Госпожа Нуар

Чонгук нервно прошагивается взад-вперёд. Лицо горит, и он снова приоткрыл балконную дверь, которую закрыл минуту назад. Время тянется ужасно медленно, как перед трудным экзаменом или неприятным разговором. Чон замирает перед выходом на балкон, прислоняясь головой к её торцу и бездумно разглядывая усеянное звёздами ночное небо. Внутри прыгает и колотится, будто сердце решило погулять по всему телу и билось теперь в самых разных местах. На что, ёбаный в рот, он подписался? Прямо сейчас затея, ещё вчера казавшаяся смелой, стала самой большой глупостью, которую ему доводилось когда-либо совершать. Ведь назад пути уже не будет. Увиденного не развидишь. Это тебе не сообщение в лайне удалить... И заказ уже не отменишь. Единственный шанс — собрать вещи и трусливо слинять через чёрный ход, чтобы добраться до дома, забиться там в угол и скулить от осознания собственного малодушия. Но чем дальше движется ползущая по циферблату стрелка часов, тем сильнее ноги Чонгука врастают в пол. Он оставляет дверь приоткрытой, а сам огибает широкую двуспальную кровать и садится в кресло в углу. Можно было бы включить телевизор, чтобы скрасить ожидание, но всё, что может сейчас Чон — чутко прислушиваться к шагам в коридоре. Вот-вот дверь его номера должна открыться... И тогда пути назад уже не будет. Если только через балкон, как любовники из анекдотов. Гостиница эта, конечно, не "Плаза", но тоже некисло стоит. Как бы не свихнулся на нервной почве Чонгук, но всё же ему хватило ума не проворачивать эту авантюру на своей территории. Не стоило ему так набираться виски, прежде чем снова брать в руки планшет и лезть на тот злополучный сайт. И всё могло закончиться так же, как и в любой другой вечер до этого. Но там появился ещё один комментарий. И он-то Чонгука и добил. КоролевскаяКобра63: "О, госпожа, о, моя королева! Хочу, чтобы твои сладкие ножки были только моими! Знай, я люблю тебя больше всех здесь вместе взятых! Прошу, подумай о моём предложении! Увезу тебя на край света, если пожелаешь! Жду не дождусь нашей следующей встречи!!!" В стену полетел не планшет. В стену полетел стакан виски. Его осколками разлетелись и остатки терпения Чонгука, остатки его выдержки. Из-за невозможности даже поделиться хоть с кем-нибудь тем, что творилось в его душе, с кем-нибудь, кто вправил бы ему мозги, кто сказал бы, что мечтать о шлюхе и вожделеть её — это путь в никуда, в груди его извергся вулкан. Чон исцарапал осколками все руки, пока собирал их по квартире. В какой-то момент он замер вместе с ними в руках и понял, что ничего не видит из-за застивших ему глаза слёз бессилия. Конечно, у Тэхёна есть богатые и могущественные покровители, которые вызывают его в "Плазу" и развлекаются с ним по полной. Конечно, ему хорошо платят за его красоту и умения в постели, за его игру и притворство. А Чонгук просто бьётся головой о стекло, как бестолковый мотылёк в попытках добраться до манящего огонька, который и спалит ему дотла все крылья. И он не сможет подобраться к Тэхёну, даже не говоря о своих чувствах. Не сможет даже элементарно с ним подружиться, потому что... Стекло. И это горькое осознание толкнуло Чонгука на глупость. Кое-как перевязав руки, он взял планшет, а дальше — искра, буря, безумие... "Ваш заказ оформлен. Оплата прошла успешно". Подобраться к Тэхёну стоит дорого — за каждую попытку. Но пока Чон может себе это позволить, он сможет и попытаться. Правда, сейчас его прошибает холодный пот. Он никак не готовился... В том самом смысле. Нет, он, конечно, принял душ, побрился, хорошо оделся... И на этом всё. В слишком растрёпанных чувствах он принял это сумасбродное решение. Остаток времени до назначенного часа он потратил на то, что слонялся из угла в угол, нянчил порезанную руку и раз за разом спрашивал себя, правильно ли он поступил. Тихий щелчок двери звучит как выстрел. Чонгук прикрывает глаза, глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Вот и приехали. — Ау! Есть тут кто? — раздаётся знакомый голос. Чон открывает глаза. — Заходите, — откликается он, не узнавая своего голоса. По паркету стучат каблуки. Высокая фигура в чёрном появляется из коридорчика номера и оглядывается вокруг. Натыкается глазами на низко опустившего голову Чонгука. Повисает пауза. — Ты?! Чонгук поднимает взгляд. Жёлтый свет светильника рисует на лице и фигуре напротив глубокие резкие тени. А в жизни он ещё красивее в этом образе, чем на фото. Глаза так и сверкают из-под чёлки парика, на подбородке лицевая маска, а развратный наряд задрапирован длинным чёрным пальто с кучей клёпок. Не знающий Тэхёна человек даже не засомневался бы, что перед ним женщина — настолько хорошо и выверенно тот был одет. По крайней мере, до тех пор, пока тот не открыл бы рот. — Я, — отвечает Чон. Нет смысла отрицать очевидное. Тэхён смеряет его взглядом широко распахнутых глаз. На лице его слилось столько противоречивых чувств, что Чонгук в