Лживая река

      Сяо Синчэнь без стеснения смотрел на Сюэ Яна, пока они довольно быстрыми шагами направлялись в ближайшую кафешку, чтобы согреться. Точнее, быстро шёл Сюэ Ян, а Синчэнь не желал отставать. Сюэ Ян продолжал много говорить, шутить, смеяться. Он ощущал на себе взгляд пронзительных глаз, и надеялся, что щёки краснеют от холода.       А Сяо Синчэнь ведь знал, что Сюэ Ян смущён, взволнован чем-то и даже встревожен. И Сюэ Ян ненавидел это чувство, когда кто-то так хорошо видит его. Выколоть бы ему эти глаза…       Нет, красивые они — пускай побудут. Слишком они умные и нежные. Особенно подходят этому утончённому лицу.       От собственных мыслей становится тяжело говорить дальше — язык заплетается, и он злобно шипит. По-хамски плюётся на землю, и поворачивает лицо к Синчэню. Смотрит хмуро. Виновник.       А Синчэнь мягко улыбается. Зараза.       — Что случилось? — спокойно спрашивает Сяо. Засранец.       — Долго будешь меня разглядывать? — шипит Сюэ Ян. Он не смотрит себе под ноги, из-за чего и запинается об выступ. Летит вниз, ругается, инстинктивно протягивает руки. Синчэнь успевает поймать, и тянет на себя. Но слишком резко. Оба вновь оказываются на холодной земле. — Всё из-за тебя, чёрт ты, господин Сяо!       — Мне, получается, стоит извиниться? — тихо смеётся Синчэнь, поднимаясь на ноги и оттряхивая пыль со штанов.       — Желательно купюрами, — фыркает Сюэ Ян, вставая на ноги за ним и скользит взглядом по разодранным ладоням Синчэня. — Ты норм?       Синчэнь кивает, даже не замечая краснеющей кожи на руках. Хоть и щиплет, но терпимо. Он вновь улыбается, и выглядит таким трогательным, что Сюэ Ян поджимает губы.       — Не хотел тебя смущать, — заботливо говорит он, а у Сюэ Яна от этой милой наглости брови плывут вверх.       Сюэ Яну хочется выть. Сяо Синчэнь такой заботливый, и даже если кожа его морозная, как и его острое ледяное лицо, почему так тепло рядом с ним? И глаза у него добрые, чистые. Наблюдательные. Без какой-либо хитрости, корысти, ненависти.       Синчэнь не говорит ни слова. И Сюэ Ян буквально слышит, как в ушах начинает пульсировать кровь.       — Прекрати это делать, — резко говорит он. — Не смей вот так смотреть, понял?       — Как? — спокойно спрашивает Синчэнь.       — Как будто я тебе важен, — выпаливает Сюэ Ян и тут же злится на себя, что сказал это вслух. Слишком много. Слишком честно.       Синчэнь принимает этот удар легко, спокойно. Улыбается шире. Ему до безумия нравится этот человек. Поэтому он отводит взгляд, и качает головой, шаркает ногой по земле, пинает случайный камешек.       — Пошли уже в эту чёртову кафешку, пока у меня яйца не отморозились, — бурчит он напоследок и идёт вперёд, не дожидаясь ответа. Только спиной чувствует — Синчэнь вновь смотрит. Смотрит так, как будто правда — важен.       А это пугает куда больше, чем все поцелуи мира.

