Сборник Прекрасного

«Жених не должен видеть другого жениха перед свадьбой.»

      Мингуан точно из тех, кто вряд ли будет следовать правилам, но сейчас слишком серьёзен на этот счет. Снова одергивает красные одеяния, готов оттаскать за уши, лишь бы неугомонный не побежал к своему ненаглядному прямо так и не помял алые одеяния.       — Да почему нельзя-то?       — Да потому что, — чувствуя себя мамочкой, которая мешает сойтись двум голубкам, укладывает ладонь на плечо и мотает головой. — Увидишь его раньше — сорвешь церемонию. Му Цин, насколько мне известно, чтит традиции, потому сильно расстроится, если ты явишься к нему.       Сжимая пальцами алые ткани, снова получая по рукам, ведь те быстро мнутся, все же не может ни согласиться с Пэй Мином — для него это слишком важно, но какие это соблюдений приличий, если и уже почти все нарушено?       — Ты не пойдешь же к нему?       — Да-да, только не причитай под ухо, – чувствуя себя ребёнком, все же хотел хоть немного побыть один.— Может пойдешь? Я собраться с духом хочу, там...       Мингуан придирчиво оглядывает алые одежды, стряхивает несуществующие пылинки с плеч и до нелепого трясет указательным пальцем у самого носа, мол, «Ты не пойдешь и не встанешь с этого места до церемонии.». Кивая на это, делая самый отстраненный вид, все же провожает краем глаза бога, а после снова утыкается взглядом в многочисленные шпильки на столе.       — Традиции, — обиженно бурча себе под нос, что манал он их, все же бросает заколку в шкатулку. — Я по ним должен еще Му Цина выкупить у призраков что ли?       По традициям, что уже давно устарелы и были крайне глупы, ему нужно одарить дом «невесты», — почему на ее роль выбрали Му Цина так и не понял, ведь и сам хотел быть ею, — серебром и золотом, словно его близкие должны продать в лучшие руки свое дитя, устроить свидание молодым за чашкой чая, договориться о лучшей дате свадьбы рунам, ждать этого месяцами, а когда он наступает, то разделить будущих супругов. Жених должен находиться в храме, а «невеста» провести ночь в родительском доме под алой вуалью, плакать, не есть и не пить, словно «мертвая» для этого места, забраться в паланкин и сидя, терпя трязку, ронять слезы, чтобы, когда они дошли до храма окольными путями, их связали красной нитью и дали испить вина.       Половину традиций им исполнить уже не получится — все родные давно канули в лето, но оставался Саньлэ, который принял на себя роль «родителя», что держал бога взаперти с собственными мыслями.       Закусывая губу, зная, что за дверью его поджидает Мингуан с очередными наставлениями, в который раз поднимается со своего места и прислушивается: шаги, тихий шепот и что-то еще.       — ...       Разглядывания в отражение алые ткани с вышивкой золотых нитей, чувствуя, что делает что-то слишком глупое, все же подходит к окну и перекидывает ноги через раму.       — Извините, но ваши традиции — хрень.       С окна падать не долго, если сначала допрыгнуть до ветки дерева, а после с нее, то возможно и одежда не пострадает.       Мысль была отличная, но проблема в том, что исполнять свои планы умел не слишком хорошо — вечно появлялись какие-то проблемы, вот и сейчас она же.       Стоило спрыгнуть и услышать приглушенный мат Мингуана, который зашёл в комнату, поспешил поднять шпильку с земли, что так неудачно выпала при прыжке, и поспешил закрыть свою духовную сеть, чтобы никто не помешал исполнению его плана.       Фэн Синь был уверен, что его костерят по чем свет стоит, потому подхватил пола одеяний, не решаясь их собрать еще больше и побежал к своей «невесте», которая точно уже возненавидела свой платок и желание сделать все по лучшим традициям Саньлэ.       Верховный Владыка Саньлэ был немного не предусмотрителен, ведь оставил окно открытым, а также показать комнату, где будут прятать Му Цин от его взгляда.       Нет, Му Цина не держали как принцессу в башне, даже не пытались что-то говорить на эту тему, только попросили не делать опрометчивых поступков.       Ну, Му Цин и не делает их, а Фэн Синь вспоминает свою молодость и снова собирается по дереву на нужный этаж, ведь у парадного входа Му Цин о чем-то переговаривается с Совершенным Владыкой Лин Вэнь в мужском обличии — точно вернулся с мира смертных.       