Нулевой меридиан

      Летом море прекрасно: яркое солнце заливает бликами водную гладь, мерные волны бьются о металл корабля, создавая расслабляющий шум. На палубе освежающе приятно, запах морской соли ласкает обоняние, а алкогольный коктейль дарит приятное чувство лёгкого опьянения. Хосок поправляет солнечные очки на переносице и зачёсывает пятернёй волосы назад. Рядом стоит Чонгук, улыбаясь во все зубы и вцепившись пальцами в перекладину фальшборта. Он с открытым ртом наблюдает за пенистыми волнами и ведёт себя необычайно тихо.       — Ты в порядке? — спрашивает Хосок, тоже следя за бьющимися о борт волнами. Они приехали на остров Чеджу, и сейчас плывут к несуществующему Нулевому Меридиану, чтобы Чонгук мог оставить там страх быть неуслышанным и наконец передать своё послание одинокому киту.       — Конечно, — восторженно отвечает альфа, рефлекторно топая ногой, не в силах сдержать энтузиазма.       Хосок улыбается, наблюдая за чистым восторгом брата. Чонгуку понадобилось два года, чтобы побороть свой страх воды. Сначала они все вместе ходили к морю, почти каждый день. Плескались, наслаждались солнцем, волнами, мокрым песком. Чимин брал с собой еду и они устраивали пикники. Заходили в воду всегда втроём, держа за руки Чонгука по обе стороны.       — Вместе не страшно, правда? — мягко спрашивал омега, щурясь от солнца.       И Чонгук всегда утвердительно кивал головой, каждый раз заходя в воду на более дальние расстояния. Спустя несколько месяцев Хосок записал его на занятия в бассейн, и тренер научил его плавать. Удивительно быстро Чонгук нашёл общий язык с этой непредсказуемой стихией. Вода, которая раньше пугала его, стала дарить ощущение спокойствия и умиротворения. И теперь даже из ванной Хосок вытаскивал Чонгука с трудом.       Всё это ради одного дня — путешествия на Меридиан, чтобы оставить свои послания миру. И конечно, чтобы когда-то увидеть кита. Теперь это не кажется таким уж недостижимым. С появлением Чимина в их жизни все неосуществимые мечты стали просто целями, к которым они продолжают идти вместе.       Чимин…       Одно лишь это имя поднимает в Хосоке всю затаившуюся нежность. Два года бок о бок, в хорошие и плохие дни. Вместе. Множество вечеров за разговорами по душам, ночи — для изучения тел, утро — для проявления заботы, день — для сбора новых мыслей, чтобы вечером снова поговорить. Они лечили друг друга долго и кропотливо: рана к ране, шрам к шраму — пока ничего не осталось, пока не исчезла последняя царапина. А потом учились любить вместе. Так, чтобы больше не было больно.       Хосок позволяет себе на секунду обернуться, чтобы посмотреть на любовь всей своей жизни. Чимин лежит на шезлонге, загорая и читая какой-то журнал. Солнце играет бликами в его теперь платиновых волосах. Хосок помнит, как омега перекрасил их для выступления. Чимин порхал на сцене белокрылым ангелом, даже если это была обычная детская постановка. Хосок тогда держал во вспотевших руках букет белых пионовидных роз, чтобы поздравить с премьерой.       — Это же просто детский новогодний спектакль, — улыбнулся Чимин, но букет прижал к сердцу, утыкаясь в пахучие цветы носом.       — Это твой дебют, и для меня ты главная прима. Я твой фанат, вообще-то, — улыбнулся Хосок. Омега поднялся на носочки и ткнулся губами в его щёку, прежде чем принял такой же букет от Чонгука, который не мог сдержать своего восторга и необычайно много говорил, заикаясь и сбиваясь с мысли.       Омега отказался от должности в Сеуле, и Хосок думал, это его вина. Им понадобилось много разговоров, чтобы Чимин убедил его, что это его собственный выбор.       — Я устал, Хосок. Я не хочу больше участвовать в этом адском марафоне. Не хочу метаться между двумя городами, разрываясь на части, и испытывать себя снова и снова. Мне нравится Пусан, мне нравится то, что происходит между нами. И мне нравится то, что я делаю. Я не хочу ничего менять и быть где-то не здесь, не с вами.       