Сборник Прекрасного

      Во всех Трех Мирах знамениты имена Четырех Непревзойдённые Демонов, что не безосновательно оставили отпечаток в истории Поднебесной и считаются ужасом по сей день.       Имена их, как стишок для детских ушей, настолько же простой, как и пугающий: Безликий Бай, — насылающий болезни Ветром; Черновод, — топящий корабли, Владыка опасных вод; Собиратель Цветов, — один из главных демонов, Градоначальник Призрачного Города и каннибал-нечестивец Лазурный Фонарь.       Четвертого добавили так, для красивого числа, ведь Лазурный Фонарь не отличался благоразумием и от него воротило даже других представитель призрачного мира, но, если хорошо поискать информацию и послушать байки, которые говорили пра-пра-пра прабабки, то можно понять, что Бедствий и вправду было четыре, без неугодного Лазурного Фонаря, но...       О нем информации настолько мало, что непонятно, как стал Непревзойдённым, скорее всего схлестнулся с неким Небожителем в схватке и одержал победу, но... Имени так и не назвал.       — Подожди, Сань Лан, значит ли это, — замечая, что спутник ведет себя слишком самоуверенно, чтобы подобное было лишь байками, слегка скосил глаза в сторону, — он не доволен. — Что Четвертое Бедствие, — не выдумка?       Хуа Чэн улыбается, делает вид, будто бы не видит взгляд единоличного правителя Юга на себе и подает руку, чтобы Его Высочество не споткнулся на лесенке, — боги праведные, такое было лишним, но Принц был не против.       — Если это выдумка, то мне даже интересно, — куда исчезает вся выпивка за один вечер и почему мой помощник выглядит настолько беспомощным.       Се Лянь улыбается и кивает в сторону Дома Блаженств, где уже во всю идут ставки в главном зале, а за занавеской, в ложе, сидят гости высшего класса.       — Ваше Высочество, а Вы уверены, что он нам не откажет? — раздраженно фыркнув это, понимая, что демонам доверять нельзя, все же получил предупреждающий взгляд беснующегося демона. — Этим демонам доверять нельзя.       — Призрачный генерал бы огорчился, если услышал подобное, — говоря раньше, чем что-то сказал бы Принц, лишь усмехнулся, когда встал на позолоченную лестницу. — Но твое право, — он не станет помогать, если не получит чего-то равноценного в обмен.       Тот, про кого сложили легенды, как о войне, что погиб защищая страну, тонком юноше с тяжелой ношей на перевес, владел интересным даром, то ли сам, то ли от учителя, — неизвестно, но поговаривают, будто отлично гадает и с легкостью может предсказать судьбу, правда за это отдашь половину своего жизненного срока, но...

Что не сделают люди, чтобы знать свое будущее, не так ли?

