Первый/Единственный

В предрассветной тишине, когда ночь неохотно уступала место робким лучам солнца, Тэхён ворочался на кровати, словно пойманная в сети рыба. Мысли кружили в голове, не давая забыться сном. Он провалился в дрёму лишь тогда, когда первые лучи солнца осторожно коснулись его лица через неплотно задёрнутые шторы. Пробуждение было медленным, Тэхён открыл глаза, и мир вокруг него ожил. За окном птицы заливались трелями, словно соревнуясь друг с другом в красоте своих песен, а где-то вдалеке раздавался лай собаки, похожий на радостный смех ребёнка. Он потянулся, чувствуя, как каждая мышца в теле отзывается тянущей болью, напоминая о бессонной ночи. Сев на кровати, Тэхён обвёл взглядом комнату. Солнечные лучи танцевали на полу, рисуя причудливые узоры, а в воздухе витал аромат свежести и осени. Но вместе с пробуждением пришло и осознание: за дверью его ждал Чонгук. Тэхён вздохнул, чувствуя, как сердце сжимается от смеси страха и предвкушения. Вчерашний вечер, пропитанный откровениями и болью, всё ещё звенел в его ушах. Слова Чонгука, его признание в любви, его объяснения причин, заставивших его отвергнуть Тэхёна после их первой, полной нежности ночи, всё это кружилось в голове. Но даже сквозь облегчение Тэхён чувствовал тонкую нить сомнения. Было что-то недосказанное, какая-то тень, скользящая на периферии сознания. Сколько ночей он провёл, глядя в потолок и представляя лицо того, кто так безжалостно разбил его сердце, а теперь пытался собрать осколки? Тэхён провёл рукой по лицу, чувствуя пальцами, как из-под кожи пробивается тонкая щетина. Он поморщился и встал с кровати. Подойдя к окну, Ким отодвинул штору и посмотрел во двор. Там, среди зелени и солнечных бликов, развернулась сцена, от которой его взгляд потеплел. Чонгук, с лицом, озарённым улыбкой, играл с огромным доберманом. Звуки их игры — весёлый лай собаки и смех Чонгука — разносились по двору. — Бам, малыш, ну не ленись! — голос Чонгука звенел счастьем. — Догоняй, ну! И Бам, словно понимая каждое слово, бросился за ним. Они кружили по двору, как два беззаботных ребёнка, забывшие о времени и заботах. Доберман прыгнул на спину Чонгука, и они оба рухнули на траву, смеясь и дурачась. Тэхён смотрел на эту сцену, и сердце в его груди таяло. Улыбка, которую он пытался сдержать, расцвела на его губах. Тепло разливалось по его телу, заполняя каждую клеточку, каждую трещину в его израненном сердце. — Как можно не влюбиться в такого, как ты? — прошептал он, глядя на Чонгука. Тэхён отошёл от окна, чувствуя, как надежда зарождается в его груди. Он направился в душ, готовый встретить новый день и все его вызовы. Может быть, сегодня он найдёт в себе силы поверить Чонгуку.

