Wake Up

      На всю Федеральную Экспертную Службу гремит потрясающая новость — из длительной командировки возвращается Оксана Амелина.       Ещё никогда Артём так сильно не радовался умению Андрея Холодова носиться с бешеной скоростью по всему офису и распространять сплетни. Они с Толей работали в морге вдвоём — в лаборатории дежурили Андрей с Таней, а Толя просто не захотел оставаться дома один и напросился Артёму в помощники. Куда-то исчез его страх перед трупами. Может, после того рокового дня, а может, это прописанные психиатром препараты так действуют.       «я когда знаю как все устроено мне спокойней»       Хорошо. Понял плюс принял. Артём надевает фартук и начинает работать прямо при Толе. А Толя помогает — записывает какие-то сказанные Артёмом данные, массу органов, например, или просто размышления какие-то. Диктофоном работает.       И Тёме компания — наконец-то есть с кем знаниями поделиться, и Толе занятие.       Они уже сидят бок о бок (они всегда так сидят) за столом, составляют отчёт, когда дверь в морг буквально отлетает в сторону, ударяясь о шкаф.       — Амелина вернулась!       Андрей тут же убегает куда-то, а Тёма с Толей переглядываются.       «там сейчас толпа может её сюда позвать?»       Разумно, кстати, учитывая тот факт, что Оксана пользуется всеобщей любовью у коллектива. Её нельзя не любить.       «она ничего не знает»       Кстати, да. Ещё надо как-то о Толиных приключениях ей поведать.       — Я всё-таки сбегаю, посмотрю, что там у них, — Артём поднимается со стула. — Ты со мной?       Толя съёживается и мотает головой.       — Толь, это же Оксана. Оксана тебя не съест.       Толя прикрывает глаза, когда его мягко целуют в макушку, но остаётся сидеть.       — Ладно. Я быстро!       Оксану действительно любят.       Когда Тёма появляется в коридоре, первое, что он видит — Рому с Лёней, по очереди кружащих Амелину в объятиях.       — Я так по вам по всем скучала, вы не представляете!       Тёма не может сдержать улыбку. Он тоже скучал. Все скучали. Месяца три её не было.       — Артёмка! И ты здесь! — Оксана дарит Тёме крепкие объятия, даже коротко чмокает в щёку. — Как я рада вас видеть!       «Артёмка» улыбается ещё шире,       обнимает Оксану в ответ.       — И я здесь. И я тебя рад видеть.       — Я ненадолго, в отдел кадров и к Галине Николаевне, оформить окончание командировки. И всё — послезавтра уже выхожу.       — Ура! — отзывается Рома Березин тоном отдающего честь пионера.       Галина Николаевна по Оксане тоже скучала — выходит, улыбаясь, из кабинета и тут же уводит её в переговорную, разгоняя всех по местам. Тёма только и успевает шепнуть Амелиной на ухо:       — Набери, как освободишься. Надо кое-что обсудить.       Толя не улыбается, когда видит на пороге морга Оксану. И вовсе не потому, что не рад её видеть — он так и не улыбнулся с той ночи. Ни разу.       Впрочем, Оксана, предупреждённая Тёмой, на это внимания не обращает.       — Толик! Солнце ты моё! Иди сюда!       Она обнимает Толю, лохматит его волосы, затем отстраняется, оглядывает и снова обнимает. Скучала.       — Я ж совсем забыла, ребят! — Оксана лезет в сумку. Артём, воспользовшись паузой, оглядывает морг и с удивлением отмечает, что раковина и секционный стол идеально чистые, а на рабочем столе стоит упаковка соды. Толя постарался. — Я ж вам подарки привезла, смотрите!       Она вручает каждому по плетёному, видимо, из кожи или кожезаменителя, браслету. Выглядит дорого и солидно — такое можно и под костюм надеть. Браслеты почти одинаковые, но Тёме достался глубокий коричневый, похожий на ствол дерева, прямо под цвет глаз, а Толе — чёрный, более широкий, с вышитым голубой ниткой «You Can». Толик свой браслет тут же надевает и лезет к Оксане в объятия. Не улыбается, да, но жест говорит сам за себя — доволен.       — Спасибо тебе большое, — Артём в стороне тоже не остаётся, обнимает сразу обоих.       Странно, наверное, это выглядит со стороны.       — Всё, мальчики, я побежала, мне надо ещё остальным подарки раздать и домашними делами заняться, пока есть время, — Оксана отстраняется, широко улыбаясь. — Три месяца без любимого коллектива — это ж с ума сойти можно…       Она убегает, а Толя с Артёмом продолжают приобнимать друг друга за плечи, вслушиваясь в удаляющийся стук каблуков.       Хорошо, что она приехала. В коллективе снова на одного комфортного человека больше.       А вечером Артём вручает Толю Лёне и Олегу, которые собирались идти в спортзал, и всё-таки встречается с юристом, порекомендованным Галиной Николаевной.       Они сидят в недорогой кофейне — Елена Альбертовна, как она сказала, «за целый день так перекусить и не успела». Артём против не был — никогда голодовки не одобрял. Взял себе чай и попытался мысленно настроиться на разговор.       Скажи ему кто-то год… Нет, месяц назад о том, что он будет добиваться опеки над пятилетней девочкой — в жизни бы не поверил.       — С девочкой вы уже знакомы, она вам доверяет, это большой плюс, — кивает Елена Альбертовна. — Вы уже говорили с ней о том, что хотите её забрать?       — Я… Нет, — вздыхает Артём. — Я боюсь, что у нас не получится и я просто дам девочке ложную надежду.       — Есть в ваших словах определённый резон, — хмыкает юрист. — У вас, безусловно, большое преимущество, вы — солидный, — на этих словах Тёма невольно фыркает, — человек, врач, к тому же, в серьёзной структуре работаете. У вас есть родственники, мать, к примеру, которая в случае чего сможет с ребёнком остаться…       — Но?..       — Но всё зависит от комиссии. Очень часто попадаются эксперты, которые могут придраться к любой мелочи. К тому же, меня, да я думаю, и вас тоже, беспокоит психологическое состояние вашего партнёра.       — Да, — кивает Артём. — Но Анатолий знаком с девочкой, она ему понравилась, он ей тоже. К тому же, он её биологический родственник. Мы делали анализ ДНК.       — Никто не отдаст ребёнка даже ближайшему родственнику, если тот психически не стабилен, — говорит Елена Альбертовна. — Вот что. Я дам вам контакты одной женщины, она как раз проводит тренинги для будущих приёмных родителей. Обучение недолгое, около восьмидесяти часов. Пройдёте, получите заключение, потом подадите заявление на усыновление. Только вот ещё что, — женщина поджимает губы, — если удочерять девочку собираетесь и вы, и Анатолий, то вам необходимо заключить брак.       Артём на какие-то пару мгновений слышит стук собственного сердца в ушах, но вовремя берёт себя в руки.       — Или другой вариант — вы удочеряете девочку, Анатолий подписывает согласие. В любом случае, вам необходимо это всё обсудить вдвоём. И проконсультируйтесь с его лечащим врачом.       — Спасибо, — кивает Тёма. На большее количество слов ресурсов не хватило.       — Будем на связи, — кивает Елена Альбертовна.       Чай так и остаётся недопитым.       Неделя оказывается одной из самых стрессовых в жизни Артёма. Они с Толей в четыре руки организовывают похороны его сестры.       Таблетки таблетками, а эмоциональное состояние в восстановлении играет далеко не последнюю роль. И Тёма мысленно благодарит судьбу за то, что у них с Толей изначально получилось выстроить безграничное доверие друг к другу. Хоть как-то помогает. По крайней мере, Толя пьёт лекарства, которые Тёма ему даёт, ест, если Тёма говорит ему поесть.       Спит Толя плохо, иногда просто беспокойно, иногда вскакивает по два раза за ночь. Выходит на балкон, на холод, садится прямо на пол и сидит. Тёма в такие моменты не гонит его обратно в постель, берёт плед и устраивается рядом. Толю успокаивает ночное небо — Толя будет любоваться ночным небом. Тёма будет любоваться ночным небом вместе с ним.       Тёма уже давно не вздрагивает, когда его кожи касаются холодные пальцы. Крепче прижимает Толю к себе — пусть греется. Его тепла на них двоих хватит.       