      В голове Небожителей вырисовывался величественный образ демона с горестной судьбой, который тут же растворился, будто по щелчку, когда алая ткань поднялась, а внутри, вместо расплывчатых фигур, показались до боли знакомые, что уже во всю ругались.       — Ставлю сотни душ морских чудовищ-странников на черный 4.       Черновод, да-да, тот самый пугающий до костей демон, резко ударил кулаком по столу, когда юноша рядом, что сверкнул алыми глазами, лишь усмехнулся и вновь повел бровью, пока пил очередную чашу с дурманящей жидкостью.       «— Красный 17, следующая ставк-»       Демон тянет тихое «Упс» и вытягивает ладонь, чтобы заметить в глазах Темной Воды разочарование и тихое проклятие при передачи мешочка, который тут же оказывался за рукавом беснующегося.       Скосив глаза на Демона этой Богадельни, замечая, что тот закатывает глаза, следит за взглядом, который направлен будто через Призрачного Генерала и заметил, как над столиком склонился мужчина в маске и в пьяном бреду шептал, что «Обязательно перепьет этого господина.»       — Ты что с моим помощником сделал?       — Всего лишь попросил разделить со мной эту ношу, — усмехаясь, демонюга снова схватился за чашу и слегка толкнул помощника алого. – Он живой, насколько это возможно.       Небожители переглянулись, когда услышали совсем детские пререкания среди двух непревзойдённых, пока третий плакал из-за очередной неудачи, ведь, казалось бы, кто мог противостоять Собирателю Цветов? Только безумец или же тот, кто превосходит его по силе и имеет некий компромат на него, — или же они просто хорошие друзья?       — У нас к тебе дело.       — Знаю, — качнув головой в сторону, точно осознавая какое, лишь прикрыл глаза, — и какое ему до этого дело? — Как и знаю, что им нечего мне предложить, ведь так, Ваше Высочество Наследный Принц и его верная псина?       Замечая, что Призрак и вовсе не пытался подбирать выражения, как и Генерал Юга, который и вовсе сначала попросил «Закрыть рот», а после чуть не полез кулаками, был остановлен алым взором, — что-то в этом юноше, нет, демоне, его насторожило и заставило скривиться, безумно... Знакомое.       — Господин, что бы Вы хотели взамен на помощь?       Се Лянь делал огромную паузу после «Господина», но, видимо, того и вовсе не волновало, что его имени не знают, — настораживает, но подобное заставляет искать подход. Стоило сделать шаг вперед, как взгляд скользнул и по нему, тогда Фэн Синь встал вперед и обнажил меч.       — Столетия идут, а ничего не меняется, — горестно, будто вовсе не играет, изрекает демон. — Я огорчен.       Небожители переглядываются, явно не понимая, когда могли встретиться с Демоном, пока тот снова наполняет свою чашу вином и расплескивает ее по глиняным стенкам, — вкусно, крепко, но совершенно не дает желанного спокойствия.       — Я ухожу.       Демон говорит это громко и понятно, настолько, что ошарашивает не только Небожителей, но и хозяина дома, который лишь поджал губы, — недовольны здесь все, уж точно.       Фэн Синь, правда, не собирается делать вид, будто излишне вежлив с нежитью, резко хватает проходящего мимо за плечо и чуть не лишается запястья, ведь тот успевает молниеносно выставить чжаньмадао перед плечом.       — Вам нечего мне предложить, — замечая злость на лице того, кто несколько секунд назад недоуменно смотрел на оружие, вновь убирает его в рукав. — Мы встретимся, когда зацветёт вишня, генерал Наньян, и Вам будет мне что предложить.       В тот вечер они вернулись ни с чем и даже Князь Демонов ничего не мог с этим сделать, ведь истинно не знал, где обитает «эта пьяница» и помочь не мог.       Забавно, а ведь они просто хотели узнать имя спасителя, который разрубил на кусочки бесчисленное количество тварей на юге, там, где их ждало совместное задание, и спас Наньяна из прочных пут, ведь тот, как говорил, слышал только ласковое имя данное при рождении и видел, как в бреду, белую вспышку.

Но, раз имени не узнать, а дело уже закончено, то стоит прекратить любопытствовать и вернуться на Небеса.

***

«Больно ли умирать?»

      Смертные на этот вопрос отвечают с сомнением и утвердительно, точно зная, что их дни скоротечны, но Небожители насмешливо и с неким пренебрежением к хранительнице этого конца, ведь их ждет она в нескольких случаях: иссякнет сила, точнее пропадут верующие и впадет в забытье, получит наказание Небес, не сможет пройти Кару Небесную, хотя глупость и только, найдется противник, который сможет убить Небожителя.       Последнее, пожалуй, было самым глупым, но приходится испытывать подобное на собственной шкуре и прислоняться в темном лесу к первому попавшемуся дереву, пока твари кружат, завывают и клянутся растерзать на кусочки.

«Это была полностью его ошибка.»

      Генерал Юга это осознает четко, ведь именно сейчас пожимает свои плоды самоуверенности, — не хотел пойти с мальчишкой, что возомнил себя Защитников Запада и раздражал своей болтовнёй, так теперь и умрет по собственной упрямости.       Оседая на холодную землю и прикрывая окровавленный бок собственной рукой, пытаясь направить поток духовной энергии в пробоену, понимает, что все зря, — силы уходят с быстрой полета на мече великого мастера, а остатки вытекают из пальцев в пустоту, будто ядро не просто повреждено, а становится призрачным огоньком.       — Какая... нелепая смерть.       Откидывая на многолетнюю кору и поднимая голову к небу, пытается высмотреть на небе хотя бы луну или бесчисленное количество звезд, но встречается с темными облаками и прикрывает глаза, — умереть в безлунную ночь еще хуже.       Услышав рычание совсем рядом, надеясь на то, что сможет выстрелить хоть раз, пытается встать упершись на лук, но вместо этого, будто в насмешку над ним, удается подняться и вновь упасть на колени, а преданное оружие, будто не почувствовав своего хозяина, надломано покосилось и резко за трескалось, — еще не хватало того, чтобы он лишился оружия.       Натягивая из последних сил тетиву, надеясь, что сможет поразить хоть парочку зверей, лишь тяжко вздыхает, — до странности мутит, хочется прикрыть глаза и больше не открывать, а еще, ему кажется, нет, было чувство, будто кто-то за ним наблюдает.