***

Солнце, словно золотистый мед, лилось сквозь окна, когда Тэхён вышел из своей комнаты. Полчаса в душе смыли не только следы бессонной ночи, но и часть тревог, что скопились на сердце. Он шел по коридору, и каждый его шаг отдавался эхом в пустом доме, словно отсчитывая секунды до встречи. Звуки, доносящиеся из кухни, заставили его замедлить шаг. Чонгук был там, напевая что-то под нос, эта мелодия плыла в воздухе, мешаясь с ароматами готовящейся еды. Тэхён замер на пороге, завороженный этой домашней сценой. Чонгук в обычной белой футболке и облегающих ноги черных джинсах, запачканных на бедре мукой, с взъерошенными волосами и сосредоточенным выражением лица был похож на картину, которую хочется рассматривать часами. — Не думал, господин Чон, что вы умеете готовить, — произнес Тэхён, и его голос, пропитанный теплой улыбкой, заполнил кухню. Он грациозно опустился на высокий стул, чувствуя, как дерево нагревается под его ладонями. Чонгук вздрогнул, словно вырванный из собственных мыслей. Он обернулся, и на его лице промелькнула целая гамма эмоций: удивление, смущение, и что-то еще, глубокое и нежное. — Я не хотел тебя будить… — его голос был тихим, почти виноватым. — А сейчас почти обед… В общем, тут ничего особенного: мясо, овощи, рис. Он смущенно посмотрел на Тэхёна, и в его глазах было столько надежды, что Ким почувствовал, как что-то сжимается в груди. — Почти готово. Может, сначала кофе? ‐ Лучше чай, — Тэхён провел ладонью по столу, словно пытаясь прочитать их будущее в узорах древесины. Его взгляд следовал за рукой, а в мыслях роились вопросы. — Какие у нас планы? Чонгук отвернулся к плите и принялся заваривать чай, но Тэхён видел, как его плечи напряглись, а потом расслабились, словно он принял какое-то решение. — Сегодня тепло. — он поставил перед Тэхёном чашку. — Я думал, мы поедим, и, может, прогуляемся по пляжу… В начале осени здесь очень красиво. Его слова повисли в воздухе, а Тэхён чувствовал в них больше, чем просто предложение прогулки. Это было приглашение к чему-то новому, к попытке начать все сначала. — Ты хочешь… — начал он. — Я хочу, чтобы мы с тобой просто провели время вместе, Тэхён. Больше ничего. Эти слова были как бальзам на раны Тэхёна. Никаких обещаний, никаких ожиданий. Просто время вместе, чтобы заново узнать друг друга. — Хорошо, — он кивнул, чувствуя, как напряжение уходит из его тела. Но тут его внимание привлек запах. — У тебя горит? Чонгук, казалось, не слышал его. Он смотрел на Тэхёна так, словно видел его впервые. — Когда я на тебя смотрю, у меня пожар внутри полыхает, но я… — Я про мясо, Чонгук, — Тэхён не мог сдержать улыбку. — Ох! Черт! Прости! — Чонгук подскочил, словно ужаленный, и кинулся к плите. Дым уже поднимался от сковороды, и запах горелого мяса заполнил кухню. Тэхён спрятал улыбку в чашке с чаем. Горячая жидкость обожгла губы, но он едва заметил это. Все его внимание было сосредоточено на Чонгуке, который сейчас выглядел так по-человечески уязвимо. — Позволь предложить тебе обед в кафе? — вздохнул Чонгук, с сожалением глядя на подгоревшее мясо. — Таким я не готов тебя угощать. В его голосе было столько искреннего разочарования, что Тэхён почувствовал, как его сердце наполняется нежностью. Он встал, подошел к Чонгуку и легко коснулся его руки. — Хорошо, господин Чон. Я пойду возьму пальто, — сказал он, продолжая хихикать. Выходя из кухни, Тэхён обернулся. Чонгук стоял у плиты, с дымящейся сковородой в руках и таким выражением лица, будто он только что проиграл важнейшую битву. Но глядя на него Тэхён понял, что даже сгоревший обед не может испортить этот день. Потому что сегодня они начинают новую главу, и каждая ошибка, каждая неудача — это просто часть их истории. Истории, которую они будут писать вместе, с терпением, с пониманием, и, может быть, даже с любовью.

