Никто не узнает

Между длинными сменами на работе и экзаменами у Сухо нет времени на себя. Он почти не появляется дома и в основном ночует в школе, чтобы утром не опоздать на занятия. Сухо уже больше недели не видел Сиына и чувствует, как уходит обретенная близость. Днем и ночью он может думать только о Сиыне. Это по-настоящему больно. Чем больше времени он проводит вдали от Сиына, тем очевиднее становятся его чувства. Сухо начинает задумываться, когда они так изменились? Всегда ли такими были? Может, Сухо просто дурак, раз ничего не понял раньше? Мысли его изводят. Всякий раз, когда Сухо идет по школьным коридорам, он оглядывается вокруг, надеясь хотя бы мельком увидеть Сиына. Но знает, что все напрасно. Пока не закончились экзамены Сиын почти никогда не покидает класс, даже во время обеденного перерыва. Сухо несколько раз ловит себя на желании его навестить, но когда Ёнъи приходит в столовую, чтобы вместе пообедать, Сухо понимает, что это невозможно. Сиын даже лучшей подруге не позволяет побыть рядом с собой. Сухо ощущает такое отчаяние, что это даже грустно. Словно из него день за днем выкачивают энергию. Это совсем на него не похоже – позволять своему настроению зависеть от другого человека. Больше всего Сухо ненавидит себя за то, что из всех людей втрескался именно в Ён Сиына. В лучшего друга своей младшей сестры. Почему-то это кажется неправильным. Он не уверен, что может позволить себе эти чувства. Что если Ёнъи начнет его за это ненавидеть? Что если Сиын узнает правду и тоже возненавидит его? Возможно, быть порознь – лучший вариант. Сухо решает, что ему следует дистанцироваться, пока его чувства не улягутся. Или хотя бы до тех пор, пока они не перестанут пожирать его живьем. Он старается чем-то себя занять и на что-то отвлечься. Он сосредотачивается на работе и делал вид, что все в порядке. Возможно, рано или поздно он сможет Сиына забыть. Но когда спустя две долгие недели экзамены наконец заканчиваются, Сухо совсем не чувствует себя лучше. Ему хочется увидеть Сиына больше, чем когда-либо. Он не может держать в себе, как отчаянно по нему скучает. Сухо не должен так радоваться при виде Сиына, входящего в их квартиру после долгого школьного дня, но ничего не может с собой поделать. Он так рад, что ему хочется прыгать по всему дому и кричать: «Сиын здесь! Сиын здесь!». К тому же, впереди выходные, а это значит, что он останется здесь минимум на два дня. А у Сухо не намечается никакой работы. Все складывается слишком идеально. Возможно, нет ничего плохого в том, чтобы немного насладиться обществом Сиына. Точно так же, как раньше. Ничего страшного. Наверное, Сухо для него как старший брат. Немного странно, но по крайней мере, ему не придет в голову, что Сухо мог в него влюбиться, да? Они как раз ужинают вместе с бабушкой, когда Сухо замечает, что Ёнъи то и дело улыбается. Она ведет себя мило – точнее, пытается – воркует вокруг Сиына, подкладывая ему в тарелку еще еды. Сухо ждет, что Сиын начнет, как обычно, протестовать, но тот ничего не говорит. Сухо ощущает желание сделать то же самое и еще больше наполнить тарелку Сиына, но его руки не двигаются с места. Он может лишь молча наблюдать за ситуацией. Неужели за две недели разлуки он забыл, как ведет себя Сиын? Он всегда был таким заботливым по-отношению к Ёнъи? С другой стороны, бабушка тоже ведет себя довольно навязчиво. Может быть, потому что тоже две недели не видела Сиына. Кажется, она боится, что из-за такого стресса он снова заболеет. Сухо успокаивает себя. Наверное, он себя накручивает. Сиына очень любят, и конечно, он не единственный, кто хочет быть рядом. Несколько часов спустя они втроем сидят на полу в комнате Сухо. Ёнъи