Никто не узнает

Наконец начинаются промежуточные экзамены. Сиын полностью выздоровел, а отец снова уехал по рабочим делам. У Сиына вошло в привычку перед важными экзаменами отказываться от всех встреч. Для этого есть две основные причины. Во-первых, он хочет еще усерднее сосредоточиться на учебе. Когда они с Ёнъи или просто у нее дома, невозможно нормально заниматься, ни на что не отвлекаясь, даже час выкроить сложно. Ему нравится проводить с ней время, но нужно сосредоточиться на своей цели. Он не знает, что ему дадут хорошие оценки, не знает, что с ними делать, но они радуют его родителей, поэтому он старается изо всех сил. Вторая причина заключается в том, что Сиын стал более осторожно относиться к своему здоровью. Нет ничего хуже, чем заболеть во время экзаменов. Он до сих пор помнит момент, когда потерял сознание во время одного из них, словно это было вчера. Он завалил тест, и ему не позволили его пересдать. Он слишком хорошо помнит разочарование на лице матери и фальшивую поддержку отца. – Это всего один тест, все в порядке, – возможно, Сиына утешили бы эти слова, если бы отец не продолжил: – Просто постарайся в следующий раз добиться большего. Не заболей снова во время экзаменов. Сиын не выносит быть причиной чьего-то разочарования. Странно, он думал, что мнение родителей его больше не заботит. Он понимает, что их одобрение не должно иметь для него такого значения, но не может ничего с этим поделать. Одна только мысль о неудаче, о том, как нахмурится лицо матери, или о нелестных словах отца вызывает тошноту. Сиын знает, что слишком зацикливается. Он часто ловит себя на том, что мыслями он где-то далеко, но негативные чувства никуда не деваются. Он знает, что нужно найти способ контролировать свою тревожность и управлять своим разумом. Нужно быть реалистом и сосредоточиться на себе, а не беспокоиться о том, что подумают родители. Сиын хочет сам жаждать успеха. Возможно, однажды он сможет почувствовать радость при виде отличных оценок. Заперевшись в своей комнате, Сиын только и делает, что учится. У него болит спина и голова, а еще он устал. И все же его решимость не ослабевает. Сиын продолжает усердно работать. Еще усерднее. Телефон выключен, с Ёнъи он видится только в школе. Но даже там он старается не слишком много с ней общаться. Сиын сосредоточен. Он использует большую часть обеденных перерывов, чтобы заниматься. Больше, больше, еще больше. Он не будет неудачником. Он не разочарует. Каждый раз, когда Сиын закрывает глаза, он видит свою мать. Ее слова крутятся в голове на повторе, и он сжимает кулаки. Ты недостаточно хорош. Тебе следует быть лучше. Слишком много ошибок. Ты не справляешься. Сделай лучше. Будь лучше. Лучше, лучше, лучше. Сиын устал. Ему хочется кричать во все горло. Рядом никого нет, но он злится так, будто его родители рядом, стоят позади него и следят за каждым его движением. Его это душит. Настолько, что дыхание спирает в горле. Сиын надеется, что однажды все это закончится. Возможно, скоро. Будет ли конец его страданиям? Ему кажется, что он сам загнал себя в эту ловушку. В конце концов, здесь даже нет отца, который мог бы увидеть его тяжкий труд. Поверит ли он, если Сиын расскажет? Как ему тяжело, сколько боли приходится терпеть, когда он только и делает, что стремится к успеху. – Разве справедливо, что старшие идут на работу, а молодые весь день лежат в постели? – однажды сказала мать, когда он снова заболел и не мог подняться. Из-за болезни он пропустил несколько дней занятий. Из-за своей слабости. Тогда ему было всего одиннадцать. После этого Сиын изо всех сил старался не пропускать в школе ни дня. Он ходил, как бы плохо ему ни было, даже когда из-за этого потерял сознание во время экзамена. Он