Лживая река

      Об этом они не говорят, по крайней мере, всё то время, что сидят на рюкзаках грязные и уставшие, заплаканные и горестные. Они даже не смотрят друг другу в глаза, потому что у Синчэня на сердце не булыжники, а горы, а у Сюэ Яна — ветры непроходимые. Слова, сказанные Синчэнем впиваются в самую душу, и он не способен в полной мере оценить их важность на собственный разум, поэтому лишь пялит в одну точку. Не хватает сил понять всей глубины нежно-тревожного тона Синчэня, когда он произносил эти три слова, когда обнимал так крепко, как только мог, хотя сам желал умереть мгновение назад.       Сюэ Ян пытается осознать весь пиздец, когда понимает, как просто Сяо Синчэнь относится к собственной жизни. Если любой вопрос станет ему боком, он так просто лишит себя дыхания? Сюэ Ян из-за глупости безумного ума Синчэня может перестать слышать это биение невозможного сердца? Холодное тело станет мертвецки морозным, потому что Синчэнь — ублюдок без страха смерти?       Сюэ Ян ощущает, как закипает вновь от этих мыслей. Но он хватает телефон, пропуская мимо сообщения от бывшего начальства и угрозы остальных из этой сраной банды, и пишет:       Засранец. 23:12.       ты где блин       я начинаю опять злиться       Начальница (задница). 23:13.       Да погоди ты, я еду       Не надо выходить из себя       Ты обязательно мне потом всё расскажешь, договорились?       Засранец. 23:13.       я подумаю       Начальница (задница). 23:13.       Сейчас поеду обратно в тёплый дом, и забуду про твоё существование       Засранец. 23:13.       ладно, ладно блять договорились       пожалуйста       он дрожит       Начальница (задница). 23:14.       Скоро буду, хорошо?       Засранец. 23:14.       да       хорошо       спасибо       Сюэ Ян смотрит на Сяо Синчэня, который обнял себя за плечи, но всё бессмысленно, когда ты весь промок до нитки. Взгляд его направлен на дорогу, где он мог бы валятся с помятой от шины головой, но не лежит, потому что Сюэ Яна его жизнь волнует даже больше, чем должна. Сюэ Ян немного поздно осознает, что сам чуть не умер, прыгая за ним на проезжую часть.       Чёрт, думает он, сжав зубы до скрипа. Он хочет врезать Синчэню, а потом поцеловать, только чтобы врезать вновь.       Синчэнь, ощущая его впившиеся в него глаза, застывает, поджав губы. А затем чихает. Раз, два… заболел точно. Сюэ Ян думает о том, что можно сделать, но ничего не может придумать. Им некуда идти, и они пришли из ниоткуда. Нет тёплой одежды, которая не напоминала бы сейчас мокрые тряпки для пола, а ещё голова болит от криков и всего остального, что взбесило и из колеи выбило.       Сяо Синчэнь правда одарённый человек. На такой скучный первый взгляд, он довольно часто выводил Сюэ Яна из себя удивительными и неожиданными выходками. Сюэ Яну хочется верить, что Синчэнь больше ничего такого не сделает, потому что, ну, на этот раз его сердце точно уже не выдержит и взорвётся.       Синчэнь, скорее всего, услышал разговор Сюэ Яна по телефону, когда тот просил заехать за ними, поэтому не собирался вставать, пока того не скажут. Он впился ногтями в плечи через одежду, стучит зубами и фыркает носом. Доверяет, всё ещё доверяет. Или попросту не имеет другого выбора?       Спустя несколько минут рядом останавливается машина, из которой вылезает невысокая женщина с тонким телосложением. Она в свете фар выглядит как божество. Затем она открывает рот, сотрясая воздух высоким голосом:       — Сюэ Ян, засранец, прыгай в машину со своим красавцем. Вы сейчас умрёте от обморожения, — она скрещивает руки на груди, разглядывая их обоих. Синчэнь глядит в ответ, и его рот медленно открывается в удивлении. Женщина, которой примерно тридцать пять лет, выглядит как копия Сюэ Яна с более мягкими чертами лица. Те же вороньи волосы, те же тонкие губы, и эта дерзкая самоуверенность.       