Our final night alive

      Позволь мне обнять тебя хотя бы разок       Даже если не любишь.       Даже если меня.       Уехать в другой город как попытка бегства от самого себя никогда не обещала быть удачной. В конце концов от самого себя не убежать, даже если далеко, даже если навечно. А Лоча и не пытался, по крайней мере он был честен с собой: он пытался сбежать, но знал, что не получится. Он ехал в другой город последним поездом, в последний раз и в один конец. Он для себя все решил.       В чёрном мешке вёз свою любовь.       Ему чудом удалось не попасться. Если б здесь была хоть одна собака, весь его план пошёл бы под откос, но кто будет ехать куда-то в четыре утра? Разве что работники и студенты.       Лоча хоть и был хирургом, но труп в его мешке был не для учёбы.       Сердце билось в груди как птица в клетке, надеясь выпрыгнуть и исчезнуть где-то в небе. Блондин не мог позволить себе дать слабину, позволить нервному срыву взять вверх. Не сейчас.       На кончике языка он ощущал привкус крови и свободы.       Однажды Блэйд сказал, что хотел бы, чтоб его, если и захоронили, то где-то в лесу. Мужчина не хотел быть похороненным как человек: с почестямм, памятником и прочей ритуальной атрибутикой. Такому ублюдку, как он, самое место в яме среди кустов. Чтоб животные сожрали его плоть и о его смерти никто не знал. Он хотел бы, чтоб вода во время сильного дождя смыла его тело и унесло как кусок дерьма куда-то в богом забытые места.       Лоча не мог позволить, чтоб с Блэйдом так поступили. Он долго спрашивал и уговаривал, чтоб хотя бы надгроьный камушек поставить.       В конце концов Блэйд согласился только на одну вещь: быть похороненым во время кровавого рассвета и чтоб над его ямой посадили паучью линию — такую же ужасную по легендам, как он сам.       Лоча смотрел в окно, аккуратно держа в руках горшок с одиноким красным цветком.       Выйдя на нужной остановке, он быстрым шагом направился в лес. Он искал место для Блэйда, готовился. Он запланировал все, как настоящий любящий человек планирует медовый месяц. Они с Блэйдом ничего не планировали, но Лоча приготовил для них особый день.       Выйдя на вершине небольшого холма, с которого открывается вид на город, Лоча аккуратно открыл мешок. Вытащив Блэйда, он не смог не улыбнуться. Всё ещё прекрасный, даже после смерти. Даже с пробитой головой, с которой все ещё что-то капает, даже с едва тёплой и бледной кожей. Блэйд был похож на нечто запретное, но в то же время прекрасное. Если рай существовал, до запретный плод выглядел бы как темноволосый мужчина с красивыми красными глазами и шрамированным телом.       Если Бог существует, то его зовут Блэйд.       Выкапывать яму — ритуал. Его любимому должно быть удобно на том свете, даже если его нет. Даже если не для них.       Они оба сошли с ума, Блэйд ещё до него, Лоча сейчас. Сейчас, смотря на Блэйда.       Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд Блэйд       Он шепчет чужое имя в голове и наяву, кричит и выплакивает, не чувствует слез, но лицо ужасно красное и мокрое.       Выкопав уже один метр в длинну, он поднимает взгляд и смотрит на труп.       Труп.       Осознание бьёт по его воспаленному мозгу подобно току.       Он убил Блэйда.       Блондина рвёт на свежую зелёную траву отвратительной кислотной массой — он ничего не ел почти сутки. Его тошнит до хрипов и жалкого скулежа, пока новая порция слез льётся по грязным щекам.       — У меня не было выбора, понимаешь? — Лоча нежно гладит чужое мёртвое лицо и вымученно улыбается, всхлипывая.       Если Бог существует, почему он заберёт его душу прямо сейчас? Разве то, что он сделал, не является грехом?       — Ты бы ушёл… Тихо ушёл умирать, и я бы даже не знал где ты, — Лоча всхлипывает отвратительно громко, прижав к себе грязными руками труп. Будто он мог его понять и простить. Будто ему не все равно.       — А так…у меня было время попрощаться, понимаешь? Ты…ты все равно хотел умереть, идиот! Не вини меня в том, что я сделал! Это был самый гуманный способ тебя убить! Уж лучше я это сделаю, чем кто-то другой, слышишь?!       Блэйд не ответит, потому что он мёртв. Почему Лоча этого не понимает.       — Грязный ублюдок! Мне стоило тебя убить ещё при нашей первой встречи, знал же, что ты тварь мерзотная! — рычит, сжимая чужую шею, подобно животному, мстит не ясно кому.       — За что ты так со мной поступил?! Я тебе всегда отдавал все лучшее, а ты! Забрал и поедал меня как опарыши жрут мозги! Сколько слез было пролить из-за тебя, ты знаешь?! Сколько снов сне снилось с тобой, знаешь?! Не знаешь! Тебе всегда было на меня плевать! Ебучий эгоист!       