Сборник Прекрасного

Муж — маленький ребёнок во взрослом теле.

      Осознавая это еще тогда, когда говорил на красочное предложение с фингалом под глазом после драки, даже не с будущим муженьком, «Да», прекрасно зная это, но вместо того, чтобы подумать об этом и убежать на своих двоих, взвалил на свое плечо чужую тушку и довел до дома.       И, самое интересное, до сих пор посещают мысли, как человек после избиения, теряя несколько раз сознания, смог внятно сделать предложение руки и сердца, даже сесть на подобии колена в землю и достать из кармана проволоку от бутылки вина.       — Твою мать…       Закрывая глаза и пытаясь забыть случай восьмилетней давности в баре, где кому-то не понравилось, что «гомики» сидят и за ручку держаться, — то был армрестлинг, пускай не пиздит, они не держались просто так за ручку и не болтали о глупостях, — а после на пару решили кулаками помахаться на толпу протеиновых качков, разворотив пол бара и выгнанных на улицу, под дождь, лишь тихо посмеялся.

Да, подобное немного смущает, но с другой стороны будет что племянникам рассказать, разве нет?

      Проволока сменилась на нормальное кольцо, расписка в близком кругу, подарки и слезы родственников, а теперь никто плакать и не думает, лишь искренне сочувствует, ведь его муж, — ребенок. Стряхивая с себя капли воды и кривясь, когда эта протеиновая глыба со светящимися глазами подошла и села рядом, даже не подумал снимать очки или обращать внимания на дите, — отдохнет и обратно пойдет.       — Му Цин.       Голос серьезный, а стоило тому схватиться за запястья своими мокрыми руками в хлорке, как тут же, будто ошпарился, поспешил убрать.       — Му Синь, — отодвигая ноги и давая больше места для чужой задницы, пытался не приближаться ближе, — пышет огнем, пора бы и охладиться. — Будь хорошим мальчиком и погуляй еще, — через полчаса мы идем в номер.       Замечая то, как у ребенка начинают подступать слезы в глазках, — слезятся из-за хлорки, бывает, — лишь закатил глаза на подобное и остановился на плечах супруга, — красные, словно рачок на берег после варки вышел.       — Ты не пойдешь купаться?       Му Цин подумает над столь заманчивым предложением супруга в вечернее время, на море, а пока, когда такой солнцепек, посидит под зонтиком на шезлонге и почитает книгу, но у кое-кого другие планы.       Закатывая глаза, когда супруг вновь схватился своими руками за лодыжки и положил к себе на колени, явно освободить себе место, чуть не покраснел еще больше, чем обычно, когда тот провел ладонью по бедру, — засранец, паршивец, мелкий паразит.       — Цинушк-       — Просто замолчи и не делай так, — убирая ноги и замечая чужое удивление, резко садится и берет со столика полотенце, чтобы укрыть плечи идиота. — Пора выходить из воды, — сгореть хочешь?       — Ну, последний разочек.       Этот придурок на солнышке и не чувствует, что стал курочкой гриль, но стоит зайти в прохладное место и трогать, — плачь будет стоять на весь отель всю ночь, потому нужно его скорее убирать из токсичной среды.       — Синь.       Замечая, что тот снова делает поползновение к его ногам, но только, чтобы уложить на свои бедра чужие, пока руки медленно пытались что-то нащупать через слой белоснежной ткани рубашки, лишь мотнул головой и сильнее сжал пальцами крепкие плечи, — давай же мозг, если ты есть там, проснись.       — Пять минуточек.       Закатывая глаза, понимая, что ребёнок не накупался, убрал руки и скрестил их на груди в знак протеста, но все же махнул на подобное, — паршивец.       — Иди куда хочешь, но, если сгоришь, — вини себя.       Замечая улыбающегося, по тупому, шатена, чувствуя на своих губах привкус едкой хлорки, не особо понимает, чего того потянуло целовать его, но вскоре и эта тайна была раскрыта.       — Ты сбрендил?       Му Синь, в бывшем Фэн, только посмеялся над таким, ведь теперь его жертва семейной жизни на руках, боится шевельнуться, чтобы не упасть на мокрый кафель и не разбить себе чего-то, встаёт у самого края бассейна, на глубине, и специально подкидывает его, чтобы тот схватился за шею.       — Каког-       — Тебе нужно повеселиться, язвочка.       И, если бы была возможность, он бы закричал, но затыкать рот самым действенным способом этот засранец умеет, а столкновение с водой заставило поёжиться, перед тем, как схватиться за чужую руку и начать играть в пигвинчика.       — Утоплю тебя, мелкий засранец.       Пытаясь это сделать, понимая, что тому будет проще это сделать, был парочку раз ещё под водой, перед тем, как запинать того ногами и не подплыть к краю, чтобы выплевать всю воду и зло посмотреть на супруга, — убьет, вот честное слово, до годовщины свадьбы не доживет.       — Да ладно тебе, весело же было!       Му Цин делает вид, что абсолютно никого не слышит, начинает выжимать длинные темные пряди и пытаться как-то завернуть в пучок, а после, когда и тот вышел, кинул в лицо полотенце, — придурок с мокрой головой.       — Ты обиделся?       — Я был в крему, идиотина, — проходя фойе, замечая, что на них косятся, лишь закатил глаза, — плевать, половину не понимают по китайски. — И, нужно думать головой, когда кого-то утопить пытаешься.       — Это был т-       — Молчи.       Долгая поездка в лифте с такими же гостями в отеле, попытка дойти до своего номера и найти ключи в сумочке всегда собранного Му Цина, — странно, он успел найти игрушку из Хэппи Милла, даже презики, а не карту.       — Я устал, сбегай и посмотри на нашем месте ключ-карту.       Отправляя того, как самого молодого в их паре, — 4 года, разница большая, — услышал тихое «Хорошо, мой старикашка» и то, как тот сбегает с полотенцем на плечах по лестнице, пока у самого загорается дьявольская улыбка, а из маленького кармашка резко находится та самая ключ-карта.       — Месть должна быть быстрой.       Посмеиваясь со своего плана, словно злодей из мультиков, тот самый, харизматичный и интересный, уходит в душ, а после, минут через десять, слышит хлопок двери и тишину, — расстроился, а теперь еще понял, что его обманули. Бедненький.       Выходя из душа посвежевшим, пропуская того, кто выглядел обманутым песиком, лишь поспешил вернуться в кровать виляя бедрами, — сам виноват.       Включая кондиционер и ложась на свое место, замечая, что чужая кровать поставлена слишком далеко, — вот что он делал, — повернулся на другой бок и забил на полотенце, — слишком жарко.       Погрузится в спасительный сон не дал скрип кровати и, если он не ошибается, уставившийся взгляд на свое тело, что заставило схватить подушку и резко запульнуть в супруга, — показалось или он выглядит обиженным?       — Что?       — Зачем ты кровати переставил? — понимая, что тот может быть обижен, резво пересел на его кровать. — Да, я решил помочь искупаться, но это же не повод меня выгонять.       — Я не… — ложась на спину и смотря на того, кого хотелось прибить и обнять одновременно, — бывает и такое настроение, — лишь тяжело выдохнул. — Уборка номеров.       Ну, подобное все объясняло, а раз так, то бывший Фэн может обратно переставить кровать и лечь рядом, настолько, что вечно холодному мужчине станет жарко, но да и ладно, — хочет, так пускай.       Закатывая глаза, понимая, что тот продолжит вздыхать ему в макушку, сам поворачивается и расставляет руки, чтобы задушить того в своей груди, — да, объятия по другому не называются, — сложить ногу на подгорелый бок парня и поглаживая по волосам, точно, чтобы скорее уснуть и освободиться от нелепых мыслей, услышать, как тот глупо сопит и сильнее сжимает бедро.       — Раздражаешь.       Наверно глупо говорить такое после стольких лет, тем более, когда правда является намного глупее и известна им двоим, но лучше так, чем в какой-то момент стать слащавой школьницей и сдувать с этого лба все пылинки, хотя… Он же и так это делает, правда в своей манере.

