Сборник Прекрасного

      Мингуан осматривает свою модель на несколько картин с разных сторон, вновь подбирает нужное освещение и ракурс, но снова и снова мучаясь, ведь чего-то не хватало.       — Ты уверен, что хочешь фотосессию в таком виде?       Фэн Синь не понимает, что с ним не так, ведь Мин попросил о двух одолжениях, когда согласился сфотографировать для инсты: быть готовым ко всему и одеться так, как оделся бы Му Цин.       Странная просьба, но зная, что эта зануда влюбленно смотрит на официальные шмотки с ноткой готики, все же подобрал один из лучших нарядов, а по рекомендации Се Ляня, накинул еще подтяжки.       «Нет ничего сексуальнее, чем подтяжки.»       Слова, что врезались в память, но давно позабытым голосом, подействовали на бедовую голову, потому вместе со строгими брюками, что не плохо таки обтягивали зад, появился и этот аксессуар одежды.       — Что не так? Сам же просил, чтобы одется так.       Мингуан тяжело вздыхает, понимая, что тот не особо понял к чему он сказал то, помотал головой и отложил фотоаппарат в сторону.       — Ты ведь не понял, что я от тебя хотел, так?       Фэн Синь глупо хлопает ресницами и до сих пор не понимает этого, пока Мингуан, путаясь в проводах, вновь прогнав руками к белоснежной ткани, не пошел в туалет со стаканом.       — Ну что я не так сделал?       Увидев, что Мингуан возвращается с полным стаканом на площадку, явно желая с угрозой тому дать втык, делает несколько шагов назад и громко матерится, когда видит, как в замедленной съёмке, рука Мина дергается и вода выплескивается из стакана на его рубашку.       — Ты что творишь?!?       Пэй Мин молчит, разглядывает то, как белоснежная ткань мокнет и прилипает к коже, обромляет естественные изгибы подтянутого тела и, словно в сказке, замечает вставшие от холода темнеющие соски.       — Я делаю то, что сделал бы Му Цин, — улыбаясь, видя его непонимание, подходит ближе и ловко расстёгивает одну пуговицу за другой, пока сам парень смущенно краснеет. — Еще вопросы?       — Это не меняет мой прошлый вопрос, — ударив того по запястью, понимая, что тот решил с ним сотворить, чуть ли не плачет. — Какого хуя?       — Му Цин снимался в водянной фотосессии и, если так посудить, то он был... Откровеннее.       — Скажи сразу же, что он снимался, как последняя шлюха и не еби мне мозг!       Мингуан делает вид, что все так и есть, а потом резко начинает улыбаться. По началу Фэн Синь не понял причину этой улыбки, но стоило почувствовать всей своей спиной холодную воду, уж точно не стакан, а ведро, как громко закричал.       — Это тебе за шлюху.       Осторожно поворачиваясь и видя, что тот, кто не должен был этого услышать, стоял за спиной и сверлил взглядом, лишь глупо улыбнулся и прошептал «Му Цин...» словно его это спасет.       — Нет, тебя уже ничего не спасет, — подходя ближе, видя, что тому откровенно становится страшно, бросает ведро под ноги шатену, который запинается, чуть не теряет равновесие, но успевает схватиться за его запястье. — Сейчас на шлюху больше похож ты, чем я. Причем на мокрую и грязную.       Попытка уколоть Фэн Синя закончилась тем, что тот пристыженно опустил голову и тихо, чуть ли не шепотом, чтобы Мингуан не услышал, сказал «Прости». Му Цин понимал, что тот извиниться более красивее не мог, да и не желал уже обращать внимания на это, ведь привлекла одна деталь.       Одна очень забавная, большая, мягкая на вид деталь, которая так и манила к себе прикоснуться.       — Вот и умница, хороший мальчик, — положив ладонь на грудь парня, который слегка дернулся от неожиданности, слегка сжал и похлопал так, чтобы задеть сосок. — Мин, ты же не против, если я помогу со съемками?       Ситуация была паршивая, ведь теперь его не просто раздели и облили с головы до ног, но и решили снимать. И не просто один Мингуан, что еще тот паршивец и извращенец, но и Му Цин, который красноречиво разглядывает его формы и заставляет смущенно скрещивать руки на груди.       — Не смотри.       — Грех такую красоту прикрывать,— подмигивая модели, замечая коварный огонек в серых глазах, все же кивнул ему.— Му Цин тебя поставит правильно, так что не бухти.       Мингуан доверяет второму фотографу, как себе, но знает, что излишние долгие задержки рук на чужом теле означают больше, чем просто попытка поставить правильно под фото.       — Да ты меня лапаешь, а не ставишь!       — Тебе кажется, — толкая того в грудь, слишком пахабно для работы с клиентами, резко ловит его за бедро и надавливает чуть сильнее. — Мне нужно, чтобы ты смотрел на меня и делал то, что я тебе говорю. Смотри на меня.       Фэн Синь, что и без того был смущен и успел пожалеть об этом тысячу раз, все же поднимает голову и замирает, когда тонкий и наманикюренный пальчик проходится по линии подбородка, а на самое ухо шепчется «Хороший мальчик».       — Так, прекращай его возбуждать, такой кадр пропускаю.       Мингуан был недалеко от правды, ведь что-то спустилось вниз, и это уж точно не бурлящая молодая кровь. Сглатывая, понимая, что столь шаловливые пальчики, уже несколько раз проходятся по медленно заметному бугорку, был готов не только закричать и убрать их с себя, но и разбираться с последствиями их шабуршений.       Убирая его пальцы с себя, видя, что Мингуан делал абсолютно все, но только не смотрел на них, понял то, чего не хотел —он заметил. И лучше бы, если его совесть позволила ему просто отвернуться и делать вид, что ничего не происходит, а не подглядывать ща такими примитивными действиями, как смена объектива.       — Му Цин, ты....       — Вспомним школьные годы?       Фэн Синь вдруг осознал, что сейчас происходит что-то безумно плохое, а это делает тот, кто и вовсе бы себе такое никогда не позволил, потому это все явно сон, ведь... Тот Му Цин со школьных времен не позволил бы себе таких наглости, он то и целоваться с ним боялся, а тут приставать...       Нет, если память его не подводит, то что-то подобное было в школе, прямо таки там, в одном из заброшенных туалета, когда они еще были совсем юными и познавали собственные тела, тогда то Му Цин решил коснуться чужого желания и помочь справиться с делом.       Пожалуй, что тогда, что сейчас Му Цин отлично угадывал его желания и с легкостью мог довести до пика, но сейчас... Ну не при Пэй Мине же! Все не так должно быть!       — Мы ж-же.... Д-д-друзья....       Му Цин кивает, делает вид, что все хорошо, снова касается его паха, уводит руку к талии парня и, словно и вовсе никого не было, резко наклоняется и кусает того чуть выше соска под возмущенное оханье.       Нет, подобное Мингуан никак не мог пропустить, ведь так?       — Он готов, — вытирая губы большим пальцем, вновь облизывая, все же отходит в сторону. — Можешь фотографировать. Кстати, я чего зашел...       Фэн Синь уже больше не слышал тихих разговоров друзей, ведь теперь чувствовал себя несколько глупо и слишком смущенно, ведь теперь у него не только проблема в брюках, которая была готова показаться всему свету, но и яркое напоминание о том, почему нельзя одеваться так, как любит Му Цин.       ... Фэн Синю позже рассказали и о том, что Му Цин не столь любит в подобное одеваться, как видеть это на своем типаже парней. И, пожалуй, это заставило пересмотреть свой гардероб и купить больше брюк.