Хосок тогда целовал его всю ночь — не оставил ни одного незаласканного места на теле. Вцеловывал свою благодарность в кожу, втирал в неё свои признания, своё счастье. И обещал себе и ему, что сделает счастливым, что будет лучшим альфой, что никогда не обидит и не заставит пожалеть о своём выборе.       — Глупый ты альфа, — улыбнулся тогда Чимин, полностью разомлевший от ласк Хосока. — Я же ради себя это делаю.       — Хён, ты сделаешь это сегодня? — вырывает из потока мыслей Чонгук. Хосок сжимает кулон с жемчужиной в кармане льняных шорт и коротко кивает.       Они вместе больше двух лет, но Хосоку кажется, что они знают друг друга всю жизнь, и он не хочет больше ждать. Альфа собирается сделать важный серьёзный шаг, предварительно обговорив всё с Чонгуком и заручившись его поддержкой.       — Мы станем самой настоящей семьёй? — вскочил Чонгук, когда Хосок со всей осторожностью подвёл брата к мысли о том, чтобы сделать Чимину предложение.       — Мы и так самая настоящая семья, ничего не изменится. Просто… Это будет официально. Все вокруг будут знать, что мы семья.       Вопреки сомнениям и страху, Чонгук с энтузиазмом принял эту новость, будто только этого и ждал. Он бросился на Хосока с удушающими объятиями и бессвязными воплями, и альфе пришлось долго объяснять брату, что это пока их общий секрет, который нельзя рассказывать Чимину.       Хосок хотел придумать что-то романтичное, но у него была только металлическая ракушка с перламутровой жемчужиной на тонкой цепочке, которую он купил два года назад в океанариуме. Тогда между ними были такие запутанные отношения, что Хосок даже не предполагал, что он когда-то подарит её омеге вместе с обручальным кольцом, нанизанным на дешёвую цепочку.       Омега полюбил его, когда Хосок сам себе был отвратителен, когда он был лишь тенью самого себя, водорослью вокруг чонгукова хвоста. Чимин разглядел в нём что-то глубоко спрятанное внутри, и вытащил это наружу — слезами, криками, молчанием, теми самыми длинными днями и ночами. Он полюбил каждую часть Хосока так, будто она была его собственной.       — Я думаю, сейчас самое подходящее время, — говорит Чонгук, всё ещё подёргивая ногой и переводя взгляд своих больших глаз на водную гладь. — Я буду здесь.       — Точно не хочешь со мной? — спрашивает Хосок. На самом деле, ему неловко признаваться, что волнение и даже страх переполняют его. Чимин же согласится, правда? Он…       — Нет. Ты снова будешь говорить странные вещи и мне будет неловко за тебя.       Хосок нервно посмеивается. Отлично, он посмешище семьи. Даже Чонгук чувствует испанский стыд за него. Однако эти мысли расслабляют даже лучше выпитого ранее алкогольного коктейля.       — Чонгук, — зовёт он, привлекая внимание альфы. Большие глаза снова вопросительно смотрят на него. — Я рад, что именно ты мой брат. Я очень, очень сильно тебя люблю. — Хосок не стыдится порыва крепко Чонгука обнять, утыкаясь носом в сильную шею. Слёзы почти наворачиваются на глаза, в последнее время он стал слишком сентиментальным. Или, возможно, он всегда был таким, наконец освободившись от эмоциональной скованности.       — Не бойся, Чимин говорит, что Меридиан совсем близко. Я уже загадал желание. Вот увидишь, оно исполнится. — Брат похлопывает его по спине, а Хосок вытирает выступившие слёзы. — Иди, — командует Чонгук. — Сделай Звёздочку нашей семьёй.       — Слушаюсь, капитан, — салютует Хосок, разворачиваясь и направляясь к зоне с шезлонгами. Он благодарен, что Чимин выбрал идеальное место, достаточно близкое, чтобы видеть Чонгука.       