Госпожа Нуар

За окном накрапывает мелкий противный дождик. Чонгук тянет носом воздух, пропитавшийся прибитой пылью, озоном и свежескошенной травой, смотрит сверху вниз на гладкие жучиные спины снующих туда-сюда машин и потягивает кофе из стаканчика. Даже на перерыв он никуда не пошёл — не хотелось чувствовать на своей макушке эти мерзкие плевки. Чон присаживается на подоконник и оглядывает полупустой офис — почти все разбежались по придорожным кафешкам. Знакомое место в углу возле Чеён занимает молодой парень, только недавно из универа, ещё зелёный и переполненный рвением и повышенной ответственностью. Старший конструктор вздыхает и облокачивается на окно позади себя, гоняя по дну картонного стаканчика остывший кофе. Он прикрывает глаза. Сейчас бы стечь куда-нибудь на диванчик да подремать часика два, но работа эта, чтоб ей пусто было... В последнее время Чонгук очень много спал. Приходя домой после трудового дня, отрубался перед работающим телевизором, пуская слюну на обивку дивана, а в выходные с трудом соскребался с кровати, чтобы дойти хотя бы до туалета. Чон даже заподозрил у себя диабет или какую-нибудь ещё пиздецому. Но анализы были в норме. Последний из череды врачей, к которым обращался Чонгук, даже пошутил, что его можно хоть сейчас в космос отправлять. А на жалобы на сонливость и отсутствие аппетита посмотрел на него поверх очков и деликатно порекомендовал обратиться к врачам, которые лечат душу. Чон делать этого не стал. Решил, что это уже слишком. Конструктор слушает шум дождя и погружается в своеобразный транс. Он не сразу улавливает звук приближающихся к нему стучащих каблучков. Его аккуратно трогают за локоть. Чонгук открывает глаза и спешно приводит себя в вертикальное положение, на всякий случай утирая рот. Перед ним стоит Хасыль из бухгалтерии с тонкой пачкой бумаг в руках. — Извините, — лепечет она своим высоким тоненьким голоском, — Господин Чон. Меня прислали из кадрового отдела... Вы... Она ныряет глазами в бумаги. — Мне сказали, что Вы общаетесь с Ким Тэхёном, так? Он работал тут в сметном отделе. Уволился с полгода назад. Чонгук ведёт плечом. — Я помню его, но... Нет, мы не общаемся. Хасыль открывает рот, но тут же закрывает, будто спотыкаясь о невидимую преграду. — Вот как... — задумчиво тянет она, — А наша кадровик говорила, что Вы брали его телефон... Девушка мнётся, переступая с ноги на ногу, и оглядывается вокруг, натыкаясь глазами на пустующие офисные кресла. — Может, Вы знаете кого-нибудь, кто бы с ним общался? — не надеясь на удачу, всё же уточняет она. — А зачем он вашему отделу? — спрашивает Чонгук, — Обсчитал кого-то? — Нет, — мотает головой Хасыль, — Нет-нет... Он должен забрать свои документы, но мы никак не можем с ним связаться. — Вышлите по почте тогда. — Нельзя. Их можно отдавать только под роспись. Если у нас не будет подтверждения, что он получил их и они находятся у него на руках, могут быть проблемы у фирмы... Через месяц должна быть проверка... И так откладывали до последнего... Чонгук подбирается всем телом. — А домой к нему посылали? Адрес-то у вас должен быть? — Ездили, и не раз. Никто не открывает. Господин Ли нервничает уже. Ох, он опять будет кричать... — А... — Чон запинается, — А как же его отец и брат? Кто-то же должен был быть? Мы же указываем при поступлении на работу лицо, с кем