много болтает, Сиын слушает, а Сухо… Ну, Сухо пялится на Сиына. Он загипнотизирован тем, как мягкий свет лампы освещает безупречные черты лица. Скульптурная линия подбородка, его очаровательные сверкающие глаза и то, как губы изгибаются в нежной улыбке, – такое чувство, что красота Сиына достигла нового уровня совершенства в глазах Сухо. Осознание этого обрушивается на него мощной волной, разбиваясь о сердце. Сухо не может игнорировать такой шквал эмоций, захлестнувший все его существо. Он хочет застыть в этом моменте. Если бы было можно, он бы провел вечность на холодном твердом полу, глядя на самого красивого человека на свете. С восхищением рассматривая это произведение искусства. Мысли прерываются стуком в дверь, а затем бабушка зовет Сиына по имени. Когда тот уже почти встает, Ёнъи притворно жалуется, что он здесь только ради того, чтобы проводить время с их бабушкой. Это согревает Сухо сердце. От него не укрывается, как Сиын переглядывается с Ёнъи, прежде чем выйти из комнаты. Он кивает, и Ёнъи ему подмигивает. – Что с вами двумя? – спрашивает Сухо, больше не в силах сдерживать любопытство. Что-то определенно происходит. Ёнъи улыбается. Она выглядит так, словно пытается сдержать смех. Сухо очень хочет узнать, что так вскружило ей голову. – Ну, мы не знали, стоит тебе говорить или нет, но, – она принимает драматическую позу. Сухо наклоняется поближе, весь внимание. – Мы с Сиыном встречаемся! Сердце Сухо ухает вниз, а Ёнъи продолжает улыбаться. Внезапно это его злит. Чему она так радуется? – Ты однажды так уже шутила, это не смешно. Потому что это неправда. Это не может быть правдой. Эти двое… Нет. Они не встречаются. Сиын точно никогда раньше не проявлял подобного интереса к его сестре. Он не… так ведь? Сухо качает головой. Ни за что. – Но на этот раз это не шутка, – хмурится Ёнъи. Прежде чем Сухо успевает сказать что-нибудь в ответ, Сиын открывает дверь и возвращается на свое место между братом и сестрой. Повисает давящая тишина. – О чем говорили? – спрашивает Сиын, чувствуя напряжение. – Ёнъи сказала, что вы встречаетесь, – фальшиво смеется Сухо. – Смешно, правда? «Смешно, потому что это неправда. Верно? Скажи мне, что это неправда. Она просто пошутила. Вы двое не встречаетесь». Сиын мило склоняет голову. – Почему это должно быть смешно? – Потому что это шутка? – Сухо уже не так уверен в своем предположении. Он чувствует, как в груди разрастается дыра. – Это… – Сиын встревоженно смотрит на Ёнъи. Она улыбается ему и кивает. – Это не шутка. Сердце Сухо падает вниз, грудь сдавливает тяжестью. В комнате внезапно становится холоднее, как будто тепло, которое окружало их раньше, исчезло, оставив после себя лишь леденящую душу пустоту. Осознание реальности отношений Сиына и Ёнъи накрывает его, как волна, и он не может стряхнуть с себя глубокую печаль, которая грозит его потопить. Тем не менее, он улыбается. Сухо не уверен, выглядит улыбка искренней или нет, но его это не волнует. Он слишком занят тем, чтобы сдержать слезы. – О, понятно. Ему следует их поздравить или типа того, но слова не идут. – Ты разве не рад, что у младшей сестры такой замечательный парень? – говорит Ёнъи, игриво ударив его по плечу. Сухо тошнит. – Ага. Рад. Он переводит взгляд на Сиына и вдруг замечает, что тот уже на него смотрит. Они смотрят друг на друга, и на мгновение Сухо кажется, что он что-то замечает у Сиына в глазах. Вину? Грусть? Оно исчезает так быстро, что Сухо думает, что ему привидилось. Ёнъи кажется такой беззаботной, когда опирается на плечо Сиына. Сухо чуть было не отталкивает ее в сторону, но в последний момент сдерживается. – Я вспомнил, – внезапно говорит он, беря в руки телефон. – Бомсок