Счастье

— А-а-а-а!.. — Конни упал на колени, завыв от счастья. — Капитан Леви?! — Господи! Мы спасены! — Что вы здесь делаете? — хмуро пробежался он глазами по каждому. Вдали снова прогремели удары, но уже вместе с ревом. — Бронированный, вот что! — Гарнизон пытается удержать его, пока людей эвакуируют! Без слов Леви выпустил тросы и подлетел на крышу близстоящего здания. Осажденный артиллерией могучий титан крушил город, норовя избавиться от круживших над ним солдат. Они перекрыли ему дорогу, но на сколько их хватит? Позади послышалась тихая, почти бесшумная поступь Микасы. — Объясни-ка, пожалуйста, один момент: что ты забыл в Тросте? Или твой «важный уезд в столицу» не такой уж и важный? Леви немного помолчал, прежде чем найтись с ответом. — А насколько мне известно, ты должна сейчас быть в Стохессе. Он не видел лица Аккерман, но по вибрациям воздуха можно было понять, какое возмущение обуревает ее. — Ты следил за мной?! Леви, со всей присущей ему невозмутимостью, развернулся к бывшей напарнице и оглядел ее с ног до головы. Вместо ожидаемого Микасой отпора он просто сгреб ее лицо пальцами и повертел в стороны. — Вот где уже морду успела покоцать, а? От такой дерзости Аккерман зашипела и укусила вражескую ладонь. — Руку убрал! — Казалось, ему было абсолютно все равно на это. — Мы должны найти способ остановить Бронированного. — Его пушечный снаряд не берет! Это уже их третья попытка. — Микаса насмешливо прыснула. — Убираться отсюда надо и точка. — Придумаем с ним что-нибудь. Если не мы, тогда кто? — Когда это ты стал таким моралистом? Тебе даже не заплатят за это! Леви молчал, обдумывая слова в голове. Микаса была права в некоторой степени. Циничной и расчетливой степени. Какой бы он придерживался годами ранее, не случись с ним все то злополучие. Но ей это за один разговор не объяснить, посему пришлось выбрать язык самой Аккерман: — Подумай лучше о выгоде: если титаны доберутся до Сины, то всему конец. Даже подземные города зачахнут без поставок продовольствия. Она окидывала его взглядом, даже не скрывающего скептицизм. — А если ми сунемся к этой страхолюдине то нам В ПРИНЦИПЕ не пригодятся все те блага будущего. Теперь уже Леви сменился в лице. — И это мне говорит ТА, что в одиночку сунулась в подземелье, перерезала всех, кого только можно, и чуть не подорвала всю чернушную организации в буквальном смысле этого слова? Микаса со психу сунула сточенные мечи в ящики и сложила руки на груди. — Абсурд. — Микаса… — Вот без этого только! Леви видел ее колебания, поэтому решил кинуть нарисовавшийся в голове козырь: — Если все получится, я свожу тебя в место с самой дорогой и вкусной едой. Ему показалось, что в голове Микасы в то мгновение что-то звонко щелкнуло. Аккерман сощурила свои и без того узковатые глаза и пробурчала, сдерживая возбужденность: — И денег дашь сверху. Половину от месячного жалования. — Она явно была довольна собой. — Грабеж, — протянул Леви, дивясь наглости несостоявшейся разведчицы. — Ладно, будет тебе половина… — Э-э-эй! Не хотим вас отвлекать, но нам надо идти! — крикнул безымянный кадет снизу. Леви непонимающе взглянул на Микасу. — Про что он? — Оружейную. Хотели УПМ достать, чтоб не так опасно было передвигаться по городу. — Долго идти? — А она вон там уже. Постройка, больше напоминавшая каменный дворец, величалась меж других однотипных крыш в относительной близости от их с кадетами местоположения. Однако по улицам, словно лихорадка, хаотично расползлись титаны всех мастей. Двое из них уже учуяли людское скопление и двигались в верном направлении. Леви спрыгнул с места и оказался рядом с группой. Следом спустилась и Микаса. — Отставить болтовню, — прикрикнул он на разгалдевшихся детей. — Слушайте внимательно: сейчас бежите до оружейной изо всех сил и не останавливаетесь ни при каких обстоятельствах. — Он особенно выделил последние слова. — Микаса, сколько газа осталось? — Немного. — Поможешь мне и подзарядишься по приходу. Из группы отозвался черноволосый паренек с веснушками: — Капитан, что вы задумали?.. Леви оставил его вопрос проигнорированным, переключив внимание на прикрепление лезвий к рукоятям. Оказавшись на крыше, он громко скомандовал: — СЕЙЧАС! Ребята сорвались с места точно по направлению к складу гарнизона.

