Когда приходит счастье

После объятий с любимой девушкой, Чан пил с ней чай на кухне и ел торт, который купил специально для этого вечера. — Мирэ, ты торт чуть не раздавила, а он стоил дорого, я старался, выбирал в магазине, чтобы с тобой поесть, — бормотал Бан Чан, нарезая торт на дольки. Мирэ досталась крупная долька, потому что она такую хотела. Чан сел на стул. Мирэ ела торт и говорила: — Извини. Я очень была рада тебя видеть, — она сверкнула милой улыбкой. — Ну извини, мой милый и любимый Бан Чан. Я очень сильно хотела обнять тебя. Очень-очень. Она отложила ложку и потянулась к нему за обнимашками. Чан похлопал её по спине. Как хорошо, что они начали встречаться. Мирэ была именно той девушкой, которую он искал всё это время и, как обычно бывает в этой жизни, девушка мечты оказалась совсем рядышком. В его случае прям очень совсем. — Ладно, прощаю, — сказал Чан ей в щёку и поцеловал. — Люблю тебя, малышка. Я, кстати, к тебе не только торт есть пришёл, — он взял её за плечи и отодвинул. — Что же ты ещё хотел... — протянула Мирэ задумчиво и улыбнулась уголком губ. — А, я знаю! Романтический вечер? Хочешь со мной в ванне полежать? — Ага. Очень бы хотел, — он нажал указательным пальцем на кончик её носа. — Значит так и сделаем, — бодро ответила Мирэ, зачерпнув ложечкой воздушный крем и испачкав им уголки губ. — Этот торт божественный! Он с манго, а я очень люблю манго, — она улыбнулась широко. — Спасибо тебе. Правда, очень вкусно. — Пожалуйста. Сидя за столом, Чан был милым и обходительным. Подпирал щёку рукой и слушал болтовню Мирэ о том о сём. О работе, о планах на выходные, в которые она предложила Чану поехать на остров и поплавать в море. Чан охотно согласился, представив Мирэ в открытом купальнике. Как же круто, что они признались друг другу! Он был безумно счастлив. Мирэ внезапно замолчала. — Что же ещё тебе рассказать? Ой, что это я только говорю! А ты как? Я видела, новую гитару купил... ммм... — она закрыла глаза, когда он её поцеловал нежно и любовно. Мирэ открыла один глаз, второй. Чан прижимал её к своей груди и гладил по волосам. Мирэ было тепло от этих объятий. Она пискнула от радости и зарылась носом в его мягкую кофту. Чан был большой: у него были широкие плечи, крепкая шея, твёрдая грудь. Мирэ просто утопала в нём. — У меня всё хорошо, — сказал Бан Чан. — Всё хорошо. Ещё лучше стало, когда мы с тобой сблизились. Мирэ, по правде я пришёл сегодня, чтобы... — Чтобы... — она зажмурила глаза. Его сердце забилось сильнее. — Чтобы заняться любовью. Я это хотел сказать, но засмущался. Ты хочешь этого? — Я предложила ванну вместе принять. Мог бы и догадаться, что следовало из этих слов. — Мог бы. К сожалению, читать между строк не умею. Подумал, просто помоемся. Максимум, я буду тебя целовать и трогать, где ты разрешишь. — Ага. Я бы разрешила везде, где ты хочешь. Ты правда такой наивный? Чан отрицательно покачал головой. Он расплылся в улыбке. — Вообще не наивный. Забыла, что я с тобой сделал на кухне? А теперь подумай, что я ещё могу сотворить с твоим телом. Он нагнулся, чтобы поцеловать её. Мирэ увернулась. Она расстегнула ремень на его брюках, потянула за него, вытащив из петель, и схватила Чана за руку. — Пойдём в спальню, — произнесла Мирэ. Чан сглотнул. Его Мирэ задумала что-то горячее. Он подошёл к спальне. Мирэ выбросила в коридор свои шорты. — Детка, ты что тво...