можно связаться в случае форс-мажора? Хасыль поднимает брови. — То есть, Вы всё-таки с ним общаетесь? — Ну... — Чонгук пожимает плечами, — Перекидывались парой слов, пока он тут работал. Так что с родственниками? — Он... Он поставил в этой графе прочерк. Вроде бы говорил, что у него никого нет. У Чонгука за грудиной что-то заскреблось. Что-то Ким Тэхён слишком уж радикален в сжигании мостов. Сжигает так, что и пепла не остаётся. Учитывая его аккуратность и педантичность, слабо верится, что он послал всё нахер и свалил в голубые дали, не разрешив все рабочие вопросы. Он, скорее, позаботился бы о том, чтобы не оставлять следов, по которым будут пускать охотничьих собак и привлекать к его отсутствию лишнее внимание. Да и сам Чон не давал ему повода менять не только официальную работу и место жительства. Он не преследовал его, не написывал в лайн, не названивал по пьяни и не сталкерил страницу на сайте — наоборот, старался максимально изолироваться от всего, что было связано с Ким Тэхёном. Но, видимо, эта история не дошла до законной точки, и прошлое вылезло из тёмного угла и вцепилось зубами в ногу, не желая отпускать истерзанную душу Чонгука насовсем. Сердце тоскливо сжалось. — Какие документы ему нужно отдать? — спрашивает он. Хасыль выуживает из пачки, которую держала, пухлый файл с несколькими листами. — Вот эти, — говорит она, — И он должен подписать этот акт. — Дайте их мне, — предлагает Чонгук, — Я постараюсь его найти, если смогу. — А... — девушка с сомнением оглядывается назад, в сторону двери кабинета, где заседает бухгалтерия, — Я не знаю, можно ли... Я сейчас спрошу у начальства, могу ли я доверить их Вам. Но если Вы сможете всё-таки достучаться до господина Кима, это было бы очень здорово! Воодушевившись, она сжимает бумаги в руках и стремительно цокает каблучками по направлению к бухгалтерии. Чонгук бросает ей уже вдогонку: — Если да, тогда попросите для меня его адрес. Я его не знаю. Хасыль приостанавливается, чтобы благодарно кивнуть. — Хорошо, господин Чон. Чонгук остаётся на подоконнике. Сонливость как рукой сняло. Он соврал бы, если бы сказал, что смог забыть сметчика как страшный сон или что в душе только-только всё улеглось... Не желало всё укладываться. Пожар, конечно, не пылал уже, но обгоревшие обломки восстанавливаться совсем не спешили. Только этот противный сеющий дождик оседал каплями на обгоревших обломках больной чонгуковой страсти. И куда мог пропасть Ким Тэхён? Хотя Чонгук знал его очень плохо и очень недолго, но уже по собственному опыту понимал, что он из тех людей, что тщательно заметают следы, когда хотят, чтобы их оставили в покое. Его основная профессия — дело опасное и нелегальное. К тому же, он работает с людьми. А среди людей немало, мягко говоря, неадекватных личностей. Не только среди любителей экзотического секса, а в принципе. В общем, как ни крути, а вероятность, что Тэхён мог вляпаться в болото, из которого не выбрался, высока настолько, насколько рискованна его деятельность. С осознанием этого на душе стало ещё тоскливее. Ему больше хотелось верить, что Ким просто рванул куда-нибудь за кордон и сейчас хорошо проводит время, не заботясь ни о чём. Но скребущий в груди зверёк не желал успокаиваться и прятаться обратно в норку. Только бы с ним было всё хорошо. Только бы всё было хорошо... Пожалуйста...