Подниматься было намного легче, чем спускаться, ведь расположенные рядом деревья и посадка окон достаточно хороша для этого.       Оказаться во Дворце Саньлэ было легко, но вспомнить точное расположение комнаты, не попасться охране и не получит нагоняя от Му Цина – тяжелее, чем кажется.       Сворачивая за очередной угол, вовремя услышав шаги, старался слиться с белоснежными стенами коридора, но стук сапог отчетливо шел вперед, потому пришлось в спешке открывать оказавшуюся поблизости дверь и прятаться там.       Проходят долгие минуты перед тем, как все стихает, а стоило снова выйти наружу, как вместе с ним вывалился уборочный инвентарь. Надеясь, что на шум не побегут, понимая его везением, спешно все поднимает и пытается засунуть в кладовую, но одна из вещей, которая упрямо не хотела ставится обратно, натолкнула на интересные мысли.       — Извини, конечно, но я пришел к другому, — снова пытаясь поставить метлу, зная, что Му Цин его прибил бы на месте за такие шуточки, все же закрывает двери. — Я обещался быть верным мужем.       «Точно прибьёт», — думая об этом, понимая, что с метлами разговор не столь приятный, как с их повелителем, был готов отдаться в сильные руки и получить свой нагоняй, ведь лучше так, чем сидеть на заднице ровно до вечера.       Пара поворотов и он на месте: те самые позолоченные двери с красивыми ручками, а рядом горшки с нарциссами. Стучит, слышит тихое «Войдите», хватает за ручку, а после бледнеет, ведь совершенно не готов предстать в таком виде: потрёпанный, с грязным подолом и без шпильки. Быстро прибирая бардак, мысленно оценивая себя, пробирается в комнату и замечает сидящего на кровати Му Цина в алой вуали, который сразу же сжал руки.       — Как поживает моя любимая невестушка?       — ...       Му Цин точно потерял дар речи, потому, когда закрывает двери и спешит к кровати, где «невеста» тут же сжимается, подходит достаточно близко, чтобы протянуть руку к вуали, но ее тут же хватают сильные пальцы и роняют перед собой на колени.       — Я уже говорил, что обожаю, когда ты так делаешь? — чувствуя, что тот точно делает сломать ему руку, лишь усмехается и хватает второй за коленку. — Да на коленях перед тобой, на коленях, прекращай это.       Му Цин все же отпускает, тяжело, нет, раздражённо вздыхает и стряхивает с себя руку, а вторую просто выкидывает — сам пускай разбирается.       — Мы вроде договаривались.       — Да ладно тебе, что от этого будет? – да, он поступает крайне плохо, но лучше сейчас стоять на коленях перед ним, пытаться коснуться чужих бедер и обнять руками, чем ждать еще несколько часов. – Поверь мне, наш брак будет зависеть только от нас, а не того, как пройдет глупая церемония.       Фэн Синь не видит, но чувствует, что его готовы прибить на месте, но не успевают поднять руки, как громкие голоса Се Ляня и Лин Вэнь стали приближаться.       — Ой?       — Я придушу тебя, но позже.       Признаваться в том, что нарушили традиции бракосочетания, на которых сами так настаивали, не хотелось, а прятать нерадивого жениха от чужих глаз в шкафу было глупо, ведь попросту не успеют, делаю то, что могут.       Му Цин не думает, когда это вытворяет, поднимает подол одеяний, перекидывает босую ногу через плечо жениха, тянет к себе, видит задонрную улыбку и клянется придушить его собственными бедрами, где Наньян удобненько расположился и обнял двумя руками излюбленные бедра.       — Му Цин, ты... Все хорошо?       Поправляя одеяния, убеждаясь, что этот идиот максимально сгруппировался, пытался не обращать на теплое дыхание на своих обнаженных бёдрах — черт, ну нудо же было снять с себя штаны.       — Легкий мандраж, не более.       Говорить о том, что это не только он, но и губы собственного жениха на внутренней стороне бёдер заставляет дрожать не стоило, ведь тогда, чего еще хуже, могут посчитать извращенцем, потому с силой сжал ногу на плече мужчины и усмехнулся — спасибо, что его красных щёк не видно через вуаль.       — Ты только не волнуйся, но у нас для тебя плохие новости, — могут быть новости хуже, чем влюблённые в его бедра Фэн Синь? — Фэн Синь сбежал из Дворца Пэй Мина и... Его не могут найти.