очередной раз пожалел, что затеял всё это. — Я должен был догадаться, — шипит Ким, срывая маску с ушей, — Пялился на меня на работе, лез с дурацкими разговорами, в бар звал... И давно ты знаешь? Чон откидывается на спинку кресла и скрещивает пальцы на животе. — С того дня, когда мне выписали штраф. Тэхён зажмуривает глаза и беззвучно матерится в потолок. — Кто ещё знает? Всем растрепал? Это за этим ты звал меня в свою компашку? Хотели посмеяться все вместе? — Да прекрати ты истерику, — морщится Чонгук, — Никто не знает, кроме меня. — Истерику, — фыркает Тэхён, — Ты хоть представить можешь, в какое положение меня поставил? Что прикажешь мне теперь делать? Искать новую работу? Тэхён бросает сумку на пол и раздражённо опускается на край тумбочки. — Я не собираюсь никому рассказывать о твоей... Твоём... — Чонгук запинается, — О тебе, в общем. Ким уставляется на него выжидающе. Чон молчит. — Но?.. — подгоняет его Тэхён. — Что "но"? — Не собираешься никому рассказывать, я так понимаю, за определённую сумму? Чонгук цокает языком и возводит глаза в потолок. — Шантажировать я тебя тоже не собираюсь. Тэхён щурит ярко подведённые глаза. — Тогда за каким хером ты меня вызвал? — разводит он руками. — Затем, чтобы ты выполнил свою работу, — твёрдо глядя ему в глаза, говорит Чонгук. Ким смеряет его скептическим взглядом и кривит накрашенные бордовой помадой губы в усмешке. — Ты ведь никогда не практиковал бдсм, не так ли? — Откуда тебе знать? — с вызовом спрашивает Чон, — Ты же не можешь знать, что у людей вокруг тебя творится в голове. — Могу, — фыркает Тэхён, — Своих потенциальных клиентов я определю безошибочно в любой толпе. А ты — самый обычный нормис. Дай угадаю: твой максимум разврата — анальный секс с женщиной? Чонгук не знает, что ему на это ответить. Но Ким не требует прямого ответа. Он считывает его с выражения его лица и кивает самому себе. — А с мужиками серьёзного опыта не было. Проникновения, по крайней мере. Чон чувствует, как у него горят уши и скулы. Тэхён закидывает ногу на ногу и, покачивая лаковой платформой, саркастически цокает языком. — И игрушками ты не пользуешься, так? — продолжает он давить на своего визави, — И член никогда не сосал. Что же мне делать с таким хорошим мальчиком? Чонгук не находится, что ответить. Тэхён напирал, как ледокол. Тон его голоса, снисходительный взгляд, эта небрежная поза... Всё говорило о том, что он не воспринимает Чонгука всерьёз. Ким поднимается с тумбочки и одёргивает пальто. — Не думаю, что ты вообще знаешь, во что ввязываешься, — говорит он уже серьёзнее, — Смотреть на это в порно или в "Оттенках" — это одно, а участвовать — совсем другое. Ты не... — Тебе за это обычно платят? — перебивает его Чонгук, — За то, чтобы ты учил своих клиентов жизни? Ким осекается. Чон встаёт в полный рост. — Я не маленький мальчик. Не надо мне тут лечить за мои же предпочтения, — твёрдо говорит он, — Я вызвал тебя, потому что захотел. Поэтому делай свою работу. Моё время ещё не закончилось. Ким вздёргивает подбородок и окидывает его фигуру оценивающим взглядом. Вероятно, прикидывает, что просто развернуться и уйти не сможет, даже если вернёт уплаченные деньги. Неизвестно, как поведёт себя обиженный и уязвлённый его отказом Чон Чонгук. Попал он, конечно... Как кур в ощип. Но марку ронять нельзя. И потому Ким насмешливо хмыкает и дёргает ворот пальто. — Что ж, — бесконечно язвительно изрекает он, высвобождая пуговицу за пуговицей, — Желание клиента — закон. И из его уст это звучит как "Да подавись ты". Пальто стекает на пол у ног Тэхёна. Он демонстративно натягивает на средние пальцы петли своих длинных перчаток, пока Чонгук рассматривает его от макушки до носков высоченных платформ. Блядь... Видеть это в реале несравнимо с тем, как это выглядит на картинке в интернете. Сердце подскакивает до самого горла. Чонгук явственно видит подвязки чулок на крутых бёдрах, слышит тихое поскрипывает кожи корсета, тянет носом аромат парфюма Тэхёна и чувствует, как его утягивает в бездонную пропасть. Ким опускает руку на уровень своей подвязки и щёлкает пальцами, привлекая внимание Чонгука и вынуждая его поднять глаза на себя. — Прежде, чем мы приступим, — негромко говорит он, — Ты должен уяснить некоторые правила. Первое: главный принцип бдсм — безопасность, разумность, добровольность. Ты понимаешь, что это значит? — Я думал, нужно просто подчиняться командам и всё, — бормочет Чонгук, заглядывая в чёрные как смоль глаза со стрелками. — Подчиняться — да. Но не тому, что тебе больно, неприятно или не нравится. Если не получаешь кайф от боли, не стоит вообще лезть в это болото. Тэхён обходит его вокруг и останавливается за спиной. Он кладёт на неё руки и проводит ладонями от лопаток к талии. Кожа под ними вмиг покрывается мурашками. — Ты уверен, что готов испытать это на себе? Тебе понравится, если я ударю тебя стеком? — Не знаю, — честно признаётся Чонгук, — Я не пробовал