Синчэнь резко выпрямляется, но не встаёт на ноги, даже когда это делает Сюэ Ян с кряхтением. Он стучит себя по коленям, отвечая женщине:       — Мы уже на грани были, ты как-то не спешила, — фыркает он, но протягивает ладонь Синчэню. — Вставай, Синчэнь, — удивительно мягко произносит Сюэ Ян, а он не может отказать.       Его руки ощущается правильной в его собственной, но Синчэнь всё равно немного расстроенно выпускает её. Сюэ Ян делает вид, будто не заметил, поднимая их оба рюкзака и перекидывая через плечи.       Женщина смотрит на них изучающим взглядом любопытных бездонных глаз, которые хитро сверкают даже в темноте, а затем кивает в сторону машины.       — Кинь их в багажник. Там должен быть плед, укройтесь им, я включу подогрев.       Сюэ Ян почти бежит за пледом. Женщина замечает неловкость Синчэня от отсутствия единственного знакомого и привычного здесь, и подаёт голос вновь:       — Меня Мо Юньцин зовут.       — Сяо Синчэнь, — хрипит в ответ он. Видно, что он хочет спросить, кто она такая, но смущение, или даже воспитания ставят ему грань дозволенного, из-за чего он лишь поджимает свои тонкие плечи.       Мо Юньцин весело хмыкает, затем машет ладонью, подзывая сесть в машину. Сюэ Ян у двери тут же накидывает на Синчэня тёплый плед и почти заталкивает его внутрь, прикрывая его голову от удара. Сам садится на пассажирское, тыкая на все кнопки, чтобы стало теплее. Появившаяся в машине Мо Юньцин тут же хлопает его по ладоням, цокая языком.       — Не трогай, я сама, — мягко-повелительным тоном проговаривает она, на что Сюэ Ян по-детски скрещивает руки на груди, отворачиваясь от неё к окну.       Синчэнь с удивлением смотрит то на него, то на неё, не совсем осознавая происходящего. Она ему точно не мать, потому что Сюэ Ян сказал, что она… умерла. Но отношения у них точно как у родителя с ребёнком, что странно, учитывая противный характер Сюэ Яна: непослушного и нахального мальчика. К тому же, никто ни разу не интересовался как там он, никто не звонил ни разу, и в школу не приходил. Может, в его документах было всё, но Синчэнь ни разу в них не заглядывал.       Видимо, Сяо Юймин также этим не интересовалась, просто деньгами устроив Сюэ Яна в школу.       Синчэнь думает, как он мог позволить ненависти и самоуничижению к себе вырваться наружу, а искреннему любопытству к возлюбленному остаться глубоко внутри? Что в жизни он сделал не так, помимо чистого доверия невесь кому?       Полюби убийцу своего. Убей ближнего своего.       Синчэнь сильнее кутается в плед, когда они выезжают на дорогу. Он чувствует себя так отвратительно, как только можно. Он желает, чтобы Сюэ Ян был рядом, и он бы прижался к нему, а потом они бы опять стали орать и драться…       Но Сюэ Ян сидит впереди, обиженно уткнувшись в окно, пока Мо Юньцин выбирает радио станцию, чтобы они послушали музыку. Играет какой-то джаз, и Синчэнь пытается расслабиться. Женщина не выглядит, как убийца. Скорее, как очень раздражённая от хулиганства ребёнка мать. Это как-то действует на его расшатанные нервы, и он начинает ощущать сонливость впервые за это время.       Она ли была той, кто написал Сюэ Яну, что Сяо Юймин жива? И если это правда, то когда Синчэнь сможет уже с ней увидеться?       — Синчэнь, — зовёт его Мо Юньцин, и ему приходится поднять голову, чтобы не заснуть. — Как ты себя чувствуешь?       Синчэнь удивлённо хлопает глазами, а затем отвечает:       — Хорошо…       — Вы выглядите ужасно потрёпанными. Я отвезу вас в безопасное место, чтобы вы смогли в спокойствии прийти в себя. Можешь мне доверять, хорошо?       