Семейные проблемы семейными проблемами, а работу никто не отменял. Ни Толя, ни Артём отпуск брать даже и не думали — лабораторные дела отвлечься помогают, переключить мозг на что-то кроме собственных переживаний. Коллеги упорно делают вид, что перед ними всё тот же Толя, только молчаливый — никаких жалостливых взглядов, сочувствующих речей, всякие безобидные шутки и подколы никуда не делись. И пусть Толя всё ещё не может выдавить из себя хотя бы что-то похожее на улыбку — их это совершенно не смущает.       Остаётся только надеяться, что всё скоро закончится, что на похоронах или после них Толя сможет выплеснуть всё, что так глубоко внутри закопано.       Нет. Не смог. Толя не проронил ни слезинки. В отличие от Артёма, которому сдержать рвущиеся из горла рыдания стоило очень больших трудов.       Они берут четыре дня отгула. И в первый же день устраивают Любе Глушаковой проводы. Вдвоём. Больше гостей на похоронах не было. У Любы больше никого не было. Поминок, соответственно, тоже — сейчас бы по ресторанам ходить, когда оба сломаться готовы в любой момент.       Дома Толя сразу же падает на кровать и просто лежит, уставившись в одну точку. Тёма буквально запихивает в него назначенные психиатром лекарства. Накормить даже не пытается — как тут будешь читать лекции о важности режима питания, когда сам не ел вторые сутки.       Толя уже спит под действием снотворного, и Артём выбирается из-под одеяла. Идёт в самую дальнюю от спальни комнату, на балкон. И прямо на пол садится.       Он устал. И сейчас это чувствуется острее, чем когда-либо.       Он должен быть сильным. Ради Толи. Не потому что Толя — слабый и беспомощный нытик. Нет. Его в такую ситуацию поставили обстоятельства. Хоть кто-то в их тандеме должен быть сильным и ровно стоять на ногах.       Артём чувствует, что падает. Вслед за Толей.       В нём уже почти ничего не осталось. Никаких сил.       Артёму очень хочется пореветь Толе в плечо. Ощутить, как он обвивает его длинными руками и ногами в импровизированный кокон. Услышать в ухо успокаивающий шёпот. Почувствовать прохладную ладонь на разгорячённой от рыданий макушке.       Толя — единственный, с кем Артём может позволить себе абсолютно любые эмоции. Не зарывать в себя ещё глубже, не прятать. Дать им выход наружу. Тёма даже не пытается сдержать бегущие по лицу горячие слёзы. Откидывает голову назад, слегка ударяясь о стену.       Толя ему очень нужен.       Тёма никогда ни в каком человеке так не нуждался, сколько себя помнил. С момента исчезновения отца всё было на его плечах, как бы мама не старалась отгородить мальчика от трудностей. Давление всё равно ощущалось. Он не имел права никого подвести, он должен был учиться, как можно скорее выйти на работу. Скинуть с матери собственную ношу. Не перекладывать на неё ответственность ещё и за свои эмоции.       Толя подставил ему плечо. Взял на себя часть носимого Артёмом груза. С огромным трудом, но подобрал код к сейфу, где хранились все подавленные эмоции. И ничего не потребовал взамен, кроме возможности быть рядом.       Сейчас Толя в беде. Артём должен быть рядом. Вот только силы быть взрослым и сильным уже кончаются.       Тёма возвращается в спальню, когда на балконе становится уже совсем холодно. Толя лежит, обняв руками одеяло, мелко дрожит и всхлипывает сквозь сон.       Господи, ну за что этому светлому мальчику вся эта херня досталась?       Тёма обнимает его, уткнувшись лбом в худую спину, сцепив руки в районе живота. Собственные всхлипы уже удержать не может. Слишком долго терпел.       Глупо было надеяться, что Толя не проснётся.       Он поворачивается к Тёме, берёт его лицо в ладони. В комнате кромешная тьма, почти ничего не видно, но Тёма чувствует исходящее от Толи беспокойство. А ещё — сухие губы на своих.       Поцелуй любимого человека — лекарство. Обезболивающее. Успокоительное.       Толя не может говорить, но это не значит, что он не может помочь.       У Тёмы срывает последние предохранители. Он прижимает к себе Толю так сильно, что становится больно, и рыдает в голос.       