Судьба! Судьба? Судьба.

      — О, Чимин, Чонгук вы все-таки приехали! — радовался Тэхён, спеша навстречу другу, и протягивая омеге руки для приветствия.       Чимин, который провёл оставшийся путь до Чон-Хилла в гневном молчании, принял успокаивающую, расслабляющую ванну и подготовился для поездки в театр. Надел потрясающе красивый наряд, переливающийся мерцающем золотом. Поднял боевой дух и вернул прежнюю уверенность в себе, которую слегка растерял, после того как муж оттолкнул его, прервав поцелуй.       В том же сердитом молчании сидя напротив герцога, доехал до Воскол-Холла и мстительно решил, раз муж им не интересуется, раз он ему противен и не приятен, раз альфа подозревает омегу во всех смертных грехах, то Чимин без проблем найдет тех, в ком вызовет интерес.       Поэтому, заметив спешащего к нему Тэхёна и увидев, что Чонгук отошёл к знакомым, Чимин изобразил на лице смесь радости и удовольствия, с преувеличенным энтузиазмом поприветствовал друга.        Обведя театральный холл глазами, омега ликующе подметил, что сегодня вечером здесь присутствуют, по крайней мере, трое его поклонников, которые ожесточено сражались между собой за право сопровождать омегу на светские рауты, когда он ещё не был герцогом Чон и вывозил Тэхёна, будущего графа, в свет.       — О, Чимин! Это просто невозможно! Но, выйдя замуж вы стали ещё более обворожительным и притягательным! — промурлыкал на ухо омеги граф Чарльз Уилкис. Альфа подошел к нему сзади и обнял, довольно, фривольно за талию.       Чимин, увлеченный разговором с Тэхёном, не заметил его приближения, поэтому, когда Чарльз обнял, эта неожиданная ласка напугала и герцог, повернувшись к поклоннику, шутливо ударил его по руке красивым, с жемчужной, переливающейся перламутром ручкой веером, заставляя убрать руку.       — Граф Уилкис! Разве можно говорить такие вольности замужнему омеге!? -проговорил суровым голосом, хотя в глазах искрился смех.       — Не только можно, даже нужно, моя прелесть! — проговорил он, страстно оглядывая фигуру омеги, не скрывая своего взгляда.       Заметив взгляд, Чимину захотелось прикрыться веером и у него поубавилось решимости флиртовать с альфами в надежде вызвать ревность герцога Чон Чонгука.       «А ему всё нипочем!» — гневно думал Чимин, глядя на мужа, который стоя в компании мужчин, что-то увлеченно обсуждал.       Омега перевёл свой взгляд с мужа на Чарльза и улыбнулся ему самой обольстительной улыбкой, какая имелась у него в арсенале.        Увидев эту улыбку, Чарльз удивлённо посмотрел на Чимина, несколько раз моргнул, решив, что эта призывающая улыбка ему показалась. Но, убедится в подлинности загадочного настроения герцога Чон Чимина, он не успел, так как прозвенел звонок, извещающий о том, что скоро начнется спектакль и приглашающий в театральный зал.       Не успел Чимин устроиться поудобней в мягком кресле, обитом красным бархатом с позолоченными ручками, в ложе герцога Чон, как услышал, что в ложу вошел муж.       Чонгук спокойно сел в соседнее кресло и не глядя на Чимина, спросил:       — Развлекаешься, «дорогой»?       Омега проигнорировал вопрос, сделав вид, что с интересом рассматривает публику, занимающую свои места в алькове, в соседних ложах и внизу у сцены.       — Я так понимаю, Чарльз Уилкис станет первым любовником, которого вы примите в качестве герцога Чон Чимин. — равнодушно произнес Чонгук и посмотрел на такого коварного и такого красивого мужа.       Это наигранное спокойствие и равнодушие давались альфе очень тяжело.       *flashback*             После их поездки, в нём до сих пор бушевала страсть, вызванная чувственными поцелуями и нежными прикосновениями омеги. Поэтому, когда они приехали в Воскол-Холл, альфа, стараясь держаться подальше провел полчаса до спектакля в бесполезных разговорах, вызывая на лице полнейшую заинтересованность и стараясь как можно реже смотреть на омегу.       Но, это у него плохо получалось, поэтому он видел, как к Чимину подошёл Чарльз, видел, как граф обнимал омегу.       Чонгук, решительно шагнул в сторону супруга, чтобы как следует врезать по наглой физиономии этому хлыщу, который посмел так плотоядно рассматривать Чимина, но почувствовал, что кто-то его удерживает. Резко повернувшись, он встретился со спокойным взглядом золотистых глаз своего друга. Хосок убрал руку с локтя Чонгука и кивком предложил ему посмотреть в сторону герцога Чон Чимина. Посмотрев в направлении, указанном другом, альфа заметил, что омега ударил ухажера по руке веером и что-то серьезно сказал.       Чонгук равнодушно отвернулся, сделав вид, что муж его совсем не интересует, но заглянув в глаза Хосока, он увидел в них понимание тех чувств, которые им владели. Альфа отвернулся от друга и деланно улыбнулся Баффи, которая проплывала мимо него в сопровождении матери.       — Я тебя прекрасно понимаю Чонгук. — примирительно проговорил Хосок, наблюдая за другом. — Он не похож на других омег! Он своенравен, слишком свободен, независим, умён, красив, божественен, неповторим…!       — Если ты сейчас же не прекратишь перечислять все достоинства моего мужа, я сделаю с тобой, то же самое, что намеревался сделать с Уилкисом. — прорычал Чонгук. — Мне, почему-то казалось, что ты любишь Тэхёна. — с сарказмом заметил он.       — Я и люблю. — спокойно возразил Хосок, совсем не обижаясь на ревность альфы. — Я просто хочу объяснить тебе, почему он притягивает мужчин, но омега Чон совсем не…. О, боже! — выдохнул Хосок, прервав свой монолог, глядя в ту сторону где стояли Тэхён и Чимин в окружении поклонников.       Чонгук, посмотрев в их сторону, заметил взгляд, которым Чимин одарил Чарльза и у него непроизвольно сжались кулаки. Он отвернулся от улыбающегося омеги и цинично хмыкнув, горько улыбнулся:       — Говоришь, не похож на других? — спросил альфа друга. — Ты просто плохо знаешь омег, они все одинаковы и…       Договорить ему не позволил звонок, приглашающий в ложи и извещающий о начале спектакля.       *end of flashback*       — Я так понимаю, — проговорил Чимин, скопировав равнодушный тон мужа, он был просто в ярости и предпочитая не обращать внимание на голос разума, мстительно продолжил: — Вам не даёт покоя мысль о моих любовниках. Что же, я удовлетворю ваше любопытство и составлю список всех моих бывших и будущих любовников и предоставлю его вам.       — Ну что же, прекрасно! Вы хотя бы оказались честны и не стали уверять меня в своей добродетели. — с сарказмом проговорил Чонгук, хотя его сердце кричало от боли. — Я с нетерпением буду ждать того момента, когда вы предоставите мне этот список.       — Превосходно, я не заставлю вас долго ждать... — прошептал Чимин, у которого от каждого циничного, незаслуженного слова мужа на душе оставалась рана, как от удара хлыстом. Он часто заморгал, пытаясь остановить поток обидных слёз, который мог пролиться в любой момент. Омеге практически удалось это, но несколько соленых капель все-таки повисли на ресницах и он лёгким движением смахнул их, надеясь, что Чонгук не заметил.       — Я постоянно поражаюсь омежьей способности легко и непринужденно в любой момент вызывать слёзы. Вы напрасно стараетесь дорогой, я давно перестал верить слезам омег! — жестоко проговорил Чонгук и Чимин понял, что его надеждам не суждено было сбыться.       — Я ненавижу вас! — прошипел Чимин, поворачиваясь к Чонгуку, он зло смахнул ещё несколько слезинок, которые оставили на его щеках влажные солёные дорожки.       — Ну и на здоровье! — рявкнул Чонгук.       Он поднялся и вышел из ложи в самый разгар спектакля, чем нарушил неписанные правила поведения в театре гласившие: «Не прилично покидать ложу театра во время постановки, проявляя неуважение к актерам и обществу, отвлекая их от лицедейства».       Решив не оставаться до окончания спектакля, Чимин, которому хотелось просто лечь и умереть, дождался антракта и выскочил из ложи, надеясь успеть проскользнуть незамеченным и уехать домой.       — Герцог Чон! Чимин! Подождите, куда же вы!? — спешил Чарльз, пробиваясь через толпу, вышедших освежиться и обсудить происходящее на сцене, людей.       — Чёрт! — произнес омега, улыбнувшись, повернулся к спешащему поклоннику.       — Вы не останетесь досмотреть спектакль? — спросил Чарльз, наконец, подошедший к Чимину. — Вам не интересно, что будет дальше? Эта труппа выступает у нас впервые.       — Я уже видел выступление этой труппы в Шотландии. — солгал омега, намереваясь уйти.       — Тогда позвольте вас проводить? Я так понимаю, вы остались без сопровождения, так как ваш муж…       — Пошёл в гардероб. — перебил его Чонгук и нежно укрыл плечи омеги золотистой накидкой, подбитой бархатом. — Ты прав, дорогой, у нас есть занятия поинтересней, чем просмотр пьесы. — альфа взял руку ошеломленного Чимина, положил на элегантно согнутую свою. Повёл изумленно глядящего на него мужа к выходу, провожаемый гневным взглядом Чарльза, у которого вырвали жертву из его цепких лап.       Когда Чонгук выскочил в коридор и гневно направился к выходу, он понял, что оставил своего своенравного мужа на съедение обществу, которое заметив, что альфа покинул ложу, обязательно обвинит в этом Чимина, решив что омега так невозможен, и муж не выдержав его общества оставляет одного на глазах у всех.        «Хотя оно так и было!» — грустно усмехнулся Чонгук, — Надо было хотя бы дождаться антракта».       В таких случаях общество как голодные гиены накидываются на жертву, обсуждая происходящее и смакуя подробности, сладко улыбаясь в лицо и шушукаясь за спиной.        Альфа понимал, что возвращаться в ложу бессмысленно, поэтому он спустился на первый этаж и сыграл несколько партий в бильярд, дожидаясь антракта. Услышав гул выходивших из ложи людей, он поспешил в гардероб, надеясь, что Чимин согласиться поехать с ним домой и не устроит скандал.       Сейчас же сидя в карете и глядя на омегу, он понимал, что обидел его и не знал, что с этим пониманием делать. Он никогда не заострял внимание на том, сколько было альф у тех омег, которым он покровительствовал.       Чонгук прекрасно знал, что когда он прекращал отношения с омегой, тот сразу же находил себе другого покровителя и ему было абсолютно все равно на это.       В случае же с Чимином, он не узнавал самого себя. Альфа безумно ревновал омегу ко всем и каждому и не мог ничего с этим поделать. Он любил (да он признал поражение в борьбе с омегой за своё сердце), своего непутевого мужа, этого взбалмошного, невинного ангела — искушенного демона, любил и понимал, что его чувство никогда не найдёт взаимности.       Альфа старался загнать эту любовь глубоко в сердце, призывая на помощь равнодушие и цинизм, которыми прикрывался как щитом.