такое. — А обездвиживание? Наручники? Шибари? Тэхён перемещает руки на бока Чонгука и прижимается к его спине грудью. Его горячее дыхание опаляет Чону ухо. — Никогда не пользовался. — И ноги никогда не лизал, и на лицо тебе не садились? — бесстыдно уточняет Тэхён, уже заранее зная ответ. Чонгук пытается накрыть сжимающие его талию ладони, но Ким хлещет его по пальцам. Чон отдёргивает руки. — Нет, — выдыхает он, растворяясь в запахе Тэхёна. Кожей шеи Чонгук чувствует его снисходительную улыбку. — Тогда зачем ты вызвал меня? — его длинные пальцы проскальзывают по волнующемуся животу и встречаются над пупком, — Если так приспичило, снял бы кого-нибудь попроще, под стать своим классическим предпочтениям. И девушку, а не парня, пусть и на каблуках. Зачем такие сложности на ровном месте? Чонгук прикрывает глаза и чуть откидывает голову. Его откровенно ведёт от происходящего. Тэхён зачаровывал, как морская сирена из мифов. Он журил его, насмехался над ним, выставлял самонадеянным идиотом в его собственных глазах... А Чонгук только сильнее тянулся за ним, его руками, телом, словами и запахом. — Я хотел с тобой, — выдыхает Чонгук. Тэхён хмыкает ему в затылок. Должно быть, Чонгук — очередная глупая рыбка на его крючке, когда в ведре и так таких как он практически с горочкой. Внутри Чона всё сжимается. — Тогда ты должен уяснить и второе правило, — длинные волосы парика щекочут ему шею, — Существуют слова-сигналы, которые помогут мне понять, как тебе нравится больше и что тебя лучше заводит. Если я в процессе спрошу, какой цвет, ты должен назвать один из трёх. "Зелёный" — если всё хорошо и тебе нравится то, что я делаю. "Жёлтый" — если ты способен терпеть, но находишься на грани своего терпения. И "красный" — если тебе невыносимо настолько, что нужно немедленно остановиться. Тэхён спускается руками вниз и заправляет большие пальцы за пояс брюк Чонгука. Тот уже чувствует себя готовым к началу непосредственного действа, но Ким не торопится срывать с него одежду. — Есть ещё одно, но оно чисто моё, — добавляет Тэхён, — Если ты не бросишь эту затею после первой сессии и у тебя хватит глупости вызвать меня снова, учти: я всегда сверху. Он прихватывает краешками зубов кромку уха Чонгука. Всего на миг, но тому хватило, чтобы у него внутри что-то треснуло. — Даже если очень-очень сильно попросишь. Даже если заплатишь сверх суммы. Даже если к земле летит комета, которая завтра обратит нас всех в пыль. Даже не надейся забраться наверх. Это понятно? Чонгук гулко сглатывает. — Понятно, — хрипло изрекает он. Руки Тэхёна исчезают с его тела. Ким огибает его и присаживается на край кровати, закидывая ногу на ногу. — Если понятно — раздевайся. Чонгук медленно облизывает губы. Сердце сбивается с ритма, пока он негнущимися пальцами выщёлкивает мелкие пуговки из петель. Тэхён его не подгоняет — смотрит снизу вверх своим подавляюще-выжигающим взглядом в обрамлении густых пятен подводки. Из-за неё глаза кажутся огромными, будто на тебя из кромешной темноты смотрит демон. Последними Чонгук расстёгивает манжеты. Стальная серая рубашка практически бесшумно стекает ему под ноги. — Сними ремень, — командует Ким, — Брюки оставь. Чон звенит бляшкой и одним движением извлекает ремень из шлёвок. Тэхён забирает его из рук, откладывает в сторону и берёт клиента за запястья, заставляя развернуть кисти ладонями вверх. — Это что? Он проводит большим пальцем по шершавым бинтам на левой руке. Чонгук сглатывает. — Порезался, — невнятно роняет он. — Громче! — властно прикрикивает на него Ким. — Порезался! — в тон ему отвечает Чонгук. Тэхён поднимает бровь. — Случайно? — с каким-то особенным выражением в голосе вопрошает он. Сучий сын. Он что, видит его насквозь? — Случайно. Палец Тэхёна проскальзывает к середине ладони. — Мой большой мальчик ведь не станет мне врать? — неожиданно обольстительно мурлычет он, — На сессии запрещается врать своей госпоже. Ты ведь не режешь себя острыми железками или стекляшками, так? Коленки Чонгука становятся ватными. Несмотря на пассаж про "большого мальчика", сейчас, перед Тэхёном он чувствовал себя таким маленьким и таким... Бесконечно глупым. — Нет, — скупо бросает он, понимая, что если скажет ещё что-то, то у него точно надломится голос. Не выпуская его рук из своих, Тэхён хищно улыбается ему краем своего тёмно-бордового рта. — Встань на колени. Чонгук опускается на пушистый коврик перед кроватью, ощущая, как сползают лишённые ремня штаны. Ким укладывает его ладони себе на бёдра, руками берёт под подбородком и большими пальцами поднимает лицо на себя. Они оказываются так запредельно близко, как не бывали ещё ни разу. От Тэхёна пахнет клубничной жвачкой и природными феромонами. Чонгук замирает от осознания этой близости, как перепуганный олень под фарами несущейся на него машины. — Я разрешу тебе выбрать, как ко мне обращаться, — по-тигриному урчит Ким, проводя большим пальцем по нижней