Оставшиеся три выходных дня они почти не встают с кровати. Ходят друг за дружкой даже если одному надо просто из соседней комнаты какую-то вещь забрать. Едят вместе и мало — сложно в себя хоть какую-то еду запихнуть. Молчат.       Им, чтобы друг друга понимать, слова не нужны. Достаточно взгляда и кивка головы — и Толя уже знает, что Артём хочет выключить в комнате свет.       Они почти не отлипают друг от друга, восполняя тот накопленный недостаток физического и эмоционального контакта.       «Прости меня. Я взвалил на тебя эту ношу. Я восстановлюсь, обещаю».       «Я устал, но я буду держать тебя столько, сколько нужно. Не торопись».       Вечером последнего дня отгулов Толя сам приносит Артёму ноутбук. Записал их на тренинги приёмных родителей.       Хорошо, что Оксана вернулась. Ещё лучше — что она в первый рабочий день дежурит с Толей в лаборатории.       Они расследуют похищение дочери какого-то важного бизнесмена. Дело серьёзное, требует максимальной сосредоточенности. Артём, пока нет новых трупов, присоединяется к работе в лаборатории. Шесть рук всё-таки лучше, чем четыре, особенно когда улик целый ворох, а ещё нужно замаскировать маячки в одежде и деньгах.       Девочку действительно возвращают в обмен на выкуп, и пока опера и эксперты следят за маячками, Артём уводит её на медобследование.       Время уже вечернее. Пора домой. Тёма привычно заглядывает в лабораторию — никого. Разошлись уже.       Он пишет Толе с вопросом, где его искать, и удивляется, когда читает: «я скоро приеду езжай домой пожалуйста».       Что-то тут не то.       Артём идёт в пустую лабораторию, заново включает один из рабочих компьютеров. Спасибо коллегам — научили его базовым навыкам. Местоположение по номеру, например, пробивать. Что Тёма и делает.       Толя оказывается не очень далеко от здания ФЭС, у ближайшей «Семёрочки», куда сотрудники частенько бегали за дешёвыми перекусами. И, к огромному удивлению Артёма, не один.       С ним разговаривает достаточно высокий, крепкого телосложения, дорого одетый мужчина. Со странной, жутковатой улыбкой, будто застывшей на лице, колючей щетиной и короткими волосами. Чем-то похожий на того бизнесмена, чью дочь они сегодня искали, только вот… Как будто пытающийся выглядеть дорого, но настоящая сущность всё время рвётся наружу.       Интересно.       Нет, Артёму нравится, что Толя, пусть и с помощью заметок телефоне, с кем-то разговаривает. Артёму не нравится, что мужчина смотрит на него с этой жуткой улыбкой. Артёму не нравится, что Толя выглядит затравленно и втягивает голову в плечи, пусть и неосознанно.       Он подходит ближе, и до него доносится обрывок их разговора.       — …вообще-то мы хотели аборт сделать, но врачи сказали, что она больше не сможет иметь детей. Пришлось в детдом сдать.       Пауза. Толя набирает текст, поворачивает к мужчине экраном.       — Да не ссы ты, пойдёшь скоро. Работа не убежит. Где, кстати, работаешь?       Снова пауза.       — Пф, очень надо. Тебя с твоим диагнозом никто бы на нормальную работу и не взял. Сидеть кнопочки нажимать — это не работа.       Артём хмурится.       — Разочаровали вы меня с Альбинкой, ох, как разочаровали… Она-то ладно, она баба, её задача выглядеть хорошо, чтоб в люди выйти не стыдно, а ты? Ты!       Нет, он больше стоять в стороне не может.       — Прошу прощения, что прерываю. — Артём сам удивляется, насколько жёстким и металлическим становится его собственный голос. — Толь, нас срочно вызывают.       — Надо же, как важно, — хмыкает мужчина. — «Вызывают»… Ну иди, раз вызывают.       Толя быстро стучит пальцами по клавиатуре телефона и поворачивает экраном к мужчине. И Артём успевает разглядеть сообщение.       «больше не приходи»       Мужчина фыркает и внезапно обращает внимание на Артёма.       — Вы коллега его, я так понимаю.       Тёме не нравится его взгляд. От такого тошнить начинает. То ли страшно, то ли мерзко становится. То ли всё вместе.       Мужчина протягивает ему руку.       — Ну, будем знакомы. Ломов Георгий Павлович. Отец этого придурка.