хотел, чтобы я сегодня приехал. Это неправда, но он уверен, что лучший друг не будет возражать против внезапного вторжения. Сухо встает и собирает рюкзак под двумя любопытными взглядами. – Не поздновато куда-то ехать? Может, в другой раз? – спрашивает Ёнъи. – Не-а. Я обещал. Сухо ни секундой дольше не может выносить их присутствие. Глаза горят. Он хватает рюкзак и поспешно сбегает, не оглядываясь. Когда за ним закрывается входная дверь, Сухо чувствует тяжесть в груди – неподъемное чувство вины, которое тянет его вниз. Он чувствует себя идиотом. Он не имеет права грустить или злиться. Он не имеет права испытывать к Сиыну чувства. – Я чертов идиот, – бормочет он под нос. До дома Бомсока Сухо добирается быстро, и как только друг открывает дверь, то сразу понимает, что что-то не так. На мгновение теплая улыбка Бомсока угасает, но он тут же берет себя в руки и приглашает Сухо войти. Они располагаются в пустой гостиной. Похоже, дома больше никого. Сухо ложится на диван, занимая все пространство. Бомсок возвращается с напитками, а затем садится на пол напротив Сухо, прислонившись спиной к журнальному столику, чтобы они могли друг друга видеть. – Почему ты вдруг пришел? – Разве я не мог соскучиться по своему лучшему другу? – Сухо преувеличенно тяжело вздыхает. Его рука приземляется на голову Бомсока, поглаживая, как щенка. Он мурлычет: – У тебя мягкие волосы. Сухо закрывает глаза, изо всех сил стараясь не думать о Сиыне. О Сиыне, который теперь наедине с Ёнъи. Ему интересно, они уже целовались? Он на секунду представляет это, но его мозг бессознательно заменяет сестру собой. Каково было бы поцеловать Сиына? Будет ли он стесняться? Каким будут на вкус его губы? Сухо представляет их себе, мягкие и неопытные. Может, Сиын будет цепляться пальцами за короткие пряди волос Сухо. Такое чувство, что… – Сухо? О чем ты думаешь? Сухо открывает глаза. Его рука все еще в волосах Бомсока, и он поспешно ее убирает. Мысли снова зашли слишком далеко. Это и правда ужасает. Ён Сиын станет его погибелью. – Я завалил все экзамены в этом семестре, – лжет он. – Как будто тебя это волнует, – хмурится Бомсок. Он слишком хорошо знает своего лучшего друга. – Не особо, но мне бы хотелось, чтобы бабушка мной гордилась. Это, по крайней мере, правда. Он не готов признаться Бомсоку или кому-то еще в своей влюбленности. Тем более теперь, когда Бомсок каким-то образом сделал Сиына своим врагом номер один. Сухо все еще не понимает причину, но решает забить. Он хотел бы избежать нового конфликта. Он возненавидит себя, если Сиын снова расстроится. К ночи Сухо умудряется перестать думать о Сиыне. Хоть ненадолго. Он изо всех сил старается выкинуть из головы, что Сиын встречается с Ёнъи. И еще усерднее – то, что они сейчас дома вместе. У Бомсока болтливое настроение. Сухо ценит его присутствие и то, что ему не нужно поддерживать разговор. Когда они наконец падают в кровать, уже поздно. Оба лежат на спине, на потолок ложатся полосы от проезжающих мимо машин. Сухо не может заснуть. Каждый раз, закрывая глаза, он видит Сиына. Ох, все очень плохо. – Сухо, – шепчет Бомсок. – Ты спишь? Сухо невнятно мычит ответ. – Угу, сплю. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Бомсок поворачивается на бок и смотрит на неподвижного Сухо. Он приподнимается на локте и смотрит ему в лицо так, словно может четко видеть даже в темноте. Сухо немного любопытно, скажет ли наконец Бомсок, почему так не любит Сиына? Кажется, это единственный секрет между ними. – Ну, ты, наверное, уже догадался, но я подумал, что должен сказать. «Догадался о чем?» Сухо кивает, терпеливо ожидая, что скажет друг. Бомсок глубоко вздыхает и наконец говорит: – Ты мне нравишься. Сухо молчит. Он совершенно точно об этом не догадывался. В мозгу происходит короткое замыкание, он не может понять смысл слов своего лучшего друга. Он никогда не предполагал, что между ними возможны романтические чувства. – Ты спишь? – спрашивает Бомсок после долгого молчания. Сухо решает побыть трусом. Он закрывает глаза и делает вид, что похрапывает. Он чувствует, как рядом шевелится Бомсок. Чувствует холод, пока тот двигается под одеялом, пока не оказывается на другом боку, спиной к Сухо. Утром невыносимо неловко. Оба делают вид, что ничего не произошло: один как будто ничего не говорил, другой как будто ничего не слышал. Сухо вздыхает с облегчением, когда Бомсок уходит в душ. Он сидит в комнате и пытается осознать, что произошло накануне. Он ощущает ком в животе и понимает, что никогда не сможет выбросить это из головы. Сухо тянется к своему рюкзаку на полу, собирая те немногие вещи, которые принес с собой. Он терпеливо ждет возвращения своего друга, чтобы сказать, что ему пора домой. У Бомсока вытягивается лицо. – Так рано? Зачем? У Сухо нет оправдания тому, что он уходит без малого в восемь утра. По крайней мере, сейчас он не может произнести вслух ни слова. – Позвонила бабушка, она хочет, чтобы я вернулся, – лжет он. Сомнительная отмазка, но именно поэтому и срабатывает. Бомсок без особых возражений позволяет ему уйти. Сухо едет домой в полном оцепенении. В этот час не спит только бабушка. Он ложится в постель, но не может уснуть. Через полчаса тщетных попыток заснуть он решает разбудить сестру и Сиына. Сухо тихо входит в комнату сестры и испытывает огромное облегчение, когда видит, что они не спят вместе в ее постели. Он старается не смотреть слишком долго на лицо Сиына, но то, как он прижимается щекой к подушке, как его губы слегка приоткрыты, делает его слишком милым. Он осторожно встряхивает Ёнъи, чтобы ее разбудить. – Эй, просыпайся, – шепчет он. Сестра неуверенно открывает глаза и садится, глядя на него в замешательстве. – В чем дело? Сухо какое-то время колеблется. – Мне нужно поговорить с тобой и Сиыном, – говорит он неуверенным голосом. Ему нужно кому-то рассказать. Он понятия не имеет, что делать. Их разговор будит Сиына. Он выглядит еще более очаровательным, если это вообще возможно. Он сонно трет глаза. Сухо почти забывает, зачем вообще пришел. – Ты меня пугаешь, – говорит Ёнъи, когда он не продолжает. – Ничего страшного. Я думаю. Я не знаю, – Сухо закрывает глаза, пытаясь найти в себе смелость сказать это вслух. Почему-то становится неловко. – Бомсок сказал, что я ему нравлюсь. Ёнъи инстинктивно впивается взглядом в Сиына. Сухо делает то же самое, желая увидеть его реакцию. Он знает, что с его стороны глупо надеяться, что Сиыну есть до этого дело, но он ничего не может с собой поделать. – Ты собираешься с ним встречаться? – спрашивает Сиын после недолгого молчания. В Сухо просыпается любопытство. Он смотрит на Сиына, чье лицо никогда не выражает никаких эмоций. Его голос, как обычно, монотонный, но то, как он смотрит на свои руки и теребит подол футболки, говорит о том, что ответ имеет значение. По крайней мере, Сухо решает интерпретировать это именно так. – Не знаю, – он решает ответить неопределенно, хотя знает, что точно не станет с ним встречаться. Бомсок всего лишь друг. Ёнъи не отрывает взгляд от Сиына, и чем больше проходит минут, тем беспокойнее она выглядит. Сиын замирает и ничего не отвечает. – Подожди, ты запал на Бомсока? – спрашивает с отвращением Ёнъи. Сухо вздыхает. – Я знаю, что он тебе не нравится… – Мне надо в ванную, – прерывает его Сиын. Он быстро встает и выходит до того, как кто-либо успевает что-то сказать. Ёнъи смотрит на Сухо, на ее