Когда альфа приближается, Чимин будто заранее чувствует его и откладывает журнал на столик. Он улыбается и принимает сидячее положение, снимая солнечные очки. Хосок сразу обращает внимание на его раскрасневшиеся щёки и расширенные зрачки.       — Ты нехорошо себя чувствуешь? — спрашивает он, присаживаясь на шезлонг и сразу дотрагиваясь руками до горячих омежьих щёк.       — Скорее слишком хорошо, — усмехается Чимин. — Тут пахнет океаном и морской солью. И поэтому мне кажется, что ты везде. Немного неловко всегда быть наполовину возбуждённым от твоего запаха, — в глазах Чимина пляшут озорные искорки, что побуждает Хосока прижаться к его пухлым губам.       — Не буду скрывать, что мне это льстит, — шепчет альфа. Утыкаясь носом в шею Чимина, он упивается этим сладким ароматом. Когда-то... Совсем скоро, если всё получится, на этой прекрасной шее будет его метка. Эта мысль побуждает Хосока быстрее начать волнительный разговор. — Я хочу кое-что спросить у тебя.       Альфа не видит вопросительного взгляда, когда нехотя отстраняется от сладкой кожи и достаёт из кармана телефон, быстро листая галерею, а после вручая мобильный в руки Чимина.       — Что это? — непонимание горит на лице омеги.       — Тебе нравится этот дом?       На фото небольшой панельный особняк с плоской крышей. На участке при нём бассейн и красивые клумбы вдоль белого забора. Большие окна пропускают много естественного света в пространство. Чимин листает от экстерьерных до интерьерных фото и всё ещё выглядит сбитым с толку.       — Да, очень красивый дом. А что?       — Хочешь, он будет нашим?       Хосок хоть и с волнением, но не без удовольствия наблюдает за ярким удивлением на лице омеги. Чимин прекрасен в каждой своей эмоции, и альфа запечатлевает это на подкорку, как великую драгоценность.       — Я подумал, что квартира слишком тесна для нас троих. Я бы хотел, чтобы у нас было больше места для того, что мы любим. И поскольку Чонгуку теперь очень нравится вода, я подумал о собственном бассейне и дворе. И, возможно, Мичман начнёт точить когти о деревья, а не мебель, — смешок при упоминании этого недоразумения сам слетает с губ. — Дом чуть дальше от твоей работы, но ты всегда можешь ездить на моей машине. Всё равно я работаю из дома. Или я могу отвозить и забирать тебя, когда скажешь. Ты знаешь, что я обожаю встречать тебя с работы. Я уже внёс залог, и, когда продам эту квартиру, внесу остаток.       Хосок смотрит на Чимина с надеждой, но омега молчит, всё ещё застыв от удивления. Волнение переполняет с головой. Сердце стучит где-то в горле. Чимину не нравится? Он поспешил?       — Как тебе? — осторожно спрашивает альфа, вытирая вспотевшие ладони о ткань шорт.       Чимин, громко всхлипнув, неожиданно наваливается на него и чуть не переворачивает их обоих с шезлонга.       — Ты ещё спрашиваешь? Это прекрасно. Мне очень нравится, альфа, — Хосок не знает, как у Чимина получается плакать и смеяться одновременно, но именно это омега и делает, когда чуть отстраняется и заглядывает ему в глаза. — В нём мы будем очень счастливы.       Сердце Хосока поёт, как бы глупо и банально это ни звучало. Он снова переполняется нежностью и в этот раз ещё и смелостью, чтобы продолжить.       — Это ещё не всё, — альфа достаёт из кармана цепочку с кольцом и раскрывает ладонь. — Это для тебя. Я купил его два года назад, когда мы впервые втроём пошли в океанариум. Увидел и сразу подумал о тебе.       — Почему не отдал сразу? — шепчет Чимин, проведя пальцами по металлической ракушке, хранящей перламутровую жемчужину. Он не сразу замечает кольцо и сердце Хосока замирает от волнения.       — Хотел дождаться нужного момента, когда… Когда стану достойным тебя альфой, — смущение окрашивает щёки и часть шеи в бледно-розовый. Хосок громко сглатывает, решаясь на самый важный шаг в своей жизни. Он встаёт с шезлонга и опускается перед Чимином на одно колено, беря его руки в плен своих.       