Sweet fall

      Тао лежал на кровати, невидящим взглядом уставившись в окно. Пять утра. Сутки до отлёта обратно в Пекин. И вроде бы надо поспать, потому что дел много, но… как-то не засыпалось. И настроения УЖЕ не было.       Ифань, в отличие от омеги, всё же спал. Но словно чувствовал его состояние, раз попытался прижать его ближе к себе и коротким поцелуем коснулся основания шеи. Попытка вжаться в любимого, стать с ним одним целым. Бесполезная и причиняющая боль.       Хуан с лёгким раздражением повел плечом и, убрав с себя руку альфы, перелег от него подальше.       Ву перекатился с бока на живот и протянул ладонь к Тао, привычным жестом накрывая обнажённую ягодицу. А следом тихо выдохнул.       Но Хуан снова с раздражением убрал с себя руку альфы и сел на постели. А потом и вовсе поднялся, молча уходя в ванную.       Ифань поворочался ещё пару минут и открыл глаза, слыша, что напор воды в душе слишком сильный. Альфа снова глубоко вздохнул. Потому что представлял себе начало их конца совсем иначе.       И действительно, встав под воду, Тао специально включил напор посильнее. То ли чтобы разбудить себя, то ли чтобы боль от струй заглушила душевную. А может чтобы просто не ощущать слез, которые так просились наружу. Хуан вышел из душа только минут через сорок. И его настроение не улучшилось ни на градус. По ощущениям стало наоборот, хуже.       Ифань уже ждал на кухне с остывшим кофе и с жутко опухшим лицом. Он не выспался. Но спать без омеги не мог.       — Здравствуй, — альфа тепло улыбнулся.       — Зачем ты встал? — нахмурился Хуан.       — А ты зачем? — Ву вздохнул и подпер лицо ладонью, видя, что от былой нежности омеги не осталось и следа.       — Не спалось, — тихо ответил Тао, отводя взгляд. Он не хотел смотреть на Ифаня. И наверное, пожелал бы не видеть альфу сегодняшним утром вообще. Но они здесь. В одной квартире. И нужно как-то взаимодействовать. Поэтому нехотя, но Хуан всё же прошел на кухню. Однако оставляя между ними двумя несколько шагов.       — Не поцелуешь меня с утра? — поинтересовался Ву с легким удивлением. В принципе, поведение Тао можно было объяснить. Но он отказывался верить в то, что их последний день пройдет так.       Хуан бросил короткий взгляд на альфу и, подойдя к нему, коротко, но всё же поцеловал. И Ву тут же притянул его к себе, чтобы продлить ласку хоть на пару мгновений.       — Сварить тебе кофе или какао? — тихо предложил альфа.       — Кофе, — так же тихо ответил Тао. Не вырываясь. Но и не отвечая на объятия.       Ифань чмокнул возлюбленного в щеку и, отстранившись, поднялся. Отдачи от Хуана не было совсем. Но альфа понимал, что был не в праве требовать.       Когда Ву отвернулся, Тао беззвучно выдохнул и прикрыл глаза. Он понимал, что поступает сейчас жестоко по отношению к альфе, что Ифань ни в чем не виноват. Но эмоции смешались. И лились из него именно того цвета, который получается, когда перемешаешь все краски.       Ву включил кофе-машину и мотнул головой. А чего он вообще ждал? Что они будут целоваться и заниматься сексом день напролёт, а потом в аэропорту спокойно разойдутся в разные стороны, пообещав, что никогда друг друга не забудут? Увы, они не в сопливом ромкоме. И сейчас сердце каждого разрывалось, миллиметр за миллиметром, чтобы через двадцать три часа развалиться на безжизненные куски и разделить жизнь на до и после.       Завтрак прошел в тишине. Тао пил кофе и безэмоционально смотрел в стол перед собой. Еда не лезла. Да и кофе он, честно говоря, вливал в себя через силу. А когда допил, молча поднялся из-за стола и, помыв за собой чашку, убрал ее в шкаф.       — Мне нужно в отель.       Сердце Ифаня пропустило удар. Но альфа быстро вернул себе самообладание: ведь Тао еще нужно собрать вещи и сдать номер.       — Хорошо. Я поеду с тобой, — Ву сполоснул руки в раковине и вытер их полотенцем.       — Я могу съездить один, — вдруг предложил Хуан. Правда продолжая смотреть куда угодно, но не на альфу.       — Это не обсуждается, — Ифань ответил довольно твердо и сложил руки на груди.       — Ладно, — Тао отвёл взгляд и направился в спальню. — Тогда я сразу соберу вещи.       — Без чемодана? Но ладно, — Ву прошел за омегой и начал одеваться.       — У нас не так много времени, чтобы кататься туда-сюда, Ифань, — достаточно холодно ответил Хуан. — У тебя есть пакеты?       — Нет, — Ву выпрямился, натягивая джинсы.       Тао обернулся на альфу, и в его взгляде четко читались раздражение и возмущение. Но ничего не ответив, омега тоже начал одеваться.       А Ву, зажмурившись, отвернулся. Это просто от нервов. Это все ещё его любимый Тао. И на него не надо срываться.       Как понимал это и сам Тао. Осознавая, что срывается не из-за слов альфы, а из-за того, что через несколько часов им придется расстаться и забыть друг друга навсегда. И эта мысль, подуманная так не вовремя, пошатнула и без того неустойчивое душевное равновесие омеги этим утром, поэтому только лишь натянув джинсы, он вышел из спальни и стремительным шагом направился в ванную, закрываясь там и резко включая воду. Удерживать слезы не получалось, они самовольно текли из глаз, и это раздражало ещё сильнее. Но всё же, Тао смог успокоиться. И вернувшись в спальню минут через семь, продолжил молча одеваться.       Ифань был уже собран и ждал в прихожей. Омегу хотелось прижать к себе и приласкать. Но Ву знал, что ни на что, кроме гнева, не нарвется. Возможно, будет более удобный момент.       Хуан собрался быстро и вскоре уже тоже стоял в прихожей, так же быстро набрасывая на себя шарф и пальто.       — Поехали.       Ифань вызвал такси через приложение и, накинув пуховик, подхватил ключи.       — Поехали.       До отеля добирались молча. Тао сел на переднее сиденье, не оставляя Ву даже попыток поговорить или хотя бы взять за руку.       Всю дорогу омега отстранённо смотрел в окно, стараясь не думать вообще ни о чем. Потому что если хоть одна слезинка скатится по щеке, то остановиться он уже не сможет.       — Подожди меня здесь, — когда они вошли в холл отеля, Хуан кивнул в сторону кожаных диванчиков. — Я схожу сам.       Ифань, почему-то, на другой вариант и не рассчитывал. В номере у Тао другая жизнь — нормальная, без него. Поэтому Ву послушно сел на диванчики и, когда омега скрылся в лифте, закрыл лицо ладонями. Почему же это НАСТОЛЬКО больно?       Хуан, войдя в лифт, тоже закрыл глаза. Собственная холодность раздражала едва ли не сильнее, чем вся ситуация. Но омега абсолютно не мог с собой ничего поделать. Ничего. Войдя в номер, Тао остановился в прихожей и обвел его взглядом. Сколько он здесь не был? Две недели? Три? Всё было прибрано, чисто и тихо. Словно здесь никто и никогда не жил. Разве что несколько вещей на туалетном столике у зеркала указывали, что номер занят.       Хуан прошел к шкафу и достал оттуда чемодан. И первое, что бросилось ему в глаза — черная водолазка. За всё то время, что он жил у Ву, он ее ни разу не надевал. И был счастлив. А сейчас... Что ж. Пришло время всё вернуть на свои места. И медленно стянув с себя пальто, шарф и свитер, омега надел на себя водолазку и повернулся к зеркалу. Оттуда на него смотрел словно кто-то другой: вроде он, а вроде и нет. Потому что у того, кто отражался в зеркале, не было жизни во взгляде. И кажется из собственного она тоже скоро пропадёт...       