«Его очень легко найти, просто нужно протянуть руку и понять, что под юбкой скрывается этот чертов маньяк.»

      — Му Цин, ты только не переживай, мы его найдём, хорошо, — Саньлэ расценил молчания по своему, все так же не подходя ближе, ведь расхаживал из стороны в сторону, точно пытаясь подключить свои способности и понять куда тот мог пойти. — Ты только не думай, что он не хочет вашей свадьбы, хорошо?       Му Цин и не думает, ведь именно этот идиот так хотел окольцевать его, накинуть красную нить и более не скрывать, как юнцы, по углам — идиот и только, которого прямо таки тянет на приключения.       — Ты только не переживай.       «Нельзя переживать за то, что буквально находится между бёдер и точно наслаждается», — хотелось бы это сказать, но вместо этого вырывается тяжелый вздох, ведь тот... Решил лизнуть его? Вот су-       — Я не переживаю, ведь знаю, что рано или поздно он вернётся в Небесные чертоги и получит хороший нагоняй, — точнее, если бы все было так, то он бы летал из мира смертных и обратно по воле Сюаньчжэня. — Просто немного душно.       — Расслабить пояс?       Лин Вэнь, что до этого молчала, вдруг подала голос и хотела подойти, но Му Цину пришлось выставить руку и поддаться вперед, точно на что-то напираясь — боги, если вы слышите, помогите.       — Нет, я больше не переживу того, что Его Высочество пытается меня затянуть опять, — получается у него это отвратительно и долго, зато Фэн умудряется взбудоражить за пару секунд легкими поцелуями на бедре. — Можете открыть окно?       Лин Вэнь делает это, даже не замечает сторонних движений у Му Цина, впервой благодаря, что Се Ляно выделил ему одни из самых темных покоев с кроватью, где свисает балдахин и закрывает от чужих глаз то, что нужно.       — Мы его найдем, я обещаю, Му Цин, — Се Лянь все так же волнуется, точно связывается с Мингуаном и Хуа Чэном, чтобы отправить своих бабочек, и останавливается прямо перед кроватью. — Все же.... Хорошо? Ты мне веришь, да?       — Да, просто....       «Уйдите уже и дайте ему хорошенько вмазать, чтобы этот придурок пришел на из бракосочетание с фингалом под глазом», — заслуженно и небожители запомнят надолго.       —... хочу побыть один, — замечая Лин Вэнь, что пошла к двери, резко сжал ноги и пожалел об этом — все же добрался. — Вы не против?       — Нет-нет, отдыхайте, мы все сделаем, не волнуйся.       Се Лянь берет Лин Вэнь под руку и спешно выходит за дверь, а стоило той закрыться, как хватка на бедрах стала сильнее и резко потянула вверх.       С тихим писком оказываясь на шелковых простынях, замечая, что между собственных бедер выглядывает крайне потрепанный идиот с идиотской улыбкой, пытается оттащить от себя, но пальцы сжимаются сильнее на коже, точно оставляя следы, а его в непонятных чувствах.       — Ты же ждал меня, так?       Му Цин не ждал его, совершенно, потому мотает головой и спешно тянется к балдахину, чтобы задернуть ее у дверей и не дать возможность застать за крайне... Интимным моментом.       — Я тебя придушу.       — Уже слышал это, можно бедрами, а не руками, — стоило это произнести, как «невеста» тут же зажала голову и заставила тихо рассмеяться. — Знал бы, что меня ждет такой сюрприз, то пришел сюда раньше.       — И наткнулся на Его Высочества, ведь именно он пытался сделать прическу и поправить одежду, — не убирая вуаль, чувствуя, что только она и держит от греха подальше, слышит тяжелый вздох и вздрагивает, когда губы прошлись чуть ниже. — Угомонись, ты, недалекий!       Фэн Синь бы успокоился, правда, но кто виноват, что кое-кто решительно игнорировал любые правила приличия и забросил штаны далеко и надолго?       — Я подумаю над вашим предложением, господин Му.       «Да ничего ты думать не будешь!» — хотелось это крикнуть, да за дверью послышались тихие шаги. Была вероятность, что двое сторожащие его все поняли, но хотелось бы верить в обратное, как и в то, что его будущий супруг не последний извращенец и не начнет лезть под юбку.       — О чем думаешь?       — Как стать без пяти минут вдовцом, — прорычав это, чувствуя, что тому это только в радость, все же мечтал зарядить пяткой в нос. — Ты можешь брачной ночи дождаться?       — Наверно?       Му Цин ему мало верит, ведь сейчас он с явным удовольствием устроился в ногах жениха, разглядывает то, что прячет жалкий кусок алой ткани и снова все сводит к извращениям — прибить бы и не мучаться.       Хотелось бы верить в то, что чужие мысли не поплыли, но была маленькая проблема — Фэн Синя знает достаточно давно, чтобы довольствоваться слабыми надеждами на приличие.       Радуясь хотя бы тому, что особо ничего не видит через вуаль, машет рукой и опускает голову на подушку – без разницы, пускай сделает все, что захочет, только потом, чтобы вернулся обратно и не заставлял никого бегать.       — Быстро ты сдался.       — Да я особо и не пытался сопротивляться.       Тяжело вздыхая, чувствуя то, как прохладные пальцы проходятся по бедрам, ласково поглаживая и иногда надавливая, каждый раз вздрагивал и был готов забрать слова на место — вот говнюк, нельзя же такое вытворять.       Фэн Синь же был готов часами так сидеть, разглядывать белоснежные полосы, что оставлял после себя и иногда целовать, чтобы слушать тихие просьбы закончить это и такие же угрозы.