***

      Тихо. В тёмном, сонном кафе нет никого, кроме них и храпящего работника.       Сюэ Ян с раздражающим звуком втягивает через трубочку ванильный молочный коктейль, и смотрит на то, как Синчэнь задумчиво попивает свой кофе. Они чуть не умерли от холода, и к счастью, до Сяо дошло взять с собой хотя бы телефон. Или он просто случайно оставил его в кармане своей пижамы. Так и оплатили себе хоть что-то приятное.       Он действительно только в пижаме. Белой, атласной и пиздец какой милой. Он выглядел как ангел, весь такой нежный. Сюэ Ян раздражённо цокает, а Синчэнь поднимает на него обеспокоенный взгляд своих невыносимых глаз.       — Невкусно? — спрашивает он. А у Сюэ Яна душа кривится. Словно сейчас разломается и раздерёт всё внутри.       — Отвратительно просто, — сквозь зубы отвечает он. Синчэнь взволнованно смотрит то на него, то на напиток.       — Но ты почти всё выпил, — Синчэнь глупо хлопает невозможными глазами, почти принося вихрь в душу Сюэ Яна.       Сюэ Ян фыркает, и молчит. Кажется, впервые за всё время — молчит. Синчэнь пытается выловить в его глазах ответы на вопросы, которые задать не хватает сил. Но в его глазах — сотня теней. Он, кажется, давится снежинками, пока пытается понять, чем дышит душа Сюэ Яна. А в лёгких Сюэ Яна — горы пепла. Какая жалость.       Он из этого пепла не восстанет, он в этом пепле умрёт навсегда.       Потому что теряется в своём разуме. Потому что не знает… как поступить. Потому что никто никогда не гладил бешеную собаку, а он нежной воды боялся. Он хочет просто убежать, как всегда убегал. Хочет спрятаться, так, чтобы никто не нашёл. И желает смерти всем, кто заставил его так чувствовать.       И мучила мысль, что убежать он хочет к Сяо Синчэню, что спрятаться хочет между его рёбрами. Дышать его воздухом, помнить лишь его запах. Хочет спастись от мира, укрывшись в руках Сяо Синчэня.       Но на него повесили клеймо убийцы того единственного, к кому он относился с…       — Ты правда не злишься на меня? — вдруг вновь подаёт Сяо Синчэнь голос. Сюэ Ян фокусирует на нём взгляд своих потемневших от мыслей глаз, сначала пытаясь осмыслить сказанное, а потом лишь вздыхает. — Я просто подумал…       — Я рад, что ты всё ещё способен это делать, — перебивает его Сюэ Ян, и выглядит даже немного злым. Брови нахмурены, пальцы крепко держат стакан, чтобы не было заметно дрожи в костях. — Но перестань. Не спрашивай ничего. Забудь, просто забудь.       — Но я…       — Забудь, — повторяет Сюэ Ян, и вдруг с удивлением замечает, как Сяо Синчэнь злобно поджимает губы.       — Перестань меня перебивать! — немного грубо отвечает Синчэнь, заставляя Сюэ Яна в изумлении приоткрыть губы. — Я думал, что смогу забыть произошедшее, чтобы вернуть тебя. Но ты пришёл сам, значит, над надо обсудить.       — Заставляешь меня пожалеть о том, что пришёл, — чуть тише говорит он, и наступает очередь Синчэня застыть. И вспыхнуть с новой силой.       — Если ты не хочешь обсуждать, то я просто буду говорить. А ты слушай. Ты только слушай, прошу тебя, — почти молит Синчэнь.       Сюэ Ян громко вздыхает. Он не хочет слышать этот голос, не хочет слушать, что ему скажут. Сяо Синчэнь действует на нервы, давит на то, до чего он сам никогда не мог дотянуться. Синчэнь заставляет чувствовать себя другим. Таким, каким он никогда не был.       Дорогим. Ценным. Важным.       Вокруг шеи — петля. Которую ему обмотали, а он и не был против. И которая с каждой лишней улыбкой обхватывает шею крепче.       Сюэ Ян ведь должен лишить Синчэня матери, должен затем и убить его самого. Но когда Синчэнь пытается сказать хоть что-то, когда просто смотрит на него своими до безумия красивыми глазами, всё внутри переворачивается. Выбор не должен был быть таким тяжёлым. Сюэ Ян ведь привык всё делать ради себя самого. А тут хочется спросить Синчэня: верно ли он поступает? А Синчэнь, такой глупый, улыбнётся, и скажет, что готов убить себя сам, если это успокоит Сюэ Яна.       Но если… Синчэнь узнает всю правду. О том, как он с самого начала должен был ограбить их, вёл разведку с самого первого дня. И даже то спасение было не случайностью. Что он наблюдал за Сяо специально, и оказался там не по стечению обстоятельств. Он увидел, как на его жертву уже положили глаз. И пришлось вытаскивать Синчэня из глуши, чтобы глава не рассёк ему голову.       