***

…Микаса уже успела приноровиться к передвижению по воздуху, лавированию меж препятствий — будь то ландшафт или враги и самому процессу аннигиляции титанов. Все тело по-прежнему было неистово напряжено, но, когда перед глазами видна ясная цель, даже такая усталась имеет свойство улетучиваться. Леви почти всегда держался в поле зрения, лишь иногда растворяясь в укрытых тенью улицах. Если так подумать, она впервые видела его в «естественной» уже для него среде. Несмотря на общее происхождение, ее калека-знакомый живет на поверхности уже какое-то время и всяко больше нее знает о мире под небом. В том числе, как лучше всего вырезать эту мерзотно-извратную нацию. Потому что на одного ее титана у него приходятся все три. Этот засранец двигался с такими изяществом и ловкостью, что Микаса диву давалась, как можно так отлично ладить с устройством. Видимо, поэтому ему решили дать «второй шанс» в лице протеза. Действительно, жаль такому экземпляру пропадать за зря. — Сосредоточься! — прилетел от него упрек, когда Микаса неуклюже увернулась от гигантской руки. Она бы огрызнулась, но что-то не до этого совсем… Кадеты тем временем были уже у ворот пункта назначения. Леви повалил бегущего к ним титана и тоже помчался ко входу, пропуская всех вперед. — Быстрее-быстрее. Микаса успела влететь в проход, когда Леви и еще пара кадетов захлопнули двери и раздался мощный грохот. — Цела? Аккерман не сразу поняла, чей это был голос, сидя на полу лицом к выходу. Но оказалось — Жан. Он протягивал ей руку. Не соображая до конца, Микаса растерянно приняла ее и встала на ноги. — Никогда бы не подумал, что ты способна на такое. В разведке бы тебя с распростертыми объятиями приняли. «Ха-ха… Они уже». — НАЙДИТЕ, ЧЕМ ПОДПЕРЕТЬ ДВЕРИ, — рявкнул Леви, удерживая вместе с другими кадетами грохочущие врата и сотрясаясь от каждого удара. Все тут же стушевались и принялись оперативно стаскивать к дверям увесистые вещи. Трое парней даже притащили грузный стеллаж. В ход шло все: и тумбы, и столы, и ящики. Люди продолжали баррикадироваться, пока грохот наконец не прекратился, оставив за собой лишь шлейф из напряжения в воздухе. — Ушли… — то ли облегченно, то ли тревожно произнес Конни. — У нас мало времени. — Леви первым бегом отправился на второй этаж, ведя за собой все еще рассеянных кадетов. — П-погодите!.. — замер Жан у основания лестницы, привлеча своим окликом всех. — Марко. Где он? Взгляды пробежались по лицам друг друга. И чем дольше они искали знакомые черты, тем более пугающей становилась тень их догадок. Кирштейн же все отрицал. — Мы должны найти его! Микаса подняла голову к капитану, пересекшего уже половину этажа, в ожидании его решения. Но, вопреки прошению кадета, он продолжил подъем. — У нас нет на это времени. — За ним следом пошли остальные, обуреваемые смятением от вынужденного выбора. На мгновение Микаса задержалась и бросила взгляд сначала на застывшего одногруппника, а после на проход. Живой он там или уже стал чьим-то обедом?.. Но задерживаться Аккерман не стала, распростившись с промелькнувшей мыслью прямо на тех же ступенях. — Экипируемся и заряжаемся до упора. Как закончите, ждете меня здесь. Не сказав ни словом больше, он растворился в тени проема, предоставив кадетов самим себе. Воспользовавшись отданными минутами, Микаса первым делом наполнила холодные балоны газом, а после села регулировать ремни, а то иначе ей точно все натрет, сдерет и пережмет. Обстановка была… гнетущая. Со смесью отчаяния и безнадежности. Поспособствовала этому, в частности, и ситуация с (почившим) Боттом. Микаса с ним почти не взаимодействовала, за редким исключением спаррингов и дежурств. Вроде самый простой деревенский мальчишка, скучен и обыденнен. Сказать о нем нечего. Может, ее сокурсники и другого мнения, но Микаса больше склонялась к мысли, что их угнетал нисколько дружеский