Сборник Прекрасного

      Му Цин разглядывает в своих руках букет пионов и в очередной раз придумывает причину отказаться от прогулки. Одна из них, нужно признаться, выглядела слишком глупо: краснеет, отводит взгляд, заикается и задерживает дыхание, когда слышит очередной вздох.

Вот и как Му Цину сказать, что этот богатенький мальчик не получит его в свои трофеи?

      — Ну, это, пойде-       — Я занят.       Шатен смотрел на него и явно не понимал, что тот может делать, если всегда сидит дома. Другие тоже этого не понимают, настолько, что из толпы слышится «Скажи «Да», а после серый взор затыкает крикуна с тихим цоканьем.

Боги, мальчик настолько отчаялся, что решил пригласить во время обеденного перерыва в заполненных коридорах университета. 

      — Чем?       — Своими делами.       Устав слушать глупый лепет, решив, что лучше будет поскорее закончить грязные игры, пытается отдать букет обратно, но его не берут, тогда он разворачивается, отдает первой попавшейся на глаза девушке, что тихо пищит, и скрывается за поворотом под громкое «Ты что творишь!?».

Интересно, а что же творил Му Цин в последние месяцы?

      Пожалуй, если так подумать, то ничего криминально: готовился к зачетам и практикам, пытался зазубрить темы, посещал художественную школу, гулял по вечерам, правильно питался, ходил в зал, занимался плаванием два раза в неделю и старался спать около пяти часов в сутки.       График, что уже давно был вместе с Му Цином, чуть ли не вжился в кожу, потому и места в нем никак не находилось отношениям, ведь что-то менять было не для него.

Нет, он не боялся перемен, просто не доверял чужим.

      Фэн Синь, словно сошедший со страниц подросткового романа, был одной из тех перемен, что ставил в тупик. Вечно заикающийся подросток, который краснел при одном взгляде на него, был, боги упаси, красавчиком школы с хорошей родословной, крайне щедрым мальчишкой, при этом капитан баскетбольной команды и.... Что там еще было? Не столь важно, если не желаешь принимать чьи-то увлечения.       Му Цин, словно одна из главных героинь, которая точно серая мышка, сначала сопротивляется, а после попадает в беду, влюбляется и, если соблюдать все клише, то живет долго и счастливо.       Первая часть попадала под все стандарты, но вот вторая уж сильно хромала, ведь серой мышкой Му Цин себя не считал, а попадать в беду и влюбляться уж точно не желал, тем более на его глазах, потому старательно игнорировал все поползновения в свою сторону и по возможности избегал.

Кто знал, что это чудо в перьях решит пригласить на свидание публично и, как шепчутся девушки с задних пар, красиво.

      И, словно Вишенка на торте этого маразма, этот недалекий учился с ним в одной группе, так еще и сидел через парту, томно вздыхая и буравя голову взглядом.

В такие моменты появляется только один вопрос: «Почему я?».

      Поворачиваясь всего на секунду, замечая, что тот густо покраснел и попытался сделать вид, будто обрел знания и может смотреть через людей на преподавателя, лишь тяжело выдохнул и снова отвернулся.

Нет, это приятно, когда он кому-то нравится, но все же.... Это не входило в его планы.

      Не входило в планы Му Цина и толстеть, ведь, будь не ладен этот чертов студ. совет раз дал его домашний адрес, несколько раз в неделю получал заказы из дорогих ресторанов с различными блюдами в его съемную, естественно на пару с одним идиотом, квартиру.

Кстати про идиота.

Му Цин. Он снова пялится.       Нет, тот факт, что он пишет своему глупому соседу о том, что в очередной раз завладел вниманием того, кто был готов отдать жизнь за него, было не удивительно, лишь пришедший в пару секунд ответ, ведь этот придурок отсыпается до обеда после бурной ночки.

Мингуан. Так всеки ему.