Если Сяо Синчэнь узнает всю правду…       В этих глазах появится разочарование. Злость.       Ненависть.       А если Синчэнь действительно умрёт. Заденет ли это Сюэ Яна? Вспомнит он его после этого хоть раз?       Не вспомнит. Сюэ Яну всё равно на Сяо Синчэня. Даже если не он убьёт его, пускай это сделают другие, пускай хоть кто-то это сделает. Ничего не будет тревожить его. Никто больше никогда не посмеётся так чисто и искренне с его шуток, никто никогда не коснётся так нежно мёрзлыми пальцами, никто не будет смотреть с этими искрами в глазах. И хорошо…       Сюэ Ян вскакивает со своего места, и Синчэнь вздрагивает, поднимая взгляд на него. Тот громко дышит через нос, руками упирается в стол, и ничего не говорит. Зато глаза горят яростью.       — Почему ты никак не успокоишься? — спрашивает Сяо, чем злит его ещё сильнее.       — А ты? — сквозь зубы отвечает ему Сюэ Ян.       — Потому что я такой. Потому что я виноват. Потому что я поцеловал тебя. И потому что ты… поцеловал в ответ, — последнее он почти шепчет, и этого достаточно, чтобы Сюэ Ян сжал пальцы, и просто…       Ушёл.       Повернулся и ушёл.       Синчэнь, не знающий, что ему делать, похлопал глазами несколько раз подряд.       Послышался звук громко закрывшейся двери. Сюэ Ян выбежал из помещения, и побежал дальше, оказавшись на улице. В лицо ударил морозный воздух, обдал лёгкие холодом, но он не остановился. Не захотел вернуться обратно, не захотел видеть вновь это лицо. Не захотел вновь задумываться о своих поступках.       Сюэ Ян на мгновение останавливается и оборачивается. Никого нет. Никто не пошёл за ним. Никого он и не ждал.       Поэтому продолжает быстрыми шагами идти, хотя сам не знает даже — куда.       Спустя минуту, кто-то резко кладёт ладонь на его плечо, останавливая. Но Сюэ Ян с рыком пытается вырваться из чужой хватки. Он оборачивается резко, почти с яростью. Уже сжимает кулак, чтобы ударить.       Сяо Синчэнь тяжело дышит. Его белая пижама теперь выглядит нелепо посреди морозной улицы, где дует пронзительный ветер, в котором кружится пепел сгоревших мыслей. Он выглядит глупо. Но Сюэ Ян впервые за всё время — за всё, что длилось между ними с того самого дня — почувствовал укол в груди, как будто сердце вдруг дрогнуло.       Или вовсе готово было выпасть из груди.       — Почему ты вышел? — спрашивает Сюэ Ян зло. Почти выкрикивает. Словно это он обижен. Словно это Синчэнь виноват в том, что всё болит. Потому что тут так холодно, а Синчэнь так легко одет…       — Потому что ты вышел… и я не договорил! — Синчэнь опускает руки вниз, немного неловко играясь с рукавом пижамы. — Если даже слушать не хочешь, закрой уши ладонями, но не убегай, пожалуйста, — вздыхает Синчэнь, и в глазах его больше нет ни укора, ни желания спорить. Только упрямая, усталая, до предела искренняя привязанность. Такая, какую Сюэ Ян не выносит. Такая, в которой можно было утонуть.       Такой нежный. Мягкий. Трогательный. Сюэ Ян вздыхает, пытаясь совладать с внутренними ощущениями: у него дрожат руки. От холода. От правды. От того, как сильно ему хотелось остаться. Как невыносимо было слышать этот голос. Как смертельно — видеть этого человека живым и рядом с собой.       Пар поднимался в воздух вместе с немного порывистыми вздохами Сяо Синчэня. Его щёки горят от холода, а тело легонько дрожит. Он выбрался из тёплой комнаты, потому что его поманил за собой Сюэ Ян. Он пошёл за ним, доверяя ему. Но Сюэ Ян знает, что не заслужил этого доверия. От этого так тошно.       Сюэ Ян делает несколько резких шагов в сторону Синчэня, но тот даже не дёргается. Тот не пугается, не пытается отбежать. Просто мягко улыбается, когда Сюэ Ян оказывается так близко.       Ноет глубоко внутри.       — Просто помолчи. Можешь хоть это сделать? — спрашивает Сюэ Ян удивительно спокойным и уставшим голосом.       Брови Синчэня поднимаются вверх, а затем он уверенно кивает.       Сюэ Ян делает последний шаг, разделяющий их, и прижимается к нему. Утыкается носом в ключицы под тонкой тканью, обвивает легонько руками вокруг талии, и вдыхает знакомый запах. Синчэня тело ещё холоднее, чем воздух. Чем ветер. Но когда он притягивает Сюэ Яна ближе, крепко обняв за плечи, и устроив подбородок на его голове, становится чуть легче.       Словно он может пережить любой мороз.