Ему приходится сглотнуть. Уверенный голос и нежный тембр заставляют его ощущать себя намного лучше, чем он предполагал. Сюэ Ян поворачивается к нему, бросая уверенный взгляд, а затем кивает. И Синчэнь не может не верить ему. Даже после всей этой лжи, даже после того, что они строили на обмане.       — Спасибо, — говорит Синчэнь тихо. Женщина поднимает одну ладонь, показывая ему большой палец.       Водит Мо Юньцин довольно тихо и аккуратно, что немного выводит Сюэ Яна. Он всё просится сесть вместо неё, на что получает отказ каждый раз. Когда он издевается над её черепашьим вождением ему даже прилетает лёгкий подзатыльник, заставляющий его драматично ойкнуть и ругаться под нос. Синчэнь впервые видит, как Сюэ Ян не может так прямо нагрубить кому-то, и это заставляет сердце сжаться. Кем бы ни была эта женщина, Сюэ Ян глубоко уважает её, любит её, хоть и пытается скрыть этот факт. А Синчэнь без понятия, кто это.       Опекунша? Скорее всего, да.       Они тихо обсуждают вдвоём то, что Сюэ Ян и Сяо Синчэнь делали эти дни. Она спрашивает, чем они питались и как жили, а Сюэ Ян рассказывает об их редких походах и о приёмах пищи в виде бутербродов. Она цокает, но обещает хорошо их покормить, когда они доедут.       Сюэ Ян затем начинает копаться в бардачке, доставая оттуда пакет с орехами, берёт горсть себе в ладонь, а остальное отдаёт Синчэню.       — Бери, — спокойно произносит он. Синчэнь качает головой. Сюэ Ян трясёт, мол, скорее. — Бери.       Синчэнь берёт, но не ест. Сюэ Ян хрустит своими орешками, и это сильный знак того, что он либо раздражён, либо чувствует себя не совсем хорошо. Мо Юньцин профессионально игнорирует всё это, а Синчэнь хочет вжаться в тёплое сиденье машины и пропасть. Ему не хочется больше ничего знать, хоть и надо. Не хочется вновь проходить через эту боль, когда внутри всё горело, а надо было остановить пожар в чужом сердце. Сюэ Ян совсем не даёт времени пожалеть самого себя, заставляя всё внимание перевести на него. Приходится глотнуть не только обиды, но и злобу за всё враньё.       Синчэнь задаётся вопросом достоен ли он этого обмана, который получил? Наверное, понимает он, ему просто стоило быть лучше.       Стараться лучше, любить сильнее, уверять в своей искренности усерднее. Было ли хотя бы мгновение, когда Сюэ Ян его пожалел? Когда кричал ему в лицо, когда готов был ударить так, что сотрясётся всё тело?       Глаза слипаются, но засыпать Синчэнь не хочет, хоть это и не в его силах. Сюэ Ян, словно ощутив его состояние, вновь поворачивается к нему, рассматривает и тихо, удивительно мягко говорит:       — Всё хорошо, Синчэнь. Спи, нам ещё долго ехать.       — Я не хочу засыпать, — признаётся он, на что получает недовольное цоканье в ответ.       — Бляха, — вздыхает Сюэ Ян, и Синчэнь слышит щёлканье ремня безопасности. — Сдвинь задницу в сторону, дорогой, — командует он, и через мгновение пытается перебраться с пассажирского к Синчэню.       — Ты хотя бы предупреждай! — ворчит женщина, но быстро успокаивается, двинув локтем его в спину для пущего эффекта.       Сюэ Ян неудачно приземляется прямо на Синчэня, быстро садится удобнее рядом. Он залезает под плед, крепко обнимая Синчэня, прижимая к себе, словно вторую кожу, и руками обвивает его голову, укладывая на своё плечо.       — Поспи, — шепчет Сюэ Ян, а затем продолжает так тихо, что Синчэню приходится прислушаться: — Всё будет хорошо, я обещаю. Ты можешь мне больше не верить, но я искренен. Всё почти решено.       Сяо Синчэнь жмётся к нему крепче, и не может ничего поделать с закрывающимися глазами и теряющимся сознанием. Он засыпает.