ненавидит, насколько бесполезным тогда заставили его почувствовать себя эти слова. Сиыну часто хотелось плакать. Когда он болел, ему было так грустно, что он не мог встать с постели и все, чего ему хотелось – это проплакать весь день. Но поскольку некому было его поддержать, Сиын держал все в себе, собирался и шел в школу. Все это было до встречи с Ёнъи. В начале их дружбы он испытал зависть. Возможно, немного ревности. Он задавался вопросом, почему она так легко пропускает школу, когда плохо себя чувствует. Ревность глубоко проникла в его сердце в тот день, когда он познакомился с ее бабушкой. Она оказалась такой заботливой, такой доброй. Она заботилась о своей внучке со всей любовью, которую могла дать. У Ёнъи было все, что когда-либо хотел Сиын. У нее все это было, а она даже не задумывалась об этом. Как будто быть любимой и окруженной заботой – это нормально. Затем он встретил Сухо. Может быть, потому что тот был самым старшим, он казался очень зрелым. Он взваливал на себя любую проблему и любую нагрузку, как будто никто кроме него не был на это способен. Пока Сухо заканчивал старшую школу, он много работал, чтобы обеспечить семью. Он тоже заботился, как и его бабушка. Сухо был на него совершенно не похож, но Сиыну это нравилось. Ему нравилось наблюдать за ним, за тем, как он улыбался людям, которых любил, за тем, как он работал. Вскоре все, чего хотел Сиын – стать частью тех, кого любит Сухо. Ему тоже хотелось почувствовать эту заботу. Он хотел. То, что началось как восхищение, вскоре переросло в любовь. Через некоторое время Сиын нашел свое место в их доме. Когда он там был, ему разрешали болеть, ему разрешали пропускать школу, и самое главное, о нем заботились. Сиын всегда ненавидел себя за слабость, но когда бабушка, Ёнъи и Сухо вдруг с такой готовностью встали на его сторону, он стал ненавидеть себя немного меньше. Вечером в субботу кто-то стучит в дверь. Сиын не обращает внимания. Он никого не ждет. Но стук становится более настойчивым, не оставляя ему другого выбора, кроме как пойти и открыть. Он злится на то, что его прервали, особенно если кто-то просто ошибся адресом. Сиын открывает дверь. – Наконец-то! Ты чего так долго, в душе что ли был? Ёнъи. Ёнъи стоит у его двери. Она знает, что он не любит, когда его беспокоят, пока он учится. Что она здесь делает? – Только не злись, – говорит она, проталкиваясь мимо него, чтобы войти в квартиру. – Я знаю, что ты сейчас не хочешь никого видеть, но я беспокоюсь, что ты плохо о себе заботишься. Рука Сиына замирает на груди, прямо напротив колотящегося сердца. Кто-то о нем беспокоится? – Не стой столбом, – продолжает Ёнъи. Она уже на кухне. – Когда ты в последний раз ел? – Э-э, – Сиын колеблется. – Не помню. Ёнъи вздыхает. Она не выглядит удивленной. – Тогда что мне приготовить? – Ты собираешься готовить? – Что еще мне делать на кухне? Сиын в панике бросается к ней, чтобы помешать открыть кухонный шкаф. Она будет очень разочарована, если увидит, что тот совершенно пустой. – Давай лучше что-нибудь закажем. К счастью, она соглашается. Пока они ждут еду, Ёнъи садится на кровать, а Сиын возвращается к учебе. – Спина не болит? – вдруг спрашивает она. – У тебя плохая осанка. Сиын раздосадованно оборачивается. – Ну и что если болит? Я знаю, что у меня плохая осанка, – дуется он. – Давай я сделаю тебе массаж. Иди сюда, – Сиын недоверчиво качает головой. Ёнъи редко бывает такой заботливой. – Это возможность, которая выпадает раз в жизни, так что иди сюда, пока я не передумала. Сиын бросается к кровати, не желая упускать такой шанс. Ему действительно нужен массаж. Таблетки не столь эффективны в облегчении болей в спине и в голове. Сиын садится между ее ног, снимает серую толстовку и позволяет ей задрать