***

      Они всё же возвращаются домой. Приходится постучать, а затем Синчэнь с мягкой улыбкой просит кухарку, которая оставалась у них иногда, не рассказывать ничего матери. Она ничего не говорит, только бросает немного острый, но сонный взгляд в сторону Сюэ Яна. А затем кивает и уходит.       Сюэ Ян и Синчэнь тихо входят в спальню. Сюэ Ян устало ложится на чужую кровать в куртке. Ждёт, пока Сяо Синчэнь скажет хоть что-то против, но тот молчит. Тихо отходит в сторону.       Его уши красные, но из-за полутьмы в комнате, Сюэ Ян даже понятия об этом не имеет. Руки дрожат, и сердце бьётся им в такт. То объятие стало таким приятным, что Синчэнь не мог перестать о нём думать. И о Сюэ Яне, и его немного неловком прикосновении. В моменте показалось, словно Сюэ Ян передумает и оттолкнёт, ведь Синчэнь заметил, с каким трудом он делает это — просто обнимает его после того поцелуя. Вдыхает его запах, так, словно желает им задохнуться.       Синчэнь понимает, что Сюэ Ян слишком сложен. И таким был с самого начала, как бы ни пытался казаться глупым, он оставался неразгаданной тайной. До сих пор так и было. Но Сяо Синчэнь чувствовал, как трагично утонул в этом болоте, и как продолжал топить себя самого. И Синчэнь действительно был готов ждать, пока Сюэ Ян ему откроется.       Он подождёт.       — Ты ведь в курсе… о поездке? — подаёт спустя время голос Синчэнь. Сюэ Ян молчит.       Синчэнь решает, что тот так и заснул, поэтому сам решает замолчать. Он тянет руки, чтобы достать сложенный матрас для себя, но случайно задевает простыни рядом с этим матрасом на верхних полках, отчего всё с грохотом падает на него. Он ойкает, оказавшись придавленным мягкими простынями, и поднимает глаза.       — Не убился? — над ним стоит Сюэ Ян, и выглядит довольно взволнованным.       — Извини, разбудил тебя, — смущённо произнёс Синчэнь, опуская голову обратно.       — Я не спал.       Как глупо, думает Сяо, как глупо. Почему они общаются так, словно не было всех тех совместных моментов? Синчэню хочется вскочить на ноги, потрясти этого человека за плечи, и попросить забыть тот поцелуй. Хоть он сам никогда и не забудет.       — Я в порядке, — отвечает Синчэнь, так и не вставая на ноги. Под этим всем становится тепло, и кажется, словно он защищён от собственных страхов и чужих разочарований. Словно он способен скрыть свою душу перед этим невозможным человеком. — Извини.       — Перестань извиняться попросту, — быстро перебивает его Сюэ Ян, и вдруг садится рядом напротив на один из выпавших с полок плед. — Я в курсе.       — Что? — глупо спрашивает Сяо, поджимая губы.       — О поездке. Я в курсе. Хочешь пойти? — что-то в голосе Сюэ Ян заставляет сердце сжаться. Он разговаривает так тепло, так мягко. И Синчэнь кивает. — Я пойду с тобой.       Синчэнь вновь поднимает на него свои блестящие глаза. На губах появляется неуправляемая широкая улыбка и он кивает как болван.