лице написано замешательство. Они оба молча ждут. Через некоторое время Сиын возвращается и садится на свой футон на полу, Сухо решает присоединиться. Они еще немного молчат. Ёнъи все еще слишком сонная, чтобы привычно шуметь. Сиын это Сиын, а Сухо не может перестать думать о признании своего лучшего друга. – Ты знала? – спрашивает Сухо, нарушая молчание. – Знала что? – уточняет Ёнъи, снова закрывая глаза. – Что я нравлюсь Бомсоку. Ее глаза широко открываются. – Ох, точно. Он действительно признался? Неужели она успела забыть, почему он вообще их разбудил? Сухо хочется побиться головой о ближайшую стену. Он вздыхает. Ему следовало догадаться, что не стоит ожидать от сестры многого. – Ну, все довольно очевидно. Как думаешь, почему он затеял ссору с Сиыном? Сухо переводит взгляд на Сиына, а тот смотрит в сторону. На его щеках и ушах румянец. Чертовски мило. Залипая на эту красоту, Сухо почти забывает, почему он вообще здесь. – Почему с Сиыном? Губы Ёнъи вытягиваются в прямую линию. – Он видит в нем соперника, потому что ты всегда очень мил с моим маленьким Сиын-а. От нежности в ее голосе Сухо опять тошнит. – Я младше всего на шесть месяцев, – впервые после возвращения из ванной говорит Сиын. – Я не маленький. – Ты маленький, – поддразнивает Сухо. – И это мило. Сиын краснеет и улыбается, прежде чем снова повернуться к Ёнъи и нахмуриться. Сухо не может удержаться от смеха, наблюдая, как эти двое бессловесно общаются. Приходится признать, что из них получается милая пара. Пара друзей, не более. Как романтическую пару Сухо считает их отвратительными. – Ну так что мне делать? Он вроде как сказал это, пока мы были в постели… – Вместе? В одной постели? – перебивает его Сиын. Сухо недоумевает, почему это вообще имеет значение, но все равно отвечает. – Да, у него двуспальная кровать, так что мы спим вместе, – Сухо замечает, как Сиын прикусывает губу, как будто его что-то беспокоит. – Он признался так внезапно, что я притворился спящим. – Значит, он не знает, что ты его слышал? – спрашивает Ёнъи более заинтересованно, явно окончательно проснувшись. – Думаю, да. Но мне ведь нужно что-то сделать, да? – Зависит от того, хочешь ли ты что-то с этим делать. – Я не знаю, – полузадушенно воет Сухо, уткнувшись лицом в подушку Сиына. Сладкий аромат успокаивает. Он закрывает глаза, пытаясь придумать, что делать. Сердце колотится, стоит ему задуматься, как поступить в этой ситуации. Он чувствует себя подавленным, в голове полная неразбериха. – Если он тебе не нравится, не лучше ли сказать ему честно? – предлагает Сиын. Честность. Сухо в этом хорош. Ну, иногда. Когда дело доходит до чувств, все становится намного сложнее. Сухо ненавидит недопонимание, но и не хочет рисковать потерей лучшего друга. Но пока кажется, что что бы он ни сделал, у него есть все шансы его потерять. Если он ничего не скажет, Бомсок может отдалиться от него, но также есть шанс, что он справится со своими чувствами самостоятельно. Хотя с его стороны жестоко просто сидеть ждать, что тот с ними справится. Если Сухо вежливо его отвергнет, проблем быть не должно, верно? Но что если Бомсок решит, что им следует перестать дружить? Сухо не уверен, сможет ли это пережить. Не хочется признаваться, но ему тоже одиноко. Бомсок был первым человеком, который подошел к нему в школе с намерением подружиться, а не потому, что ему что-то было нужно. Во всяком случае, Сухо так кажется. – Думаю, я притворюсь, что ничего не слышал, – в конце концов решает Сухо вопреки совету, который ему дали. – Если он признается еще раз, тогда скажу, что не чувствую того же. Ёнъи и Сиын смотрят друг на друга, как будто переговариваются без слов. Сухо, почувствовав