Тишина в ответ бьёт сильнее ударов кнутом и Лоча кричит прямо в чужое мёртвое лицо и со злости бьёт другого прямо в челюсть. Громким хруст приводит в сознания и блондин поздно осознает, что сломал трупу челюсть.       — Стой, нет…нет нет нет! — он аккуратно берет нижнюю челюсть и как ребёнок пытается положить на место, словно ничего и не случилось, словно ничего и не было, — Блять… Прости, я…я просто устал… Я не спал, понимаешь? Я…я не помню когда я спал, ты просто всегда в моих мыслях и я так переживал насчёт этого плана… Ты же не хотел бы умереть от руки кого-то другого, правильно? А я не хочу умирать в тюрьме, поэтому я так долго думал и искал это место…       У Блэйда скосилась челюсть в бок. Она больше никогда не заживёт, как и дыра в черепе.       Лоча всхлипывает тихо, позорно, ложится сверху на труп, дрожащими пальцами пытаясь вставить челюсть обратно.       — Прости, прости меня, прости, я виноват, я…умоляю, прости меня, — солёные слезы капают на холодную щеку и текут словно слезы. Было ли трупу обидно из-за своей смерти и такого жестокого обращения к телу, ли он оплакивал чужой рассудок?       Шмыгнув носом, блондин аккуратно вытер чужую-свою слезу, погладив.       — Не плачь… Я знаю что больно, не плачь, хочешь я что-то сделаю для тебя?       А что он может дать трупу?       Лоча нежно гладит чужое лицо, словно ответ ждёт.       Ему нужно дорыть яму, рассвет через пол часа. Ему рыть ещё метр в глубину. Но он не может оторваться от таких манящих и любимых черт лица, смотрит в эти пустые рыбью глаза и нежно целует потеки крови на щеках. Целует нежно, аккуратно, прижимает к себе тело за бока и ложится сверху, ощущая как холод пронзает его насквозь.       Ещё тёплый.       — Прости меня, — мужчина шепчет тихо и прижимается своими искусанными губами к чужим холодным.       Если Бог за ним наблюдает, его щас вырвет.       Лоча целует нежно, но с каждой секундой страсть нарастает подобно огню в сухом лесу, который дождь не видел со времен падения Вавилонской Башни. Мужчина рычит диким зверем, который наконец поймал то, что по праву принадлежит ему, кусает губы и пьёт мёртвую холодную кровь, что на вкус была подобно вязкому дёгтю. Он облизывает, вылизывает чужой рот, как в своих самых греховных фантазиях и плачет от того, что не мог это сделать раньше, и не сможет сделать потом. Блондин рыдает навзрыд прямо в поцелуй, оставляя свои остатки здравомыслия прямо на чужих губах, пока слезы падают на чужое лицо.       В конце концов он не выдерживает, ложится полностью на мёртвое тело, обнимает, не слыша сердцебиения, но это не страшно. Это совсем не не страшно.       — Скоро все закончится, — тихо шепчет он, смотря на Блэйда. Он клянётся, что тот улыбается ему в ответ своей сломанной челюстью, прямо как перед смертью.       Лоча бы снова заплакал, если б у него остались слезы.       Его руки ласкают Блэйда так, как никогда не мог. Щупают уже вздувшиеся бока, гладят нежную кожу, проходятся по шрамам. Он ложится на грудь мертвеца и аккуратно целует чужую нежную шею. На губы попадает кусочек чего-то мягко и липкого. Открыв глаза, Лоча понимает, что это что-то, что вытекло из дыры в черепе.       Его рвёт уже во второй раз.       Первые лучи солнца бьют хлыстом по глазам, когда он наконец заканчивает рыть могилу. Уставший и измученный, в крови чужой, он напоминает ожившего призрака. Взяв на руки Блэйда, он аккуратно садит его рядом и кладёт чужую голову себе на плече.       Восход воистину прекрасен. Рыжие огненные облака медленно и лениво расползаются по сине-серому небу вместе с первыми лучами солнца.       — Тебе нравится, Блэйд?       Лоча улыбается по глупому, волосы растрепал мягкий и холодный ветер, смешав их с грязными волосами Блэйда. Он продолжает обнимает любого и тихо смеётся, когда чужая голова сползает с плеча, чуть не упав вниз в яму, что была позади них.       — Тебе никогда не нравилась вся эта романтичная херня, правда ведь? Даже сейчас не хочешь смотреть. Погладив другого по голове, он напоследок целует холодные губы, смакуя вкус крови.       — Встретишь меня по ту сторону пустоты? — шепчет тихо, будто тени их могут подслушать.       Если Бог существует, он отправит меня в ад.       Блэйд лежит в яме, пока Лоча стоит над ним. Достав из кармана пистолет, которым он пристрелил любимого, он засовывает себе дуло в рот.       — Эй!       В конце концов…       — Че ты там делаешь?!       Блэйд хотел кровавый восходит.       Выстрел.       Поцелуй меня своими холодными губами, словно мы любим, словно взаимно.