***

Маленькое кафе на окраине города встретило их уютным полумраком и ароматом свежей выпечки. Тэхён и Чонгук сидели у окна, сквозь которое виднелась улица, залитая осенним солнцем. Бам лежал у их ног, изредка поднимая голову, чтобы проверить, все ли в порядке с его людьми. — Прости за этот кулинарный провал, — Чонгук смущенно улыбнулся, вращая в руках чашку с кофе. Солнечные лучи играли на его лице, подчеркивая ямочки на щеках. Тэхён покачал головой. — Знаешь, я думаю, это даже к лучшему. Не хочу видеть тебя идеальным, как на обложках с Сеной. Так неинтересно. Их глаза встретились над столом, и на мгновение мир вокруг замер. В глазах Чонгука плясали искорки смеха и что-то еще, глубокое и нежное. Тэхён почувствовал, как краска приливает к щекам, и поспешно отвел взгляд. Обед прошел в легкой беседе. Они говорили обо всем и ни о чем — о любимых книгах, о музыке, о том, как изменился город за последние годы. Но за каждой фразой, за каждым жестом крылось то, о чем они не решались говорить прямо: их прошлое, их чувства, их будущее. После обеда они отправились на пляж. Бам бежал впереди, его хвост радостно рассекал воздух. Песок под ногами был еще теплым несмотря на осень, а воздух пах солью и свободой. — Смотри! — Чонгук вдруг остановился, указывая на горизонт. Солнце начинало садиться, окрашивая небо и море в оттенки золота и пурпура. — Разве это не прекрасно? Тэхён кивнул, но смотрел он не на закат, а на Чонгука. На его профиль, четкий, как линия горизонта, на его глаза, в которых отражалось небо. — Прекрасно, — прошептал он. Они шли вдоль кромки воды, почти позволяя волнам касаться ботинок. Бам носился вокруг, то гоняясь за чайками, то пытаясь поймать волны. Их смех эхом разносился по пустынному пляжу. — Когда я впервые сюда приехал сразу решил, что куплю здесь домик. — вдруг сказал Чонгук. Его голос был тихим, почти неслышным за шумом волн. Тэхён замер. — Почему? — спросил он. — Я думал ты полностью городской житель. Чонгук тихонько рассмеялся. — Потому что я устал от города. Устал от того, что вынужден носить маску для всех. А тут… — он посмотрел на Тэхёна наслаждаясь тем, что видят его глаза. — Тут только то, что я люблю… как сегодня… ты, Бам и море. Тэхён бросил на Чонгука быстрый взгляд, но ничего не ответил. — Юнги он. — Чонгук не мог не спросить, его этот вопрос мучал больше всего. — Юнги хороший друг, готовый помочь, когда это нужно. Чонгук облегчённо выдохнул, а Тэхён улыбнулся. Они продолжали идти, их руки почти соприкасались, но оба отдергивали их, словно боясь обжечься. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда они остановились. Бам, усталый и довольный, растянулся у их ног. Чонгук повернулся к Тэхёну, и в сумерках его глаза казались бездонными. — Тэхён, я… — он начал, но слова застряли в горле. Его рука дрогнула, словно он хотел прикоснуться к Тэхёну, но в последний момент передумал. Тэхён чувствовал, как его сердце стучит где-то в горле. Он хотел сказать так много: о боли, о надежде, о том, как сильно он скучал. Но вместо этого он просто кивнул. — Я знаю, Чонгук. Я тоже. Они стояли так, на грани прикосновения, на грани признания. Море шептало свои вечные тайны, ветер играл их волосами, а между ними витало обещание чего-то нового, чего-то прекрасного. Когда они возвращались домой, их руки иногда соприкасались. И каждый раз это было как маленький электрический разряд, как напоминание о том, что они все еще живы, все еще чувствуют, все еще надеются. В машине Бам уснул на заднем сиденье, а Тэхён и Чонгук ехали в тишине. Но это была не тяжелая, давящая тишина как вчера. Это была тишина ожидания, тишина перед рассветом.