      — Как у него все просто.       И вправду, у Мингуана все было просто: ухажёр подарил цветы — поставим в вазу; заказал еду — есть че похавать; купил какие-то безделушки — скажет «Молодец» и начнет использовать. Му Цин же, что работает в месте, которое по хорошему, ему бы лучше не разглашать, получал гроши, но прекрасно осознавал, что нужно будет отдавать, потому старался не принимать подарков, а Мингуан, зараза в заднице, лишь смеялся с этого и «Раз ухаживает, так принимай. Будь продуманнее.»

И после этих слов Му Цин понимал, что Мингуану нужно было родиться девушкой — такая экскортница пропадает.

      — ... Фэн, я понимаю, что Му Цин очень симпатичный парень, но хотя бы, ради приличия, — видя, что его уже давно не слушают, все же решил спасти парня. — Вытрите слюни и послушайте лекцию.       Фэн Синь, что до этого, как и говорил преподаватель, пускал слюни, все же обратил внимания и сузил глаза, а после тихо прошептал «Хорошо, Шан-гэ» и продолжил и дальше не слушать того, кого за глаза прозвали «хомяком».

Ну, ничего страшного, если бы они знали преподавательский секрет и то, какие бабки крутятся на невзаимной любви мальчишки, то тут же бы прекратил так считать.

      Му Цин, к своему несчастью, знал об этом, ведь имел друзей в преподавательском составе и то, что Шан Цинхуа, препод по тарговеденью, снова получал почти сотню юаней, была полностью его заслуга.       Если бы Фэн Синя мог остановить только крик преподавателя от глупых поступков, то Му Цин был бы счастлив, но есть одно но...

Он точно им одержим.

      Знаете, существует влюбленность, когда хочется прикасаться к человеку, разговаривать с ним, дарить подарки и свое время, но вот то, что творит Фэн Синь попахивало чем-то нездоровым: вечно смотрел волком, если подходил заговорить, то тут же путал слова и уже с горем пополам понимал чего тот хочет, откровенно ходил хвостом, а стоило заметить, как смотрел так невинно, что хотелось сказать: «Ладно, иди, ток не мешайся».       Звоночки пошли, когда он увидел его на выставке работ в художке, где он подошел, промямлил какую-то благодарность и ушел с его картиной, при этом заплатив не только ему, но и преподавателю. Через пару дней они стали ходить вместе на плаванье и, боги упаси, когда он понял, что парень, который подглядывал за тем, как он переодевается, стало максимально некомфортно.

Да, у всех все одно и тоже, не спорит, да и он видел чем его природа наградила, но все же... Это было слишком.

      — Я таких размеров еще не видел... — рассказывая в тот же вечер бурно Мингуану, который откровенно угорал над ним, прикрыл рот ладонью. — А это как это он ходит с... Этим?       — Такой маленький?       Му Цин никогда не свистел, но в тот момент это сделал, дал себе по губам, и, как смущающаяся дева, убежал к себе в комнату, чтобы вытрать глаза пару раз и забыть о том, что тот прятал в мешковатых штанах.

Еще одна фобия в копилку, что заставила гулять да оборачиваться, ведь тот мог подкараулить, прижать к стенке и что-то сотворить.

      Нет, Му Цин не был слабаком и мог постоять за себя, но страх и паранойя, которая развилась из-за этого мальчишки становилась все более реальная.

Думаете, что он никогда не пытался с ним поговорить об этом? Ну, что тут скажешь... Передумайте.

      — Одна встреча.       — Нет.       — Почему?       Этот разговор, словно заезженная пластинка, был несколько раз в неделю и каждый раз удивлялся тому, какой же парень упертый, а еще тупой, если не знает слова «нет».       — Потому что опасно ходить с человеком на встречи, который не понимает слово «нет» и может натворить дел, — это было максимально завуалированно, как и то, что тот похож на чертового психа, который точно держит в кармане нож. — Попробуй вести себя адекватно и не обременять меня своим вниманием.

Он не обременяет, просто смотрит издалека, что еще хуже, чем попытка заговорить.