***

Чонгук огибает перекрывающий проезд шлагбаум и запрокидывает голову, замедляя шаг. Пронзающая собой низкие тяжёлые облака свечка на фоне хмурого неба сверкает белизной и свежестью новой постройки. Уж насколько жильё в Сеуле в принципе дорогое, но на норку в таком райончике нужно было бы пахать две жизни или продать всего себя на органы. Ну, если зарабатывать честным трудом и хоть иногда спать и есть, конечно же. Домофон долго дребезжит, пытаясь дозвониться до консьержа. Чонгук уже теряет терпение и собирается перенабрать код, как из динамика раздаётся: — Да? — Добрый вечер, — говорит Чон, — Мне в квартиру номер 30-199. Меня не ждут, но... Не дожидаясь, пока он договорит до конца, дверь протяжно пищит, впуская незваного гостя. Чонгук просачивается в подъезд. Из стеклянной кабинки у входа на него выглядывает пожилая женщина, волосы которой уложены элегантными волнами. — Здравствуйте, — кланяется Чонгук, — Вы... — Вы уже пятый, кто рвётся в эту квартиру, — перебивает его консьержка скрипучим голосом, — Раньше у господина Кима вообще не было посетителей. Что-то случилось? — А... Эм... Не знаю, — подвисает Чон, — А Вы его не видели? — Давно уже, — вздыхает женщина, — Как-то он запропал совсем. А его ищут все. — А кто ещё был? До меня? Женщина смеряет его подозрительным прищуром. — А какое к нему у Вас дело? Чонгук достаёт из сумки файл с документами. — Я его коллега. Мне поручили передать вот это. Напрягшаяся было консьержка впивается глазами в бумаги. Убедившись, что это действительно документы на имя Ким Тэхёна, она как будто немного расслабляется, хотя до этого была похожа на охотничью собаку, почуявшую дичь в высокой траве. — Ходят тут всякие, — ворчит она, усаживаясь обратно в своё кресло, — Всем он вдруг интересен стал. Натворил, что ль, чего? Чон устало вздыхает. — Да нет же, я... — Да поняла я. Документы. Ну оставьте здесь. Если вдруг объявится... — Увы, не могу. Я могу отдать только лично в руки. Женщина разводит руками. — Ну тогда ничем не помогу. Чонгук поджимает губы. Он кивает консьержке и собирается уходить, но когда уже собирается закрыть за собой подъездную дверь, та окликает его. — Погодите, молодой человек. Чон замирает в дверях. — Подойдите. Консьержка цепко осматривает приближающегося к ней парня. Её взгляд кажется острым и колючим, он сканирует будто насквозь, как рентген в аэропорту. Чонгук молчит, выжидая, к чему приведёт этот испытующий взгляд. — Вроде не похож на одного из этих... — задумчиво проговаривает консьержка не то Чонгуку, не то самой себе. — Кого "этих"? — интересуется Чон. Ситуация начинает его напрягать. Не особо приятно чувствовать себя нашкодившим школьником, которого судит строгая директриса. Но фраза про таинственных "этих" заставляет его стоять и ждать, что скажет эта женщина, а не повернуться и захлопнуть за собой дверь. Консьержка задумчиво поджимает губы. Явно прикидывает, достоин ли Чонгук доверия, чтобы сказать ему нечто важное. Но его благообразный аккуратный вид, строгая рубашка и располагающее лицо играют ему на руку. Женщина неохотно, но всё же проговаривается: — Приходили к нему... Эти... Шкафы с антресолями. Чонгук чувствует, как по позвоночнику будто скатывается тающий ледяной шарик. — И чего они хотели? — понизив уровень громкости голоса, осторожно спрашивает он. — А пёс их знает, — сердито фыркает консьержка, вертя на пальце золотое кольцо. Она подаётся всем телом вперёд и тоже сбавляет громкость, — Тоже про "работу" говорили. Да только рожи у них такие были... Не-е. Такие не в офисах сидят. Такие людям челюсти ломают. За долги или... Ещё чего-нибудь. Я таких в кино видала. Чонгуку становится совсем дурно. Чёрт подери тебя, Ким Тэхён... Куда же ты влез? — А... Что Вы? — А что я? — пожимает плечами женщина, — Я не знаю, где он. Не отчитался он мне. Да только я как эти морды увидала, так мне и понятно стало, почему вдруг этот голубь упорхнул. Она вздыхает и снова проворачивает кольцо. — Эх... А такой прелестный юноша был. Здоровался всегда. Одевался только как-то... Как мой покойный отец. Слова консьержки впиваются в сердце Чонгука раскалёнными иглами. "Был", "одевался", "покойный"... Уже и похоронить его успела. Внутри всё ноет дрожит от тоски. Нет, не может быть, чтобы вот так... Не может быть, чтобы Ким Тэхёна... Чонгук впивается пальцами в ладонь, усилием воли прогоняя чёрные мысли, которые, как Веном, облепляют его изнутри. Он не будет хоронить Ким Тэхёна, как эта женщина. Потому что он наверняка жив. Но ему совершенно точно нужна помощь. Распрощавшись с консьержкой, Чонгук решительно направляется к машине, припаркованной под раскидистым каштаном. Придётся ему нарушить своё воздержание. Потому что кажется, что речь идёт о слишком серьёзных вещах, чтобы и дальше оставаться в стороне.