разрыв, сколько риск самому стать тем самым, по кому будут лить слезы. Хотя… Вот к ним наконец и Кирштейн соизволил заглянуть. Все же не весь здравый смысл в нем затуманила душевная трагедия. — Что вы обсуждали на крыше с капитаном? Энни села на одну лавку с ней неожиданно и без предупреждений. Не одна Аккерман обладательница кошачьей походки. — А? Я вводила его в курс ситуации. Что такого? — Ну, сделать это можно было и на земле… Нам всяко было больше чего рассказать. — Ей совершенно не нравился тон, с которым Леонхарт устраивала «допрос». — Поэтому я подумала, что это как-то связано с его частыми визитами в училище. До сего дня Энни особо не распространялась о своих прошлом и настоящем. С чего ей так пытаться выудить из Микасы информацию? Простому кадету, тем более девушке. Аккерман не была параноиком, но на недобрые помыслы ее чуйка работала отлично. «Держи друга близко, а врага еще ближе…» — Энни являлась не тем и не другим вариантом. Пока. Но это все равно вынуждало теперь следить за фрейляйн «каменной особой» втрое усиленнее. — Ой, неловко как… — Микаса внезапно спрятала лицо в ладонях. — Только не говори никому! Обещаешь? Смена настроения боевого товарища мельком сбило с толку. — Мы с Леви… — Глазами она сделала подзывающий жест, склоняясь к уху. Энни пыталась не подать виду, но удивленное лицо играло против нее. — Ладно… Не буду вмешиваться. Микаса была довольна результатом. Но не словами Леонхарт. «Куда ты там вмешиваться собралась?» Первая мысль — она как-то прознала о подлинной личности «Ады Рейнер». Вторая — опровергающая — откуда бы и кто мог слить ее, если в курсе был строго ограниченный круг лиц? Видимо, тут все же что-то другое. Но это еще предстоит узнать. — …Да прекрати уже! — вдруг разнесся по всему помещению крик. — Нам всем тоже тяжело! Девушки с вымученным интересом глядели на решивших сейчас выяснить отношения парней. — И будет еще больше, если последуем за этим демоном! — Мы тоже хотим жить! Фраза сверстника осадила Жана. Только сейчас Микаса вспомнила в нем того самого с заметкой «кинет друзей первым». Ну, по крайней мере он строить из себя святого моралиста не пытается, в отличие от других — молчавших и негласно подтверждающих слова пацана. Аккерман тихонько усмехнулась лицемерию сокурсников. «Люди везде одной породы». — Слушайте, нам всем просто надо успокоиться, — воззвал к голосу разума Томас. — То, что мы выжили, уже чудо. — Его взгляд был устремлен к Микасе и благодарил ее. — У нас появилось УПМ и мы можем выжить. Но ободряющую речь прервал кто-то из группы: — Можем? А ты уверен, что капитан, — кстати не кинул ли он нас часом? — собирается нас вызволять? Стены… Ты реально думаешь, что один калека сможет вытащить из этого Ада целую группу не окончивших обучение кадетов? Ты так веришь в него? В нас? — Мина попыталась осадить парня: — Ник, соблюдай субор… — но ему до ее мнения было с высокой колокольни. — Даже не пытайся. И почему вы все такие оптимисты?.. Мы БУКВАЛЬНО находимся с вами в осажденном со всех сторон городе. По улицам не пройти из-за кишащих титанов. Полиция уже давно первой унесла отсюда ноги. Гарнизон скоро развалит в пух и прах Бронированный — дофига-тонная махина из мышц и камней. А из разведки у нас только один инвалид. — Мы по-прежнему можем передвигаться с УПМ по крышам. — Томас, Господи, ты настолько недальновиден? Это конец! — Ник взмахнул руками. Все окружающие понуро молчали. — Он прорвет Стену в Гермину и осадит уже Сину, тогда точно будет конец. Даже если мы переждем на Стенах, долго не протянем без продовольствия. — Он сел на лавку, опустив голову. — Мы проиграли. Повисла гнетущая тишина, которая охватила даже Микасу. «А из разведки у нас только один инвалид». И правда, куда ушел Леви? Сам ведь сказал, что нужно как-нибудь остановить титана. Под ногами хрустели мелкие пылинки такого знакомого и породнившегося