на свою безупречную работу и слегка касается пальчиком, позволяя тому упасть.       — Вы никому и ничего не расскажите, Фэн-лаоши.       Студент и преподаватель, — просто извращенный фильм, который не может быть правдой, но не в их жизни, хотя... Если не считать, что его студент доминант в интересном заведении и помогает хорошенько растянуться, то не все так плохо.       Странно, но ему кажется или это звучит не столь глупо, как интересно? Да настолько, что жар в теле стал медленно подниматься или же причина в этом...       — Я и не думал...— почувствовав то, как на него легли, а знакомые пальцы скользнули под грубую ткань брюк, лишь тихо пикнул, когда почувствовал давления на сокровенное, — вот мелкий сопляк. — Рассказыва- Мхм, сильнее...       Чувствуя то, как легко играются с его дыркой через ткань белья, поддаваясь каждому движению навстречу, лишь разочарованно выдохнул, когда понял, что тот снова убрал руку и теперь просто сжимал одну из ягодиц, больше доставалось левой, пальцами.       — Правильно, кому же понравится узнать, что их благородный преподаватель и мечта многих девиц любитель резиновых членов.       — Не только.       Фэн Синь бы и продолжил болтать, но потянули веревки, что с силой связывали грудь, стягивали кожу и заставили громко простонать имя, к сожалению, настоящее, которое заставило сразу же прикрыть ему рот,— его ошибка.       — Я откажусь от тебя, если еще раз назовешь мое имя,— поднимая голову к своему плечу, замечая то, как закатываются золотистые глаза, лишь усмехается. — Понял?       Фэн Синь прекрасно понимает, кивает, слегка приоткрывает рот и от души проводит языком по жизненным линиям на ладони юноши, который тут же успевает отпрянуть и лишнюю влагу вытрать о чувствительную грудь, что заставило содрогнуться.

У него проблемы, огромные, ведь внутри уже все сжималось и просилось...

      — Интересно, а что толкнуло отличника пойти в эту сферу?       Фэн Синь прекрасно знал, — уймись он или нет, больно будет все равно, а юноша, видимо, не слишком сильно испытывает проблемы с его болтливостью, даже отвечает, хоть и редко, но правдиво, — пускай, все равно говорить не кому.       — Люблю совать член в чужой болтливый рот и душить.       — Обещаешь это сделать и кончить внутрь, а не мне на грудь?       Фэн Синь его не видит, но уверен, что тот тяжело выдохнул и закатил глаза,— сам воспитал такого извращенца, что тут поделаешь?       — Ну так...       — Так не терпится отсосать?       Нет, конечно же, можно продолжить предварительные ласки, но намного лучше почувствовать то, как сжимаются чужие бедра в чулках, которые намного больше, чем в мешковатых вещах, у головы, наблюдать за тем, как хорошо заглатывают член, натягивать волосы на кулак и, в зависимости от умений, хвалят или в грубой форме просят делать это лучше.       — Ты знаешь мой ответ.       — Значит обойдёшься.

Блядина какая, а ведь обнадежил.

      И ладно, главное, что уже тянутся к его полурастегнутому ремню, сдергивают со своего места, после стаскивают наполовину брюки вместе с бельем и усаживаются прямо на задницу, чтобы парочку раз проехаться по половинкам чем-то твердым.

Сука, а ведь и у самого хорошо встает после такого.

