Лживая река

      Конечно же, Сюэ Ян согласился в ту секунду, как только ему предложили. Он обещал, что сможет даже отпроситься с работы, но в субботу перестаёт отвечать на сообщения. Синчэнь решает, что начальник того не отпустил, и он был занят.       Он всегда находил время написать Синчэню хотя бы одно сообщение, даже когда работал. Это стало чем-то привычным: просыпаться и видеть сообщения от него, засыпать под звуки уведомления. Писал какую-то чушь, отправлял глупый смайлик или стикер намного глупее. Откуда он вообще их находил? Он мог отправить их на все случаи жизни, и они очень смешили Синчэня.       Но сегодня ничего из этого не было, и Синчэнь чувствовал некую тревогу и взволнованность. Причиной он решил признать тот факт, что таким он стал после смерти дедушки, но он ведь не нервничал когда мама не писала ему каждый день. Сюэ Ян часто заставлял его ощущать странные и непривычные для него чувства. Он его злил, удивлял, смешил, вводил в ступор… смущал.       Почувствовал себя странно от таких мыслей, Сяо Синчэнь заставил свою голову перестать ждать сообщений. Он отключил телефон, кинув его в сторону, и решил заняться чем-то другим. В конце концов, он заснул, продолжая чувствовать волнение и некоторую тревогу насчёт Сюэ Яна. Просыпается он от неожиданного грохота в комнате. Он вскакивает, осматриваясь и тут же сталкивается с удивлёнными глазами Сюэ Яна, который уронил со стола целую стопку книг.       — Упс, прошу прощения.       Синчэнь моргнул несколько раз, не совсем понимая, сон это или реальность. Он потерялся между внезапным шумом, тревогой и тем, что Сюэ Ян действительно стоял перед ним, виновато разводя руками. В полутьме комнаты его глаза поблескивали, как у озорного кота, который точно знал, что нашкодил, но никак не сожалел об этом.       — Кто тебя вообще впустил? — Синчэнь смотрит в окно: солнце уже давно село.       — Твоя мама, — пожимает Сюэ Ян плечами, и продолжает копаться в вещах Синчэня с таким искренним любопытством, что даже хозяин комнаты опешил, не находя сил его одёрнуть. За это время Сяо научился попросту принимать его таким: странным, бесцеремонным и слегка издевательским, но при этом с легкомысленным очарованием. — О, что это, — Сюэ Ян сел на корточки возле шкафчика, явно не замечая или полностью игнорируя взгляд Синчэня, который наблюдал за ним с кровати. В комнате царил хаос: книги, которые ещё недавно стояли аккуратной стопкой, сейчас лежали разбросанными на полу, и, видимо, он тут копался дольше, чем предполагал Синчэнь, потому что всё стояло не на своём месте. На полке, куда, он полез, стояла небольшая музыкальная шкатулка. Сюэ Ян, как всегда, с лёгкой ухмылкой, крутил её в руках, будто изучал нечто невероятно сложное. — Прикол.       — Знаешь что это? — интересуется Синчэнь. Сон и тревога уже успели полностью испариться, он совсем смягчался в присутствии Сюэ Яна.       — Я, конечно, из глуши, но не с другой планеты, — фыркает он незлобно. Словно в доказательство своих слов, он ловко поддевает крышку кончиком пальца. Шкатулка издала мягкий щелчок, и из неё разлилась мелодия — простая, спокойная и приятная. — Ты так хранишь эту шкатулку, словно это семейная ценность. Или это тебе подарила твою возлюбленная? Как в сопливых фильмах, — с легкой издёвкой спросил он, разглядывая, как внутри шкатулки начинает вращаться маленькая фигурка балерины.       — Даже не помню точно откуда она у меня. Наверное, кто-то и впрямь подарил, — Синчэнь наблюдает за Сюэ Яном, уже не сдерживая нежной улыбки на губах. — Нравится?       — Сойдёт, только мелодия херовая. Вот я бы сюда что-нибудь повеселее вставил. Может, рок? — он рассматривает шкатулку, словно пытаясь понять её механизм, с неожиданной для него серьёзностью, а затем, явно теряя интерес, защёлкивает крышку. Мелодия обрывается резко, оставив за собой только тишину.       — Ты слушаешь рок?       — Я бы хотел быть барабанщиком в рок-группе, — просто отвечает Сюэ Ян. — Хэй, давай как-нибудь пойдём в караоке. Ты же умеешь петь.       — Обязательно, — кивает он, а затем, наконец, собрав силы, говорит: — Ты не отвечал на мои сообщения. Что-то случилось?       — Да, на работе завал был. Труп в лесу закапывал, извини, — сразу отвечает Сюэ Ян, вставая на ноги. В начале Синчэнь понимающе кивает, а затем застывает и недовольно хмурит брови. Как он иногда глупо шутит. — Ладно-ладно, — Сюэ Ян заваливается на кровать Синчэня, их плечи легонько касаются и он блаженно вздыхает. — Не матрас, а облачко, — шепчет он себе под нос довольно. — Телефон отключён был и с работы раньше не отпустили, прости, господин Сяо, что я заставил тебя волноваться обо мне.       — Я и не волновался, — даже для себя самого он не звучит уверенно, и поэтому слышит довольное фырканье со стороны.       — Пусть будет, как ты желаешь.       — Мальчики! — крик матери прямо у дверей в комнату заставляет их двоих вздрогнуть от неожиданности. — Вы почему не спускаетесь? Я жду вас уже пол часа внизу.       — Что? — удивляется Синчэнь, глядя на Сюэ Яна. Их лица оказываются волнующе близко, но никто из них не двигается.       — Она попросила разбудить тебя.       — Но ты решил покопаться в моих вещах?       — Мне было любопытно. И ты так мило сопел.       — Не сопел я! — возмущается Синчэнь, ударяя его подушкой по лицу, отчего он падает с кровати, сопровождая всё нецензурной лексикой.

***

      — Уже поздно, — говорит Сяо Юймин с улыбкой на лице: она только что смеялась из-за весёлых историй Сюэ Яна. — Может, твой друг захочет остаться у нас. Всё равно завтра не учебный день, — предлагает она.       — У тебя нет работы утром? — спрашивает Синчэнь у сидящего напротив Сюэ Яна, и тот лишь качает головой, согласившись на предложение женщины в ту секунду, как оно было сказано. — Тогда оставайся.       — Устройте кино-вечер, я попрошу принести вам различных вкусностей, — подмигивает она им, а Синчэнь отчего-то смущается. — У Синчэня как раз кровать большая.       — Поспит на полу, — отмахивается Синчэнь, вставая на ноги. — Мы пойдём, спасибо за ужин, — Сюэ Ян усмехаясь встаёт за ним, и благодарно улыбается госпоже Сяо. Она по-матерински умиляется тому, как они вдвоём бегут на второй этаж, толкая друг друга, споря, кто первым дойдёт. В конце Сюэ Ян хватает Синчэня за ладонь, и они бегут вместе под громкие крики и смешки.       Они выключают свет, оставив только светильник и гирлянду в комнате Синчэня, и удобно устраиваются на кровати, напротив которой ждёт своего включения плазма. Сюэ Ян никак не усядется, пока рядом находящийся Синчэнь ни разу не двинулся, и вбив в поисковик «фильмы», пытался понять, что им стоит посмотреть сегодня. В один момент Сюэ Ян каким-то образом оказался под пледом, укутавшись по подбородок, и уложив голову на подушки Синчэня, крепко прижимая к себе мягкую игрушку гризли.       — Ну, выбрал? — спрашивает он, и Синчэнь отрицательно качает головой, и решает лишь на секунду бросить взгляд в его сторону, и застывает. Мочки ушей вспыхивают, он чувствует как яро краснеют собственные щёки, потому что в голове проносится страшная мысль. Сюэ Ян до безумия милый. Он лежит вот так, завернувшись в плед Синчэня, уложив голову на его подушки, прижимая к себе его мягкую игрушку. Он собрал свои волосы в неаккуратный хвостик, клычки упирались в нижнюю губу, и одет он был в одну из пижам Синчэня, которая ему уже была мала. — Давай хоррор.       — Не надо хоррор, — качает головой Синчэнь, словно надеясь таким образом взять себя в руки. Сюэ Ян стал слишком громкой мыслью, которую совсем невозможно отогнать из здравого разума. Не совсем здравого, как оказалось.       — Боишься? — ехидно смеётся Сюэ Ян, и ложится на бок, чтобы смотреть на Сяо снизу. У Синчэня красивая и точёная челюсть, красивые губы и длинные ресницы, а глаза поблёскивают от света гирлянд. Сюэ Ян даже не пытается скрыть тот факт, что хищно разглядывает его лицо, и вовсе не стесняется, даже когда замечает, что щёки того уже горят от смущения.       — Я волнуюсь, что ты будешь бояться, — фыркает незлобно Сяо в ответ, продолжая листать список фильмов, но понимает, что ни на одном не задерживает взгляд, и делает это лишь для того, чтобы вновь не смотреть в сторону гостя.       — Я вырос в глуши, у нас и пострашнее бывало. Ты знал, что мой сосед делал фарш из своей матери, и готовил котлеты на продажу?       — Фу, какая мерзость.       — А как по мне — вкуснятина, — серьёзно отвечает Сюэ Ян, заставив Синчэня в ужасе дёрнуться и скосить осуждающий и напуганный взгляд на него. Сюэ Ян выдерживает несколько секунд, а затем начинает хохотать. — Ты бы видел своё лицо, господин Сяо!       — Ты правда… сумасшедший. Что за шутки? — не разделяет его веселья Синчэнь, который, кажется, в столь раннем возрасте пережил микроинсульт.       — Это правда, — еле как успокаивается Сюэ Ян, и продолжает: — Но я не ел: не достоин был такого Мишленовского творения.       Синчэнь замер, пытаясь осознать, что только что услышал. Его пальцы невольно сжали пульт, а взгляд снова метнулся к Сюэ Яну. Тот, судя по всему, совершенно не переживал за то, что только что рассказал ему не самую приятную историю, а наоборот — наслаждался тем, как Синчэнь чуть не выпал из реальности.       — Ты точно не пережил какой-нибудь психологический эксперимент в детстве? — с недоверием произнёс Синчэнь, пытаясь взять себя в руки. — Как вообще можешь над этим смеяться?       — Я недавно угарал с упавшей на лестнице бабули, пока ты пиздил меня по плечу, чтобы я успокоился. А на прошлой неделе не мог остановить свой смех, когда ты помогал старику с пакетами, и уронил половину из них, поскользнувшись. Помнишь, недавно ты хотел…       — Всё-всё, я понял, что ты морально серый персонаж, — взмахивает он руками, пытаясь остановить поток слов из уст Сюэ Яна. Тот продолжает злобно хихикать, и достаёт ладонь из-под пледа, чтобы ткнуть смущённую жертву в бок. Он подпрыгивает на месте, и щурит глаза, смотря на него в ответ.       — Ты давно это понял, не устраивай шоу, — фыркает Сюэ Ян. — А теперь включай хоррор, не будь трусишкой. Если что, я защищу тебя от призраков в старом доме, и от клоунов в канализации.       Синчэнь закатывает глаза, удобнее опираясь на спинку кровати, не обращая внимания на весёлого Сюэ Яна. У него явно хорошее настроение весь день.