черного вещества. Иногда, когда Микаса проходила мимо прекрасных дам, с сопутствующим им цветочным шлейфом ароматов, то невольно задумывалась: чем пахнет она? Первая догадка — землей. Ей часто приходится падать, лежать и ползать по ней, вся одежда — да чего уж таить — и кожа пропиталась насквозь блеклым запахом пыли. Но все же земля не единственная оставившая на Микасе свой след. Куда более яркий отпечаток — металлический. Потому что ножи, потому что мечи. Может, и кровь. Ей нравится приглаживать слегка шершавую от маленьких сколов и неровностей лезвие, смотреться в него как в зеркало и разглядывать свои черты. Кажется, в этом есть что-то умиротворяющее. И все же был еще один запах, который никто уже не мог почуять, но навсегда оставшийся с Аккерман, с ее памятью. Порох. Этот дымчатый, кисловатый запах горящих хвойных иголок и подкоптившихся сосновых стружек. Обжигающая трением пальцами смесь, срывающая крыши всем и каждому. Ее некогда физическое воплощение надежды; последние слова близким, но не сердцу людям, которые скажет вместо нее этот черный порошок. Теперь же он вновь был у ее ног. И смотрел глазами, молящими поднять его, чтобы снова ощутить ту острую крошку ладонями, вдохнуть знакомый запах. Микаса не препятствовала этому позыву: сгребла совсем немного пальцами, растерла его подушечками. Кожа на них тут же ощутила жар. Да, это он. Она по-прежнему сидела на лавке, настолько погрузившись в собственные мысли, что даже не заметила прихода Леви. В голове слабыми и нечеткими очертаниями вырисовывалась гипотеза. От нее произрастало представление ситуации. Это были лишь порывистые идеи, которым Микаса позволила жить, не более, но… — Капитан, — со всей серьезностью сказала она. Была у пороха одна — это уже с какой стороны посмотреть — приятная особенность. — Что такое? Чернушная смесь способна взорваться от любого сильного удара. Не только от искры. — Что, если мы подорвем Бронированного? Кадеты замерли с разными эмоциями на лицах: от изумления до насмешек. — Как ты себе это представляешь? — Порох. — Микаса протянула ему измаранную в черной пыли ладонь. Леви долго смотрел на нее тяжелым взглядом, взвешивая риски и их оправданность. Он понимал, что подразумевала Микаса, и руководствовавшись каким опытом она это говорила. Аккерман не ждала от него сиюминутного понимания и принятия идеи. Но сейчас ее инициатива была самой оправданной инвестицией в жизни. Особенно, когда иных идей нет. — Почему бы нам не развеять его по воздуху? Титан сам сделает за нас свою работу — ударит по чему-нибудь, тем самым вызвав возгорание. — Если не ударит? — Она увидела в его лице не скептицизм, а желание вникнуть в план глубже, проработав отсутствующие части. — Огонь по-прежнему существует на носителях. Ребята, завидев отсутствие всякого протеста у старшего по званию, всполошились. Их недоумевающие лица, шепот и непонимание вектора развития ситуации. — Можно попробовать… — Что?! — Капитан! — Отставить, — грозно осадил их всех Леви, — я принял решение и вы не оспариваете его. — В таком случае надо найти склад с мешками. Или в чем он у вас обычно хранится. — В бочках, — поправил Леви, затем обратился к остальным: — Вы ее слышали. Надо обыскать все этажи. Соберите еще мешки, тряпки, какие угодно, во что можно будет засыпать порох. Не будем терять время, сделаем все одновременно. Микаса смотрела, как ребята принимаются за дело, и их небольшая толпа редеет, пока сама пыталась предложить наиболее точное расположение вещества. — Надеюсь, ты не ошиблась, — перед уходом сказал ей Жан с отсутствующим выражением лица. Микаса не ответила. Обычно пороховые погребы размещаются ближе к внешней стороне здания, хотя в ее случае в самых отдаленных тоннелях — чтобы при случайном подрыве не пострадала остальная инфраструктура. А также на большом расстоянии друг от друга: так, на одном