***

Покопавшись в выданных ему документах, Чонгук находит номер телефона, которого в его контактах не осталось. Набрав нужные цифры, он завис, раздумывая, как ему лучше поступить. Он сильно сомневался, что Ким возьмёт трубку ему вот так просто, но ждать, пока он ответит на текстовое сообщение, было совершенно невыносимо. Чонгук решается позвонить. Нажав зелёную трубку, он прикладывает трубку к уху. Набранный Вами номер не обслуживается Брови Чона взлетают вверх. Нет, это определённо тот самый номер, с которого он списывался с Тэхёном в лайне, а не какой-то левый, чтобы заполнить нужную графу в документах. Ким решил порвать все свои прежние связи настолько, что даже номер сменил? Чонгук набирает его ещё раз, просто чтобы убедиться, что не ошибся, но получил тот же ответ механическим голосом. Дома не появляется. Номер не работает. Как же до тебя добраться, чёртов Зорро? Чонгук отбрасывает телефон и достаёт из сумки планшет. В пару кликов он находит тот самый сайт. Снова требуется регистрация. Набрав в нужных полях невразумительную белиберду и авторизовавшись, как и в прошлый раз, через одноразовую почту, Чонгук получает доступ к анкетам. Горячо молясь про себя, он набирает в строке поиска "госпожа Нуар". — Пожалуйста... Хоть бы не удалил... — бормочет себе под нос Чон, — Хоть бы не удалил... Но нужная анкета всё же находится. К превеликому сожалению, на сайте не было предусмотрено отслеживание, когда пользователь последний раз был онлайн, и Чонгук не может удостовериться, что Тэхён заходил в свой профиль хотя бы последние несколько дней. Он листает вниз, в раздел комментариев, чтобы посмотреть последние. Их было много, но почти все они были от одного пользователя. КоролевскаяКобра63: "Королева моя, принцесса, богиня!!! Не будь такой жестокой!!! Прошу, ответь мне "да"! Жду не дождусь пятницы!!! Целую тебя в твои сладкие коленочки!!!♥♥♥" КоролевскаяКобра63: "Моя королева, где же ты?!! Прошу, возьми трубку!!! Я знаю, что мой перевод до тебя дошёл!!! Ответь!!!" КоролевскаяКобра63: "Не смей меня игнорировать!!! Я уже присмотрел нам отличный домик!!! Всё только для тебя! Ты будешь самым роскошным его украшением! Там есть шикарный выход прямо в море! Посмотри те фото, что я тебе выслал! Обещаю, ты не пожалеешь, что выбрал меня!" Потом тон сообщений резко изменился. КоролевскаяКобра63: "Для тебя же будет лучше, если ты перестанешь играть в эти кошки-мышки, мой мальчик. Я уже начинаю злиться. Но я всё тебе прощу, если придёшь сам. Времени тебе до завтрашнего вечера." КоролевскаяКобра63: "Прятаться от меня бесполезно. В последний раз прошу по-хорошему. Не захочешь сам — тебя приведут силой." КоролевскаяКобра63: "Я тебя купил со всеми потрохами. Тебе таких денег больше не сможет дать никто. Ты будешь только моим, слышишь?" КоролевскаяКобра63: "Ты только мой, слышишь?" КоролевскаяКобра63: "Ты меня расстраиваешь, мой мальчик." У Чонгука внутри всё оборвалось. Долги... Наверное, лучше бы денежные долги, чем чья-то настолько дикая одержимость тобой от человека, который нахрен тебе не нужен. А когда у человека есть гора денег на свою одержимость, она становится сродни пагубной зависимости. Госпожа Нуар невольно обзавелась фанатами, среди которых затесался некто, кто решил, что имеет на её внимание больше прав, чем остальные. Некто, кто возжелал спрятать эту куклу в коробочку подальше от глаз других