В четыре руки

Я хочу, чтобы ты жил, Тони.

Живи так будто завтра не наступит.

А когда ты проснёшься, а завтра настанет,

сделай это снова.

Следом за жизнью

°

6 мая 2012

По его пентхаусу гулял весенний ветер, поднимая в воздух пыль, которая будет преследовать его ещё пару недель точно, бодбрасывая на ямках и маленьких трамплинах сломанного пола крошащееся стекло, которое просто некогда было изменить и качая те редкие предметы мебели, которые успели обосноваться в гостиной. По его пентхаусу гулял весенний ветер, свистя и негромко воя, он приносил с собой с улицы остывший за больше чем сутки воздух улицы, песок, скрипящий на зубах и треск до сих пор горящих то тут, то там пожаров. Тёплый весенний ветер влетал в его пентхаусу через разбитое окно, ерошил ему волосы, но не согревал и не успокаивал — только заставлял ёжиться, желая одеться потеплее, несмотря на то, что он итак уже одет был совершенно не по погоде. Тёплый весенний ветер напоминал Тони холодные ночи Афганистан, напоминал о скипетре Локи, бомбе и портале в один конец. Он напоминал промёрзший насквозь сибирский бункер и его собственный остывший особняк. Тёплый весенний ветер напоминал молчаливые недели в Бенатаре, напоминал одинокие часы на Титане. Напоминал о том, что Старку снова предстоит это всё пережить. Тони хотел укутаться в запачканное машинный маслом одеяло из мастерской, в котором часто путался Дам-И, хотел надеть толстовку МИТ, украденную у Роуди ещё в первый год учёбы, или один из тех дурацких рождественских свитеров, которые ему дарил каждый год Хэппи. — Сэр? — подал голос Джарвис. — Вы снова пропали, — из динамиков, скрытых под потолком, раздался звук, похожий на цифровой аналог тяжёлого вздоха. — Прости, дорогой, — чуть улыбнулся Старк, оторва наконец взгляд от медленно светлеющего неба. Почти весь прошлый день после того, как он отвёз Стивена в больницу, он помогал людям внизу. Они вместе разбирали завалы, вместе оттаскивали развороченные машины, вместе надеялись и одновременно с этим боялись найти кого-то под обломками. Он не мог в этот раз — никак не мог — просто сбежать. Он не мог уехать в Малибу, спрятавшись запанорамными окнами особняка, стеклянными стенами мастерской и золото-титановыми доспехами всё новых и новых Марков. В прошлый раз у него в Нью-Йорке не было никого, о ком он мог бы переживать, отвлекаясь от самого себя, и на кого он мог бы опереться в своём первозданном ужасе. Но теперь у него были ребёнок, который, возможно, никогда не станет его ребёнком — так, нет, нельзя об этом думать. Теперь у него был его странный волшебник — это же был он? Правда он? — и его волшебные друзья. — Так… Ты что-то говорил? — Полковник Роудс, мисс Поттс и мистер Хоган вошли в здание, — мягко повторил искусственный интеллект постепенно включая свет, чтобы случайно не напугать создателя. — Расчётное время прибытия — полторы минуты. — Почему они приехали ночью? — обеспокоенно нахмурился мужчина, сразу же перескочив с не очень хороших мыслей на откровенно плохие. — Что-то случилось? В прошлый раз они не приезжали! — Потому что в прошлый раз Вы сразу же улетели в Калифорния и встретились с ними уже там, — медленно, как маленькому ребёнку, объяснил его сын. Тони глубоко вздохнул, пока его разум затихал, а сердце успокаивалось, ударяясь о стенки реактора всё реже и реже. Ответ был очевиден, но он — уставший после битвы, потерянный из-за неожиданного путешествия, неуверенный, запутавшийся, подавленный, напуганный, напуганный, напуганный — не мог даже подумать о чём-то настолько очевидно. — Вам стоило поспать, сэр. Особенно после таких волнений, — недовольно произнёс Джарвис и явно бы обеспокоенно нахмурился, если бы у него только была такая возможность. — Я знаю, приятель. Я знаю. Лифт приветственно звякнул и рассветеую тишину прервал яростный цокот каблуков и негромкий стук двух пар туфель. — Тони! Господи, Тони, — едва не плача, воскликнула Пеппер, подбегая к нему и хватаясь за его плечи. — Тише, Пепс, тише, — напряжённо улыбнулся Старк, обняв её и глубоко вздохнув. — Я в порядке. — Нет, ты нет, — покачал головой утконос, отодвинув от него Поттс, сжав его в братских объятиях и с лёгкостью — о, слава Богу, с ногами медвежонка снова всё было в порядке! — оторвав от земли. — Но всё нормально. Мы знаем, — он взъерошил волосы Тони и обнял его ещё крепче. — Я специально встретил Пеппер и Хэппи в аэропорту, потому что знал, что ты будешь волноваться. — Сэр действительно переживал за вас, — подал голос ИИ, моргнув одним из индикаторов, показывая, что проверил их, и что они в порядке. — А ещё мы принесли тебе твою комфортную одежду, — неловко ухмыльнулся Хоган и поднял пакет, из которого выглядывала ярко-красная пушистая ткань свитера. Его друзья были с ним. Роуди, который в прошлый раз мотался между Вашингтоном и многочисленными базами террористов, лишь изредка навещая Старка в особняке, сейчас держал его в своих руках и гладил его по волосам, успокаивая, словно он снова поссорился с отцом, словно они только-только увидели друг друга в пустыне Афганистана. Пеппс, которая в прошлый раз почти постоянно, кроме редких командировок, была в Лос-Анджелесе всего в получасе езды от него, бросила СИ и прилетела в Нью-Йорк для него. А Хэппи, который, всегда был рядом с ней, забыл о работе — или даже забил на неё — и стоял рядом со своим боссом без пиджака и, что важнее, без пропуска. Его друзья были рядом с ним, и он больше не смог бы, даже если захотел, оставить всё так, как было в прошлый раз. Он не мог позволить своей Пеппер буквально сгорать изнутри. Он не мог позволить своему Хэппи лежать в больнице, не имея даже возможности смотреть свой любимый сериал. Он не мог позволить своему Роуди упасть. В прошлый раз он хотел только одного — защитить планету от скорого повторного вторжения. Он хотел защитить себя. Но сейчас он хотел жить, хотел, чтобы его друзья были рядом с ним, когда они все будут в безопасности. Он хотел прожить каждый день, который у него только был, хотел познакомиться с людьми, вдохновить детей… Он впервые за долгое время хотел жить. Он не бесился назло, как во времена МИТа или незадолго до своей смерти от отравления палладием; не просто существовал без цели, как вскоре после смерти родителей или после щелчка; не был одержим местью, как после плена; не был одержим защитой, как в прошлый раз после Нью-Йорка; не был полностью поглощен чувством вины, как после Альтрона. Он просто хотел жить. — А вы привезли вилку с пингвином? — Привезли, привезли, — влажно рассмеялась Поттс. — Ты избалованный придурок, — проворчал Роудс и наконец поставил Тони на пол. — Пойдём завтракать, мелочь.