***

В утреннем воздухе, пропитанном ароматом влажной земли и осенних листьев, машина Чонгука мчалась по извилистой дороге, оставляя за собой шлейф надежд и обещаний. Ветер, словно шаловливый ребенок, играл с их волосами, проникая сквозь приоткрытые окна. Чонгук сидел за рулем, но его руки, казалось, едва сжимали руль — машина двигалась как по волшебству, словно сама дорога вела их к новому началу. Его смех, звонкий и свободный, заполнял салон, мешаясь с мелодиями из радио. Чонгук подпевал, не всегда попадая в слова, но это лишь добавляло очарования моменту. Его пальцы то и дело соскальзывали с руля, чтобы коснуться руки Тэхёна. Каждое прикосновение было как маленький электрический разряд, пробегающий по коже и оседающий где-то в глубине души. Тэхён сидел рядом, его глаза следили за каждым движением Чонгука. На его губах играла улыбка, нежная и чуть смущенная, словно он вдруг вернулся в восемнадцать лет, когда мир казался огромным, а любовь — единственной важной вещью. Он чувствовал себя как тогда, в парке, когда каждый взгляд, каждое слово Чонгука были для него дороже любых сокровищ, когда он был готов отдать этому мужчине все. — Ты выглядишь таким счастливым, Чонгук, — произнес Тэхён, и его голос был тихий, но заполняющий весь мир. Чонгук повернулся к нему, и на миг их взгляды встретились. В его глазах плескалось счастье, чистое и яркое, как солнечный свет на воде. — Я и чувствую себя счастливым, Тэхён, — ответил он, и его лицо сияло, словно он впитал в себя все тепло утреннего солнца. — И что ты планируешь? — Тэхён спросил это легко, но в его голосе слышалась нотка тревоги. Чонгук сжал руль так, что побелели костяшки. — Я сейчас отвезу тебя, а после поеду домой и улажу все вопросы с Сеной, — он говорил твердо, но Тэхён слышал в его голосе стальную решимость. — А потом… — Чонгук повернулся к нему, и на мгновение мир вокруг замер. — Потом я готов сообщить всему миру, что люблю самого прекрасного мужчину на земле. Тэхён почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он отвернулся, уставившись на поля за окном. «Люблю самого прекрасного мужчину на земле…» — эхом отдавалось в его голове.

***

Чонгук ворвался внутрь особняка, как ураган, разрушающий все на своем пути. Его шаги, гулкие и тяжелые, отражались от мраморных полов и высоких потолков, словно удары сердца. — Сена, Сена… — его голос, хриплый от волнения и решимости, прорезал сумрак коридора. Он распахнул дверь в спальню жены, но та зияла пустотой. Безупречно застеленная кровать и аромат дорогих духов — единственные следы присутствия хозяйки. — Где же ты… — прошипел Чонгук, чувствуя, как гнев поднимается в нем ядовитыми парами. Он вытащил телефон из кармана, и его пальцы набрали номер Сены. Гудки звучали в тишине дома, и каждый из них словно отсчитывал секунды до взрыва, который должен был разрушить его прежнюю жизнь. Но Сена не отвечала, и в этом молчании Чонгуку слышалась ее усмешка. Он сбросил звонок и открыл приложение сообщений. Слова складывались сами собой, холодные и безликие: «Нам нужно поговорить. Я согласен первым подать на развод». Отправить. Кнопка мигнула, и сообщение улетело в цифровое пространство. Чонгук смотрел на экран, и в его отражении видел лицо человека, готового потерять все. Все, кроме самого главного. Маленького домика у пляжа, где пахнет солью и любовью. Тэхёна, чьи глаза — единственное солнце, которое ему нужно. И шоколадного добермана, чей лай — музыка счастья. Он создаст все с нуля, выстроит новую жизнь на руинах старой. Телефон завибрировал в его руке. «Хорошо. Жду тебя и твоего юриста.» Чонгук усмехнулся, но в его усмешке не было радости. — Коротко и ясно. Приятно, когда имеешь дело с профессионалом.- эти слова были горькими, как полынь. Сена всегда была профессионалом — в бизнесе, в интригах, в манипуляциях. Она продала свою душу за блеск софитов и шелест купюр. Чон направился в свою комнату, и каждый шаг отдавался в нем эхом свободы. Свободы от лжи, от фальшивых улыбок на камеру, от холодных ночей. Чонгук вошел в ванную и включил душ. Вода, горячая, почти обжигающая, хлестала по его телу, смывая запах усталости, смывая годы притворства. Взрослый, сильный мужчина — он стоял под струями, и плакал, его слезы смешивались с водой. Нет, он не жалел того, что потеряет, он плакал от счастья, от зарождающегося чувства лёгкости. Он сейчас знал правду. Настоящая любовь не требует масок и не ищет выгоды. Она — в теплых руках Тэхёна, в его тихом смехе, в его глазах, которые видят не господина Чона — бизнесмена, а просто Чонгука. Выйдя из душа, он чувствовал себя заново рожденным. Впереди ждал офис, юристы, бумаги о разводе. Он знал, что Сена отпустит его легко. Возможно родители будут против, но это не имело больше значения… Потому что в конце этого всего его ждет рай. Рай в объятиях Тэхёна, в шуме волн и в свободе быть самим собой. И ради этого рая он готов пройти через все.