вожделеющих и играть с ней самому, не делясь ни с кем. Настоящая рок-звезда с настоящим сумасшедшим сталкером. Полный комплект. Из сообщений непонятно, достиг ли КоролевскаяКобра63 своей цели, увёз ли Тэхёна в домик с выходом прямо в море, посадил ли там на цепь, и оттого становится ещё более жутко. Где сейчас Тэхён? Прячется? Свинтил в другой город или даже за границу? Или уже летит через океан на какие-нибудь Мальдивы в свою золотую клетку? Судя по тону последних сообщений, его вполне могли скрутить, чтобы не рыпался на пути к своему "счастью". А приходившие в его дом "шкафы"... Возможно, это и были люди этого самого богатого поклонника. Чонгук отчаянно шевелит мозгами, соображая, как ему послать Тэхёну весточку. Он не надеялся, что тот ответит, но и не попытаться Чон не может — совесть и гадкие мысли потом спать не дадут. Кусая ноготь на большом пальце, он рассматривает страницу госпожи Нуар. А что, если... Чонгук нажимает большую розовую кнопку "оформить заказ". Приходится достать карточку. Вбив платёжные данные, Чон в поле "дополнительные пожелания" торопливо набирает: "Привет, хён. Я помню, что ты просил больше не писать, но тебя ищут на работе. Ты не забрал кое-какие документы. Я не могу с тобой связаться и дома тебя нет..." Написав это, Чонгук подвисает. Если Тэхён скрывается от своего сумасшедшего сталкера, ему, наверное, глубоко насрать на какие-то бюрократические проволочки, и он не будет рисковать, чтобы забрать эти треклятые документы. А Чону очень нужен его ответ. И потому он стирает часть текста и печатает: "Привет, хён. Я помню, что ты просил больше не писать, но я очень волнуюсь. Я видел те комментарии. Если ты сейчас где-то далеко, хотя бы дай знать, что жив и здоров. Мой номер тот же, если вдруг он у тебя остался. Просто напиши. Пожалуйста". Укусив себя за нижнюю губу, Чонгук постскриптумом добавляет всё же строчку про работу, если вдруг это заставит Кима ответить. Перечитав текст пару раз, он со вздохом жмёт "отправить". Вылезший баннер поздравляет его с успешным оформлением заказа. Чонгук таращится на экран ещё с минуту, затем блокирует планшет и откладывает его в сторону. Закинув руки за голову, он размышляет, что может ещё сделать. Может, обратиться в полицию? Заявить о пропаже человека? Но, пораскинув мозгами, Чон решил, что это будет крайне дурная затея. Во-первых, он Тэхёну никто, чтобы писать заявление — не примут. Во-вторых, если человек, жаждущий изловить Тэхёна и имеющий деньги на покупку дорогущей недвижимости за границей на берегу моря настолько упорен в своём желании, что посылает за ним своих мордоворотов, есть все шансы, что человек этот либо имеет власть, либо на короткой ноге с теми, кто её имеет. А если так — что ему эта полиция? Более того, немал шанс того, что именно полиция и приведёт к нему Тэхёна под белы рученьки. И тогда... Тогда всё — прости-прощай. А если бы Тэхён сам жаждал безбедной и беззаботной жизни, которую ему предлагает его сталкер, он не прятался бы, заставляя его писать угрозы на сайт. Больше всего Чонгука сейчас бесит его собственная беспомощность. И рад бы хоть чем-то быть полезным... Но какой с него толк, если Тэхён сейчас незнамо где? И потому ему приходится просто ехать домой несолоно хлебавши, просто варить себе кофе, просто слушать бормочущий телевизор и то и дело проверять то телефон, то планшет — нет ли новых уведомлений? А