°

7 мая 2012

Свет, рассеянный из-за пыли, взвешенной в воздухе, и крашенный в красно-оранжевый пожаром, охватившим комплекс, бил ему в глаза. Он чувствовал металлический вкус крови на языке; ощущал, как пепел и пыль, витающие в воздухе, щекотят ему нос. Он чувствовал, что его сердце замедляется, ударяя по клетке из рёбер всё реже и реже; буквально всем телом ощущал приближающийся холод. Он чувствовал боль. Она, которая раньше пронзала его руку, распространяясь по телу, как яд по венам; которая раньше казалась нестерпимой; которая была намного сильнее всего, что он когда-либо испытывал — отступала. Как волны постепенно отходят от берега во время отлива, боль медленно покидала его, сменяясь таким желанным оцепенением, но оставляя наедине с нежеланными, такими громкими и пугающим голосами. — Тони Старк… — прострекотало в его голове Время. — Звезда, — прогудел Разум. — Человек! — позвала его Сила, возмущённая оттого, что он не отвечает им. — Железный человек, — прошипела реальность. — Защитник! — твёрдо, но не зло потребовало ответа Пространство. — Создатель душ… Камни Бесконечности всё продолжали шептаться о чём-то, обжигая разум криком и сжигая его правую руку. И он — тот, кто никогда не хотел находиться так близко к ним; тот, кто хотел вообще-то защитить свой дом от тех, кто их использует; тот, кому пришлось держать их сейчас — слышал их. Он слышал внеземные колдовские стекляшки, слышал, как они шептали, словно искусители; слышал, как они шипели, точно змеи, и рычали будто большие кошки. Они всё говорили и говорили. Их голоса сливались в сплошной шум; языки, на которых они говорили, смешивались, становясь абсолютно непонятной смесью Земных и инопланетных наречий; их интонации становились совершенно неразличимы; и лишь одно он мог понять из их речи. Они звали его. — Сэр! — вскрикнул Джарвис, и светодиоды замигали огненно-оранжевым и лазурно-голубым цветами, всегда ассоциирующимися с ним. — Проснитесь, сэр! — Джей? — хрипло позвал Тони, открыв глаза, и обнаруживать себя в пустой спальне только недавно построенной башни в 2012, а не на развалинах комплекса в 2023. Он чувствовал себя сонным и уставшим, но совсем не ощущал страха: сердце медленно негромко стучало, редко ударяясь о стенки реактора; дыхание было ровным и глубоким из-за того, что он только что проснулся… Да и его сын не пытался успокоить его, как если бы у него был кошмар — только обеспокоенно мигал диодами. — Сэр, простите, что разбудил Вас, но на крыше кто-то есть. — Что?