напряжение, пытается быстро сменить тему. – Эй, ребята, вы видели новый фильм, который вышел на днях? Я слышал, он действительно хорош! Когда речь заходит о фильме, Ёнъи сразу оживляется. Сиын делает вид, что слушает, о чем они говорят. В конце концов они решают после обеда сходить на сеанс. Сухо в восторге не только от фильма, но и от возможности провести время с Сиыном. Все утро Сухо отказывается оставлять их одних, буквально прилипнув к Сиыну. В конце концов Сиын уходит в душ, Ёнъи идет помогать бабушке готовить обед, а Сухо остается в комнате один. Сиын возвращается из ванной двадцать минут спустя. Мокрые волосы липнут ко лбу, подчеркивая острые черты лица. Сухо смотрит на него, и в голове образуется звенящая пустота – настолько он им очарован. Сухо теряет рассудок, он не в силах оторвать взгляд от капель воды, стекающих по шее Сиына на его обнаженную грудь. Зрелище одновременно завораживающее и мучительное. – Иди сюда, – не успев толком подумать, говорит Сухо, постукивая по полу между ног. Сиын очаровательно склоняет голову набок, как он делает всегда, когда в замешательстве. И все-таки молча повинуется, усаживаясь там, где ему сказали. Сухо снимает полотенце с плеч Сиына. – Ты не до конца высушил волосы. Я не могу допустить, чтобы ты снова заболел. Сиын опускает голову. – Прости. Я знаю, как раздражает, когда я болею. У Сухо тянет в груди. Он даже перестает вытирать Сиыну волосы полотенцем. – Это не раздражает. Совсем нет, Сиын. Это просто заставляет хёна очень волноваться за тебя. Каждый раз, когда ты заболеваешь, я хочу все бросить и оставаться рядом с тобой, пока тебе не станет легче. Он улыбается Сиыну, его захлестывает беспокойством и любовью. Сиын шмыгает носом и поворачивается лицом к Сухо. Он улыбается в ответ, его прекрасные глаза блестят, как будто он вот-вот заплачет. – Спасибо, что сказал, – бормочет он. – Я всегда чувствую себя обузой, но с тобой я… – Что это вы тут шушукаетесь? – прерывает Ёнъи, заходя в комнату. Сухо инстинктивно встает и откашливается, как будто они делали что-то непристойное. Это не так, но по какой-то причине он чувствует себя неловко. Может, потому что момент, который они разделили с Сиыном, кажется очень личным. Ему хочется всегда ощущать с ним такую близость. – Ничего. Пойдемте поедим, – говорит Сухо и поспешно выходит за дверь. Обед проходит довольно скучно. Сухо больше наблюдает за Сиыном, чем ест, но все в порядке. Нормально. Ничего такого. Потом они идут в кино. Выходят заранее, решив прогуляться, потому что все равно не смогли бы уместиться втроем на мотоцикле Сухо. Сначала Ёнъи и Сиын идут впереди, а Сухо плетется позади, но терпения надолго не хватает. Он вклинивается между ними, небрежно обняв обоих за плечи. То же самое происходит в кинотеатре: Сухо садится между ними. Конечно, они встречаются, но Сухо ведь не может быть третьим колесом? И да, это единственная причина, по которой он сел между ними. Никакой других не существует. Сухо умеет себе врать. На протяжении всего фильма Сухо постоянно бросает взгляды на Сиына, совершенно не в силах сосредоточиться на сюжете. Он очарован каждым движением, каждой улыбкой, каждым выражением его лица. Как будто мир вокруг исчез, и все, что еще имеет значение, – это неописуемая тоска в сердце Сухо. Когда Сиын кладет руку на подлокотник, Сухо не может не представить, что было бы, если бы он тоже положил туда руку – прямо поверх. Он продумывает все возможные сценарии, особенно те, в которых Сиын резко отдергивает ладонь. В конце концов, он не может устоять перед искушением. Когда Сиын уберет руку, Сухо всегда может притвориться, что ее не заметил. Но Сиын не убирает. Рука остается там – под ладонью Сухо.