      — Меньше прелюдий.       — Устали после зачетов? — замечая то, как громко вздыхает клиент, лишь хмыкнул. — Решил остановить так же, как и на ответе?       — Решишь отомстить и заставить разбираться с проблемой самостоятельно?       Му Цин же это не сделает, совершенно, ведь его студенты только и были счастливы этому, но стоило почувствовать прохладу на голой коже чувствительного места, как тяжко сглотнул,— нет, он так не сделает, правда ведь?       — Я учил эту чёртову экономику две ночи,— найдя масло, которое, пахло вишней, выливая половину бутылки на мягкое место своего экзаменатора, услышав тихое шиканье, провел по ягодице,— упс, неужели он не успел согреть его? Надо же.. — Я подумаю.       Фэн Синю почти страшно, когда слышит подобное от юноши над ухом, слегка вздрагивает, когда тот раздвигает его ноги и следя за тем, как масло проползает сквозь половинки и огибает дырочку или же попадает внутрь,— не важно, у них всегда есть еще.       — Нравится видок?       Пытаясь внутренне успокоиться, даже не представляя, что тот решится сделать: затолкнуть в него шарики, кубики льда, пальцы или резиновый член, а может собственный,— все же хмыкает.

Зверь не должен чувствовать страха.

      — Задница стала мягкой, — вынося свой вердикт и тут же шлепнув по ягодице, лишь стал размазывать маслянистую субстанцию по мягкому месту, все наравя соскользнуть внутрь. — Совсем с экзаменами забросили себя?

Эх, поганец, заметил все ж-

      — Мхм.. Гл-глу-       — Посмотрим на твоё поведение.

Скотина, а ведь продолжает обходить его изнывающее нутро, как только можно так издеваться?

      Прошептав проклятие юноше, начиная откровенно играться с его пальцами, которые то проникали внутрь, то вновь уходили и оставляли после себя пустоту, лишь тяжело выдохнул, — вот паршивец, а ведь мог сразу же войти и не мучить его.       — Урод.       Понимая, что это уже давно перешло от игр мастер-верный последователь, гортанно захрипел, когда тот тут же прижался всем телом и нутром к нему, при этом засовывая пальцы достаточно глубоко, чтобы вызвать рвотный рефлекс, который, к счастью, почти отсутствовал.

Ага, минет делать можно, но вот как справляться с отравлением, если вызвать рвоту не можешь? Вот это беда... Тем более с алкоголем.

      Вдоволь наигравшись со ртом своего клиента, решив, что с него хватит, все же дал немного воздуха тому, кто забывает, что у него есть нос в такие моменты, — придурок, но выглядит занимательно.       — Я подумал.       Фэн Синь готов радоваться, когда понимает, что тот наконец-то сделает желаемое, но сразу же тихо вскрикивает, когда его за веревку на пояснице поднимают, ставят на колено, где на открытой коже неприятно чувствовалась чужая, искусственная, лишь тихо прошептал проклятия.

... Му Цин, нет, Сюаньчжэнь, еще тот урод.

      Понимая это и чувствуя внутри пальцы, зная, что таким образом кончит тому на бедро, невольно сравнил себя с дойной коровой, но тут же забыл почему, когда почувствовал мокрые пальцы на своей головке, которые ловко игрались с ним и доводили.       Вскоре он и вправду кончил, бурно, как только может он, много, да так, что вязкая жидкость растеклась по дырочкам в чулках, а после его отпустили, как тряпичную куклу, и сели прямо перед его лицом.       — Есть идея, — накручивая шоколадные пряди на палец, медленно приближаясь к корням, раздвинул бедра достаточно, чтобы тот все понял. — Вы, господин Фэн, продолжаете делать вид в универе, что не поняли кто я и никому ничего не говорите.       Фэн Синь кивает, явно не понимая, почему тот об этом так беспокоится, ведь это означало и его позор, и по велению белоснежных пальчиков слизывает собственные капли,— горько, неприятно, а внутри пусто.       — А на выпуске ты принимаешь мое предложение о первом танце.       Му Цин в явном шоке, но несмотря на это, лишь кивает головой,— почему бы нет? Он же любитель экспериментов.       — Наедине, не хочу, чтобы нас видели, — можно сказать, что он согласен, да, но стоило только понять это и слегка погрузиться в свои мысли, как тихо ойкнул. — Зубы, господин Фэн, никаких засосов.       Отлично, он и не хотел этого, ага, позже это сделает, а сейчас, пожалуй, ему предстоит очень важное дело, которое требует всех его ораторских способностей.