Когда все личные вещи, которые оставались в номере, были уложены в чемодан, взгляд Тао упал на клатч. Он уже и забыл о существовании этой бестолковой и неудобной вещи. Но рука сама потянулась к нему, а все вещи из рюкзака, как и сам рюкзак, легли в чемодан — ещё один шаг назад от Ифаня. Может уехать в аэропорт прямо сейчас? Всё ведь при нем — деньги и документы. К черту одежду, к черту какие-то личные вещи, всё это можно купить. Хуан вдруг зажал глаза нижними частями ладоней и крепко сжал зубы. Зачем он отталкивает Ифаня? У них ещё несколько часов, которые можно провести в нежности и любви: они могут сходить в кафе, погулять, просто посидеть в объятиях друг друга, молча впитывая последние секунды своих отношений. Но нет, нет, нет! Хуан в голос зарычал от бессилия. От своего смятения и отчаяния. От того, что его жизнь не стала сказкой, но он узнал, как могло бы быть. И теперь злился за это сам на себя.       Из номера Тао спустился через час. Его лицо и взгляд были ещё мрачнее и холоднее, чем до этого. Сдав ключи и попрощавшись с девушкой на ресепшн, он прошел к Ву.       — Я всё.       Ифань, все так же сидевший с лицом в ладонях, молча кивнул и перехватил ручку чемодана у омеги. И заметил, что он уже в прежней одежде. Ещё убрать остатки тепла из взгляда, и получится обычный, пекинский Хуан Цзытао. Холодный и забывший, что такое любовь.       — Хорошо. Куда едем?       — Обратно, — коротко ответил Тао.       — Как скажешь, — Ву снова вызвал такси и направился к выходу из отеля. — Ты не голоден?       — Сначала надо собрать вещи.       — Как скажешь, — повторил Ифань, лишь поведя плечом.       До дома снова ехали молча, а Тао снова сидел впереди. Хуан видел и понимал, как делает больно альфе — чего только стоила его поза в холле. Но вместе им не быть, нечего тешить себя надеждами в последние часы.       Поэтому когда они вошли в квартиру Ву, Тао целенаправленно направился в спальню — собирать вещи.       Но на этот раз Ву не выдержал и стремительно прошел за ним.       — Тао, ты продолжишь делать вид, что меня не существует? — альфа нахмурился, остановившись в паре шагов от возлюбленного.       — Не понимаю, о чем ты, — Хуан открыл шкаф и начал забирать с выделенной ему полки одежду. Всю, которую они покупали с Ву.       — Я знаю, что осталось меньше суток, но, черт возьми, мне тоже больно! — закричал Ифань. — Зачем ты превращаешь всё в драму и фарс?!       Стоя за открытой дверцей шкафа, Тао прикрыл глаза и слегка нахмурился, смаргивая слезы. Потому что его сердце тоже разрывалось.       — Омега не ты, а я. Пожалуйста, не устраивай сцен, Ифань, — стерев со щек слезы, Хуан продолжил укладывать вещи в чемодан.       — Я не омега, но и не робот! — Ву топнул ногой, не сдвинувшись с места. — Зачем ты обесцениваешь то, что между нами было?       — Я не обесцениваю, — Тао расправил в чемодане футболку и развернулся обратно шкафу. Причем специально через противоположную альфе сторону. Чтобы он не видел его слез. — Я наоборот благодарен тебе за эту трехнедельную сказку. Но книга закрыта. И мы оба об этом знали, что это случится.       — Но можно просто закрыть, а не пропускать через шредер! — не хотел униматься Ифань. Альфа подлетел к Тао и за плечо развернул его на себя. — Зачем ты наказываешь нас сверх меры?       