Сборник Прекрасного

      — В Золотую Эпоху, когда искусство считалось неизмеримой роскошью, двое молодых людей, что зарабатывали гроши на своих картинах, были глубоко влюблены друг в друга. Общество, как и всегда, порицала такую любовь, потому они передавали все свои чувства через то, что могли — собственные картины, которые и по сей день не могут разобрать.       Му Цин улыбается на слова экскурсовода, снова разглядывает картину «Девушка в смятении» и видит среди облаков слезы возлюбленного, что смешиваются с тихим чаяньем колощущихся ветвей, а цветы словно шептали о прощании.       — Та девушка точно символизирует скорую кончину, так еще и одетая во все белое, — слышится где-то со стороны, а задумчивый голос, точно делал коснуться прекрасного, рассудительно промычал. — Силует в белом, кажется, звал ее на тот свет.       — Это была последняя картина Сюаньчжэня, — улыбаясь такой осведомленности, все же поворачивает голову немного в бок и печально усмехается. — После ее завершения умирает от пневмонии через неделю.

«Как трагично, но все же прекрасно.»

      Классики влюбленно смотрели на произведения искусства, что стала известна только через столетия после смерти художников, даже не думали разделять «ответы» в картинах и скупали пачками чужие любовные потуги. Хвастались своими коллекциями, старались и самые лучшие оценщики увидеть ответ, но все было без толку, ведь это предназначалось не им, хоть и сейчас можно увидеть в самых известных музеях страны — увы...       — Да, конечно, но несмотря на то, что картина имеет крайне мрачный смысл, она исполнена в лавандовых оттенках, как бы говоря: «Мой милый друг, дождись меня, мы скоро будем вместе».       Со стороны композиции все было крайне двояко, но рассудить это могли только художники, которые, возможно, все же встретились в другом месте. Ласковая надежда, что веяла от лавандовых цветов, приятная нега и бесконечная тоска по своей любви — забавно, но тот, кого описывают крайне холодным человеком в свое время, был способен прокоптеть несколько недель ради точно формулировки.       Можно представить, как и сейчас, что больной юноша, коих было множество в то время, бледный, словно императорский мрамор, делает свои последние мазки, задыхается в кашле и роняет в последний раз кисть. Одиноко разглядывает воздушную, словно давно уже ушедшую девушку, с дрожащими руками прислоняет палец к ее волосам и оставляет свой след, а после падает на пол, задыхается и более не издает никакого звука.       Картина, как многие говорят, так и не получила своего ответа, потому и остаётся, словно призрак оторванной связи, в музее Пекина и напоминает каждому о том, что нужно успеть «До» и чего не стоит опасаться «После».       — Да, это была призрачная надежда на взаимность, но, если судить по истории, Наньян так и не ответил на картину, — убирая руки в карманы пальто, думая уже прекратить этот диалог, все же язвительно заметил. — Не проходит года, а у него уже жена и сын.       Поворачиваясь к нему вновь, смотря прямо в золотистые глаза, что снова старательно пытались найти ответ в мазках, все же удостаивается взгляда и вздрагивает.       — И я извинялся за это тысячу раз.       Му Цин печально усмехается, вновь поворачивается к пережитку прошлого и качает головой — и вот что ему с ним делать?       — И я тысячу раз тебя прощал, но не будем об этом, — взяв под локоть своего мужчину, неловко сжимая пальцами, чувствуя пьянеющий запах хвои и сжигающего солнца, все же отводит от картины. — Я хочу жаренной курочки в нашем любимом ресторанчике.       — И кофе.       Фэн Синь целует своего мальчишку в макушку и спешно отводит взгляд от картины, ведь никто, даже сам Му Цин, не должен узнать, что он тогда испытывал, когда увидел бледное тело на собственных руках и с какой силой слезы обжигали его щеки.       Эти картины могут остаться общественности, никто из них не против, но ни одной живой душе не стоит знать, что у «Девушки в смятении» есть сотня ответов в самых ярких красках, которые пахнут так по родному хвоей тех краев.