***

      Сюэ Ян с каждым жутким моментом фильма постепенно приближался к Синчэню, будто искал в его спокойствии спасение от накатывающего ужаса. Синчэнь же, напротив, был подозрительно спокоен, словно хоррор был для него лишь забавной мелодрамой. Конечно, он иногда вздрагивал, но вовсе не от того, что происходило на экране, а от внезапных движений и криков прижавшегося к его руке Сюэ Яна.       Младший укутался в плед так, что виднелась лишь его макушка и напряжённо широко раскрытые глаза. Пальцы крепко сжимали локоть Синчэня, а мягкий медведь, которого Сюэ Ян обнимал, неудобно застрял между их телами.       Каждый раз, когда в фильме звучал резкий звук или начиналась очередная сцена с монстром, Сюэ Ян судорожно дёргался и сдвигался всё ближе к Синчэню, пока их плечи не начали соприкасаться. А потом — что-то ещё большее. Синчэнь стал сам со временем опускаться всё ниже, и даже не заметил то, что стало смущать, когда он понял. Синчэнь вдруг осознал, что они делят одно тепло на двоих, что вес пледа не только обнимал Сюэ Яна, но и как-то оказался на его собственных плечах. Сердце застучало чуть громче, будто пытаясь сказать ему о чём-то, но он лишь мог краснеть и не замечать ужасов, происходящих на экране.       Дабы избавиться от этого ощущения на сердце, он захотел сказать что-то саркастичное Сюэ Яну, но не успел даже и рта раскрыть, как вдруг началась сцена с громкими скрипами и безумным криком. Сюэ Ян издал крик ещё безумнее, и внезапно бросился на Синчэня так, что тот чуть не улетел на пол вместе с медведем.       — Сюэ Ян! — визжит и сам Синчэнь, удерживая их двоих на кровати. Получилось так, что Сюэ Ян каким-то образом спрятался под длинным телом Сяо, и обнял его крепко, словно пытаясь спрятаться от всего мира, полного страшных призраков. Синчэнь постарался приподняться, так как мог случайно раздавить этого небольшого человека под собой, но Сюэ Ян не дал ему этого сделать, с жалким фырканьем прижимая его обратно к себе. — Что ты творишь?       — Спасаю тебя, — невинно отвечает тот, с каждой секундой приходя в себя.       — Себя спаси, и отпусти меня! Ты сейчас умрёшь подо мной, — Синчэнь чувствует, как внутри зарождается дикий смех от глупости всей ситуации. Он добился чего хотел, правда? Он ведь хотел, чтобы Сюэ Ян оказался ещё ближе. Тут они уже почти стали единым целым.       — Ты лёгкий, — настаивает он. — Давай так посмотрим? — спрашивает с надеждой Сюэ Ян, а Синчэнь продолжает свои попытки сдержать смех, чтобы не задеть гордость друга.       — Мы оба не видим экран, Сюэ Ян, — хихикает Синчэнь, чуть удобнее устраивая голову на чужом плече, продолжая удерживать своё тело на весу локтями. Цепкие пальцы Сюэ Яна обвивают его талию. Его кожа горит от чужих прикосновений, и даже через тонкую ткань пижамы он ощущает какие тёплые пальцы у Сюэ Яна.       — Вот и славно, — он поднимает свою ладонь с талии Синчэня, и хлопает несколько раз ему по плечу. — Нравится так лежать?       — Ни капли, Сюэ Ян, пусти.       Потому что если они ещё пробудут так несколько секунд, Синчэнь забудет как дышать. Умрёт от странного ощущения, заполнившего всю душу и горящее тело. Потому что это уже переходит границы. Границы границ переходит тоже. Всё переходит, обходит и разрушает. Сеет хаос.       — Хорошо, я сейчас тебя отпущу. Вот прямо сейчас, — тараторит Сюэ Ян, и медленно опускает свои руки.       — Умница, Сюэ Ян, ты отлично справляешься, — поддерживающе говорит Синчэнь.       — Я тебе не роженица! — он бьёт того по плечу, отталкивая от себя. Синчэнь весело скатывается, ложась рядом. — Сколько там до конца?       — Ещё целый час, терпи.       В эту секунду свет вдруг окончательно погас, оставив комнату в полной темноте. Экран телевизора тоже резко погас, издавая короткий звуковой щелчок. Комната мгновенно наполнилась тишиной, нарушаемой только их сбивчивым дыханием.       