уровне могло располагаться около трех-четырех складов, раскиданных по «углам». Возможно, и даже скорее всего здесь та же схема… — Проверим первый этаж, — вынес вердикт Леви, от чего Аккерман усмехнулась. — Читаешь мои мысли, напарник. Они вдвоем ринулись по лестнице вниз, надеясь, что так нужное им вещество попадется сразу и с первого раза. Леви решил перестраховаться, не желая рисковать временем, поэтому отправил всех одновременно выискивать склад, а сам выдвинул гипотезу касаемо первого этажа. Они спустились в главный коридор, с державшими на себе потолок колоннами, откуда «произрастали» немногочисленные входы и выходы. Прислушавшись, стало понятно, в какие из них уже забежали кадеты, а какие пустовали. Не долго думая, была выбрана первая свободная арка. Все это время оба солдата пребывали в обоюдном молчании, пока Леви не заговорил первым: — Не хочешь все-таки ответить, что ты забыла в Тросте? — Заинтригую: эта информация касается нас обоих. Но сейчас есть дела важнее. — У меня нет проблем с концентрацией. Она закатила глаза, в очередной раз чертыхаясь на упрямство старшего по званию. В прочем, сам виноват. — Тональтье сбежал. От неожиданной прямолинейности Леви остолбенел. — Что? Как? — От его пристанища помог избавиться наш любезный четырехлапый переросток. И… Они в сговоре. — Что?! — Она не ожидала, что Леви резко развернется и схватит ее за плечи. Его серьезный, требовательный взгляд обжигал даже темноте. — Микаса. Что произошло? И откуда ты знаешь об этом? — Я здесь жертва, слышишь? Его человек подкараулил меня, мол, желает видеть. Сопроводил в темницу. — А тебя — бедную и немощную — видимо, из-под палки гнали, да? Раз согласилась пойти. — Можно подумать, ты бы не согласился, — ощерилась она. — Зато без меня бы ты сейчас не узнал, что в самую защищенную темницу Стохесса уже проникли люди Тональтье. И, может, не один, не два, кто знает. Днем охранники, ночью наемники. Микаса ощутила, как на плечах сжались его пальцы. Сам Леви в тревожных думах опустил голову. — И как ты добралась сюда? — Коня одолжила. Как титан удрал с Дюго, я сразу за ними. «Я ведь говорила, что сейчас не время для подобных новостей! Умеет он концентрироваться…» Ученым быть не надо, чтобы понимать его неуместную в сиюминутном положении обеспокоенность. «Все таки стоило замолчать этот секрет до лучших времен…» Неловкость ситуации заставила Микасу спешно искать причины поскорее съехать с вредной для мозгов капитана темы. Сейчас вот эти вот все его морализм, героизм и прочая дребедень вообще не вязались с положением дел. Пусть они знакомы всего ничего, но Микаса успела заметить: чем упорнее он пытается держать лицо, тем сильнее его нутро на измене из-за обилия вредоносных факторов. А сейчас ей как никогда нужен здравомыслящий нарезчик титанов, иначе крышка уже всем! И в лишенном окон, окутанном тьмой помещении она уцепилась глазами за тусклый ореол света. Лампада. — О, а вот и светильник нашелся, — с напускной энергичностью выпуталась она и сняла с крючка вещицу. — Мы уже на полпути к подрыву той каменной махины. Не расклеивайся, капитан, рано еще. — Да… Подорвать. — Ее последние слова будто обратно вернули Леви в рабочее состояние, помогая расставить в голове акценты в верном порядке. — Смотри, — подозвал к себе спустя минуту поисков. — Лестница, — выдохнула Микаса, осветив уходящие вниз ступени. Оставалось надеяться, что процесс конструирования склада не был лишен смысла. Спустившись еще на пару-тройку метров стало совсем темно, так, что рук не видать. Микаса шла впереди, освещая дорогу, чтоб не навернуться. Однако послышались еще шаги. Они с Леви замерли, вглядываясь в противоположную сторону. Вскоре замелькал такой же тусклый ореол света, рядом с которым вырисовывались очертания лиц. — Значит, у помещений склад все же общий, — констатировал капитан. — Мы подумали, здесь мог быть