Фантазер

Почему в жизни музыка не начинает играть кстати, как в старых фильмах? Вот опозоренная и растоптанная аристократка, последняя представительница старинного рода, подло обманутая злодеем-управляющим, падает в своем простом белом платье, распластывается на изумрудном, свежем еще газоне перед двести раз уже заложенным особняком… И музыка вступает тяжело и торжественно, и рыдает сдавленно о загубленной судьбе аристократки, и клеймит позором ее беспечность и легковерие, и проклинает врагов несчастной девицы. Эта музыкальная тема уже появлялась раньше, звучала как фон, как сопровождение отдельных эпизодов, но вот теперь она зазвучала громко, в полную мощь. Или вот американочка под развеселый невидимый оркестр празднует какой-то там триумф — начало прошлого века, юбки пышные, каблучки стучат, победительная улыбка и завитые волосы. Но вот ничем не примечательная песенка. Тихо играется вступление тихими надавливаниями на клавиши неизвестного простенького инструмента. И печально, протяжно: Все эти дни я сижу взаперти, мучаюсь бессонницей, думаю о тебе, да, я в четырех стенах, и тихо вокруг, и нет друга. А за окном падает снег, и я жду тебя здесь, у огня. Нет у Патрика огня ни в камине, ни в сердце, бессонница побеждена учебниками, и стен не четыре, а много, много больше. Женский голос вступает детски-смело: Что-то не так в этой зиме, Первый раз в жизни нет Рождества, А всего лишь год назад жизнь была иной, но будем надеяться, она еще не закончилась. Рождества нет, эка невидаль, вот не было бы Жан-Пьера — тогда понятно — чудо. В зиме не так, в весне не так, а год назад иначе было, и все равно не очень-то так… Как бы я хотел, как бы я хотел, любовь моя, Как бы я хотел, чтоб ты полюбил меня, так, как хочется мне, И чтобы в этот вечер, слишком печальный, слишком унылый, Я был бы уже не один. Но почему-то страшная слабость и тошнотное серое небо, и позвать тебя нет никаких сил. Как бы я хотел, как бы я хотел, любовь моя, Как бы я хотел, чтобы вот эта любовь, которая уходит прочь, Не растаяла, как снег на солнце — Вот так, без слов. Как вкрадчиво спела женщина последнюю бессмысленную фразу. Я должна относиться к тебе с пониманием, Когда ты уходишь от меня, И я не должна тебя любить, Когда ты не хочешь любви. Я не должна вновь и вновь испытывать ревность, Которую лишь ты способен пробудить во мне. Кому нужна горькая неприменимая к жизни мудрость святых, ратующих за самоотречение? На этот раз другая женщина не придет, Чтобы уничтожить след, оставленный тобой в моем сердце. Я уж и Луну спрашивал, как мне быть… Ничего мне не нужно, лишь бы ты была рядом! Ничего не нужно, лишь бы отец перестал, наконец, слушать свои итальянские песенки столетней давности!