«Еще хуже.»

      Пытаясь лихорадочно думать в такой суматохе и размытым взором разглядывать тварей, что похожи на пауков с головами женщин, лишь сглотнул, — почему же их так много?       Зажигая в руке огонек и запустив в одну из дам, понимая, что только разозлит их, лишь сжимает ладони в кулаки, когда слышит перебирание маленьких лапок и то, как одна из тварей подобралась достаточно близко, чтобы проткнуть ногу насквозь и пустить яд по венам.

Кажется, из-за этого дерьма он и ослабел или же...

      Шикнув, точно чувствуя, как деревенеет нога, лишь сильнее прижался к древу и стоило твари взреветь, как тут же нагнулся, на подсознательном уровне понимая, что, если не сделает это, то лишится головы.       —...       Пытаясь отползти от паучихи в сторону, но снова заметив ее сородичей, что жаждут плоти, лишь схватился за стрелу и проткнул ею брюхо твари, что в это время разбиралась с застрявшей лапой в трухлявом дереве, вспорол и чуть не откинулся от вони, которая вывалилась на него,— хорошая смерть, не спорит.       Поднимая ногу, что еще имела вес, резко пнул в голову ревущей твари и отпихнул от себя, а стоило попытаться встать, как вновь упал, но уже не один, а вместе с закрывшимся бутоном вишни, что, кажется, упало с дерева.

«Вишня...»

      Мотнув головой и сжав бутон в кулаке, подумал, что лучше позорной смерти будет бегство, потому направил последнюю вспышку через стаю, а после, когда те отвернулись, молниеносно спрятался на дереве и прижался к ветке.       Поджимая под себя онемевшее тело, разглядывая то, как твари с непониманием оглядываются, даже не думал о глупости их чуйки, — ему же лучше, если они уйдут.       Стоило об этом только подумать, как послышались посторонние шаги, совсем не похожие на их, в следующее мгновения серебрянные вспышки в темноте и предсмертные крики тварей, а стоило попытаться раскрыть глаза, как и на собственной плече ладонь.

Как только этот неизвестный успел все это...

      — Убьёшь?       — Много говоришь для мертвеца.       Понимая, что и в этом он прав, все же прикрывает глаза и чуть не сваливается с дерева, но, лучше бы это, чем почувствовать, как его тащит в неизвестном направлении непонятно кто с крайне ужасающей силой.

Ладно, к черту, раз тащит, значит смерти пока его не хочет, а потому можно немного пос-

      Открывая глаза во второй раз, не особо понимая, как все так изменилось, резко взялся за голову и простонал,— он же был на задании, после попал в засаду, ему два раза прыснули яд, вспышка, слова и мысли о том, что.... А что? Этого уже не помнит, но, благо, смог быстро вспомнить о неизвестном.       Оглядевшись, понимая, что еще не до конца отошел от ранения, попытался высмотреть среди многочисленных тканей в проеме двери фигуру спасителя, но только услышал приглушенные удары и копошения.       Это продолжалось достаточно долго, чтобы заскучать и попытаться сесть, но стоило только об этом подумать, как шаги стали громче, что заставили резко прикрыть глаза и сделать вид, будто до сих пор спит.       Напрягаясь, когда неизвестный решил подойти ближе и даже, кажется, наклонился, думал уже подскочить, но с удивлением приоткрыл глаза, когда почувствовал на своем лбу тряпку, а скосив немного глаза на юношу с темными волосами, который наливал чашу чего-то крепкого и...

Это показалось ему таким знакомым, что невольно стали вспоминаться моменты жизни, которые казались самыми отвратительными и счастливыми в этом мире.

      — Мы знакомы?       Юноша остановился и холодно посмотрел на того, кто медленно пытался усесться на кровати, но тут же лег обратно, когда заметил взгляд на себе, — ему показалось, что в золотистых глазах читалось узнавание.       — Пей.       Схватив чашу и пытаясь сунуть ему в руку, тут же закатил глаза, когда тот попытался расплескать жидкость и подхватил за шею, чтобы вылить горькую смесь в рот пострадавшему, что скривился, но выплевывать не стал.       — Виш-       — Иногда не зазорно попросить помощи.       Фэн Синь знал это, но не хотел бы слышать подобное от человека, который и сам особо ее не жалует, что тут же напоминает и заставляет своими словами того нахмурился и уйти из комнаты.