ришь? О боже мой! — Чан поплыл, увидев её в чёрных стрингах. Он не удержался и шлёпнул её по попе. — В тихом омуте... — Кто сказал, в тихом? — Мирэ подняла его кофту. — Раздевайся и ложись на кровать. Быстрее. Чан офигевал с такой Мирэ. Она точно слетела с катушек! Была скромной и милой подругой, а стала мега сексуальной девушкой. Его девушкой. Такая перемена Чану очень нравилась. Он вынул ноги из штанин, бросил всю одежду на пол. Мирэ стояла возле кровати и держала что-то за спиной. Чан улыбнулся, догадавшись, что это может быть. Он уже хотел почувствовать её на себе. Облизал губы, вообразив, как выпьет все её соки до последней капли. Мирэ оседлала его молниеносно. Не у одного Чана срывало крышу от предвкушения того, что будет дальше. Сегодня Мирэ была ведущей. Она сверкнула белозубой улыбкой, хлопнула концом ремня по своей ладони. Чан захлебнулся воздухом. О боже!.. — Да, детка... Садись на меня... Мирэ, что это? Ремень? Решила связать мне руки? Чан легко и беззаботно рассмеялся. Мирэ развернула ремень и сковала им руки Чана, привязав их к кровати. Она провела ноготками по его прессу, надавила на подбородок, потянув его немного вниз, чтобы Чан приоткрыл свои пухлые губы, и провела по ним язычком, задев самым кончиком его язык. Чан хотел поцеловать её глубоко, Мирэ так просто не далась. Она отпрянула, стянула с плеч бретельки чёрного бюстгальтера, расстегнула его и нагнулась к лицу Чана. Он улыбнулся игриво, лизнул бордовые соски. Жаль, руками обхватить не мог и насладиться мягкостью груди под пальцами. Он вылизывал её грудь старательно. Мирэ держалась за спинку кровати, ёрзала на его каменных бёдрах и стонала в голос. Почти орала. Чан был очень горячим. Очень... горячим... Она сделала волну своим гибким телом и кончила, промочив трусы. И свои, и его. Смазки было настолько много, что на трусах Чана остались белые пятнышки. Он взглянул на неё затуманненным и довольным взглядом. Мирэ сдвинулась по его ногам вниз, схватила его трусы за резинку. — Что задумала?.. Он прекрасно знал: что. Когда она приставила к своему горячему рту его головку, Чан послал нахер этот грёбаный ремень, который не давал схватить её за волосы и направить так, как ему нравилось. Мирэ облизала головку, заглотила её, проталкивая глубже в рот. У Чана все вены на руках напряглись. Он зажмурил глаза, застонал высоко и громко. Он дышал порывисто, то и дело срывался на мольбы. Он умолял снять с его рук ремень и дать потрогать её волосы. Мирэ не обращала на его мольбы совершенно никакого внимания, она продолжала изводить его член языком, продолжала глотать и возбуждаться от того, что делала. Стринги у неё не просто намокли. Смазка уже сочилась через ткань. Чан это чувствовал своей кожей и так хотел потрогать Мирэ пальцами между половых губ, погрузиться внутрь неё, насладиться её стонами и уговорами. — Мирэ, я сейчас кончу! Поторопись! Дай мне сделать это! Да! Умница... Мирэ... ещё чуть-чуть... ещё, моя малышка... — он перешёл на умоляющий шёпот: — Дай я кончу в тебя... Она провела языком по уздечке, прикусила зубами мягкую кожу головки и проглотила хлынувшую сперму. Чан посмотрел на Мирэ мутным взглядом. Она впилась в его губы, укусила за них и стала тереться своей мокрой промежностью о его большой член. Она хотела его внутри. А для этого нужно было снова возбудить любимого Бан Чана. Она целовала его, щекотала пальцами грудь и пресс. Чан закатывал