***

      Сяо Юймин отказала сразу же. Синчэнь поджал губы в замешательстве и с печалью взглянул на Сюэ Яна, который никак не удивился такому ответу. В его умных глазах вспыхнуло озорство, которое Синчэнь совсем не ожидал увидеть в ближайшее время.       Теперь Синчэнь ощущал себя ещё страннее, ведь глубоко в душе понимал, что Сюэ Ян заставляет себя вести себя как раньше. Но почему Сяо Синчэнь был уверен, что как раньше уже не будет? Какие шрамы залегли в чужой израненной душе? Почему Сюэ Ян…       — Я обещаю, что Синчэнь будет в безопасности. Готов умереть сам, если вдруг на нас нападут, готов укрыть от дождя, готов развеселить в моменты грусти, готов поддержать в трудные минуты, готов быть рядом всю поездку, что я и так собирался делать, — уверенно произносит Сюэ Ян, заставляя лицо Синчэня пылать в смущении. Сяо Юймин фыркает, опуская голову обратно вниз, разглядывая все свои дорогие бусы в деревянной шкатулке. — Доверьтесь мне.       — Настолько ты серьёзен? — спрашивает женщина, перебирая бижутерию с таким интересом, словно видит их впервые. Эта одержимость богатствами совсем не красит её, и она почти как сумасшедшая.       — Готов даже взять его в жёнушки, чтобы вы поверили моим словам! — Сюэ Ян гордо вскидывает голову, а Синчэнь в это же мгновение еле сдерживает кулаки при себе, и лишь коротко отвешивает ему подзатыльник.       — Сам ты жёнушка, — шипит он, всё такой же красный, всё такой же нежный и разбитый.       — Если ты хочешь распределить роли так, то я не против, дорогой, — ласково произносит он, и следующим, что делает Сюэ Ян — поддевает указательным пальцем подбородок Синчэня, заглядывает своими сверкающими невозможными глазами в его, облизывает губы.       Синчэнь понимает, что рот его приоткрылся от удивления… восхищения… внутри что-то крутится — закручивается в диком вихре странного ощущения желания, юношеского противоречия. Сюэ Ян напоминает разбитый драгоценный камень: сверкает, но не исправен. Синчэнь не отводит взгляда от чужих губ, блестящих под искусственным светом материнской комнаты.       Материнской…? Синчэнь вдруг качает головой, тут же приходя в себя, когда вспоминает, где он находится. Он отводит чужую руку от лица, но не отпускает её из своей. Сюэ Яна хочется касаться, даже если он будет ругаться, даже если уйдёт — Синчэнь побежит за ним и вновь удержит. Попросит, улыбнётся, извинится. И Сюэ Ян, переступив через эту пропасть, которую Синчэнь пока не познал и не понял, пойдёт за ним вновь. Глупо пошутит, спрячет шрамы за клыками и душу вывернет, чтобы истину не поняли.       Синчэнь с удивлением подмечает, что Сяо Юймин что-то говорит. И Сюэ Ян уже смотрит на неё, со всей напускной мудростью кивая на каждое её слово.       — Понял, Синчэнь? — спрашивает мать, а он застывает, жалко пытаясь понять, про что она.       — Кивни, — шепчет Сюэ Ян.       — Да, мам, — покорно следует он приказу Сюэ Яна.       — Спасибо, прекрасная женщина! Живите долго! — говорит Сюэ Ян, и Синчэнь успевает заметить, как на его лицо набрасывается неясная тень от собственных слов, которая пропадает через мгновение. Синчэнь не успевает понять, что это было, как его тут же тянут к выходу. Когда они оказались вновь в комнате Синчэня, Сюэ Ян ярко улыбнулся: — Собирай вещи, мы едем!       — Правда? — сверкающими глазами спрашивает Синчэнь, ощущая как сердце забивается чаще от мысли, что он проведёт всё время с Сюэ Яном вместе.       — Ага, — кивает Сюэ Ян. — Когда будешь собирать вещи, возьми обязательно свои глупые ночнушки. Интересно, а нам пригодится это? — Сюэ Ян поднимает со стола Синчэня ночник в виде кролика, потом фыркает и откладывает в сторону. — А это тебе вообще зачем? — берёт затем в руки небольшую баночку, заполненную засохшими листьями и цветами.       — Это память, — с улыбкой отвечает Синчэнь, не в силах отвести взгляда от этого человека. В свете раннего утра Сюэ Ян напоминает пятно в идеальной комнате Сяо. Его разорванные джинсы, потрёпанная ветровка, вороньи взъершенные волосы, дерзкие черты лица, но нежность юного возраста, восторженная симпатия в сердце Синчэня — всё это создаёт картину красивого, трогательного воспоминания.       — Это чайные листья? — фыркает Сюэ Ян, рассматривая на ладони несколько гербариев. — Этот лист мимо кружки пролетел, и ты решил его не выкидывать?       Синчэнь, на удивление, не отвечает. Только мягко смотрит. Улыбается. Ублюдок. Сюэ Ян злится. Потому что, ну… нельзя же вот так — спокойно, мило, как будто не заметил всей этой ядовитой издёвки.       — А ты на память каждую херню хранишь? — спрашивает Сюэ Ян, откладывая баночку, и как невоспитанный хам с улиц, которым на самом деле и являлся, неаккуратно высыпал гербарии на стол.       — Думаю, да. Мне нравится это делать, — пожимает Сяо плечами, словно это самая обычная вещь. Сюэ Ян считает это глупостью, как и некоторые вещи, что делает Сяо Синчэнь. Глупый Сяо Синчэнь.       — Понятно… Надеюсь, ты оставил у себя тот платок, которым я сопли вытирал на прошлой неделе. Иначе я не еду никуда.       — Это был мой платок, — сдержанно произносит Синчэнь. — И да, я его постирал, он всё ещё у меня.       — Не ври, ты ничего не стирал, и держишь его под подушкой.       — Ты больной? — тихо смеётся Синчэнь, садясь на кровать, чуть откидываясь, и упирается ладонями в белую постель. Немного поворачивает голову, чтобы наблюдать за тем, как Сюэ Ян с любопытством копается в его вещах. Раньше Синчэнь не совсем любил, когда остальные лезли в его шкафчики, да и самого Сюэ Яна несколько раз останавливал, не совсем понимая, почему. А сейчас на губах — нежная улыбка, которая никак не хочет пропадать. — Кстати, что мама мне говорила? На что я там кивнул?       — А эта херь тебе нахуя?.. — слышится тихий голос Сюэ Яна, а затем он поднимает взгляд на Синчэня, и взмахивает ладонью, в которой держит коробку со стикерами. — А, да фигню какую-то сказала. Забей.       — Сюэ Ян, — совсем не зло хмурится Синчэнь, но даёт понять, что не отстанет, пока ответа не узнает. Сюэ Ян вдруг застывает, не в силах продолжить поиска настоящего золота в шкафу Синчэня.       — Обещай не плакать, — просит Сюэ Ян, и Синчэнь чувствует в этом какую-то странную угрозу, но всё равно кивает. — Она сказала, чтобы мы не шалили, раз находимся так далеко от дома.       — А что мы можем сделать? — удивляется Синчэнь, и стоит лишь раз увидеть выражение лица друга, как вся истина сбивает его волной понимания. Лицо краснеет за несколько мгновений, глаза распахиваются так широко, как никогда. — Почему ты сказал мне кивнуть?! — стонет в ужасе он, полностью ложась на кровать спиной. Хватает подушку, скрываясь от всего мира. Рядом слышится звонкий смех Сюэ Яна.       — А что? Хотел пошалить? — издевается он.       — Я бы сказал, что она себе что-то там навыдумывала!       