***

      — Так… — начинает Мо Юньцин, стуча ногтями по рулю, пока они стоят на красном. — Ты сам начнёшь или мне задавать вопросы?       Сюэ Ян вздыхает, чувствуя, что больше убегать не получится.       — Откуда мне начать? С самого начала, или тебе что-то да известно?       — Мне бы хотелось услышать всю историю от тебя, Сюэ Ян. Пожалуйста.       Сюэ Ян наблюдает за каплями, стекающим по окну, и серым голосом начинает:       — Один из маминых знакомых нашёл меня, когда я работал в мастерской. Ублюдок узнал меня, и повторил всё то же, что делал со мной тогда, — он не замечает абсолютно ничего: ни как она крепче сжимает руль, ни как её губы поджимаются, ни как сам сильнее обнимает всё ещё холодного Синчэня в поисках спокойствия и осознания реальности. — Он оставил меня там в пыли и крови, и я захотел отомстить. Хотел, чтобы его убили, измучили. И мне предложили сделку от одной банды глуши: они убивают его, а я выполняю работу. Ничего ужасного, только взлом, грабёж, запугивания, угрозы ножиком… а затем мне сказали повторить всё то же самое с семьёй Сяо, ведь они были слабы после потери единственного мужчины в доме. Мне нужно было… сблизиться с Синчэнем, а затем узнать, где находится всё самое ценное, чтобы потом остальные могли пробраться, и чтобы мы вместе выполнили задание… — он сглатывает, не в силах продолжить. Тишина в голове пугает.       — Но ты не смог? — подсказывает Мо Юньцин.       — Не смог. Синчэнь смотрел в первую встречу на меня такими глазами, что я почувствовал себя кем-то, кем не являюсь. И мне захотелось стать этим «кем-то». Я лгал ему с самого начала. Мне хотелось, чтобы у меня были родители, даже если бедные, даже если нищие, даже если никчёмные. Моя мама в этом мире окончила колледж с красным дипломом, но выбрала заботиться о бабушке и следить за хозяйством, а папа учил меня машиностроению. И мама называла меня умницей, потому что любила, а не потому что я приносил деньги… и была шумная, потому что много смеялась, а не стонала и кричала. Ты понимаешь? Она держала меня за руку, а не вела в эти сраные места, и она меня любила. Чёрт… — Сюэ Ян удивляет себя самого, когда фыркает носом. — Синчэнь заставил меня верить во что-то хорошее, и я совсем забылся. Я совсем забыл, что я несу грязь и пороки в себе.       — Не надо, Сюэ Ян, — мягко, но чуть строго произносит она. Только Сюэ Яна не остановить:       — Он смеялся с моих шуток, представляешь? Отвечал на сообщения, помогал со всем, был рядом, и мы, блять, мы целовались! Он не считал меня дерьмом, хоть я столько раз делал ему больно. Я хотел быть ему нужным, и это желание встало мне боком. Мне сказали выбирать либо он, либо всё, что я имею. Всю эту грёбаную банду напыщенных засранцев… и я выбрал его, — яростно шепчет Сюэ Ян. — Столько раз я уверял его, что выбрал его, и только его… мы убегали вместе, прятались вместе. А он попытался убить себя, не дождавшись моих слов и оправданий…       — Он в порядке, ты же знаешь…       — Да, — кивает он, понимая, что женщине от удивления и даже ужаса нечего сказать.       Они молчат, пока едут, и Сюэ Ян сам со временем засыпает, уложив щёку на голову Синчэня. Сюэ Ян, от ощущения лёгкого покоя из-за присутствия женщины, наконец смог чуть расслабиться, и дал себе возможность закрыть глаза в дороге. Снов он видит, но ощущает себя не совсем комфортно, и не может представить, в каком там моральном состоянии сам Синчэнь.