Глаза омеги сияют смесью удивления и восторга, когда он видит, как Хосок снимает с цепочки кольцо, украшенное круглым аквамарином.       — Чимин, я так сильно тебя люблю и так благодарен, что ты есть у меня, что ты позволяешь мне быть рядом с собой. Я люблю всё в тебе, каждый день лишь сильнее. Не потому, что рядом с тобой я хочу стать лучше, не потому, что ты спас не только Чонгука, но и меня. И даже не за то, как сильно ты стараешься для нас каждый день. Но за твою улыбку, за то, как ты смотришь на мир, за твою смелость, за твою слабость, за твоё всё. Мы через многое прошли вместе, и мы оба понимаем, что это навсегда. Поэтому я думаю, нет более подходящего момента, чтобы спросить тебя… Чимин, ты выйдешь за меня?       Всхлип омеги звучит почти жалобно, когда он быстро кивает и спешит обнять Хосока. Сладко пахнущий Чимин смотрит на него своими блестящими глазами и шепчет самое ценное и искреннее «Да».       «Да, я буду твоей семьёй», «Да, я стану твоим омегой, твоим мужем», «Да, вместе мы создадим нечто прекрасное».       — Спасибо, что сделал меня самым счастливым альфой, — шепчет Хосок, ощущая пощипывания в носу.       Хосок надевает на маленький пальчик кольцо, и шум волн доносится до него словно издалека. Среди запаха моря и соли Хосок различает сладость Чимина и свежесть только что подошедшего Чонгука.       — Почему Звёздочка плачет? — обеспокоенно спрашивает альфа.       — Это от счастья, — улыбается Чимин, немного отстраняясь и шмыгая носом. — Просто подумал о том, как мы вместе будем жить в большом доме: я, ты, Хосок, Мичман и когда-нибудь ещё одно маленькое чудо.       До Хосока не сразу доходит смысл слов. Секунда, две, три... Четыре секунды, чтобы осознать.       Однажды... Всего один раз они разговаривали о детях. Хосок проговаривал свою травму и честно признался, что очень мечтает о малышах. Он помнит, какими тёплыми были объятия Чимина в тот день, и как омега обещал вернуться к этой теме позже, когда будет готов.       — Ты узнаешь о моём желании принести в мир маленькое чудо первым, — так тогда сказал Чимин, и Хосок навсегда закрыл этот вопрос, доверившись омеге. Он никогда не давил и не бросал нетерпеливых намёков. Альфе всегда казалось, что Чимин — это всё, чего он когда-либо смел желать. Хосок обещал больше не быть эгоистом и сдержал это обещание.       Наверное, именно поэтому сейчас он изумлённо смотрит на Чимина. Тот улыбается ему самой красивой улыбкой из всех, которые Хосок когда-либо видел. Для альфы его слова награда — не иначе. Один невесомый намёк от Чимина переполняет альфу изнутри чистым счастьем.       — Я же говорил, что моё желание исполнится. — Чонгук смотрит вдаль, мелко покусывая губы. — Мы теперь всегда будем вместе, я это знаю. — На секунду кажется, что большие аметистовые глаза альфы видят за горизонтом то, что другим недоступно, а затем Чонгук отмирает и улыбается так широко, что затмевает своей улыбкой солнечные лучи.       Поездка к выдуманному Чимином Нулевому Меридиану в итоге становится путешествием жизни. Невидимая, но значимая линия, разделяющая и одновременно соединяющая мир. Она даёт точку отсчёта, определяет координаты, но сама остаётся неизменной, как чувство, которое ведёт нас сквозь время и расстояния. Можно путешествовать далеко, менять широту и долготу своей жизни, но всегда будет место, куда хочется вернуться.       Для Хосока это объятия Чимина и счастливая улыбка младшего брата.       Ощущая, как счастье заполняет грудную клетку, альфа сам начинает верить в то, что они пересекли линию, за которой человеку больше неведомо одиночество. Будто мифический Нулевой Меридиан правда существует, и три жизни теперь неразрывно им связаны.       Связаны крепко и навсегда.