***

Полуденное солнце, словно расплавленное золото, лилось сквозь окна, когда Тэхён шагнул в свой офис. Воздух здесь пах успехом и властью, но сегодня эти запахи казались ему приторными, как слишком сладкий парфюм. Его встретил помощник, молодой человек с глазами, полными волнения. ‐ Господин Ким, — прошептал он, — в конференц зале вас ждёт девушка. Она… она красива. — он запнулся, вспоминая миловидную даму. — господин Мин уже полчаса пытается развлечь её беседой. Тэхён замер. — Проводи её в кабинет, — его голос был тверд, — и Юнги пусть придёт с ней. — Хорошо, господин Ким. Помощник исчез, за дверью, а Тэхён вошел в свой кабинет. Он снял пальто, затем пиджак и они упали на кресло рыже-черным пледом. Подвернув рукава рубашки, обнажая руки, он подошёл к окну и посмотрел на город. Небоскребы, блестящие в солнце, улицы, полные людей, спешащих за своими мечтами. Каким бы не был этот мир он хотел другого… простоты, морского бриза и тепла любимых рук. Телефон в кармане завибрировал, пришло сообщение от Чонгука: «Заеду за тобой в шесть.» Улыбка, коснулась его губ. «Буду ждать,» — отправил он в ответ. Два слова, но в них была целая вселенная обещаний и надежд. И в этот момент открылась дверь, Сена вплыла в комнату, как актриса на сцену, её движения были рассчитаны на эффект, а голос, медовый и ядовитый одновременно, разлился по помещению. — Тэхён-и, милый, ты заставил меня ждать. Тэхён обернулся, и его лицо приняло маску вежливого удивления. — Сена, здравствуй. Не помню, чтобы мы договаривались встретиться.- его голос был спокоен, но в глубине глаз плескалась настороженность. — Что привело тебя? Сена приблизилась к нему и обняла. Её объятия были дружескими, но Тэхён чувствовал в них холод. — Я бы сказала, что проезжала мимо, но это не так, — она положила на стол папку, и её ноготки, прошлись по поверхности. — Я по делу. Ты же встречаешься с моим мужем этим вечером? Юнги, стоявший у двери, нахмурился и сделал шаг вперёд, словно собирался защитить. — Сена, я… — начал Тэхён, но Сена оборвала его, подняв руку. — Что ты, милый. Я пришла не обвинять тебя. Присядь. — она потянула его за руку к креслу, и её прикосновение было мягким, но настойчивым. — Я хочу помочь. Я же говорила тебе, что мой муж ужасный человек, и я не могу допустить, чтобы от него пострадал мой друг. Её лицо исказилось печалью, искусной, как маска греческого трагика. В глазах даже плескалась забота. — Я не понимаю, о чём ты, — его голос был ровным, но внутри он был натянут, как струна. — Об этом, — она подвинула папку ближе. — Что это? — Оу… — её голос зазвенел, как разбитое стекло. — Это документ, который мой муж заставил меня подписать. Я не думала, что он сможет тебя убедить хотя бы поговорить, не то что провести вместе время. Поэтому и не показала его раньше. Она пододвинула папку ещё ближе. — Я надеюсь, что не опоздала. Тэхён открыл документ. Его глаза бегали по строчкам, цепляясь за каждое слово, каждую фразу. «Предмет договора… акции и активы стороны, не выполнившей условия договора, переходят в полное владение стороне, зафиксировавшей результат первой». — Мои попытки соблазнить тебя были столь неловки и нелепы… — тихо произнесла Сена, и её голос дрожал, — Я не столь опытна в искусстве любви, как Чонгук. Он был моим первым мужчиной. Ты же понимаешь, что я была вынуждена. Сена достала платок, белый, и стала вытирать слезы, которые лились по её щекам. Настоящая актриса… «…Обе стороны обязуются предоставить неопровержимые доказательства сексуальных отношений с третьей стороной…» — Тэхён читал, и каждое слово было как удар ножа. — Тэхён, что там? — Юнги подошел к столу, и его глаза расширились, когда он прочел строки. «…Доказательством сексуальной связи являются видеоматериалы, фиксирующие акт соития…» — Я убью его! — рыкнул Юнги, но Тэхён схватил его за рукав, удерживая рядом с собой. «…Записать на камеру момент семяизвержения партнера в процессе полового акта…» — Я сам… — голос Тэхёна был тихим, но в нем звучала сталь. — Я надеюсь ты не спал с ним? — Пока нет. Он достал телефон и набрал знакомый номер. — Привет. Ты знаешь, я подумал, что не хочу ждать до вечера. Давай все бросим и встретимся сейчас? М? — в его глазах стояли слезы, но на губах и в голосе была улыбка, нежная, как будто в ней собралась вся любовь мира. — Я пришлю тебе адрес. Увидимся там через полчаса. Он отключил вызов и отложил телефон в сторону. Сумочка Сены завибрировала. Она прочла сообщение, и тень триумфа скользнула по её лицу. — Чонгук отменил нашу с ним встречу… — Вот и хорошо, — Тэхён кивнул, его голос был спокоен, — Юнги, проводи, пожалуйста, Сену. — он взял в руки папку, — Я могу сделать копию? — Конечно, — Сена смотрела на него с грустью, искусно наигранной. — Тэхён-и, прости меня. — Все в порядке… — ответил он.