губе парня, — Можешь называть меня "госпожой", "мамочкой" или именем бывшей. Выбирай с умом. Потом менять нельзя. Чонгук касается его большого пальца кончиком языка. — Я хочу называть тебя хёном. Так можно? Брови Кима чуть дёргаются, но он быстро берёт себя в руки. — Уверен? Меня как раз и заказывают, чтобы пофантазировать о женщине с членом. Чонгук сжимает пальцы на тёплых гладких бёдрах. — Уверен, — выдыхает Чон, — Я не заказывал женщину с членом. Я заказывал тебя. Губы Тэхёна трогает печальная улыбка. Он чуть царапает кожу за ушами Чонгука. — Будь по-твоему. Но ты жестоко поплатишься за это, Чон Чонгук. Убрав от себя его руки, Ким встаёт с края кровати, хватает своего подопечного за загривок и утыкает лицом в застеленную покрывалом поверхность. — Сиди так. Не двигайся. Чонгук замирает в этой позе и покорно сопит в покрывало, пока Тэхён поднимает с пола свою сумку, вжикает её молнией и шарится в ней. Странно, но мандраж, выматывавший душу непосредственно перед встречей, улёгся после недавнего шторма и лишь шёл лёгкой рябью. Больше не было ощущения, что он самолично притащил свою несчастную пропащую тушку в логово маньяка. Почему-то действительно верилось, что здесь ему не причинят зла. Если он сам того не захочет. Хотя он и сам толком не знает, чего хочет прямо сейчас. Чонгук голой кожей спины чувствует приближение к нему Кима. Чувствует, как тот наклоняется над ним и как концы волос его парика касаются обозначившихся под кожей лопаток. Тэхён оборачивает вокруг его шеи широкий ошейник и застёгивает его сзади. Полоска кожи плотно обхватывает горло и упирающийся в неё кадык. Чонгук не поднимает головы. Пусть он и новичок, понять это нехитрые правила не так уж и сложно. Нравится — подчиняешься. Не нравится — говоришь. — Не боишься, — в голосе Тэхёна за своей спиной он чувствует улыбку, — Какой храбрый большой мальчик. Он сжимает его плечо. — Заведи руки за спину и положи их на пояс. Чонгук делает, как ему велят. Вокруг запястий оборачиваются такие же широкие полоски, но потеснее и соединённые между собой. — Подними голову. Чон выныривает своим раскрасневшимся от нехватки воздуха лицом из покрывала. На автомате дёрнув скованными руками, он невольно кивает головой назад. Наручники оказываются скреплёнными с ошейником длинной цепью. Тэхён обходит клиента и становится перед ним, почти касаясь коленями живота. — Это называется "бандаж", — говорит он, — Одна из его разновидностей. Небольшое ограничение подвижности. Не туго? Чонгук мотает отрицательно головой. — Какой цвет? Чон облизывает пересохшие губы. — Зелёный. Тэхён одаривает его своей плотоядной улыбкой. — Умница. Чон осознаёт, что сессия началась. Ким хватает Чонгука за волосы на затылке и вжимает его лицо в своё бедро. По лбу и щекам Чона буквально размазывается слабый дразнящий аромат какого-то сладкого масла. — Покажи, как ты хочешь своего хёна, мой большой сильный мальчик. Чонгук неосознанно дёргает руками, забывая, что не может протянуть их вперёд. Если бы они были свободны, он бы обнял эти ноги, впился пальцами в мякоть смуглых бёдер и сожрал бы их без соли и перца. Но впившийся в кадык ошейник напоминает ему, на что он подписался. И всё, что остаётся Чонгуку — распахнуть рот и целовать, лизать и кусать сладко пахнущую кожу. Длинные сильные пальцы Тэхёна хозяйничают под волосами на его затылке, сжимая и направляя, пока Чон оставляет на бёдрах Кима отпечатки зубов и мокрые дорожки слюны. Наткнувшись губами на кружевную кромку чулка, он хватает её зубами и пытается стянуть вниз, но её крепко держит подвязка. Чонгук поднимает глаза на Тэхёна. — Нравятся ножки хёна? — вкрадчиво, с надменной издёвкой мурлычет он. Поощряя рвение своего сабмиссива, он отстёгивает одну из подвязок. — Только не порви, — предупреждает он, — А то я тебя накажу. Чонгук цепляет колючую кружевную тесьму. Когда верх чулка оказывается аж ниже колена, он снова припадает к коже. Её гладкость и сладость может натурально свести с ума. Неудивительно, что тот чел из комментариев на сайте был так очарован ногами госпожи Нуар, что обещал ей золотые горы и не стеснялся заявлять об этом на весь белый свет. Длинные, прямые, с крутым изгибом икроножных мышц, с красивым округлым коленом, идеальное сочетание умеренной мягкости плоти и твёрдости мускулов... Интересно даже, что на это сказал бы Намджун — самый большой ценитель женских ножек в их компании? Остался ли бы он верен своему тезису, что таких красивых ног у мужика быть не может? Тэхён давит ему на затылок. — Ниже, малыш. Ещё ниже. Лицо Чонгука оказывается на уровне высокого подъёма тяжёлых лаковых платформ. — Сними её с меня. Зубами, — командует Тэхён, усаживаясь на край кровати. Чон пригибается ещё ниже. Когда он берётся ртом за один из ремешков, в загривок буквально впивается, по ощущениям, тупое шило. Тэхён поставил вторую ногу на спину сабмиссива и давил ею, не давая разогнуться. — Быстрее, — подстёгивает