новых уведомлений нет. Ближе к ночи телефон пиликает, выводя на экран сообщение. Чонгук с замиранием сердца подхватывает его, но это сообщение от Хосока. В голосовухе он ржёт как конь и рассказывает Чонгуку, что они всей компанией завтрашним вечером собираются в караоке-бар на центральной площади, где Юнги будет петь песню Боа "Eat you up", потому что проспорил ему желание. Хосок торжественно приглашает друга полюбоваться тем, как Мин будет позориться, а на заднем плане слышны вопли самого Мина и его угрозы затолкать микрофон Хосоку в зад. Чонгук даже не улыбнулся. В его душе сейчас было так стыло и гадко, что он физически не мог заставить себя хоть как-то держать хорошую мину. В ответном голосовом он говорит, что у него дела и надо машину отогнать в сервис. Хосок шлёт ему сообщения с уговорами и стикеры. Последней строчкой он уведомляет Чонгука, что если тот передумает, они все будут его ждать. Если нет — пришлёт ему видео с перфомансом Юнги, если тот, конечно, не успеет догнать друга с микрофоном раньше. Обычная для последнего полугода сонливость, заставлявшая Чонгука засыпать едва ли не стоя, как лошадь, сегодня дала сбой. Почти до трёх часов ночи он проворочался в постели, а рука его то и дело тянулась к телефону, но ничего интересного для него там не обнаруживалось. Когда Чонгук всё же забывается, во сне он видит Тэхёна. Он сидит, согнувшись в три погибели, в тесной клетке, в которой не смог бы даже встать, а вокруг него рассыпаны перья. Целый ворох блестящих чёрных перьев. А на руках видны их остатки, отрезанные ровно, как машинкой. Тэхён не создан для клетки. Даже для золотой. Он рождён порхать. Правда, не всем хватает воли и сил это понять.

***

Выходной проходит как в тумане. Чонгук вяло занимается домашними делами, чтобы хоть как-то себя занять. Запихнув вещи в стиралку, он берёт в руки тряпку и шаркает на кухню. Там он включает телевизор, распахивает окно и садится подоконник. Года два уже окна не мыл, а тут решил, что, наверное, стоит. Телефон лежит тут же, на подоконнике, и Чонгук то и дело оглядывается на него. Но тот нем и глух, и остаётся только слушать телевизор. Там прогоняют обычную неинтересную пургу. Про курсы валют, про очередную аварию на светофоре, про грядущие выборы нового мэра. Чонгук слушает всё это вполуха, возя тряпкой по запылённым стёклам и опасно свешиваясь из окна. — За последний год этот участок дороги стал самым аварийным во всём городе. Виной тому давно не менявшееся асфальтовое покрытие, которое стало слишком скользким и особенно опасным при заносах и поворотах, а также отсутствие камер, из-за которого водители часто пренебрегают соблюдением скоростного режима... Пару раз Чонгук заглядывал на сайт, но там невозможно было отследить статус заказа. Исполнитель должен был сам уведомить его, принят ли он или отклонён, но никаких признаков жизни аккаунт госпожи Нуар не подавал. — И о погоде. Пусть вас не обманывает сияющее сегодня солнце и тепло — ближе к вечеру синоптики прогнозируют густой туман, а ночью возможна гроза. На город идёт мощный циклон. Предупреждаем людей с метеозависимостью о возможном ухудшении самочувствия. Дожди обещают поливать столицу с переменным успехом вплоть до следующих выходных. Напоминаем, что если гроза застала вас на улице, не следует прятаться от неё под деревьями — именно в них молнии бьют чаще всего... Чон со вздохом