погреб, — Микаса услышала голос Энни. — Можем тогда другую комнату оглядеть, раз вы здесь… — невзначай бросил Конни. — Останьтесь. Что-то подсказывает, мы на верном пути. И предчувствие не обмануло. Очень скоро они обнаружили бочки, доверху наполненные порохом. К тому моменту отосланная за оповещением остальных Энни уже привела ребят и собранные ими мешки. — Гребити до вот этой половины, выше уже начнет сказываться на мобильности. — Твою ж… Я доверху заполнил. — Ты что?.. — недоумевал другой кадет. — Да сюда пятнадцать килограмм картохи влезет, болван! Ты как это потащишь?! — Не ори на меня! Я и так на нервах! — Сыпте мне сюда… — Эй. Посреди всего этого галдежа к Аккерман подсел Спрингер — неуверенно, нелрвко, не отрываясь от дела. — Тебе страшно? Вопрос был неожиданный. Настолько, что Микаса на пару секунд оторвалась от сбора пороха. — Почему ты решил спросить это у меня? Конни не славился каким-либо видом проявления нелюдимости, как та же Энни, ну или Бертольд — в меньшей степени. У него куча хороших знакомых. — Мог бы у парней поинтересоваться, — пожала она плечами, возвращаясь к работе. Но тот смущенно отвернулся. — Стану я так перед ними… В этот момент Микасе хотелось закатить глаза, а после дать ему смачный подзатыльник. — О-о, да ладно! Вы все тут на грани того, чтоб обделаться, нашел перед кем стыдиться… — Значит, тебе не страшно? «Гаденыш». Микаса не могла избавиться от сверлящего раздражения, пока не ощутила странное тепло в ладони, — все это время она переминала порошок. — Знаешь, — невзначай бросил Конни, — признаться, я даже иногда посмеивался над твоими падениями на УПМ и глупыми ответами на лекциях. А по итогу все обернулось наоборот. И мне… жутко страшно. Руки дрожат, и голова ни черта не соображает! А смотрю на тебя — и не вижу ничего из этого. А мы ведь с тобой ровесники! Микаса молча сгребала порох к себе в мешок, не находясь с каким-либо ответом. Это что за исповедь он сейчас устроил?! На всех так нервы сказываются или только на него? — Ты боишься смерти? — спросила уже Аккерман. — Конечно… Что за вопрос. — А мы с ней подружки. Чай ходим пить по воскресеньям. — Возможно, она бы доразвила мысль, но громкий оклик Леви прервал всех: — Тащим все наверх. Живо, живо! Они наконец-то подошли к самой животрепещущей теме: кто полетит на титана? Развеет порох над ним? Подорвет, бросив факел, в случае неудачи? Микаса стояла на стороне Леви, почти недовольно сложив руки на груди: ее особо не спрашивали — конечно, договоренность есть договоренность. Зато для других выборы превратились в самую настоящую рулетку. Для Леви в приоритете были не те, кого группа насильно вытолкнет в качестве пушечного мяса, — ибо сей контингент последний, кому можно доверить операцию. Счастье, если они мешки с порохом хотя бы не выронят в первые минуты полета. Поэтому оставалось только присматриваться и судить уже по увиденному ранее. — Имя? — Энни Леонхарт, — безнапряжно ответила она в своей манере. Леви подход оценил. — С нами, — затем обратился к остальным: — Потребуется еще пять человек. Спрошу сразу: кто из вас готов отправиться в пекло и остановить Бронированного? Молчание было удручающим. Пока посреди группы руку не поднял Томас. — Я-я, если можно… — Эти глаза Микаса могла спокойно назвать испуганной решительностью. В принципе, ожидаемо. Альтруисты дохнут первыми. Леви кивнул. — Кто еще? Позади загремело. — Принимайте решение живее. Если промедлим уже нечего будет спасать. Спустя несколько секунд шаг вперед сделал Конни. — Ладно, братва… Не поминайте лихом. — Спрингер смиренно пополнил ряды смертников. За ним вышел еще один парень. — Нужен хотя бы еще… — начал Леви, но закончить не успел. В один миг весь потолок сотрясся, а доски затарахтели. Песок и грязь посыпались сверху, наводя облака пыли. — Наверх! — рявкнул капитан. — Хватайте мешки и выдвигаемся! Ждать