Это же... Да ну... Это не может быть он или же...?

      — Му Цин.       Тихо позвав юношу, что скрылся в проеме, думая об ошибке, так и не услышав ответа, все же сел и слегка поежился, — холодновато. Опустив взгляд вниз и поняв причину, все же попытался найти хоть что-то, чтобы прикрыться, но этого не было и потому его тело закрывает только наложенные бинты в знакомой манере.       Поднимаясь с места и поспешив за знакомым незнакомцем, прошел в еще одну комнатушку, что напоминала собой слияния кухни и гостевой комнаты, но первое больше использовалось, как «зеленый уголок», ведь кроме растений и бутыльков больше ничего и не было, а сам хозяин дома нашелся на циновке у окна, что так бережно зашивал вещи небожителя.       — Му Цин?       — Я с первого раза услышал, — замечая в чужих действиях недоверия, лишь продолжил свое дело. — Сядь.       Фэн Синь кивает, подходит и садится прямо перед ним, пытается заметить хоть что-то, что осталось от того мальчишки во времена процветания Королевства Саньлэ и понимает, — ничего от прежнего Му Цина, даже волосы отросли, а его путь.... И вовсе был уничтожен.       — Ты изменился.       — А ты нет, — усмехаясь, замечая чужой взгляд на себе, все же решил раскрыть все карты и в мгновение ока принял демонический облик, что тут же взбесил собеседника. — Как был его псиной, так и остался.       Фэн Синь устал с ним спорить, потому пропускает подобное мимо ушей и продолжает разглядывать кропотливую работу бывшего слуги, — показалось или же его руки и вправду иногда трясутся?       — Как ты умер?       Пожалуй, если так подумать, то это будет весьма уместный вопрос, ведь демоны, — мертвецы с последними желаниями, а Му Цин является непревзойдённым демон, потому и цель должна быть многообещающей.       Странно только, что тот, кто вознесся раньше его по собственным соображениям, вдруг исчез после одного задания на равнинах от Верховного Владыки, не давал о себе знать, отдал все в руки врагу и сейчас сидит рядом, зашивает дыру в рубахе, а также разговаривает с ним.       — Меня подставили, — отрезая нитку ножницами и передавая рубаху богу, лишь удостоился насмешливого взгляда, — его то? Сам понимает, что странно. — Я много знаю, потому и пытались убить, но желание жить оказалось сильнее.       Жил ли Му Цин после смерти? Пожалуй, да, даже лучше, чем небожитель, ведь нашел такое домишко в самой глуши, мог со спокойствием выходить, убивать без утайки неугодных, приходить в Дом Блаженства и выпивать все запасы вина.       — Что именно ты знаешь?       — Тебе не нужно это знать, лишь то, — убирая нитки в мешочки и коробочку, думая вставать, лишь мотнул головой, — нельзя говорить. — Я жив и ты можешь больше не искать моего тела.       Фэн Синь молчит на такое, опускает голову и бледнеет, ведь он и вправду искал его тело все это время, но так и ничего не нашел, ведь хотел похоронить этого мальчишку спокойно.       Ему казалось, что он этого заслуживает, ведь многого смог добиться и всегда пытался помочь другим, хоть и частенько подобное отрицал глядя в глаза, только, чтобы дать покой бывшему сопернику.       — Вишня и вправду зацвела, — замечая кивок, догадываясь, что на его вопрос уже был ответ, вдруг продолжил. — Ты ведь ушел тогда, чтобы не говорить о том, как помог нам?       — Удивительно догадлив.       Фэн Синь знает, потому кивает и совершенно не гордится собой, ведь должен сам защищать других, а не его и столь бесчестным образом, — быстро убив всех врагов, оттащив назад и уйдя восвояси. — Погадай мне, — замечая некую заторможенность в чужих движениях, лишь усмехнулся и слегка наклонил голову в бок. — Я вот только до сих пор не могу понять, что могу предложить взамен.       — Я уже взял плату, —замечая непонимающий взгляд, резко встает и отряхивает колени. — Видел крайне забавную картину «Бог Юга против паучих».

Ну, зато известно, кто за ним наблюдал все это время, хотя... Он и без этого знал.