закрывает окно. И нахрена он его мыл... Всё равно опять засрётся после обещаемого синоптиками дождя. Вылив воду из тазика, он возвращается на кухню и долго тупит в открытый холодильник, пока тот не начинает пищать. Надо что-то поесть, но аппетита нет от слова совсем. Решив отложить это дело до вечера, пока не проголодается, Чонгук берёт в руки пылесос и, зевая, принимается возить им по полу. Во второй половине дня солнце и правда спряталось за тучи. Небо стремительно наливалось свинцом. Темнеть начало раньше обычного. Сидя у окна, Чонгук потягивает кофе с молоком из большой кружки и смотрит, как портится погода. Когда уже совсем стемнело, ему снова прилетает сообщение от Хосока. Тот спрашивал, не передумал ли Чонгук насчёт караоке. "Ты видел, что на улице творится? Ночью ещё грозу обещали, какое караоке?" — наговаривает Чон в голосовое и отправляет его другу. Ответ не заставляет себя ждать. "И что? Растаять боишься? Караоке же в помещении. Пропустишь выступление нашей местной звёздочки", — хихикая в динамик, парирует Хосок. "Не, я пас". "Ну и зря. Не помешает хоть иногда растрясти булки. А то так вообще захиреешь и состаришься раньше положенного". Чонгук усмехается себе под нос. Лицо его озаряет белая вспышка из-за окна, а следом за ней в отдалении громыхает. — О. А вот и гроза, — бормочет себе под нос Чон, — И с каких это пор они и правда научились предсказывать погоду? Забрав телефон, он уходит в гостиную. Там он забирается с ногами на диван и включает "Джокера". Пока идёт фильм, за окном сверкает, как от салюта. В окно бьются косые струи проливного дождя. На моменте, когда Артур Флек стреляет в голову Мюррея, вышибая ему мозги, телефон Чонгука вспыхивает, высвечивая новое уведомление. Чон берёт его в руки, ожидая узреть видео из караоке-клуба, но на этот раз Хосок ни при чём. Уведомление от банка. Чонгук ставит фильм на паузу, заходит в приложение и видит, что на его счёт поступила сумма, которую он днём ранее потратил на оформление заказа для предоплаты. Чон открывает уведомление и видит, что к переводу прикреплено сообщение: "Гук-и, помоги мне". Чонгука будто ошпаривает кипятком. Забыв про фильм, он впивается глазами в сообщение и читает дальше: "Я не имею права тебя просить, но если сможешь мне помочь — приезжай на Намхёндон. Стань там у самой развилки на повороте направо. Как можно скорее. Если ты не собираешься этого делать — ничего страшного, но перешли ответ сразу, как получишь это сообщение. И прости за беспокойство, малыш". За окном снова громыхает. Чонгук соскакивает с дивана и судорожно ищет вещи. Уже натягивая джинсы, он одной рукой печатает сообщение для нового денежного перевода: "Я буду там, хён. Дождись меня". С верхней полки он откапывает свой старый дождевик. К сожалению, только один. Чертыхнувшись себе под нос, Чон оставляет ноутбук с фильмом на паузе валяться на диване, запирает квартиру и бегом скатывается по ступенькам. "Дождись меня, хён. Дождись. Дождись. Дождись", — навязчиво крутится в голове. А на улице творится настоящий апокалипсис. Льёт как из ведра, струи хлещут и бьют по голове будто палками, небеса раскалываются от грома, а косые цепи молний бьют куда-то в реку Хан. Последнее, что следует делать в такую погоду — это прыгать за руль и мчаться хрен знает куда сломя голову. И это именно то, что делает Чонгук. Лишь бы хён дождался. Остальное не важно.