***

Чонгук нервно перебирал пальцами в кармане пиджака, пока лифт медленно поднимался на последний этаж небоскреба. Его сердце стучало в такт мелодии, доносящейся из динамиков. Тэхён. Одно это имя заставляло его бросить все дела, отменить все встречи. Потому что Тэхён ждал. И это было важнее всего на свете. Звонок лифта вырвал его из размышлений. Двери бесшумно разъехались, и Чонгук ступил в коридор, устланный мягким ковром. Каждый шаг приближал его к цели, к тому единственному человеку, ради которого он готов был на все. У двери пентхауса он замер. Глубоко вдохнув аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом свежести, он постучал. Секунда, и дверь открылась. Тэхён стоял перед ним, облаченный в шелковый халат цвета ночного неба. Ткань мягко обнимала его фигуру, а в глазах играли теплые огоньки. Улыбка, мягкая и загадочная, коснулась его губ. — Тэхён… — выдохнул Чонгук, чувствуя, как от одного взгляда на него по телу пробегает дрожь. — Не надо слов, — прошептал Тэхён, пальцами касаясь галстука Чонгука. Он потянул его на себя, и их губы встретились в поцелуе, нежном и волнующем. — Как скажешь, — ответил Чонгук, захлопывая дверь. Он развернул Тэхёна, прижимая его спиной к двери. Его руки скользили по шелку халата, чувствуя тепло и контуры тела под ним. Губы Чонгука оставляли дорожку поцелуев от подбородка Тэхёна к шее, каждое прикосновение отзывалось тихим вздохом. Подхватив Тэхёна на руки, Чонгук почувствовал, как тот обвил его талию ногами. Близость сводила с ума, каждое прикосновение было электрическим. — Спальня… направо, — прошептал Тэхён, его дыхание обжигало ухо Чонгука, вызывая волну мурашек по всему телу. В спальне Чонгук осторожно опустил Тэхёна на кровать. «Мы не спешим?» — спросил он, боясь нарушить момент. Тэхён ответил действием. Он развязал галстук Чонгука и обернул его вокруг его шеи, слегка натягивая. Их взгляды встретились, и Тэхён улыбнулся, облизнув губы. Новый поцелуй был глубоким, страстным, он разжигал пламя внутри Чонгука. Одежда исчезала быстро. Чонгук покрывал тело Тэхёна поцелуями, наслаждаясь каждым миллиметром его кожи. Он чувствовал, как Тэхён реагирует на каждое прикосновение, как его пальцы зарываются в волосы Чонгука, как его ногти оставляют тонкие линии на его спине. Для Чонгука Тэхён был божеством, которому он был готов поклоняться. Каждый его стон, каждый вздох были молитвой, на которую Чонгук отвечал лаской и любовью. — Можно? — спросил Тэхён, слегка натягивая галстук, все еще обвивающий шею Чонгука. — Все, что пожелаешь, — ответил он, понимая, что для Тэхёна он готов на все. И Тэхён мягко подтолкнул его, побуждая лечь на спину. Чонгук опустился на спину, мягкие простыни приняли его тело. Он смотрел на Тэхёна с восхищением и трепетом. В лучах света, пробивающегося сквозь панорамные окна, кожа Тэхёна казалась почти золотой, а его глаза — глубокими омутами, в которых Чонгук был готов утонуть. Тэхён медленно сел верхом на бедра Чонгука, его движения были плавными, словно танец. Шелковый халат соскользнул с его плеч, обнажая совершенство линий. Чонгук невольно затаил дыхание. Он протянул руки, чтобы коснуться этой красоты, но Тэхён перехватил его запястья. — Не сегодня, — прошептал он, голос его был мягким, но с ноткой