      Именно благодаря неожиданному поклоннику пришлось менять свой график и выкраивать место на библиотеку вместо плаванье, ведь больше пожирающего взгляда видеть не может.       — Нет, нет, нет, пожалуйста, — прячась за стеллаж с книгами, надеясь, что он его не увидит, молился всем богам. — Просто исчезни, уйди.       Не исчез и не ушел, а заметил и подошел, при этом встав в проходе и не дав право уйти. Му Цин искренне надеялся, что хотя бы продавец будет рядом, но тот все так же поедал сладкое за своим столиком и читал.       — Привет.       — Уйди.       — А?       — Я сказал свали с дороги и не приближайся!       Фэн Синь, как и всегда, не послушался, сделал шаг в его сторону, при этом шепча что-то по типу: «Тише, не бойся, я не обижу», пытался коснуться руки, но тот был быстрее и просто упал на пол. Он надеялся, что тот уйдет, прекратит нависать над ним, но тот этого не сделал, тогда пришлось закрывать глаза ладонями, просить «Убираться» и сглатывать влагу.

Му Цин впервой плакал после того, как переехал пять лет назад в этот город, а это большой перерыв.

      Успокоился он только тогда, когда к нему подошел продавец, пытался дай выпить воды и поглаживал по плечу, ведь, судя по словам того паренька, который спешно ушел, у него была паничка.

Отлично, этот ублюдок довел его до такого!

      Мингуан тогда впервой прекратил шутить и был серьезен, ведь Му Цин плакал еще пол вечера и просил ходить с ним, ведь было безумно страшно...       Да, Пэй мог ходить с ним на все пары, но решил действовать более решительно и наконец-то поговорить с этим парнем, ведь сколько не одаривай подарками и вниманием, если человек боится этого, то добиться не получится.

Фэн Синь, что было удивительно, прекрасно это понимал и все обошлось без драк.

      Му Цин снова восстановил свой график, ведь тот прекратил ходить за ним хвостом, а так же пилить взглядом макушку.

Он прекратил появляться на парах и это не могло ни радовать.

      Му Цин почти месяц о нем ничего не слушал, пока не получил цветы, те же самые пионы, с письмом, что было написано от руки.       И, боги, как же он тогда перепугался, ведь... Больше ничего не хотелось о нем знать.       Привет?       Я не могу говорить красиво, ведь, наверно, ты и сам видишь, что не получается рядом с тобой, но решил попробовать так.       Правда, прости за тот случай в книжном, я просто хотел поговорить, но ты затрясся и мне показалось, что тебе нужна помощь, но ты упал и .... Просил не подходить.       Я не подошел. Я больше не буду этого делать, ведь.... Пожалуй, я и вправду вел себя, как чертовый психопат, который может что-то сделать, но такого не было бы и не будет вовсе.       Мне казалось, что тебе нравятся эти игры, да и Хуа говорил, что подобное может понравится. Мол, ну, ты весь такой неприступный, а я глупый идиот, который бегает за тобой.       Бинхэ говорил, что таким образом смогу тебя разжалобить, но.... Они не лучшие советчики, ведь так? Только сейчас понимаю, что они и похуже меня в сталкерстве, потому не завидую их половинкам.       Знаешь, если бы можно было вернуть время назад, тогда, когда ты не трясся от каждого моего взгляда, то я бы сказал, что ты очень... Хороший парень.       Я не знаю, как это объяснить, но ты и вправду такой: у тебя прекрасный голос, просто можно заслушаться, глаза... Да, может многим покажется, что ты хочешь их испепелить взглядом, но... Мне было спокойно, когда просто смотрел.       С тобой уютно и я рад, что у тебя есть человек, которому ты можешь доверять. Ты и вправду невероятный.       Я рад, что когда-то влюбился в тебя.

Прости. Фэн Синь.

      Му Цин читал этот корявый почерк снова и снова, и не из-за того, что расчувствовался, а просто из-за некоторых непонятных слов и разводов.... Плакал что ли?

Отлично, Му Цин ему сердце разбил.

      Может совсем немного и испытывал жалость, но все же больше облегчение от этих слов — он уйдет, больше не появиться в его жизни никогда.

Стоп... Ему не показалось?