Сама неопределённость, а не «невеста»!

      Посмеиваясь с этого, приподнимаясь и ловко скользя верх, перехватывая коленки своего бога, легко целует у впадинки и медленно опускается, пока тот, дрожа, пытается не издать и звука.       Уделяя особое внимания каждому изгибу, все так же поглаживая вторую ногу, замечал то, как алая ткань поднималась, а сам Му Цин сжимал собственные губы ладонью.

Ну какое очарование.

      Целуя в то место, где ткань приподнялась еще больше, ловко поднимается и наваливается на жениха, который с непонимаем поднял голову и по ошибке дал поцеловать сеье через вуаль, хоть и в щеку, но уже слишком.... Много.       — Кажется меня ждет Мингуан.       — Вот так просто оставишь?       Му Цин давиться от такой наглости, ведь не каждому под силу раззадорить генера Юго-запада и просто взять и сбежать, а этот умудряется еще и прибрать все за собой.       — Почему же просто? — поднимая жениха с постели и усаживая в то положение, в котором его увидел, искренне пытался сдержаться, чтобы не утрать ткань и не поцеловать. — Традиции, сам же хотел? А по ним до брачной ночи ничего не должно быть.       Перед тем, как исчезнуть в окне, а все же это лучший из вариантов побега, успевает поймать подушку, отправить воздушный поцелуй невестушке и спешно оставить того, кого еще успеет достать этой ночью.       Му Цину же такое и остается, что винить свой путь самосовершенствования, который был прерван не так давно, собственную реакцию и пытаться успокоиться.

Ну, ничего, он ему еще устроит.