властности. Он поднес руки Чонгука к губам и нежно поцеловал каждый палец, затем медленно опустил их над головой. — Сегодня я сделаю все сам. Тэхён взял галстук и мягко, но уверенно связал им руки Чонгука над головой. Узел был не тугим, но достаточным, чтобы Чонгук не мог освободиться без усилий. Наклонившись, Тэхён оставил влажный след поцелуев от шеи Чонгука до его груди. Его язык играл с чувствительными сосками, вызывая у Чонгука тихий стон. Каждое прикосновение было электрическим, посылая волны удовольствия по всему телу. — Ты такой красивый, — прошептал Тэхён, его дыхание обжигало кожу Чонгука. Он продолжил свой путь вниз, руки скользили по мускулистым бокам, изучая каждую линию. Он остановился на мгновение, чтобы посмотреть в глаза Чонгуку. В его взгляде была не только страсть, но и глубокая нежность. — Тэхён… — выдохнул Чонгук, чувствуя, как от одного взгляда Тэхёна по телу пробегает дрожь. Он хотел прикоснуться к нему, ласкать его, но сейчас он был полностью во власти этого прекрасного создания. Тэхён улыбнулся и, сев прямо, потянулся к прикроватной тумбочке. Звук открывающейся бутылочки заставил Чонгука вздрогнуть от предвкушения. Он смотрел, как Тэхён покрывает свои тонкие пальцы прозрачной жидкостью, и его дыхание участилось. — Я хочу чувствовать тебя, — прошептал Тэхён, его голос был полон желания. Он приподнялся, одной рукой опираясь на грудь Чонгука, а другую завел за спину. Чонгук не мог оторвать глаз от лица Тэхёна, когда тот начал готовить себя. Брови Тэхёна слегка сошлись на переносице, а губы приоткрылись в беззвучном стоне. Это зрелище было более чем возбуждающим — оно было прекрасным в своей уязвимой интимности. — Тэхён… ты… — Чонгук не мог подобрать слов. Он чувствовал, как его член пульсирует от желания, от одного только вида Тэхёна, такого открытого и жаждущего. — Тише, — прошептал Тэхён, наклоняясь, чтобы поцеловать Чонгука. Поцелуй был глубоким, влажным, он говорил о желании лучше любых слов. Когда они оторвались друг от друга, оба были задыхающимися. Тэхён выпрямился, взял в руки презерватив и открыв его, раскатал латекс по стволу. После он удобнее устроился, приподнимаясь, его глаза были полуприкрыты от удовольствия. Он медленно опустился, направляя в себя член Чонгука. Оба застонали, когда он вошел полностью. Чонгук чувствовал тепло и тесноту Тэхёна, и это было почти невыносимо прекрасно. — Ты идеальный, — выдохнул Чонгук, глядя на Тэхёна с обожанием. Тэхён начал двигаться, сначала медленно, привыкая к чувству наполненности. Его руки опирались на грудь Чонгука, и Чонгук мог только смотреть, как его Тэхён берет свое удовольствие. Каждое движение было грацией, каждый его стон — музыкой. Постепенно темп ускорился. Тэхён двигался так, чтобы Чонгук попадал в ту самую точку внутри него, которая заставляла его выгибаться и стонать. Чонгук хотел сорваться с привязи, схватить Тэхёна за бедра и толкаться в него, но он сдерживался. — Чонгук… ах… ты так хорош, — простонал Тэхён. Эти слова были последней каплей. С рычанием Чонгук дернул руками, чувствуя, как ткань галстука поддается. Еще один рывок, и его руки были свободны. — Я больше не могу только смотреть! — прорычал он, хватая Тэхёна за бедра. Одним быстрым движением он поменял их