Хуан тут же отвел взгляд, стараясь не смотреть альфе в глаза.       — Потому что мы оба должны осознать, что это точка. Не многоточие, — Тао все же поднял заплаканные глаза на Ву, — а точка, Ифань. Черная. Плотная. И ничем не стираемая.       Глаза Ву тоже были красными от слез, так что он ничему не удивился.       — Я знаю. Я знаю, что за этой точкой ничего, кроме мрака, нет. Но ты действительно хочешь поставить ее ТАК? Один, хотя эти три недели были «мы», а не «ты». Ты хочешь поставить ее так, чтобы я чувствовал себя твоей игрушкой, в которую ты поиграл и бросил? Ты хочешь вспоминать из всех трех недель именно этот день? Потому что, поверь мне, сев в самолет, ты вспомнишь только его. Не меня, не то, как мы катались на коньках, пили кофе или целовались. А то, как ты пытался запихнуть меня на самое дно мусорного бака всех ненужных тебе воспоминаний.       — Я не... — голос Хуана предательски дрогнул и, зажав рот ладонью, он отвернулся к окну. Но понимая, что истерика сейчас накроет его с головой, развернулся и, пролетев мимо альфы, практически сбежал в ванную.       Но Ифань снова пошел следом. У него накопилось много фраз, которые хотелось выплеснуть, но вместо этого он просто обнял его сгорбленную фигурку Тао со спины и сморгнул очередные слезы.       А Хуан, ощутив родные теплые объятия, не выдержал и разревелся, оседая в руках альфы.       — Отпусти меня, прошу...       — Нет, — Ву осел вместе с омегой, качая головой. — Не пущу. Дай мне хотя бы пять минут, чтобы я знал, что последние три недели ты был искренен...       — Отпусти... — обессиленно прошептал Тао, качая головой и сглатывая горькие слезы. — Дай мне забыть всё это...       — Тао, мы оба забудем, — Ву всхлипнул, уже не сдерживая и собственной истерики. И он врал — Хуана отпустить он уже сможет. — Подари мне хотя бы одно объятие на прощание, прошу.       Тао истерично всхлипнул и упёрся руками в пол, роняя голову себе на грудь.       — Я не могу. Не могу...       Ифань крепко зажмурился и выдохнул, расцепляя руки. Альфа вылетел из ванной и, подхватив пуховик, так же стремительно вылетел и из квартиры. Раз все так плохо, лучше им даже в одном помещении не находиться.       А раздавшийся хлопок двери стал контрольным для Тао — упав на пол, он в голос разрыдался. Боль разбитого сердца ощущалась физически и невыносимо больно. Ну зачем, зачем они встретились? Зачем позволили чувствам расцвести? Потому что теперь это яд.       Ву же наоборот на морозном воздухе лишь сглотнул слезы и пошел вперёд на автоматизме, не особо разбирая дороги. Теперь его очередь безжалостно выбрасывать чувства.       Хуан смог успокоиться лишь полчаса спустя. Сил уже не было никаких: ни моральных, ни физических. Хотелось просто уже оказаться в самолёте без всех этих мучений и в одиночестве. И желательно потеряв память. Потому что всё это было невыносимо.       Когда чемодан был собран, Ифаня ещё не было, и как бы не хотел, Тао начинал волноваться.       «Ты вернёшься?»       Ответ последовал почти сразу. Максимально жёсткий и стремительный, как стрела:       «А тебе это нужно?».       Хуана словно полоснули ножом по сердцу. Но разве справедливо ожидать другого после того, как ты намеренно гнал человека от себя?       «Да. Вернись, пожалуйста. Я хочу попрощаться нормально.»       «Оставь ключи в почтовом ящике и уходи. Мне тоже больно. Я тоже могу быть безжалостным».       