было больше нельзя. Микаса взяла свой собранный порох, а после сгребла тот, что хотел взять Леви своей единственной рукой, — под его недовольный взгляд, конечно. Выбравшись на первый этаж, все с замиранием сердца обнаружили, что конструкция здания стремительно рушилась. Крышу проломило, а она следом за собой начала утягивать все остальное. Пришлось ретироваться на соседние дома. Бронированный тем временем уже разобрался с главными препятствиями и готовился рассечь весь город бегом до Стены. Леви стоял на краю крыши и выжидал момент, затем обернулся к группе. — Ми… Ада, возьмешь второй мешок. Раз пятый не соизволил объявиться. — Да-да. — Ей помогла перекинуть веревку какая-то девочка, лица которой она не разглядела. Груз заметно ощутился, но было терпимо. Мешки на спинах кадетов были доверху наполнены порохом, который от любого сильного удара мог взорваться, утянув на тот свет и остальных. Аккерман зыркнула на Леви. — Сам-то готов, капитан? — сказала она, явно намекая на руку. — Можешь не сомневаться. На него мешка с порохом не было. Оно и ясно: единственная рабочая рука полностью занята управлением устройством, а протезом веревку с ткани не стянуть. Оставалась только роль координатора и подстраховщика. — Приготовиться! Бронированный встал в низкую стойку для бега. Земля под ногами треснула. Солдаты выжали из своих устройств максимум. Немногие выжившие из гарнизона были вынуждены стоять в стороне и смотреть на неумолимо бегущего к воротам титана. Шестеро летели по центру улицы. С приказа Леви они сняли завязки с мешков, усыпая землю содержимым веществом. Когда титан был всего в нескольких метрах от них, Энни вскрикнула: — Сейчас взорвется! — Строимся! Отряд разделился на две части, прижимаясь к краям широкой улицы. Остатки пороха все еще зависали в воздухе, ветром цеплялись и оседали на самом Бронированном. Леви бегло оглядел группу — все на месте, враг был позади. Но вместе с этим произошло непредвиденное. Титан остановился.

***

Микаса прицепилась крюком к какому-то дому и обернулась. Нет. Нет, нет, нет! Бронированный стоял как вкопанный. Без причины. Без чертовой причины! Взгляд непроизвольно метнулся к Леви. Тот в сосредоточенном напряжении всматривался в происходящее. Ни у кого не было плана. Ни у ребят, ни у капитана. Тем временем титан двинулся. Шагом. Один за другим выходил из плавно оседаюшего серого облака. Микаса начала судорожно оглядываться в поисках огня. Ничего. Ни в соседней куче порушенных домов. Ни у поваленного дерева. Ни… «Оно». Крохотный участок горящей травы, разделенный с ней двадцатью метрами. — Не уйдешь! — в отчаянном порыве крикнула она, сорвавшись с места. «Ты не отнимешь у меня мою свободу!» Ноги обдало волной ноющей боли аж до бедра, когда Микаса без расчета на плавную посадку приземлилась, губы изказились в оскале. Надо сделать факел. Перенести огонь на что-то. Руки метнулись к шее, где был шарф — можно было бы его намотать на клинки и поджечь… В последний момент Аккерман стащила с себя форменную куртку, проколола ее лезвием, мало-мальски подцепила и подожгла. Титан уходил. Еще немного и он снова наберет разгон. Микаса летела следом. Языки огня облизывали ногу, но мысли сейчас были лишь об одном: остановить, ликвидировать. Сорок метров. Тридцать. Не успеет. Двадцать… Не успеет! Тогда она сделала самый мощный рывок и что есть сил швырнула горящее лезвие. Огненное колесо рассекло воздух, сократило дистанцию за секунды и уже летело к цели. Устройство по инерции все еще движило Микасу вперед. Рывок выбил ее из равновесия. Она выпустила крюк куда-то вбок, но уже в тот момент хрупкая черепица задрожала, а в следующую секунду все вновь погрузилось в черноту. Взрыв разлетелся по всей округе, пропитывая воздух запахом гари. Собственное тело, подобно тряпичной кукле, откинуло в сторону и провернуло несколько раз, осыпая землей.