местами, прижимая Тэхёна к матрасу. Тэхён ахнул, он не ожидал, что Чонгук потеряет контроль. Чонгук старался быть нежным, хоть и впился в губы Тэхёна жестким поцелуем, кусая и посасывая нижнюю губу. Его руки скользнули вниз, сжимая бедра Тэхёна. — Я так этого хотел — прошептал он, его голос был низким, почти грудным. Он толкнулся бедрами, его твердый член скользнул между ягодиц Тэхёна. — Да, — выдохнул Тэхён. — Возьми меня, Чонгук. Чонгук не нуждался в дальнейшем приглашении. Он сильнее раздвинул ноги Тэхёна, закидывая одну из них себе на плечо, и одним резким движением вошел в него. Тэхён вскрикнул, Чонгук замер на мгновение, давая ему привыкнуть, но его самоконтроль был на исходе. — Двигайся, — простонал Тэхён, его ногти впились в спину Чонгука. И Чонгук двигался. Его толчки были глубокими, он брал Тэхёна с силой, которую сдерживал слишком долго. Комната наполнилась звуками их страсти — шлепками кожи о кожу, хриплыми стонами и рычанием Чонгука. — Боже! Тэхён, ты — мой. — Чонгук… ах… сильнее, — стонал Тэхён. Его тело выгибалось навстречу каждому толчку, принимая все, что давал ему Чонгук. Чонгук чувствовал, что близок к краю. Он просунул руку между их телами и обхватил член Тэхёна. Несколько движений — и Тэхён со стоном выгнулся, его тело содрогалось в оргазме. Ощущение того, как Тэхён сжимается вокруг него, возносило к небесам. Чонгук толкнулся в последний раз, глубоко, почти болезненно, и кончил в презерватив, падая без сил на Тэхёна. Они лежали на кровати, переплетенные, дрожащие от остаточных волн удовольствия. Чонгук нежно целовал Тэхена в висок, а тот нежно поглаживал следы от галстука на запястьях Чона. — Прости, если я был слишком груб, — прошептал Чонгук, внезапно чувствуя укол вины. Тэхён улыбнулся, — Не извиняйся. Каждый из нас сегодня получает то что хотел. — он притянул Чонгука ближе.- Я сейчас бы немного отдохнул. Ты не против? — Не против, — ответил Чонгук, целуя его в лоб. — Я люблю тебя. Ответа не последовало, но Чон словно не обратил на это внимание, прижимая к себе Тэхёна и закрывая глаза. Они лежали в тишине, которую нарушало только их дыхание, и Чонгук почувствовал, что после стольких переживаний он получил самый главный приз, своего Тэхёна. Чонгук закрыл глаза и провалился в сон, вдыхая аромат любимого.

***

За окном мерцали огни ночного города, когда он проснулся. Проведя рукой рядом Чонгук понял, что в кровати он один. Возможно Тэхён в душе, подумал он, но в квартире было слишком тихо. Чонгук нажал на кнопку светильника, сел на кровати и огляделся по сторонам. В комнате был идеальный порядок, только смятая постель напоминала о том, что происходило здесь пару часов назад. Даже вещи Чонгука лежали на кресле аккуратной стопкой, которую венчал какой-то листок. Чонгук встал, натягивая боксёры, и подошёл к нему. На брюках лежала папка с каким-то документом, флешка и записка в которой ровным красивым почерком было написано: «Поздравляю, господин Чон. Вы — выиграли своё пари».

***

Депрессия самая долгая и тяжелая из стадий принятия. В этот период нередко человек начинает винить себя или впадает в апатию. Но горевание помогает психике преодолеть отторжение и смириться с потерей или изменением в жизни. Без этого этапа сложно было бы двигаться дальше.