Сюэ Ян, который и так держался за Синчэня, словно за последнюю надежду, издал самый настоящий вопль паники и молниеносно снова бросился на него. Они оба с грохотом падают на пол, запутавшись в пледе, в собственных конечностях, подушках и игрушке, которую каким-то образом Сюэ Ян утащил с собой. Даруемое чувство покоя от кровати пропало вместе с источниками света, и дрожь пробежала по телу, отдаваясь глухостью и в чужом теле.       — Ты нас чуть не убил! — кричит Синчэнь, продолжая сдерживать свой рвущийся наружу безумный смех. — Слезай с меня, чёрт тебя дери!       — Нет, не дери! — взволнованно отвечает Сюэ Ян, уже находясь на Синчэне, а не под ним: это в последнее мгновение Сяо успел поменять их местами, чтобы Сюэ Ян случаем не ударился головой об пол. Там и так не всё в порядке, ещё ударов не хватало. — Никакого чёрта в этой комнате!       Синчэнь впервые видит его таким уязвимым. Казалось, что Сюэ Ян боится лишь одного: остаться без еды. Он никогда не боялся никакого человека, который упорно старался его напугать. Но стоило только включить страшный фильм с паранормальностями, как вдруг оказалось что Сюэ Ян всё же подросток со своими страхами, даже если смешными. Он стал вести себя как ребёнок, который боится остаться в темноте, и ищет покой в ком-то близком. Синчэнь разрешает себе лёгкую улыбку, ведь её никто не заметит, и легонько гладит того по голове, пытаясь успокоить ужас в чужом сердце.       — Сам предложил, сам и разорался, — фыркает Сяо, но в голосе лишь одна нежность.       В эту секунду открывается дверь, нарушая еле появившийся покой в сердце Сюэ Яна, и он вновь крикнул:       — Чёрт пришёл!       — Не ори, Сюэ Ян! — крикнул в ответ удивлённый Синчэнь, чувствуя как в ушах звенит уже от чужого голоса.       — Отпусти, я нападу первым!       — Не надо, Сюэ Ян, успокойся! — Синчэнь пытается удержать в объятиях рвущегося в драку Сюэ Яна. — Это моя мама! Мама! Уйди!       — Мальчики, что вы творите тут в такое время? — сонно и удивлённо тянет женщина, и светит фонарём прямо на них, обнимающихся на полу. — Вы… что?       — Нет! — перебивает он её. — Мама, убери фонарь! Сюэ Ян, чёрт тебя не дери, перестань дрыгаться! — теряя всё своё терпение указывает Сяо, и машет матери ладонью, чтобы та послушалась. Юймин опускает фонарь вниз, что всё же, хоть как-то заполняет непроглядную тьму, успокаивая страх Сюэ Яна. — Всё… видишь, всё хорошо.       — Я поседел, — мертвецки тихо подаёт голос виновник всего кошмара.       — А я оглох, — весело отзывается Синчэнь.       — А я в полнейшем шоке, — Сяо Юймин всё ещё стоит у дверного проёма. — Устроили цирк.       — Просто свет вырубили, и мы немного… испугались, — быстро ответил Синчэнь, стараясь скрыть своё веселье.       — Немного? — фыркнула она, направляя фонарик на Сюэ Яна, который сидел, натянув на себя плед до подбородка. — Ты, кажется, чуть не умер.       — Это был не я, — сказал Сюэ Ян, а затем поджал губы, что никто не увидел.       Мать Синчэня вздохнула, включила фонарик на полную мощность и осветила комнату.       — Свет в доме вырубился из-за перегрузки. Сейчас пойду включу.       — Мама, я пойду с тобой, помогу, — говорит Синчэнь, собираясь встать, а затем чувствует как чужая ладонь крепко хватается за его ладонь, и пытается оттянуть обратно. — Ай! — удивляется он.       — Другу своему помоги, — фыркнула Юймин вновь, развернулась и ушла, оставляя за собой шлейф практичного спокойствия.       — Она меня теперь ненавидит… — театрально вздыхает Сюэ Ян, отпуская ладонь Сяо из своей.       — Я тебя тоже не обожаю, — смеётся Синчэнь, наконец, вставая на ноги. Сердце продолжает бешено биться в груди.