он, — У твоего хёна устали ножки. Он хочет избавиться от этих колодок. Чонгук прихватывает зубами застёжку и отдирает её от липучки, пока заднюю сторону шеи буравит острая шпилька. Задача оказывается не из простых — ремешок то и дело прилипал обратно, и пришлось отодвигать его носом, чтобы прикусить с другой стороны и таки вытащить из петли. У Чонгука получилось это провернуть с третьей попытки. Дальше дело оставалось за малым — укусить ремешок, обхватывавший лодыжку, и потянуть на себя. Чон мотнул головой, как собака, и платформа соскользнула с подъёма стопы. Тэхён даже не думал хвалить его за такую сноровку. — Не расслабляйся, малыш. Перед лицом Чонгука оказывается другая нога. Пока он расправлялся с ремешками на ней, Ким уложил ногу в чулке ему на спину, разглядывая, как старается его сабмиссив. — Видели бы сейчас тебя твои подчинённые, — мурлычет он, поглаживая босой ступнёй спину Чонгука вдоль позвоночника, — Видели бы они, как их большой начальник позволяет себе быть моей игрушкой. Как думаешь, что бы они сказали тебе в этот момент? Чон поднимает на него затуманенный взгляд. Он не может до конца осознать — часть игры это или Тэхён потешается над ним на полном серьёзе. Яркие глаза Кима впиваются в его собственные. — Разве я сказал тебе прекратить? — угрожающе урчит он, — Твой хён всё ещё обут, а ты разглядываешь его глазами некормленной собаки. С этими словами Тэхён отвешивает ему лёгкую пощёчину. Чонгук ахает, но скорее от неожиданности, чем от боли. — Работай зубками, пёсик. Такой хён и пугал, и возбуждал одновременно. Под ворохом дряхлых шмоток прятался настоящий зверь, как тигр в зарослях бамбука. За маской равнодушия скрывался настоящий король. Королевства у него не было, зато было кое-что другое. Он повелевал человеческими душами. Душами таких вот глупых "пёсиков", как Чонгук, что так и лезли ластиться под пинающий их сапог. Пока Чонгук стягивает с ноги Тэхёна вторую платформу, по его телу прокатывается совершенно незнакомая ему доселе дрожь. Будто зуд, но не под кожей, а где-то глубоко внутри. Он не мог не признать, что власть Тэхёна над ним его заводит, но осознавать это было безумно стыдно. Ведь, как и сказал Ким, на своей работе он начальник, руководитель. Пусть птица не самого высоко полёта, но всё же... От одной мысли, как вытянулись бы лица парней, если бы они застали его за таким вот непотребством, его захлёстывало жгучей волной. За стыд цеплялось возбуждение, от которого тоже становилось стыдно. Будто звенья одной цепи, на одном конце которой поставленный на колени Чонгук, а на другой — властная рука того, кто его на эти самые колени поставил. Тэхён тянет его за большое кольцо на ошейнике вверх. Чонгук вновь встречается с ним взглядом. В глубоких карих глазах напротив пляшут черти. — Что, стыдно перед друзьями за свои грязные желания? — вкрадчиво шипит Ким. Он переводит взгляд с глаз Чонгука на его губы и обратно, — Отвечай своему хёну. Чонгук гулко сглатывает. Огненный узел внизу живота скручивается сильнее от этого приказного тона. — Очень... Стыдно, — с трудом выдавливает из себя он. Тэхён обхватывает его лицо своими большими горячими ладонями и наклоняется над ним так низко, что они почти касаются носами. — Они не знают, да? — с садистским наслаждением давит он, — Они не знают, что их большой сильный начальник на самом деле никакой не сильный? Они не знают, что он мечтает о том, чтобы его нагнули и подчинили? Что хочет раздвинуть не чьи-то ноги, а свои собственные? Чонгук вновь дёргает руками, забывая, что они скованы. Его так неумолимо ведёт, так колбасит и бросает в жар, что он едва держится на коленях. Внизу скапливается, по ощущениям, раскалённая лава, и даже на стыд сил не остаётся. Есть лишь голос Тэхёна, руки Тэхёна... Сам Тэхён, уничтожающий последние капли его самоуважения. Ким оглаживает щёку Чонгука большим пальцем, затем отнимает руку, размахивается... Эта пощёчина была гораздо серьёзнее. Чонгуку требуется время, чтобы проморгаться, пока щека горит пожаром. — Какой цвет? — снова задаёт вопрос Ким, возвращая его голову на место, разворачивая на себя за подбородок. Чонгук разлепляет спёкшиеся губы. — Зелёный. Третья пощёчина прилетает тут же — по другой щеке. — И давно малыш Гук-и мечтает, чтобы его отымели, как течную сучку? — пощёчина, — Давно он фантазирует о том, каково находиться по ту сторону догги-стайла? Чонгук замирает, не зная, что ему позволено сейчас. Нужно ли отвечать, или это риторический вопрос, как было ранее? — Отвечай своему Тэхён-щи, мой мальчик. Чон облизывает сухую нижнюю губу. — С тех пор, как узнал о существовании госпожи Нуар. Возникает заминка. Чонгук решается поднять взгляд на Кима и натыкается на всю ту же плотоядную улыбку. — Негодный мальчишка. Пощёчина. Сильнее предыдущих. — Негодный... Удар. — Негодный... Удар. — Негодный мальчишка. В голове у Чонгука звенят китайские колокольчики, а щёки пылают так, будто он