***

      Не особо понимая, когда успел уснуть, резко садится и посматривает в окно, — темно, даже слишком. Посмотрев на часы и поняв, что сейчас час ночи, лишь закатил глаза, — они же хотели вечером посмотреть на звездное море, вот глупость какая.       Скривившись, понимая, что слышит стоны, подумывая снова лечь спать, все же был замечен в своем пробуждении, — засада какая, а он же хотел его проучить.       — Цин, намажь, а.       Закатывая глаза, замечая, что его взору предстала опаленная спина и плечи, лишь улыбнулся, — говорил же, но кто будет слушать?       Не думая начинать тому помогать с его проблемой, только усмехаясь над чужой глупостью, замечает невинный золотистый взор и мотает головой, — все, теперь страдай.       — Му Ци-       — Я тебе говорил?       Тому пришлось грустно кивнуть, ведь, если так подумать, то у них завтра была запланирована поездка на сафаре к водопаду, — придется отменить, ведь один анбал начнет хныкать.       — Пожалуйста.       Му Цин закатывает глаза, понимает, что тот может устроить концерт, включает кондиционер на полную мощность и ищет в ящиках нужное средство, — потратить на него алоэ или ромашку? Оба, а то еще разреветься.       — Только не ной.       — Не буду.       Усаживаясь рядом и выдавливая на руку успокаивающие средство, даже не думая того жалеть, надавливает на кожу и слышит тихие стоны с таким же «Аккуратнее», но тут же хмыкает, — кто виноват в том, что он такой непроходимый глупец?       — Ты ноешь.       — А ты специально давишь, — чувствуя то, как движения стали сильнее, лишь шикнул. — Я тебя понял, правда больше не буду.       Шепча тому на ухо «Вот и молодец», понимая, что больше наказывать смысла нет, все же смягчается, а стоило провести по шее и услышать слишком громкий стон, по собственной глупости коснулся того места губами и прошептал что-то успокаивающие, что заставило бывшего Фэн стать сусликом и замереть.       — Больно?       Тот мотает головой, поддается рукам и ложится на живот, пока продолжают медленно массажировать плечи и захватывая лопатки, которые после денька в бассейне сильно ныли.       — Я уже говорил тебе, что обожаю твои руки?       Му Цин закатывает глаза, резко садится на чужую твердую задницу и наклоняется ближе, при этом плавно опуская руки по позвоночнику ближе к заветному месту, усмехается на самое ухо и прижимается сильнее, чтобы тот явственно ощущал причину «обожания».       — Тебе больше нравится об этом стонать под до мной, — замечая, что тот покраснел еще больше, явно от жары на улице, лишь чмокнул того в загривок. — Умница, а теперь давай спать, завтра тяжелый день.       Делая еще парочку движений и под разочарованный вздох уходя с супруга на свое место, не забыл уменьшить кондиционер, — простудиться еще не хватает, — пока муженек не встал со своего места под громкий мат и не сбежал в ванну. Не плохие каникулы выдались, не так ли?