футболку, чтобы добраться до спины. Он закрывает глаза, когда ее холодные пальцы касаются горячей кожи. Массаж причиняет боль, но в то же время это приятно. Ёнъи кажется хрупкой, но вкладывает силу именно там, где это необходимо. – Кстати, – первым нарушает молчание Сиын. Он не решался об этом заговорить, но теперь, когда можно не смотреть ей в лицо, становится немного проще. – А почему Сухо не с тобой? Он занят? Сиын чувствует себя виноватым, что увидев на пороге только Ёнъи, испытал разочарование. Он не знает, какого ждет ответа, но не спросить не может. Руки Ёнъи застывают на его лопатках. Сиын чувствует, как она наклоняется ближе, пока ее губы не приближаются к его уху. – А что? Скучаешь по нему? – Сиына кидает в жар. Он тут же увеличивает между ними дистанцию и отсаживается на кровати, одергивая футболку, все еще не в силах посмотреть ей в глаза. – Ничего страшного, если скучаешь, – успокаивает она. – Мне уже какое-то время любопытно. Он тебе нравится, да? Сиын хочет похоронить себя заживо. Он чувствует, как дрожат руки от легкой волны паники. Он не говорит о своих чувствах вслух. Никогда себе этого не позволяет. Ёнъи снова подбирается ближе и обнимает Сиына со спины, накрывая его дрожащие руки своими. И кладет голову ему на плечо. На этот раз он не вырывается. Позволяет себя утешить. Позволяет себе прикосновения, которые не ранят. – А что, если так? – тихо спрашивает он. – Значит, он тебе нравится. Вот и все. На глаза наворачиваются слезы. Вот так легко? Так бывает? Ёнъи улыбается, ее глаза полны эмоций. Она немного наклоняется и целует его в щеку. Сиын ей позволяет. Только один раз. Он хочет, чтобы его утешили. Возможно, дело не только в Сухо, ему просто нужно почувствовать, что он не одинок. – Ты меня не отталкиваешь, – хихикает Ёнъи. – Заткнись, – говорит Сиын и поворачивается к ней лицом, снова позволяя себя обнять. Он знает, что ему теперь будут припоминать это всю оставшуюся жизнь. Их прерывает стук в дверь. Сиын подпрыгивает, инстинктивно оттолкнув Ёнъи. Она падает с кровати. Они оба недоверчиво пялятся друг на друга, пока не слышат повторный стук. Они одновременно выскакивают из комнаты, потому что теперь между ними началось молчаливое соревнование: кто откроет дверь первым. Ёнъи толкает Сиына в стену и побеждает. Когда она возвращается с заказанной едой, Сиын все еще потирает ушибленный локоть. Ёнъи смущенно улыбается. В этот момент она действительно похожа на Сухо. – Ты столкнул меня с кровати, так что теперь мы квиты. Давай есть. Когда ты голоден, то становишься слишком эмоциональным. Сиын следует за ней на кухню. – Ты хочешь сказать, что все мои эмоции от голода? – он ей не верит, но она только пожимает плечами. Возможно, что-то в этом есть, потому что после еды настроение заметно улучшается. Сиын все еще переживает о том, что тратит время впустую, не занимаясь учебой, но грусть ушла настолько глубоко в сердце, что он почти ее не чувствует. Но скоро она вернется. Убрав за собой коробки от еды, они возвращаются в комнату Сиына. К величайшему несчастью Ёнъи, он решает подтянуть ее по нескольким предметам. Исключительно ради общего блага. Заодно и сам перестанет терять зря время. Беспроигрышная ситуация. Они занимаются где-то час, когда Ёнъи громко вздыхает и роняет голову на руки. – Уже устала? – Почему бы тебе со мной не встречаться? Сиын поднимает голову, в ужасе глядя на свою лучшую подругу. Она поворачивает голову и смотрит на него с усмешкой. – Зачем мне с тобой встречаться? Я тебе нравлюсь? Ухмылка Ёнъи превращается в гримасу. – Не груби. Я просто подумала, что это может вызвать у Сухо ревность. Сиын откладывает ручку. У Сухо нет причин ревновать. Вряд ли для него имеет значение, встречаются они на самом деле или