сунул лицо в крапиву. Левая рука Тэхёна бьёт ничем не слабее правой. Уловив краем глаза движение справа от себя, он рефлекторно вздрагивает, ожидая новой пощёчины, но Тэхён хватает его за волосы и притягивает к себе. — Разглядывал фото хёна, пока никто не видит, м? — голос Кима становится совсем грудным, а горячее клубничное дыхание опаляет Чону нос, — Понравились картинки? Да или нет? Чонгук дрожит ресницами, приоткрывая слезящиеся глаза. — Да, — честно выдыхает он и ждёт, что этим ещё больше разозлит хёна. Но Тэхён больше его не бьёт. Вместо этого он просовывает ногу между широко расставленных бёдер Чонгука и подъёмом стопы придавливает твёрдый бугорок в сползающих брюках. Чон давится воздухом, выгибаясь в пояснице. — Ты трогал себя, глядя на эти фото? — пытает его Тэхён, массируя пальцами ног изнывающую от прилившей крови мошонку, — Дрочил на них? Мечтал о том, как забрызгал бы своим молочком лицо хёна, а? Чонгук страдальчески стонет. Прикосновений стопы через два слоя ткани хватало, чтобы раззадорить его настолько, что яйца едва не лопались от напора спермы, но их было чертовски мало, чтобы спустить этот напор и облегчиться. — Я дрочил, думая о тебе, — выстанывает он, дёргая связанными руками и невольно душа себя ошейником. — Что ты представлял? — допытывается Тэхён, вздёргивая его за волосы вверх и не давая окончательно растечься лужей у своих ног, — Ты представлял, как хён тебя трахает? Чонгук прокусывает губу до крови. — Да, — в исступлении признаётся он, — Я хотел, чтобы хён взял меня... Взял... Как женщину... Глаза Тэхёна вспыхивают огнём. — Ты игрался с собой? — хрипит он, — Совал в себя пальчики? Трахал себя какой-нибудь ерундой вроде ручки от расчёски? Чонгук хнычет и вздрагивает всем телом. Его колотит, как при температуре. — Пальцами, — задыхается он от стыда и запредельной откровенности, — В душе. Ким убирает ногу от его паха. Не отпуская волосы на затылке, свободной рукой он сжимает щёки Чонгука, заставляя челюсти разомкнуться. В этот момент смотреть на него становится по-настоящему страшно. Его глаза превратились в натуральные чёрные дыры, бездонные и засасывающие. — Ты был очень, очень плохим мальчиком, Чонгук-а, — изрекает Ким и... Смачно сплёвывает ему в открытый рот. Чонгука будто бьёт током. Член в штанах дёрнулся, и на секунду ему показалось, что он уже кончил. Это оказался ложный разряд, но в глазах потемнело, а комната вокруг словно сделала кувырок. — Я накажу тебя за это, малыш. Сейчас ты ляжешь ко мне на колени, чтобы я смог тебя отшлёпать. В полной прострации Чонгук перебирает ногами, чтобы забраться на кровать. Подчиняясь рукам Тэхёна, он устраивается поперёк его бёдер. Ким подтыкает ему подушку под подбородок. Скованные запястья он отсоединяет от цепи, связывавшей их с шеей, и снимает один из наручников. — Руки вперёд. Сабмиссив слушается его, вытягивая руки перед собой. Тэхён не даёт ему насладиться свободой и тут же застёгивает наручники обратно. Чонгук утопает лицом в подушке и с замиранием сердца ждёт того, что будет дальше. Тэхён стягивает с него брюки, а затем и бельё, оставляя их висеть на середине бедра. — Плохих мальчиков нужно воспитывать, — рокочет он, сминая в ладони ягодицу Чонгука. У того вся спина от этого вмиг покрылась мурашками, — Иначе они никогда не научатся, как правильно себя вести. Даже таких больших плохих мальчиков, как ты, малыш Гук-и. С этими словами Тэхён хватает его за загривок, вдавливает лицом в подушку, а другой рукой берёт размах и... От обжигающего кожу шлепка нешуточно зазвенело в ушах. Получать по заднице, конечно, совсем не то же самое, что получать по лицу. Чрезмерная откровенность момента, унизительно-подчинённое положение Чонгука и уже не на шутку разыгравшееся возбуждение слились в едином порыве, прокатились от места удара по позвоночнику в самый мозг и вонзились в него раскалённой иглой. Шлепки по попе по время соития были для него не в новинку. Но они были лёгкими, шуточными, совершенно несерьёзными. Так, слегка добавляли остринки, не более того... Но сейчас ясно ощущалось, что шутки закончились. От второго удара Чонгук вздрогнул всем телом и укусил себя за истерзанную нижнюю губу, сдерживая булькающие в горле звуки. Тэхён бил не просто сильно — он будто реально его за что-то наказывал. Широкая ладонь врезалась в мягкое место так, что даже немного прилипала. Уже после третьего удара кожа загорелась так же, как и щёки. Только в сравнению с этой поркой по лицу Ким его просто гладил куриным пёрышком. Удар. Чонгук не успевает вовремя заткнуть рот. Из его горла вырывается болезненный вскрик. — Вот так, — слышит он довольный голос Тэхёна, — Кричи, малыш. Я хочу слышать, как ты принимаешь своё наказание. Удар. Чонгук впивается неслушающимися пальцами в покрывало перед собой и выгибает спину. Его лопатки стремятся сойтись на середине, а мускулы на спине перекатываются под кожей. Он кричит громче, скулит побитой