      Фэн Синь знал, что гадают на картах или по рукам, как это делал Мэй Наньцин, но вот Му Цин пользовался совершенно иным методом, — неизвестные руны и чашка чая, где на поверхности плыл лист.       — Сиди и пей.       Делая то, что ему говорит гадающий, не совсем понимая «Зачем это нужно?», все же молчит и наблюдает за тем, как Му Цин вытягивает несколько рун, расставляет по кругу, просит взять три штуки и бросить в круг, но немного не рассчитал силы и две вышли за него, а одна прямо таки по середине застряла.       — Что смешного?       — Не думал, что Генерал Наньян так сильно интересуется любовными делами,— показывая на руну по середине, явно желая узнать больше, лишь усмехнулся. — Сам выкинул, потому пей и слушай.       Он и не думал этого делать, но то, что именно такой человек решил посмотреть его в романтическом плане на рунах было как-то неловко, будто в белье роется, хотя... Всякое было, когда-то.       — Вы давно друг друга знаете, но часто расстаетесь, — давая тому мешочек, мол, доставай, попросил жестом только одну. — Отношения у вас напряженные, видимо, тупицей тебя считаю не только я.

Фэн Синь уверен, что этот демон не может сдержать свое мнение, даже в такие моменты, потому просто решил игнорировать, ведь малость было интересно.

      — Спутница холодная, строгая не только к другим, но и к себе, по своему верная и интересная, — тихо цокая, чувствуя, что кому-то повезло еще больше его, лишь хмыкнул. — Естественно, если сможешь пробиться через толстый слой льда, то заполучишь, а нет, так страдать тебе еще сотню лет.       — Ты не успокаиваешь.       — Я и не планировал, хотя, достань еще одну, — замечая, что тот снова выкидывает, все же искренне начинает завидовать,— может соврать? Нет, нельзя, иначе дар обернуться против него. — Вы будто созданы были друг для друга, потому обречены быть вместе и... Она уже испытывает к тебе симпатию.       Божество уверен, что это глупость, ведь... Ну кто бы мог испытывать к нему симпатию среди представительниц прекрасного пола с такой характеристикой? Лин Вэнь? Так, она вроде больше любит тишину и бумаги, чем людей. Может кто-то из Богинь Красоты и Плодородия? Вряд ли... Бегает же вечно от них.       — Может скажешь о ней немного больше?       Му Цин кивает, резко хватает за запястье и достает из коробочки иглу, чтобы в одночасье проткнуть палец и пару капель пролить в чашу, на лист, что тут же пошел на дно, — странно.       — Она мертва, возможно нежить.       Наньян бледнеет, точнее не зная, кому же мог прийтись по нраву с подобными характеристиками и поежился, — кажется, сейчас Непревзойденный демон ошибается.       — Может и имя назовешь? Му Цин может, ведь ни раз подобное проворачивал, да и его расклады всегда сбывались, потому стоило тому вытянуть руны «восхищения» и «страсти», как головоломка сложилась, а руки медленно затряслись, — да быть того не может.       — Мне кажется или эта похожа на любовь?— замечая потемневший взгляд на себе, лишь похлопал ресницами, — нельзя было лезть, да? — Я немного пытался это выучить. Ну так?       — Тяни еще.       Не особо понимая, что тот от него хочет, все же вытягивает еще парочку и слышит прискорбное «Три года» и прямо таки чувствует, как тот от безысходности готов выть волком, но до конца не понимает причины, потому снова спрашивает.       — Генерал Наньян, — понимая, что нужно рубить все на корню, лишь гневно разглядывал раненого. — Вы сможете восстановиться до вечера, а после выйти из моего дома и больше никогда не искать со мной встреч.       Фэн Синь хотел было спросить причину, но тот сразу же отрубил, мол, «нельзя, чтобы божество и демона видели вместе», и подобное возымело силу на неокрепший ум, – он постарается.

3 года спустя...

      Выпивая очередную чарку с вином и замечая, что его спутник вовсе не пьянеет, лишь прикрывает глаза и поддается ночному ветерку, — хорошая была идея заскочить к этому бесу после охоты.       — «Восхищение» и «Страсть».       Му Цин мотает головой и снова выпивает, ведь, пожалуй, это дело ему и вправду нравится, тем более в компании, которая не падает после первого кувшина.       — Я выкинул именно их, так? — замечая осторожное пожимание плеч, лишь усмехнулся и поймал его запястье, когда тот тянулся за добавкой. — Хорошо, я буду добиваться своей любви.

Черт... Но ладно, пускай попытается.