      «...Мне казалось, что тебе нравятся эти игры, да и Хуа говорил, что подобное может понравится. Мол, ну, ты весь такой неприступный, а я глупый идиот, который бегает за тобой.»       «Бинхэ говорил, что таким образом смогу тебя разжалобить, но.... Они не лучшие советчики, ведь так? Только сейчас понимаю, что они и похуже меня в сталкерстве, потому не завидую их половинкам.»

Ло Бинхэ и Хуа Чэн — друзья Фэна? Господи упаси.

      Му Цин не верующий, но подумывал покреститься после всего прожитого, как и сейчас.       Знал бы Фэн Синь как он прав, то точно бы не стал с ними советоваться: оба ухлестывают за преподавателями, при этом пугая своей настойчивостью. Зам, Хэ Сюань, что и без того настрадался от студента своего давнего друга, теперь терпел вечные разговоры Хуа, что что-то щебетал о их прекрасной любви, а историк Шэнь и подавно бегает от Бинхэ, ведь тот с щенячьими глазками избивает других студентов, которые подумают плохо о его Гэгэ       — Ох, блядь...       Да, Му Цин еще и материться с этим всем начал, ведь... Ну это же пиздец какой-та. Налил себе пустырника, дождался Мингуана, давая тому прочитать, получал заслуженные объятия и наконец-то за много месяцев успокаивался по-настоящему.

В голове проскакивала мысль, что мальчишка мог от неразделённой любви себе убить, но почему-то хотелось верить, будто тот просто пытался жить по-другому.

***

      Прошли года, когда он вспомнил об этой истории, ведь для этого были свои причины, точнее одна единственная.       Последний курс, конец рабочего дня в магазине, звон колокольчиков и очередной покупатель, что разглядывал товар с широкими глазами, мялся и не мог подойти к продавцу, чтобы посоветоваться.       Му Цин работает в секс-шопе, что было удивительно с его мировоззрением, но и этому была причина — уж больно любил смотреть на то, как люди краснеют и придумывать множество историй к их покупкам; снова выглядывал из под стойки.       Нет, он не извращенец, уж точно не он, но разглядывая пятую точку, что плотно обтягивали джинсы, подумывал предложить острые ощущения в сорок сантиметров.

Не, ну а чего нет-то?

      — Вам что-то подсказать?       Му Цин посмеивался с того, что тот не сразу отзывался, а стоило ему повернуться, как тут же заикал – вот это встреча, а еще и осадочек.       Немая сцена, где тот, кто когда-то доставал, неловко улыбнулся и подошел ближе, чтобы просто сказать «Здрасте», словно они и не были знакомы.       Пожалуй в такой ситуации это было нормально, но Му Цин немного изменился и... Возможно, совсем немного, почувствовал вину, потому и решил поговорить.       — Привет, как учеба за границей? — оперевшись о стойку, видя, что тот слегка переживал, лишь улыбнулся. — Все было.... В порядке?       — Если ты спрашиваешь о том, как я пережил тогда то, что моя первая любовь меня боялась из-за неадекватного поведения, то, — закусывая губу, пытаясь не думать как это выглядит, продолжает уже тише. — Нормально, но до сих пор стыдно и хочется извиниться.

Извиниться еще раз? Не слишком ли много для того, кто решил не быть триггером и ради этого уехал в Корею?       

      — Прощен, но больше так не делай.       — Оу, я... Так не делаю, да, — постукивая пальцами о стойку, вдруг решил заявить. — Я женат, есть ребенок.       Му Цин не удивился, ведь, даже, если тот уехал, то сплетни остались, а еще Мингуан, который два года назад сообщил о том, что его сталкер женился по залету.

Блеск.

      — Не хотите второго, потому и здесь?       — Да, типо, – это было неловко, даже слишком. — Пачку презервативов, пожалуйста.       Му Цин кивает и выполняет заказ, машет рукой напоследок и желает удачи, ведь теперь в его планы влезает только маленький темный котенок, что приходит этим же вечером в магазин, как напоминание того, что все к чему-то должно привести.

Юные годы.

Юные головы.

Юные попытки быть любимым своей мечтой.