Получив ответ, Тао сглотнул и его глаза постепенно застелили очередные слезы. Да, он заслужил это. Всё до единой буквы. Но... Палец сам потянулся к кнопке вызова, нажимая на такое въевшееся в сердце «Ву Ифань».       Альфа, увидев звонок, остановился посреди улицы, заставив пару человек чертыхнуться и задеть его плечами.       — Да?       — Ифань... — нервно выдохнул Хуан, совсем не ожидая, что альфа возьмёт трубку так быстро. И совсем не готовый говорить.       — Почтовый ящик на первом этаже, если ты об этом, — холодно ответил Ву. Оказывается, быть жёстким в такой ситуации нелегко. Интересно, омега страдал так же?       — Ифань... — голос Тао дрогнул. — Прости меня. Я знаю, что сделал тебе очень больно, но прошу, давай встретимся. Обещаю вести себя нормально.       Ву тут же выдохнул, понимая, что сдаётся и не может противиться. Сжав переносицу и чертыхнувшись про себя, он развернулся и двинулся в сторону дома.       — Жди, иду.       И Хуан, уже не веривший в положительный исход звонка, выдохнул и не сдержал улыбки.       — Спасибо.       Но вместо ответа Ифань отключился и побежал к дому. У них ещё есть шанс все исправить и расстаться по-человечески. По крайней мере, чтобы не жалеть.       Когда дверь квартиры открылась, Тао невольно вздрогнул и обернулся от окон, у которых он пытался скоротать время в ожидании альфы. Но лишь только он появился перед глазами – живой и материальный — Хуан рвано выдохнул и, стремительным шагом пройдя к нему, крепко обнял, уложив голову на плечо.       — Прости меня. Я не должен был так поступать.       Ву прижал возлюбленного к себе и крепко зажмурился, чтобы не пустить очередные слезы. А на голову и лицо омеги посыпались хаотичные поцелуи.       — Я думал, что ты не любил меня все эти три недели.       Тао крепче стиснул пальцами пуховик альфы и так же крепко зажмурился, принимая ласки.       — Я потому и отталкивал. Потому что люблю слишком сильно... — из-под закрытых век скатилось несколько слезинок, но Хуан открыл глаза, с болью ловя взгляд альфы.       — Тао, — Ифань обхватил лицо омеги ладонями и стер со щек соленые дорожки. — Мы оба знали, что это не навсегда. Мы помнили об этом все три... Нет, даже четыре недели. Тебе не стоило рвать себе сердце еще больше, пытаясь оттолкнуть меня, разве нет? — Ву коротко, но тепло усмехнулся. — Из нас двоих ты более ответственный. Ты бы вернулся в Пекин и нашел бы в себе силы жить. А такой дурачок, как я, даже если и попытался бы тебя вернуть, получил бы отпор от твоего мужа, и все.       — Но я не хочу жить без тебя, — прошептал Хуан. — Я не хочу в Пекин, я никуда не хочу, я хочу остаться и любить тебя, — он не выдержал и снова расплакался.       Ифань ничего не ответил, молча прижав омегу к себе. Конечно, он хотел того же самого. Но даже не заикался о том, чтобы просить Тао остаться — это была бы отчаянная наглость с его стороны.       — Что будет, если ты не вернёшься? – всё же тихо спросил Ву после заметной паузы.       Хуан приложил палец к губам альфы и сквозь слезы качнул головой.       — Прошу, давай не будем.       — Я не настаиваю, — Ифань покачал головой. — Но всё же.       — Ничего не выйдет, — прошептал Тао, мотнув головой и обняв лицо альфы. — Давай ты просто поцелуешь меня? И мы проведем ещё несколько минут, влюблёнными друг в друга.       — Но ведь сейчас только семь вечера, — Ифань погладил омегу по щеке. — Не слишком рано ты направился в аэропорт?       — Я не про аэропорт, — Тао приблизился к губам возлюбленного. — Я про сейчас. Поцелуй меня. Ифань.       