псиной, а Тэхён растирает пальцами раскрасневшиеся от шлепков ягодицы. — Негодный мальчишка, — повторяет Ким, и через эту его реплику Чон слышит, как он скалится, — Большим мальчикам не подобает так себя вести. Сколько пальцев ты в себя засунул, м? Челюсть Чонгука прыгает, и он не сразу может совладать с речью. Отчасти от боли в горящей заднице, отчасти от того, что стоит у него давно и безнадёжно, а яйца тянет так, что хочется выть до сорванных связок. — Отвечай, когда хён тебя спрашивает! — от шлепка Тэхёна Чонгука бросает вперёд, — Сколько пальцев? — Два! — выпаливает сабмиссив, проезжаясь текущим членом по бедру Кима, — Два пальца! Тэхён сжимает его ягодицу и скоблит её короткими ногтями, чуть оттягивая в сторону. — Только пальцы? — уточняет он. Чонгук исторгает из груди дрожащий выдох и слабо кивает. — Только пальцы. Ещё один шлепок. Чонгук хнычет и подбирает кровящую губу. — Бесстыжий мальчишка, — припечатывает его сверху, — Какой цвет? Чон прикрывает глаза. — Зелёный. Пока Чонгук мелко трясётся и всасывает солоноватую кровь, Тэхён снова чем-то шуршит за его спиной. Кажется, он слышит клацанье пластиковой крышечки. — Ты думал о том, как бы хён тобой овладел? Ким произносит это совершенно другим голосом — обескураживающе серьёзным. — Как ты себе это представлял? Хён должен был бы взять тебя сзади? Или ты хотел бы видеть, как всё происходит? Чонгук часто и поверхностно дышит. Ким кладёт руку на его вздымающуюся спину и проводит кончиками пальцев вдоль всей длины позвоночника. — Я... Я не знаю, — лепечет он, едва ворочая пересохшим языком, — Я просто хотел... С тобой, Тэхён-щи. Хотел узнать, каково это... Рука, прочертившая всю спину, зарывается в подшёрсток на затылке, слегка взмокший от всего пережитого Чонгуком. — Сейчас узнаешь. Когда в него проникает скользкий от смазки палец Тэхёна, Чон натурально давится собственным языком. Он подбирается всем телом и рефлекторно пытается отстраниться, но Ким держит крепко. Поразительно, сколько силы таилось в этих не самых мускулистых руках. — Не рыпайся, малыш, — деспотически осаживает его Тэхён, — Ты же этого хотел? Второй палец входит почти сразу за первым. Ким двигает ими неторопливо, постепенно разрабатывая непривычное кольцо мышц под себя. Чонгук беззвучно распахивает рот и судорожно хватает им воздух. Ему ещё не больно, но от распирающего ощущения в заднице спирает дыхание и щемит где-то в районе солнечного сплетения. — Похоже на то, что ты делал с собой в душе? — насмешливо спрашивает его Тэхён, проталкивая пальцы глубже, — Или рука хёна тебе нравится больше? Разумеется, Тэхён делает это лучше. И не только потому, что ему не приходится завязываться в узел, дотягиваясь до нужного места. В том, как он это делает, в том, как пальцы скользят внутри, как понемногу набирают темп, в том, как играючи и непринуждённо Тэхён трахает этими длинными пальцами, чувствуется сила и власть над покорным телом несчастного Чонгука. Опытный, умелый, искушённый хён для своего глупого, дрожащего и униженно пресмыкающегося донсэна. "Что же мне делать с таким хорошим мальчиком?" Эта фраза — не более, чем кокетство. Прекрасно он знает, что надо делать с такими "хорошими" мальчиками. Или "плохими". Чёрт ногу сломит в этой терминологии. Потому что Ким имеет его уже тремя пальцами, а потом делает то, чего не смог сделать такой неопытный Чонгук — находит его простату. Дальше для Чонгука всё происходит как в тумане. Такого острого экстаза он не ощущал давно. Когда Тэхён ссаживает его с себя и ставит на четвереньки, он лишь хаотично цепляется за складки ткани вокруг до белых костяшек, размазывается щекой по покрывалу и голосит почти не затыкаясь. Ему восхитительно насрать на то, что его могут услышать — в соседнем номере или через приоткрытую балконную дверь. Важно лишь то, как он прощается с остатками чести с каждым движением пальцев госпожи Нуар в своей прямой кишке. Тэхён бесстыдно играет на его теле как на инструменте, вырывая более высокие ноты в моменты, когда кончики его пальцев упираются в уязвимый бугорок глубоко внутри. — Какой чувствительный малыш, — довольно урчит Ким, — Неужели тебе так нравятся пальцы хёна в твоей девственной заднице? Чонгук выстанывает своё полное согласие по слогам. Его накрывает с новой силой, когда Тэхён наваливается на него всем телом, не прекращая своих манипуляций. — Малыш заслужил награду, не так ли? — рокочет он ему в самое ухо, — Он так стойко вытерпел своё наказание. Он должен получить конфетку от своего хёна. И пока разжиженный мозг Чонгука пытается обработать его слова, Ким проскальзывает между его ног рукой и обхватывает ноющий, багровый от прилившей крови член. Чонгук крупно трясётся всем телом, выгибается и изо всех сил прижимается к спине Тэхёна, надрываясь от крика. Ему надо совсем немного — всего несколько движений кулака по стволу. Сперма извергается упругими толчками и ложится на покрывало длинными белыми