***

      Мо Юньцин будит их мягким голосом, вылезая из машины. Синчэнь молча смотрит на Сюэ Яна, ожидая когда тот начнёт двигаться. Сюэ Ян напоследок еле заметно гладит того по плечу, открывая дверь.       Всё вокруг кажется Синчэню смутно знакомым, и он лишь спустя некоторое время понимает, что сейчас они в глуши: там, где он впервые встретил Сюэ Яна. Тут редкие фонари освещают малую часть не самой приятной глазу улицы своим жёлтым светом.       Только подталкивания Сюэ Яна позади заставляют его двигаться вперёд. Он идёт за Мо Юньцин, ориентируясь на стук её невысоких каблуков, а сам оглядывается вокруг. Тошнота поднимается к горлу, словно он способен изменить своё прошлое. Он не оборачивается на Сюэ Яна, продолжая смотреть на дрожание луж от ветра, мерцающие фонари вдалеке и проходы в тёмные переулки.       Со временем ему слышится глухая музыка. Когда Мо Юньцин открывает дверь, его охватывает сигаретный дым, вспотевшие и счастливые люди, бьющая в уши громкая музыка. Сюэ Ян хватает его за руку, чтобы не потеряться в этой неожиданной толпе. Он подходит ближе к Синчэню, и кричит ему в ухо для чёткости:       — Это её клуб, не волнуйся, лишних людей тут нет.       Синчэнь еле заметно кивает, на мгновение сжав ладонь Сюэ Яна. Мо Юньцин оборачивается на мгновение, чтобы проверить, идут ли они за ней, и затем, оказавшись к барной стойки, машет рукой. Проходя мимо бармена, она говорит ему что-то, на что тот кивает.       — Сюэ Ян, рад видеть, — с улыбкой кричит бармен, на что Сюэ Ян отсалютует ему, также идя дальше. Синчэнь кивает бармену в знак приветствия, на что получает взмах тряпкой в ответ.       Они проходят через дверь, которая до этого была спрятана под красной шторкой. Внутри оказывается темно, пока Мо Юньцин не щёлкает включателем. Вновь жёлтый свет охватывает всё вокруг. Тут нет ничего, помимо узкого коридора и длинной лестницы вверх.       — Так, поднимайтесь наверх, я принесу вам что-нибудь поесть. Не уходи, Сюэ Ян. Понял меня? — строго говорит она, для пущего эффекта тыкая в него указательным пальцем. Сюэ Ян лишь кивает, явно ощущая себя всё ещё не очень хорошо. Она поджимает губы, глядя на него с заметной тревогой, а затем устало вздыхает: — Вы заболеете. Я принесу вам обоим ещё и лекарств. Переоденьтесь и помойтесь.       — Спасибо, — говорит Синчэнь хриплым голосом от долгого молчания.       Мо Юньцин улыбается, хлопает их обоих по плечам, и выходит из коридора в шумное помещение.