Ву улыбнулся нежно и искренне впервые за вечер, прежде чем прижаться губами к губам омеги. Наконец-то нормальное проявление настоящих чувств. А то он действительно начал сомневаться, что их отношения с Тао были реальными.       — Спасибо за эту сказку, — шепнул Хуан в поцелуй. — Я люблю тебя.       — А я тебя, — Ву чмокнул омегу в нос. — Больше жизни и навсегда.       Тао прикрыл глаза и молча прислонился лбом ко лбу альфы. Потому что «навсегда» у них не будет никогда.       — Может сходим куда-нибудь поужинать? А потом сразу в аэропорт?       — Может, где первый раз ужинали? Закончим там же, где начали, — выдохнул Ифань.       — Мы начали у Мэг, — с улыбкой напомнил Хуан. — Может к ней и сходим? Я вряд ли смогу сейчас запихнуть в себя что-то более тяжёлое.       — Значит, пойдём к Мэг, — Ву снова сомкнул нежный поцелуй.       Тао сильнее прижался к альфе, словно пытаясь впитать в себя каждый момент объятий и ласки. Которые через несколько часов окажутся лишь теплым, но наверняка очень болезненным воспоминанием...       — Поехали, — прошептал он, обняв лицо Ву ладонями.       Ифань вызвал такси и подхватил вещи омеги. Этот жест казался таким закономерным и нелепым одновременно: ведь скоро он отпустит Тао навсегда. И сам сейчас помогает ему уйти.       

***

      В этот раз Хуан сел на заднее сиденье — рядом с Ву, позволяя ему обнять себя и прижимаясь к альфе в ответ. Грусть и боль всё ещё присутствовали среди испытываемых эмоций, но то, что они все же смогли помириться в последнюю секунду, грело душу.       Ифань был расслаблен и спокоен. Между ними всё еще любовь, и у них все еще есть время друг для друга. И альфа собирался использовать его до самого последнего мгновения, чтобы показать Хуану, что он всегда будет для него единственным.       — Добрый вечер, Мэг, — Тао с теплотой улыбнулся, когда они вошли в уже почти ставшую родной кофейню.       — Привет! — девушка с теплотой махнула им рукой. — Что моим любимым клиентам подать сегодня?       — Цезарь с креветками и два фирменных с кленовым, — улыбнулся Ву, обнимая возлюбленного за плечи.       — И можно ещё мороженого? — с лёгкой улыбкой попросил Хуан. — В последний раз.       — Конечно! Но куда это вы собрались? – шутливо прищурилась Мэг, заметив чемодан.       — В другую жизнь, — ответил Ифань, чтобы пресечь лишние вопросы.       Тао с грустной улыбкой поджал губы и уложил голову альфе на плечо.       — У Вас чудесное заведение, Мэг.       — Какие клиенты, такое и заведение, — девушка подмигнула и начала готовить заказ.       А Ифань провел омегу к _их_ столику у окна.       Хуан сел на диванчик и тоскливо посмотрел в окно. Как бы он не старался делать вид, что всё хорошо, боль от скорого расставания моментами выбивалась наружу.       — Эй, — Ву перехватил пальцы омеги и поцеловал их. — Смотри только на меня.       Тао перевел взгляд на альфу и крепко сжал его пальцы в ответ, ничего не говоря. Потому что боялся, что голос предаст его первым.       Ифань погладил возлюбленного по ладони, с нежностью глядя на него и буквально лаская взглядом и желая поймать каждую черточку, чтобы отпечатать ее в памяти.       Хуан смотрел на альфу так же, пытаясь запомнить всё: от морщинок и родинок до взгляда и улыбки. Запомнить. Чтобы через сутки забыть навсегда.       Они прерывались лишь на короткие поцелуи, но всего сейчас было мало. И все казалось бессмысленным — на всю жизнь этого точно не хватит.       — Заказ готов! — раздалось из-за стойки, и Тао невольно снова отвёл взгляд, отпуская альфу.       — Я сейчас, — Ифань расстегнул пуховик и побежал за заказом.       