Сборник Прекрасного

      Мингуан уверен, что что-то случилось в офисе без него, хотя он уходил в своеволку всего лишь на два дня, а в команде уже царит какая-то нелепая атмосфера, которой особо и не было причин.       Все было, как и обычно: Фу Яо работал за двоих и попивал кофе, пока Нань Фэн трепал ему нервы своими разговорами, Пэй Су спокойно работал у себя за столом и не реагировал на чужие голоса, писака снова что-то из строчил в блокноте, при этом откровенно игнорируя влюбленные взгляды одного из старших детективов, который уже седьмой раз тяжело вздыхал за этих полчаса.       Во всем этом мракобесии Мингуан успевает зацепиться только за напарника, который уж слишком много смотрит на того, кто умело делал вид, будто этого не было. Неожиданно писака поднимает голову, смотрит прямо в глаза Фэн Синя, улыбается, пока тот стушевавшись стал разглядывать пустой лист.       — Что происходит?       — О чем ты Пэй?       И сейчас, именно Фэн Синь пытается сделать вид, будто этого ничего не было и искренне удивлялся такому напору со стороны женушки. Показывая взглядом на Му Цина, который с усмешкой вернулся к своему блокноту, искренне играясь в гляделки с непонимающим другом, в который раз убеждался, что писака вместе с душой, жопой и почкой забрал и мозги, ведь только идиот мог не понять этого.

Мингуан, естественно, идиотом не являлся.

      Закатив глаза и подойдя ближе, замечая, что за ним пристально следят пару взглядов, садится на самый край стола и забирает из рук женушки ручку, которая все равно была неиспользованна по назначению.       — Что-то случилось?       — Вопрос адресованный тебе, — убирая ручку в стакашек, похлопа по плечу, все же направился к выходу. — Пошли, нас к обеду Ши Уду вызывал на ковер по последнему делу.       Фэн Синь тяжело вздыхает, снова морально готовится к очередным крикам этого невозможного мужчины, поднимается и уж слишком медленно идет к двери. Укладывает на плечи ладонь, мол, «Не кисни», уводит из кабинета дальше, к комнате отдыха, где вместо того, чтобы повернуть к коридору, ведущий к начальству, резко толкает за угол и с улыбкой по разглядывает перепуганное личико.       — Шутки у тебя плохие.       Фэн Синь пытается уйти, но старший ставит руку, после на другую сторону, а стоило попытаться нагнуться, как с легкостью зажал коленкой между бёдер. Пожалуй, если бы их кто-то заметил, то точно бы подумал о чем-то не том.       — Нас же вызывал Уду?       — Неа, только я и твою совесть, — видя, что тот закатывает глаза, – кто только этому научил? — тыкнул в плечо и тихо протянул. — Почему ведешь себя, как школьница перед своим сомбэ, когда смотришь на Му Цина?       — А, так вот ты чего так завелся, — внезапная догадка была оглушительно громкая. — Ревнуешь?       — Зубы не заговаривай.       Нет, Фэн Синь не пытался заговорить другу зубы, просто это все очень сложно объяснить и нужно много времени для этого. Хотя, если не врать себе, то нужно просто сложить слова в одном предложении и не мучать чужое любопытство.       — Я переехал к Му Цину.       — Знаю.       — Мы решили провести вечер вместе, никого не было, обнимались на диване, я целоваться лез, а он...       — А он?       Отпуская напарника, когда услышал приближающиеся шаги, что, на удивление, не были Му Цина или какого-то знакомого, как а дешевом ситкоме, на пару поздоровались и тихо пошли на свое место.       — Ну и?       — Я поцеловал его в шею, а он, ну, — понизив голос, чуть ли не шепча, остановился и со всей невинность во взгляде сказал. — Застонал. Представь себе? Он застонал.       Мингуан стоит долгую минуту, а после бьет себя по лбу и тяжело вздыхает — вот этот секрет он ждал последние несколько часов? Подумаешь, застонал, да если Фэн Синь бы захотел, то он бы ему эти стоны на будильник поставил, да хоть свои или чужие.       — И что в этом удивительного?       – Ничего особого для обычного человека, – мотая головой, успевая дернуть плечами, сказал еще тише. — Но не для Му Цина, которому чувствительность только снилась.       Мингуан бьет себя по лбу снова, вспоминая, что Му Цин просто не входит в рамки «обычного» человека — практика показала, что боли, как и других физических ощущений, не чувствует вовсе.       — А ты не думал, что он имитировал?       Фэн Синь мотает головой, почти с детским восторгом рассказывает, что тот ничего не видит вокруг себя, если начинает писать, потому и на приставания среагировал спокойно, потому это точно была реакция организма и контролировать вряд ли смог.       — Счастья полные штаны как погляжу, — решив, что это уж слишком невинно для двух сорокалетних мужиков, играется бровями и пихает в плечо. — Ну, раз чувствительность тела не настолько пострадала, то почему бы вам не попробовать уйти дальше?       — Целоваться?       — Ебаться.       Мингуан не хочет объяснять ему обычные вещи, потому говорит все прямо — они вроде встречались, Фэн даже предложение сделал, а между ними ничего больше объятий и редких поцелуев, коих можно пересчитать по пальцам, не было вовсе.       Нет, Фэн объяснял это тем, что между ними больше эмоциональные, чем физические связи, потому смысла в близости не было. Не было и по той причине, что Му Цин этого не хотел, объяснял, что, мол, его мальчик будет чувствовать себя плохо, если не увидит хоть какой-то реакции, хотя был готов помогать с его проблемами руками.       — Скорее Фу Яо признается, что любит Нань Фэна, чем вы потрахаетесь.       — Готов с этим поспорить.

А нет, ситком все же будет.

      Стоило напарникам повернуться и встретится писакой лицом к лицу, как Фэн Синь тут же опустил голову и сделал вид, будто кафель очень интересный предмет исследования, а самому Мингуану пришлось покачать головой и с тихим «Спорим» протянуть руку.       — Синь, разорви.       Бедный детектив, который, судя по азартным лицам муженьков, должен сделать это с одним, чтобы второй поверил — вот чертилы, — разрывает и уходит в кабинет под громкий смех.       Ну, раз его мальчик не может сделать шаг к долгожданной близости, то в этом ему поможет его недо-муженек.