***

Леви сорвался с места, еще когда увидел, как Аккерман забрасывает в сторону титана горящий клинок. УПМ метнуло его вперед на бешеной скорости. Тело обдало горячей волной на расстоянии, но скорости он не сбавил. Приземлившись рядом с лежачей, Леви принялся сбивать остатки пламени с одежды руками. — Дурная… Закончив, он перевернул Микасу на спину и похлопал ее несколько раз по лицу, так, чтобы та пришла в себя. Сдавленный хрип — явно не здоровый — вырвался наружу, когда глаза приоткрылись. Игнорируя звон в ушах, она все еще потерянно начала бегать взглядом по округе. — Эй, — щелкнул Леви пальцами перед глазами. — Видишь меня? Микаса повела головой на звук и вгляделась в силуэт. Пробурчала что-то невнятно согласное. Все лицо и руки были перемазаны пылью и сажей. Придя в сознание чуть больше, Аккерман оглянулась по сторонам, пытаясь найти титана. Леви приподнял ее за спину, помогая сесть. — Все?.. Обгоревшее нечто стояло посреди трижды вспаханной земли. Здания в округе стерлись в порошок, окольцовывая немощного титана огнем. Солдаты прикрывали рты и носы рукавами потрепанных курток, чтобы не вдыхать едкий дым и поднятые столбы пыли. Глаза щипало, но уже можно было точнее разглядеть последствия их действий для титана. Время текло долго, томительно и в равной степени мучительно. Никто не решался приблизиться к дымящейся фигуре по центру улицы. — У тебя определенно нездоровая тяга к самовыпилу, — без сарказма произнес Леви, не отрывая глаз от врага. Микаса нервно хмыкнула. Секунды выжидающей тишины окончились, когда округу окатил истошный вой Бронированного. Звук был настолько громкий, что пришлось зажать уши. — Что с ним?! — Понятия не имею! Но вот, крики стихли. Разведчики оглянулись по сторонам, готовясь к любому исходу. В один из беглых осмотров глаза уцепились за мелкую фигуру вдали. Она металась, перепрыгивала, пока не приблизилась, — теперь же величаво стоя на крыше одного из прилегающих Бронированному дому. Мощные передние лапы вонзили свои когти вплоть до каркаса здания. Рыжая грива подхватывалась мертвым ветром. А костяная черепушка на лице неспешно выпускала пар изо рта. На лицах обоих нарисовалось чистое изумление. Титан смотрел точно в их сторону, словно приветствовал или объявлял войну. Всего несколько секунд, но ощущаемых минутами. После в один прыжок оказался на обездвиженном теле Бронированного. — Что он… — Но не успела Микаса договорить, как появившийся гигант вцепился в загривок себе подобного. Мерзкий хруст прокусанной брони слышался за версту. Зубастый титан сделал еще несколько рывков головой, а после со всей силы дернул ею в сторону, разрывая плоть и сухожилия. По костяной маске потекла багровая жидкость. Он бросил последний взгляд на сидящих на земле разведчиков, запрыгнул на крышу дома и рванул вдаль. Трост был отвоеван.