Хуан ослабил шарф и тоже решил немного расстегнуть пальто. Но на первой же пуговице пальцы зацепились за подвеску, и омега невольно сжал ее в пальцах. А потом потянулся под шарф и тихо ее снял, кладя в карман.       Ву, как ни в чем не бывало, сел за стол и поставил перед омегой его порцию. Вперед появились салаты и кофе, а мороженое решено было взять чуть позже.       — Приятного аппетита, любовь моя.       — Спасибо, — Тао коротко улыбнулся и, бросив беглый взгляд на альфу, начал есть.       Ифань тоже пытался, но больше любовался возлюбленным: как он прищуривается от вкуса, как хрустит салатом, как облизывает такие красивые точеные губы. И скоро всего этого не будет…       Хуан всё это замечал и тоже периодами посматривал на альфу, но боги, как же сжималось сердце от боли. И от осознания, что скоро вместо сказочного принца рядом снова окажется чёрствый и сухой злой колдун...       Постепенно закончился салат, за ним и кофе. И вот, оба с грустью сидели над вазочками с тающим мороженым и безбожно ускользающими последними минутами.       Тао посмотрел за окно, где с голого клена слетел последний листок. Так странно — в таком месте и такое величественное дерево. В этой стране всё как-то не вовремя и не к месту. Как и их с Ифанем роман.       — Моя командировка подошла к концу, — Хуан опустил глаза, вяло сжимая пальцами ложку, наполовину скрытую в мороженом.       Ву коротко усмехнулся. Это был их месяц. Слишком прекрасный, чтоб заканчиваться и тем более прекрасный, чтобы длиться вечно.       — И что теперь?       — Я вернусь в Пекин, к мужу, — ответил Тао, разгоняя подтаявшее мороженое по креманке. — А ты возвращайся к Джуд. Заодно и с родителями помиришься.       — Джуд не вернётся из Франции, — с горечью усмехнулся Ифань. — А с родителями я не ссорился.       — Значит, слетай во Францию, — негромко и тоже с заметной грустью ответил Хуан. — Возможно, вам просто нужен был перерыв.       — Не проси меня о невозможном, — покачал головой Ву, отводя взгляд в окно.       Опустив взгляд, Тао чуть сильнее сжал в пальцах ложку от мороженого.       — Я, пожалуй, пойду... — он подтянул к себе клатч и, достав из него кошелек, вытащил несколько купюр, но Ифань накрыл его ладонь своей и покачал головой.       — Позволь мне напоследок хотя бы заплатить за тебя.       Хуан благосклонно улыбнулся и, пересев ближе к Ву, коснулся поцелуем его шерстяной шапки, под которой альфа частенько прятал немытую голову.       — Будь счастлив, — сунув руку в карман, Тао зажал в кулаке подвеску и, переложив ее в руку Ифаня, тут же накрыл ее своей, чтобы отвлечь внимание альфы. — Прощай, — последний взгляд в глаза и, поднявшись с диванчика, Хуан сжал ручку чемодана, стремительно направляясь к выходу из кафе. Чтобы быстро затеряться в толпе и позорно разреветься, понимая, что остаток жизни он проведет в родном, немилом Китае, пока его сердце останется тут, в Канаде. А от Ифаня останется лишь образ и портрет в кленовом листочке.       И Ву уже дернулся и хотел выбежать следом, но раскрыв ладонь, увидел крест. А ведь они договаривались оставить эти украшения на память друг о друге и не возвращать. Но Тао уже наверняка скрылся в толпе. Да и раз вернул, несмотря на уговор, догонять бессмысленно. И по щекам Ифаня скатились две слезинки. Теперь точно всё. Теперь Тао — это просто воспоминание. А еще два изрисованных скетчбука и тот пресловутый мультик. Альфа знал, что будет рисовать Хуана снова и снова, но так и не сможет окончательно перенести образ из памяти на бумагу…