***

      Тот ужастик так и остался недосмотренным. Когда свет в комнате вспыхнул, а на экране застыла обложка фильма, Сюэ Ян лениво потянулся за пультом, явно собираясь запустить его снова, но Синчэнь опередил его. Пальцы Сюэ Яна сомкнулись в пустоте, а сам пульт оказался у Синчэня, который, не меняя расслабленного выражения лица, легонько стукнул друга по макушке и покачал головой — строгий, но не злой, больше напоминая родителя, недовольно глядящего на неугомонного ребёнка.       Сюэ Ян для вида даже не возмутился, только протяжно зевнул и без особых раздумий улёгся удобнее. Где-то на полу его дожидался застеленный матрас, но оба старательно его игнорировали.       Синчэнь, не сказав ни слова, включил старый фильм о поэтах в закрытой школе для мальчиков. Он смотрел его раньше и знал, что под конец будет рыдать, но всё равно не смог устоять. Сюэ Ян же зевал на каждом третьем кадре, вставлял комментарии — порой нелепые, иногда откровенно пошлые, чаще всего просто глупые, но всё же время от времени смешные. Синчэнь лениво одёргивал его, но быстро перестал, просто позволив болтать, пока тот не устанет.       Ближе к концу фильма в комнате стало слишком тихо. Синчэнь вытер слёзы — предсказуемый трагический момент заставил его раскиснуть — и повернулся, только сейчас заметив, что Сюэ Ян больше не комментирует. Он тихо сопел, свернувшись на боку, крепко прижимая к себе мягкую игрушку.       Когда он спал, вся его грубость, резкость и наглая бесцеремонность исчезали. Не было ни привычного оскала, ни вызывающей насмешки в уголках губ. Просто подросток с красивым лицом и медведем в объятиях. Синчэнь задумчиво посмотрел на него, затем перевёл взгляд вниз, на пол, где лежал оставленный без внимания матрас. Логично было столкнуть Сюэ Яна вниз, ведь изначально место готовили именно для него. Но, поджав губы, Синчэнь всё-таки лег сам.       Кровать и так была большой, но почему-то лечь рядом оказалось куда сложнее, чем должно было быть на самом деле.       Тишина. Тёмная комната, освещённая только гирляндами. Мягкое мерцание света на коже, лёгкое дыхание, тишина. И вдруг — шорох. Сюэ Ян повернулся к лежащему чуть ниже Синчэню, всё также обнимая медведя. Глаза его медленно открылись, и он явно ещё находился в полусонном состоянии, когда опустил руку вниз, свесив её с постели, и что-то прошептал.       — Что? — еле слышно спросил Синчэнь, не услышав того, что сказал друг.       Сюэ Ян шевельнулся, поёрзал, будто устраиваясь поудобнее, но руку с края кровати не убрал. Его пальцы чуть дёрнулись, и он пробормотал громче, но голос всё равно был хриплым, почти детским от сонливости:       — Ты почему на полу?       — Сплю. Ты тоже спи.       — Давай сюда, — всё также тихо продолжил Сюэ Ян, и Сяо еле сдержался от удивлённого вздоха. Что этот парень от него хочет?       — Чего?       — Иди сюда, — устало, но настойчиво повторил Сюэ Ян, пошевелив пальцами в воздухе. — Я не засну, если ты там валяться будешь.       — Обними своего медведя, и продолжи сопеть, Сюэ Ян.       — Я не хочу тут один лежать.       — А медведь?       — Он не ты.       Синчэнь медленно выдохнул. Он понимал, что это очередная странная выходка Сюэ Яна. Он же всегда такой — наглый, приставучий, громкий. Он мог сказать что угодно просто так, ради шутки, ради того, чтобы выбить из равновесия. Но что-то в этой просьбе звучало иначе. Синчэнь отчего-то почувствовал смущение, словно Сюэ Ян просил о чём-то непозволительном. Они ведь столько проводили времени, а Сяо так и не научился принимать эти глупые выходки друга, не краснея.       — Тебе просто страшно после фильма, я тут, защищу тебя.       — Обещаешь? — Сюэ Ян, кажется, вновь засыпает, и на утро, скорее всего, не вспомнит этот разговор. И хорошо. Зато Синчэнь запомнит — этот блеск от света гирлянды в чужих сонных глазах, хриплый голос, нежный румянец на щеках, лёгкий хаос на голове, собственная пижама на чужом теле.       — Обещаю.       Ответом ему служит тишина, потому что Сюэ Ян, всё же, засыпает. Синчэнь не знает, услышал ли он его. Услышал ли вновь, когда он повторяет это слово, так, словно даёт согласие в чём-то более сокровенном, чем простое детское обещание защитить от монстров под кроватью. Он медленно тянется к ладони Сюэ Яна, руку легонько потряхивает от волнения. Он столько касался этих пальцев, и эти пальцы так часто оказывались у него на плечах. Этот человек столько его смешил, хотя они знакомы совсем ничего. Столько радовал… был рядом всегда, и никогда не сомневался в нём, как в человеке. Защищал, помогал, разговаривал с ним, считал действительно интересным, не пугался его слабостей, и знал все его сильные стороны. Синчэнь открылся ему, потому что доверился, и после ни на секунду об этом не пожалел.       Прикосновение еле заметное, лёгкое. Почти никакое — лишь кончики пальцев касаются друг друга, и между ними словно сверкают искры, идущие прямиком из сердца Синчэня. Он взволнован так, будто делает что-то ужасное и противозаконное. Дыхание сбивается. На сердце становится тяжелее, и оно бьётся, готовое выпрыгнуть из грудной клетки в любой момент.       Ему кажется, что он делает что-то неправильное. Что-то слишком смелое.       Он уже хочет убрать руку, когда вдруг чувствует, как пальцы Сюэ Яна слегка сжимаются, обхватывая его ладонь чуть крепче.       Синчэнь замирает. Медленно поднимает взгляд на него.       Сюэ Ян спит.       По телу пробегают мурашки, он думает вырывать ли ладонь из чужой. Думает, но ничего не предпринимает. Сюэ Ян ведь тактильный человек, наверное, ему просто стало страшно во сне, и он ухватился за него. В этом ведь ничего нет такого.       Синчэнь разглядывает их сцепившиеся воедино ладони, и чувствует как кончики губ невольно поднимаются вверх. Он сойдёт с ума. Он уже сошёл с ума. Из-за Сюэ Яна. Он слышал его тихое сопение, в нём горело желание разбудить его, чтобы он улыбнулся, и на душе вновь стало спокойно. Он хотел, чтобы Сюэ Ян разговаривал, веселил его, не давая возможности задуматься, почему рядом с ним Синчэнь чувствует себя по-другому.       В школе Сюэ Ян был рядом с ним. Они вместе шли на уроки, пока приятный мороз остужал голову. Сюэ Ян задавал странные вопросы, зачастую сам на них и отвечал, чем веселил Синчэня. Он заглядывал в первые этажи зданий, домов, показывал языки детям, тыкал Синчэня в бок, когда тот говорил ему перестать делать всё из этого списка. Но Сяо никогда не говорил это с осуждением, лишь для галочки.       Синчэнь знал, что разрешает Сюэ Яну много того, что не разрешил бы другим. Он считал, что для него этот человек играет странную, но важную роль в жизни. Просто смешит, просто радует своим присутствием и обилием сообщений, если на работе появляется свободное время. Благодаря ему Синчэнь тоже находит желание стать ярче, не бояться показаться в чужих глазах немного другим. Он может сказать, что на самом деле думает, может разозлиться, может дать в ответ человеку всё, чего он достоин. Не сдерживаться и не притворяться.       Он так и заснул, пока рука находилась в чужой. Тревога пропала, стало тепло от ощущения небольшой ладони, обхватившей его ладонь.