глаза всякий раз, как она опускалась на его бёдра. Змейки тока бегали у него под кожей. Мирэ порвала блестящую упаковку презерватива, надела его на член и наконец-то вогнала его в себя. Она была очень нетерпеливой. Смазка лилась из неё чересчур сильно. Мирэ в каком-то сумасшедшем темпе шлёпалась о его бёдра. Она прыгала на нём, выгибалась, вонзая ногти в его пресс. — Давай, моя хорошая! Да! Да! Да! Делай это, прыгай на мне! Заставь меня кончить. Давай... да... я хочу кончить. Хочу кончить, Мирэ... дай мне это сделать... Чан запрокинул голову, заскулил, прикусив губу. Мирэ обхватила его связанные руки своими руками и интенсивнее задвигала бёдрами. — Мирэ, это прекрасно... — простонал Чан. — Да, это так хорошо. Она поцеловала его в губы. Чан исследовал её рот языком, толкнулся в её щеку. Он посасывал её губы своими. Мирэ отстранилась немного, взглянула на него жалостливо и произнесла одними губами, погладив напряжённый пресс: — Кончи для меня. Пожалуйста. Она обняла его за шею, прижалась горячим телом к его груди. Она выбила из него весь воздух. Чан буквально давился стонами. Он чувствовал, какая Мирэ внутри горячая и влажная. Она текла ещё сильнее из-за него. Его член был твёрдым очень долго. Она устала прыгать на нём, но продолжала делать это до тех пор, пока стенки влагалища не сократились от оргазма. Мирэ потянулась к Чану, попросила поцелуй. Она развязала его руки. Чан обнял её мокрое тело, поцеловал в губы без языка. Поцеловал так, чтобы она успокоилась и хотя бы чуть-чуть пришла в себя. Дыхание у них было сбито напрочь. Мирэ трясло после оргазма. Ноги ныли от боли. Но она ни о чём не жалела. Какая девушка будет жалеть после того, как трахнула своего сексуального парня? Мирэ хихикнула от своих мыслей. Да, трудно не согласится, Чан был действительно очень сексуальным. — Я хочу пить, — сказал он спустя минут десять. — Принести воды? — Я про другое "пить". Хочу твою смазку. Хочу тебя облизать между ног. Дашь мне? Ты же там ещё влажная, я чувствую это. Он провёл пальцами по её промежности. Мирэ подогнула коленки. Чан коснулся губами её виска и прошептал: — Дай мне утолить жажду. Он нагнулся к её сокровенному месту. — Детка, я очень этого хотел... хотел тебя попробовать... фантазировал, как буду лизать тебе... Чан мягко проходился языком по её половым губам и между ними, лизал твёрдым кончиком языка клитор, но больше всего смазки было внутри. Он ввёл туда язык — Мирэ потекла сильнее. Такими темпами она кончит ещё раз. Чан стиснул её ладони. Мирэ напрягла шею, замычала от движений его языка внутри. Откуда он знал, как ей понравится больше всего? Он вводил язык и вынимал, облизывал вход, причмокивал. — Я с-сей-час кон-чу!.. — Мирэ дёрнула его за волосы. — Двигай своим языком быстрее! — закричала она. — Быстрее! Быстрее же! Да! Даааа! Да, боже мой! Ещё, Чан! Ещё! Внутрь! Умоляю! Да... Я почти! Почти... — Кончай, Мирэ! — он вставил в неё пальцы и стал быстро стимулировать. Мирэ подскочила, выгнулась дугой и упала лицом в подушку. — Доволен? Утолил жажду? — промямлила она. Чан повернул её голову, отодвинул с лица волосы и поцеловал в лоб. — Доволен. Теперь в ванне полежим? — Не вздумай там распускать свои руки. — Мне вроде можно везде тебя трогать, где хочу, — напомнил Чан. — Размечтался, — Мирэ пихнула его в бок. — Отнеси меня в ванную, пожалуйста. — Как же я люблю тебя, ворчунья. Обними меня за шею...