***

      Синчэнь следует за Сюэ Яном вверх, и там оказывается небольшой коридор с двумя дверьми. Сюэ Ян заходит в ту, что слева, открывая её даже слишком резко, а затем останавливается прямо у входа. До Синчэня доходит уже знакомый запах мятных духов и сладостей, и он понимает, что эта часть небольшой квартиры над клубом принадлежит Сюэ Яну. Смотря из-за его спины, Синчэнь видит одну просторную комнату, аккуратно прибранную и довольно милую. Тёмные шторы полностью закрывают вид из окон, а свет чуть приглушён из-за отсутствия одной из лампочек. Кровать застелена, вещи висят у кровати на специальной стойке-рейле, а стол завален стопками книг. В углу стоит длинное зеркало, по краям которого приклеены фотографии различных артистов. Ковёр мягкий и под ногами, когда они оба входят внутрь, оказывается очень приятным.       Сюэ Ян хватает пульт с тумбочки у входа, тут же щёлкая по кнопке, включая кондиционер. Синчэнь встаёт прямо под ним, когда тёплый воздух приводит дрожащее тело в более приемлемое состояние. Они не разговаривают, пока Сюэ Ян кидает их оба рюкзака в сторону, пока достаёт оттуда одежду, развешивает её, чтобы они высохли, пока выбирает новую из своих собственных, собираясь пойти помыться.       Синчэнь спустя время садится прямо под тёплый поток воздуха, скрестив ноги и закрыв глаза от удовольствия.       — Иди первым, — говорит Сюэ Ян, кидая рядом одежду и полотенца. Синчэнь приоткрывает один глаз, смотря на него снизу вверх, затем кивает.       Ванная комната совсем маленькая, но приятная и аккуратная. Синчэнь вешает полотенца, снимает одежду, складывая её у раковины. Движения его скованы и нелепы от того, что пространства мала. Включив воду, он хватает гель для душа, но задевает локтем другие принадлежности. Шампунь падает на кафель с ужасным грохотом, и Синчэнь тихо ругается себе под нос.       Проходит лишь несколько секунд, как вдруг открывается дверь, и Синчэнь, чуть сдвинув дверь душ-кабины, смотрит на Сюэ Яна. Его лицо наполнено страхом и злостью, а взгляд блуждает по видной части тела Синчэня.       — Что? — спрашивает Сяо Синчэнь, чуть нахмурив брови.       — Ты… что ты делал? — сквозь зубы спрашивает в ответ Сюэ Ян. Глаза его сверкают от света, и он делает шаг внутрь, закрывая за собой дверь.       — Мылся? — не понимает он, осматриваясь вокруг. В руках тот самый шампунь, который упал, и он машет им перед Сюэ Яном. — Бутыль повалил случайно.       Сюэ Ян выглядит так, словно не поверил ему. Он поднимает бровь, скрестив руки. И Синчэнь только сейчас осознает, что мог бы Сюэ Ян подумать, услышав этот звук в ванной комнате. Наверняка он до сих пор не смог прийти в себя после того, что устроил Синчэнь на обочине, решив выброситься под машину.       Сюэ Ян считает, что если и должен умереть Сяо Синчэнь, то только от его рук, и только когда он разрешит.       — Я не собираюсь делать ничего глупого, — оправдывается Синчэнь.       — Ты уже много глупого сделал, — шипит Сюэ Ян.       — Да, как и ты, — кивает Синчэнь, не звуча обиженным или злым. — Мы квиты, так? Дай мне помыться без всего этого, прошу. Я не собираюсь вновь… делать это.       — Я тебе не верю, — говорит Сюэ Ян, делая ещё несколько шагов вперёд. — Я не уйду.       — Ладно, — фыркает Сяо Синчэнь, шире открыв дверцу, показывая почти всё своё нагое тело. Сюэ Ян громко сглатывает, но не отодвигается. — Стой здесь, только не говори ничего, что мне может не понравиться. Договорились?       — Нет.       — Тогда уйди, пожалуйста, — он смотрит на Сюэ Яна своими уставшими глазами, не осознавая, как много демонов прямо сейчас внутри его души плавится от вида такого Синчэня. Ему хочется и убежать, и подойти ближе. Но он лишь стоит на одном месте, медленно сдыхая и задыхаясь от поднимающегося пара и жара.       — Нет. Я хочу с тобой поговорить, вновь обсудить. Ты сказал мне, что ты меня… — он на мгновение опускает взгляд, сомневаясь в этом слове, и не может произнести его сам. Вдруг Синчэнь уже передумал?       — Да, — мягко проговаривает он, протянув ладонь. Он касается мокрой и тёплой ладонью щеки Сюэ Яна, заставляя вновь поднять глаза. Улыбается ему своей болезненной улыбкой, натянув её через боль и обиды. — Я сказал, и я так считаю. Но я устал, Сюэ Ян. Я понял, как много ошибался, и как глуп был, чтобы вот так упасть пред тобой, совершенно не задумавшись, кем ты можешь оказаться. Ты понимаешь? Ты меня обманул, и хоть я не держу обиды или ненависти внутри, я всё же имею право утомиться от этих игр, в которые ты меня затянул. Я думал, что потерял маму, но теперь я узнаю, что у неё есть шанс на жизнь. И это всё, что меня волнует, — нежный голос заставляет Сюэ Яна заткнуться, не осознавая, что нос и глаза начинает щипать. — Может, когда всё в нашем мире станет намного лучше, то всё станет намного лучше и для нас самих? Я хочу, чтобы мы больше не лгали, и не расстраивали друг друга. Но это невозможно, пока я так нестабилен, а ты… а ты — это ты. Почему ты не разрешаешь мне просто уйти, лишив себя жизни? — спрашивает он со слезами в глазах.       Сюэ Яна это заставляет прийти в себя. Он с обидой и злостью хватает его за ладонь на собственной щеке, прижимая ещё крепче, касается губами внутренней части, целуя, целуя, целуя…       — Заткнись, ты тупой идиот, самый ужасный на свете, — говорит он между поцелуями. — Ты ничего не знаешь, и ничего не понимаешь. Я не уйду, и не дам уйти тебе. И я расскажу тебе всё, но не сейчас. Я расскажу, правда. Ты можешь поверить мне?       Синчэнь смотрит в его покрасневшие глаза, а затем, не сдержав смешка сквозь слёзы, говорит с улыбкой:       — Только если в последний раз.       — Договорились, — активно кивает Сюэ Ян. — А сейчас двигайся, я к тебе.       Он начинает резво снимать свою одежду, что кажется искусным, особенно в таком маленьком помещении. Синчэнь краснеет пуще прежнего, но делает как ему сказали. Когда голый Сюэ Ян оказывается прямо перед ним, он делает шаг назад, не опуская глаз, даже когда оказывается прямо под душем.       — Эм… — он кусает губы, выглядя до ужаса неловко.       — Не надумывай ничего, я травмированный подросток, не думаю, что смогу. Даже если хочу, — пожимает Сюэ Ян плечами, беря его ладонь в свою. — И я хочу. Я очень хочу тебя.       И для Сюэ Яна «хотеть» кого-то это больше, чем «любовь». Это «я хочу видеть тебя рядом с собой каждый день», это «я хочу, чтобы ты был счастлив», и это «я хочу делать тебя счастливым каждый день». Просто, всё просто, он действительно сам втрескался по уши в этого необычного и невозможного человека. Всё просто: Сяо Синчэнь — новый приток в его грязной, лживой реке. Он его очистит, и заставит признаться во всех грехах. И пока этого не произошло, Сюэ Ян разрешит себе поиграться в счастливого уродца, чьё сердце не потонуло в гнили.       Когда он расскажет всё в деталях, он будет ломаться вновь. Словно окажется под чужим крупным телом снова, дрожа и страдая в своей хрупкости невинного детства. Но Синчэнь ведь должен всё понимать. Это он ведь любит, и пускай любит как должен. Пускай любит любым — и чистым и грязным, и добрым и страшным. Пускай любит его нежность в поцелуях, и его ярость в укусах.       Пускай любит за никчёмность и всемогущество.       Люби, думает Сюэ Ян, решаясь потянуться за поцелуем к его губам. Люби так, чтобы я захотел сломаться, дабы срастись вновь. Сломай меня, Сяо Синчэнь, а затем собери вновь. Стань мне концом, чтобы стать мне спасением, ведь ты — всё, что я хочу.       Синчэнь целует его в ответ, делая это отчаянно и резво. Но расстояние между их телами держит приличное.       Люби, думает уже Сяо Синчэнь, вновь роняя шампунь. Люби так, чтобы я захотел тебя прощать каждый раз, когда ты будешь меня расстраивать. Расстрой меня, чтобы я понял, как сильно пропал, и как давно потерял самого себя, полностью растворившись в тебе. Я дышу своей любовью к тебе. Пускай мир треснет, если не будет в нём тебя. Пускай тресну я, если любви во мне окажется слишком много. Увидь меня изнутри, и посмотри, насколько ты прекрасен для меня.       Люби, чтобы я захотел полюбить тебя ещё сильнее.