Сюэ Ян оказывается рядом слишком неожиданно. Он напоминает лёгкий ветер, который касается морозом тонкой кожи, пробирается сквозь одежду — в самую душу. Он нависает на Синчэнем, который застывает, ощущая его над собой. И хочет убрать подушку, но Синчэнь настырно держится за эту подушку, как за последнее спасение. Его сердце забивается так быстро, что и дышать становится тяжело, особенно из-за подушки на лице.       Но Сюэ Ян упорнее. В конце концов он рывком вырывает её из длинных пальцев Синчэня, и заглядывает ему прямо в глаза.       Дрожащие от волнения ладони Сяо неловко остаются в воздухе, и единственное, что он может сделать прямо сейчас — прикрыть ими свои губы, чтобы не сойти с ума. Чтобы вновь не совершить то, что привело их к разлуке, разрывающей его сердце. Он так сильно хочет прикоснуться к этим губам, да даже если просто вновь коснуться кончиком носа чужого носа. Вновь хочется закрыть глаза, ощущая тепло Сюэ Яна так близко.       Кончики волос Сюэ Яна касаются щёк, его сладкий запах окутывает всю атмосферу.       Сюэ Ян одну его ладонь от лица всё же убирает, приближается и без улыбки спрашивает:       — Я тебя больше не привлекаю?       Синчэнь хмурится от того, как это было сказано. Пусто, на границе с грязью, словно Сюэ Ян выплюнул этот вопрос как яд, который должен был убить их обоих. В его глазах нет блеска, в его голосе нет света, на его лице нет цвета. Это кто-то, кого Синчэнь не знает, но хочет знать. Это та самая истина, которую Сюэ Ян так настойчиво прячет, хоть Синчэнь и догадывается о глубокой ране.       Синчэнь ладонь не убирает. Смотрит в ответ, молчит. Так громко молчит, что всем видом даёт понять свой ответ — он бы вновь поцеловал Сюэ Ян. Отчаяннее, глубже, теплее, страстнее. Поцеловал бы и не отпустил.       — Тебе не нравится моё тело? Ты считаешь меня пошлым и грязным?       Синчэнь всё ещё не отвечает. Его душа ноет в ужасе. Он не хочет, чтобы настроение Сюэ Яна испортилось после поцелуя. Синчэнь человеком хоть и был наивным, но не был глуп. Он понял, что Сюэ Ян специально ведёт себя так вызывающе. Он словно проверяет Синчэня.       В прошлый раз Сюэ Ян сам сказал, что Синчэнь может сделать что ему хочется. Ответил на поцелуй, и был таким же… желанным и желающим, как сам Синчэнь. Сам сказал, сам поцеловал в ответ, сам убежал, затем сам и вернулся. Сюэ Ян тонул в каком-то странном болоте, и Синчэнь хотел утонуть с ним, чтобы ему не было там одиноко и страшно.       И сейчас. У Сюэ Яна явно душа металась, иногда оставляя за собой ничего.       Пока Сяо Синчэнь думает, Сюэ Ян вдруг несколько раз моргает, и словно приходит в себя. Его глаза наполняются страхом, он знает, что сотворил.       — Ха-ха, платочка под подушкой нет, — удивительно быстро произносит он, кидая взгляд в сторону. — Всё же, ты не такой уж и чудик, как…       Он не успевает договорить — Синчэнь вдруг привстаёт, приближаясь к Сюэ Яну лицом. Сюэ Ян не дёргается, но понимает, что тот сейчас его поцелует. От этой мысли его глаза широко распахиваются, но поцелуя не следует. Их носы соприкасаются, глаза Синчэня прикрыты, и он тихо дышит через нос.       Сюэ Ян вдруг задыхается от странной и неожиданной нежности, и…       Потеревшись о нос Синчэня, он вдруг еле заметно улыбается для себя самого.       Между их губами всё ещё находится ладонь Сяо Синчэня, которой он прикрывает собственный рот.