Осень внутри смерти

Прошло уже порядком трёх недель, как это случилось. Я очнулся в городской больнице, где меня пытались привести в себя. Врачи метались туда-сюда, совсем не понимая, что происходит с молодым парнем, который должен чувствовать себя лучше кого бы то ни было, учитывая индивидуальные физические параметры. Однако всё было далеко не так радужно, пока я не очнулся… Средняя школа… Стоя у кровати брата, я хотел лишь исповедоваться. Я знал, что никому не нужны мои проблемы, ровно, как и я сам, кроме Андрея. На душе скопилась тонна дерьма, которое так и хотелось вылить из себя, чтобы почувствовать облегчение. — Представляешь, у меня есть друзья. Я не уверен, что тебе они понравились бы, но… без них я вообще пропал бы. Правда, они не такие хорошие, как я думал. У нас в школе есть мальчик, его зовут Алекс. Он такой идиот! Он растрепал на всю школу, что он гей. Мне его безумно жаль, ведь он дурак. Он знает нашу страну и то, что о таком лучше не распространяться лишний раз, но он сделал это. — говорил я, понимая, что сам нахожусь не в самом лучшем положении дел. Этот мальчишка, Алекс, как его все зовут, — просто безумец. После его признания в моей жизни тоже изменилось многое. Антон, Артём, Дима избивали его за это, заставляя и меня приносить этому парню боль. Поначалу я малость сомневался, надо ли мне это… но, когда я понял, что выбора у меня нет, пришлось натягивать маску холодного, жестокого безразличия и делать то же самое, что и они… Перемена. Школа №114. 9 «Б» класс. Мы в очередной раз собираемся под лестницей, ожидая нашу жертву — Алекса. Парень шёл сюда, зная, что будет дальше. Артём взял его за шею и приволок под лестницу, небрежно швырнув в стену. — Ну чё, как в этот раз будем наказывать педика нашего? — язвительно задал вопрос Артём. — Предлагаю нашей «золушке» промять косточки, — выдвинул решающее предложение Антон. Это ставило крест на парне, по крайней мере, на сегодня. Это означало, что парню отобьют всё, что можно. Обычно, такой вариант Антон предлагает только тогда, когда у него ужасное настроение. — Тогда давайте предоставим Киру возможность размять парню кости? Кир, ты ведь не против? — спросил Дима. Он знал, что я не имею права голоса. Не могу отказаться, ведь если посмею, то сам окажусь на месте этого несчастного парня. Выбора нет. Хладнокровие окутывает мою душу, приходится надевать маску. Я ненавижу этого парня лишь за то, что он жив. Если бы он был мёртв или переехал далеко и надолго, я бы не занимался этим. Не ставил бы свою жизнь под сомнение. Вся эта усталость и боль буквально скопились во мне, отчего удары летели с бешеной скоростью. Парень умоляюще смотрел мне в глаза, испуская небольшие капельки слёз, выплёвывая очередную порцию крови изо рта. Первые удары ногой прилетели в район почек, другие же были нанесены руками. После одного из них — по солнечному сплетению — парень замертво рухнул на холодную школьную плитку, но мой гнев не унимался. Я бил его, не переставая наносить удары. Мне было ужасно плохо от этого, я хотел, чтобы это прекратилось. Когда парни заметили, что Саше уже совсем плохо, меня оттащили и мы скрылись с того места. Я запил. Впервые. Неделю, не выходя из дома, я глушил свою боль и чувство ничтожности алкоголем, закуривая этот ужас сигаретами. Всё было слишком быстро и неимоверно больно. В голове крутились слова «друзей», но мне не становилось от них легче. Лишь хуже. Педики не заслуживают жизни. Эти пидоры несчастные должны сдохнуть. Это болезнь. Они не должны существовать и дышать с нами одним воздухом. Они как ведьмы раньше — было бы хорошо, если бы их разрешили сжигать. Наверное, именно эти слова заставляли моё сердце сжиматься. Я не понимал, почему. Почему такие люди как Саша должны страдать. Я собрал себя в кучу и направился к Саше домой. На улице шёл ужасный ливень, который мочил не только одежду, но и душу. Я не знал тогда, зачем иду к нему в этот час. Оказавшись у подъезда, я подождал, пока рядом появится парень. Он всегда выходил в это время на качели. Хотя глупо думать, что он отправится куда-то в такой ливень, раз даже мои «друзья» сидят по домам. Однако Алекс вышел точно в срок. Он двигался по строго спланированному маршруту, отчего моё сердце замирало. Когда мы проходили по очередному переулку, я решился окликнуть его. — Эй, Алекс! — крикнул я, после чего парень, до этого момента шагающий совершенно спокойно, замер на месте. Было видно, что его окутал ужас. — Ч-что тебе надо от меня? — Я просто хотел поговорить. — ответил я, подойдя к нему настолько близко, что расстояние между нами сократилось до меньше чем метра. — О чем? Отойди от меня! — кричал парень, но стоило бы понимать, что из-за дождя никто ничего не услышит. Смотря в эти глаза, я вспоминал его каминг-аут и то, как его избивали. Я не мог сдержать свои эмоции и чувства. Я ударил его по лицу, отчего парень рухнул на холодный асфальт, машинально хватаясь за место удара. — Я тебя ненавижу, придурок! Нахрена ты признался?! — кричал я на испуганного парня, после чего… поцеловал его? Приблизившись к парню вплотную, я опустился на колени, чтобы быть с ним на одном уровне и видеть его лицо, по которому из разбитой брови стекала струйка крови, смываемая дождём. Я просто поцеловал его в губы. Саша пытался отстраниться, но не мог, ведь я имел преимущество в весе и силе. Жадно сминая его губы, я привёл парня к тому, что он постепенно перестал сопротивляться. Кажется, поцелуй длился вечность, а не жалкую пару секунд, пока парень не отбежал от меня, не сумев подождать момент. В его взгляде плескалось море непонимания, в котором читалось: «Что это нахрен было?!» Он подошел ко мне, после чего взял за подбородок и ударил по лицу со всей силы кулаком. Я опешил, слишком сильно. Парень, кажется, вошёл во вкус. Я не мог дать отпор. Он бил как только умел: ногами, руками, изредка крича «Ненавижу! Ненавижу тебя, урод! Вы мне всю жизнь испортили!» Спустя еще пару ударов сознание начало мимолётно теряться, а парень удрал с места происшествия. По прошествии пары часов меня нашли мои друзья. После того, как я пришел в себя, из меня выпытывали, кто это был, но я не говорил. Не хотел, чтобы парню досталось сверх обычного. Я молчал. Но прохожие, что находились тогда неподалеку, сдали Сашу со всеми потрохами. После этого я не видел его. Наше время. Тот поцелуй, попавший под леденящий дождь, не выходил из головы, флешбэками напоминая о себе в то время, как я был вне сознания. Я видел, как били парня и как его бил я, видел тот поцелуй и ту боль, когда он сам бил меня… Что с ним случилось, всё же? Не знаю. Через некоторое время меня выписали из больницы и отправили домой. Однако эти флешбэки не отпускали меня всю дорогу домой.