полосами. Тэхён дрочит ему до тех пор, пока с головки не срывается последняя капля. От оргазма Чонгук на миг теряет связь с реальностью. Как только она восстанавливается, последние силы покидают его измождённое тело. Чон тяжело оседает на кровать и растекается по поверхности испачканного им самим покрывала. Тэхён встаёт с кровати. Он обходит её, на ходу снимая с руки чёрную нитриловую перчатку, блестящую в свете светильника от анального лубриканта, и бросает её в урну. — Голова не кружится? — уже спокойно спрашивает он. В его голос вернулась та суховатая деловитость, что обычно звучала вне образа госпожи Нуар. Чонгук облизывает пересохшие губы и вязко сглатывает. — Нет. Тэхён присаживается с другой стороны кровати и расстёгивает ошейник, а за ними и кожаные наручники на запястьях Чона. Под ними остались красноватые следы. — Хорошо держался, — хмыкает Ким, — Для первого-то раза. Он откладывает наручники и берёт руку Чонгука в свою, растирая пальцем красные отпечатки. — Я думал, ты меня трахнешь, — говорит Чон, глядя, как волосы парика лезут Тэхёну в лицо, — И порвёшь мне жопу за то, что я посмел тебя вызвать. Тэхён изгибает бровь. — За кого ты меня принимаешь? — усмехается он, — Я доминатрикс, а не мясник. Кстати, ты не забыл, что кроме "зелёного" есть ещё два цвета? Чонгук лениво качает головой из стороны в сторону. — Не забыл. — Просто решил удостовериться, — фыркает Тэхён, — А то были некоторые опасения. Чон упирается в кровать локтем и худо-бедно приводит себя в сидячее положение, чтобы не растечься по постели окончательно, как растаявшее на солнце желе. — Теперь ты веришь, что я вызвал тебя не за тем, чтобы посмеяться? — спрашивает он. Тэхён бросает на него снисходительный взгляд из-за плеча. — Я вижу, — хмыкает он, проводя пальцем по покрывалу вдоль белёсой полосы засыхающего семени, — Но это уже и не важно, малыш Гук-и. — Почему это? — Потому что теперь и у тебя рыльце в пушку. Брякнешь кому-нибудь о том, чем я занимаюсь вне офиса — я покажу твой перевод на мой счёт. Тэхён поднимается с края кровати. Чонгук прислоняется спиной к её спинке, глядя, как тот порхает по комнате, собирая свои вещи: ошейник, наручники, смазку в большой тубе и упаковку одноразовых перчаток. Сам Чон, измордованный и оттраханный, никак не может наскрести хоть немного сил, чтобы просто подняться и принять вертикальное положение. Он всё ждёт, когда на него накатит осознание в духе "что же я натворил", а оно всё не накатывает и не накатывает. Наоборот — он чувствует себя удовлетворённым настолько же, насколько и использованным. Возможно, это как с похмельем — последствия должны настигнуть только на следующее утро. Ну а пока Чонгук не бросается рвать на себе волосы. Он просто смотрит, как Тэхён втискивает ноги в платформы, которые Чон стаскивал своими зубами. Кажется, он ещё долго не сможет смотреть на женские туфли без сладкого ёканья где-то под ложечкой. — С тобой точно всё нормально? Вопрос Тэхёна выдёргивает его из забытья. — Точно, — кивает Чонгук, — Всё отлично. Стуча каблуками, Тэхён приближается к нему. — Оденься хоть, экспериментатор, — цыкает он, щупая пульс на сонной артерии под подбородком, — Меня беспокоит то, как тебя размотало. Не помрёшь тут, если я тебя оставлю? Чонгук устало рассмеялся. — Не переоценивай себя, госпожа Нуар, — поднимает он глаза на Кима, — От пальцев в заднице ещё никто не умирал. Насколько мне известно. Ким вздёргивает подбородок. — Ну и отлично, — удовлетворившись этим ответом, бросает он, — Остаток переведёшь на тот же счёт. Тэхён накидывает на плечи чёрное пальто и застёгивает его на клёпки. Чонгук смотрит на то, как он откидывает и укладывает волосы парика, как выправляет завернувшийся воротник и поражается тому, как парень с таким ростом, такими большими руками и ногами и с таким голосом может вести себя женственнее любой настоящей женщины. — До встречи в офисе, Чон Чонгук. Дверь хлопает за спиной Тэхёна, когда он покидает номер, оставляя Чонгука наедине со своими мыслями. Тот ведь до последнего надеялся, что вся его одержимость — не более чем бзик, прихоть, желание чего-то нового и запретного. Что эта волна схлынет, стоит всего раз сунуться в это пекло и обжечься о горячие угли. Чон думал, что не осмелится даже начать. Или сбежит, едва начав. Но он раз за разом твердил "зелёный", и вовсе не потому, что боялся показаться трусливой пуськой, которая скукожится при первых признаках пиздеца. Тэхён его затянул. Затянул в свои бездонные омуты, загипнотизировал своим глубоким голосом и обвил гибкими чешуйчатыми кольцами, как удав Каа. Он пожирал его, а Чонгук... Просто позволял ему это. Не потому, что был большим фанатом боли. Просто потому, что это был... он. При одной только мысли, что вместо Тэхёна мог бы быть кто-то другой, Чонгука передёргивало от омерзения. Он по-прежнему не гей. Он — одна из тех глупых рыбок, что попалась в сачок к великой и ужасной госпоже Нуар.