нет. – Ты поэтому соврала ему в прошлый раз? – Нет, тогда я просто дурачилась, – она глубоко задумывается. Взгляд Сиына прикован к ней, ему любопытно, что происходит в голове лучшей подруги. – Разве тебе не любопытно? Будет ли он ревновать или нет? Любопытно. – А смысл? У него нет причин для ревности, – а что если ему действительно все равно? Сиын не знает, как он с этим справится. Но ему любопытно. Голова снова заполняется всеми этими «а что, если». – Да и ты ничего не выиграешь, если притворишься, что со мной встречаешься. Ёнъи улыбается. – О, я выиграю. – Что именно? Она продолжает улыбаться, но отказывается отвечать. Сиын настаивает, но она меняет тему. – Позже, – говорит она. – Я расскажу тебе позже. В голове полная сумятица. Концентрация все равно потеряна, так что он позволяет Ёнъи вывести себя на улицу подышать свежим воздухом. Они сидят на качелях в соседнем парке. Ночь прохладная, но на небе ясно. Сиыну хотелось бы, чтобы в городе было поменьше огней. Тогда он смог бы увидеть звезды. Он еще немного обдумывает предложение лучшей подруги. И чем больше думает, тем больше надеется получить от Сухо какую-то реакцию. В глубине души он хочет увидеть, есть ли у его чувств хотя бы небольшой шанс на взаимность. Он знает, что в конечном итоге его ждет разочарование. Он слишком хорошо усвоил, что надежды всегда рушатся, но круговорот мыслей остановить уже не может. Сиын находится в точке невозврата. Он хочет Сухо. Тот ему нужен. Так что он соглашается. – Знай, что я делаю это в качестве крайнего средства, – говорит Ёнъи, глядя в небо. – Я не хочу причинять боль Сухо, но… Она обрывает сама себя. Сиын ждет, что она продолжит, но Ёнъи больше ничего не говорит. – Я знаю. То, что мы делаем – плохо, – Сиын в отличие от подруги опускает голову, уткнувшись взглядом в землю. – Не обижайся, что я не сказал ему о своих чувствах прямо. Я на такое не способен. Но мне все же интересно. Если ему все равно, ну что ж. Он мне все равно нравится. Все в порядке. Я просто хочу знать… – Я понимаю тебя, Сиын. Я часто завидую тому, как легко Сухо высказывает свое мнение. Такое ощущение, что он ничего не боится. Я притворяюсь, что похожа на него, но я слишком многое держу в себе. Сиын поднимает голову и смотрит на нее. Они похожи куда больше, чем можно подумать. Люди часто задаются вопросом, почему они так хорошо ладят. Они просто их не знают. Никто не знает их так, как они знают друг друга. Никто не видит, как они общаются, когда никто не смотрит. Они дополняют друг друга. Созданы быть лучшими друзьями. – Кстати, когда мой брат начал тебе нравиться, извращенец? – Эй! – протестует Сиын, но быстро смягчается, когда в голове вновь вспыхивают воспоминания. – Уже очень давно. Не знаю, когда именно. Думаю, это произошло постепенно. Поначалу я просто думал, что он очень привлекательный. Ёнъи изображает рвотные позывы, что заставляет Сиына тихонько засмеяться. – Потом его присутствие вошло в привычку. Мне нравилось быть с ним рядом, и я начал замечать его отсутствие. С Сухо я чувствую себя в безопасности. Долгое время я думал, что это нормально. Что то, что я чувствую, когда он рядом, всего лишь дружба. – А потом? Что заставило тебя осознать? – Он меня обнял, – просто отвечает Сиын. Сиын был в отчаянии, а Сухо его обнял. И увидел ту часть Сиына, которую тот надеялся спрятать навсегда. Сам себе Сиын казался жалким, как ребенок, плачущий по своим родителям. Сейчас воспоминания размыты, Сиын не может вспомнить, почему он плакал. Все, что он знал: Сухо был там. Его взгляд не выражал отвращения или разочарования. Он крепко его обнимал. В тот день, который Сиын едва помнит, Сухо собрал осколки его сердца и склеил их воедино. Именно тогда Сиын подумал: О, так вот что такое любовь.