Сборник Прекрасного

      Резко подскакивая на кровати, замечая, что слишком темно, все же пытается убрать что-то мешающее ему видеть этот мир цветным — одеяло летит на самый край и в скором времени скидывается маленькими ножками на пол.       — Нань? — смотря на кровать в противоположной стороне комнаты, подползает ближе к изголовью кровати и хватается за бортик. — Нань Фэн, а ну проснись! Новый год сегодня!       На другой кровати, такой же удобной, как и у него — они проверяли, когда им покупали их, — никто не пошевелился, даже голоса не подал, что заставляет закатить глаза и поспешить спуститься на пол, сунуть босые ноги в тапки и поспешить к месту обитания этого недалекого.       — Про-сы-пай-ся! Наааань.       — Отвали, Яо.       Мальчишка закатывает глаза, когда от него отмахиваются, резко берет того за бок и резво тянет к себе, пока тот, слабо сопротивляясь, пытался видеть десятый сон.       — Ты! Я все родителям расскажу!       Яо лишь хмыкает на такое — жалоба-говядина.       Смотря сверху вниз на такого мальчишку, как и он, что упал на пол от его детской силы, скрестил руки на груди и хмыкая, развернулся на носках и хотел сбежать, но его ловят за щиколотку и заставляют упасть рядом. Яо никогда не оставался в долгу– ударил братца по плечу, запрыгнул сверху и давай лупить подушкой, что забрал с кровати младшего, и тихо зловеще смеяться.       — Я понял! Понял! Пощади!       — То-то же.       Убирая подушку обратно и встав с поколеченного, который теперь похож на побитого щенка, подает руку и ее принимают — ну вот, какой у него выдрессированный питомец, даже у родителей песика не пришлось просить!       — Хороший мальчик, — погладив того по голове, замечая, что братец приготовил руки, чтобы его защекотать, лишь улыбнулся. — Пойдем к родителям.       — Зачем?       Нань Фэн правда не понимает зачем или придуривается? Скорее всего второе, ведь они еще вчера писали письма под присмотром родителей Деду Морозу, просили игрушки, а теперь должны их получить.       — Новый год сегодня, – зная, что тот соображает слишком долго, берет за руку и тащит к двери. — Надо им напомнить, а то явно забыли и просто спят!       Мальчишки переглядываются, спешно идут к двери и стараются бесшумно пройти через кабинет отца, где обычно что-то жужжит, дойти до спальни и спокойно пробраться к родительской кровати.       С умениями Фу Яо, который не просто так интересовался Черепашка-ниндзя, где ему всегда нравился Донни, парочку раз дал подзатыльник брату и все же смогли дойти никого не разбудив раньше времени.       — Они спят... Крепко....       Подзывая к себе, видя, что белые, точно снежок зимой, волосы отца разметались по подушке, старательно избегая их, пытались сесть рядом. Фу Яо, что до сих пор ревносто относился к тому, что его отца обнимают чужие, слишком уж большие руки, пытался аккуратно их убрать с талии, но те возвращались и, кажется, сжимали сильнее.       — Ты что творишь?!       — Отец не любит, когда к нему лезут, — отвечая таким же громким шепотом, снова попытался убрать, но не получилось и от разочарование просто стукнул по руке, где красовалось кольцо. — Он снова за старое!       Вскоре тихая ругань перешла на повышенные тона, а стоило Яо снова попытаться это сделать, то Му Цин, который спал уж слишком чутко, поднялся, схватил того за плечи и затащил под одеяло в свою крепкую хватку.       — Пааап... Ну не- не нада! — чувствуя, что уже нечем дышать, слышал тихий смешок от взрослого. — Задушишь же!       —А все, теперь будешь спать так, раз не можешь уснуть в своей комнате, — уткнувшись локтем мужа, что тут же подорвался и успел прикрыться одеялом, лишь что-то пробурчал о том, какой он идиот, раз спит в одних плавках. — Тут мелкие, подвинься.       Золотистый взор, еще не отошедший от сна, наконец-то сфокусировался на малыше с темными прядями, который сидел смирно, тяжело вздохнул и затащил и его под одеяло, при этом решив задушить в своем захвате.       Мелкие, что оказались по серединке, теперь пытались выйти из хватки тех, кто смеялся, как те самые злодеи из фильмов, а вскоре, когда их решили отпустить, просто старались ловить ртом воздух.       — Вы рано сегодня проснулись, — чувствуя, что руки Яо сжали пижамную футболку, все же помог тому повернуться к себе лицом и уложил достаточно удобно, чтобы малыш имел шанс обнимать со всей силы. — Выходной же, чего так?       Нань Фэн, который наблюдал за тем, как сводный братец сжимает своего отца, понимает, что хочет сделать с Му Цином точно так же — с ним обниматься одно удовольствие, ведь всегда ощущается мягкость, а еще пахнет чем-то свежим, приятным и напоминающим печенье. Вот только, к сожалению, такие объятия редкие, ведь Фу Яо до сих пор слишком ревновал отца к каждому столбу.       Му Цин знает это, потому поднимает руку, чтобы потрепать Нань Фэна по волосам, но Яо чуть ли не рычит, убирает ладонь отца от него и укладывает на свою макушку — не заслужили.       — Жадина! — не сдерживая своей детской обиды и ударив того по плечу, знал, что тот не отреагирует, скрестил руки на груди. — Я тоже хочу.       Фэн Синь понимал, что теперь это вечное противостояние не только между мелкими, но и им, тоже хотел этого, потому теперь двое взглядов обиженно смотрели на Му Цина, который молчаливо поглаживал Яо по макушке.       — У тебя есть свой отец! Уйди! — сгребая сильней в охапку, чуть ли не плакал. — Он мой папа! Брысь!       — Я от вас в туалет пойду спать скоро....       Му Цин, сколько бы не объяснял Яо, что теперь они одна большая семья и не нужно так делать, все равно получал одно и тоже — что он пытался обьяснить пятилетке?       — Я с тобой.       — А нет, Фэн, ты будешь следить за ними, — зная, что это «Я с тобой» оканчивается немного не теми вещами, чувствует, что футболка начинает пропитываться влагой. — Так, вы, оба, а ну отвернулись.       Фэн Синю и Нань Фэну ничего не оставалось, как повиноваться словам главе, иногда казалось именно так, семействе, а Фу Яо, что стал шмыгать, мог спокойно поплакать в футболку отца — такое бывает, сбои в настроении уж точно, такое нормально.       — Нытик...       — Я не ны-нытик! Ясно?! — отвечая, точно переходя в истерику, лишь слышит понимающий вздох отца. — Мой отец, все.       Му Цин тихо поглаживает его по спине, ждет пока слезы кончаться, иногда поглядывая на Фэн Синя, что-то читая по губам и строго смотря тому в глаза, чтобы даже не думал о чем-то постороннем — вот козел, прибьет же его.       — Мы, вроде, пришли сказать, что сегодня Новый Год...       Нань Фэн, хоть и был младше Фу Яо, всего лишь на пару месяцев, не особо позволял себе лезть к отцу и вот так у него плакать на груди — точно накажут, хоть и не делали этого, но что-то скажут и снова придется сидеть в комнате. Да и, если говорить по правде, то к Фэн Синю дети не сильно тянулись — на вид больше похож на плохого парня и чем только заинтересовал Му Цина?       Ответ на этот вопрос малыши узнают тогда, когда подрастут, ведь кроме внешности и само разумеющихся способностей есть и другие завлекающие факторы: Фэн Синь надежный человек во всех отношениях, так еще и с ним уютно, а это уже многое значит.       — Подарки будут на следующее утро, а сейчас нам нужно приготовить все к столу, — Му Цин, что решил перевести тему, чувствовал, как малыш в его руках успокаивался. — Мы это сделаем, но давайте поспим ещё часик?       Все были с ним согласны, да и вставать в четыре утра было уж слишком, но была проблема — Му Цина не хватит на троих.       — Так, Фэн, на другую сторону, — шатен реагирует быстрее, чем кто-либо что-то скажет. — Му Цин, я хочу твою руку.       — И сердце?       — И сердце, да.       Фу Яо фукает, но все же послушно двигается, когда братец решил лечь по другую сторону с отцом, который любезно подставил руку и дал полное право себя обнимать.       Понимая, что сталкивать руку бесполезно, все же попытался смириться с тем, что отец дает не только свое сердце, но и руку своему уже давно мужу, сжимает ее и наконец-то закрывает глаза.       — Потом... Ну потом....       До Нового года слишком много времени, потому можно немного поспать и подраться за место рядом с Му Цином — это уже привычка, некая традиция.