Глава 8. Пятьдесят два герца
21 февраля 2025 г., 17:51
Сладкая дремота исчезает под натиском голода, выдирая Чимина из оков сна. Омега морщит нос от удовольствия и потягивается, чувствуя приятную ломоту в теле. Он всё ещё влажный внутри и запачканный снаружи. Сладкий запах смазки смешивается с терпким ароматом альфы, заставляет чувствовать себя полностью принадлежащим. Чимин накрывает лицо ладонями и делает глубокий вдох, стараясь унять трепещущее сердце. В голове никаких мыслей, только образы недавней близости и осознание, что он весь помечен альфой. Его следы впитались в кожу так глубоко, что всё тело пахнет Хосоком.
Чимин ощущает лёгкое возбуждение и плотно смыкает колени, заставляя себя успокоиться. Мышцы всё ещё растянуты после жаркого секса и полностью готовы принять альфу снова. От этих мыслей начинает кружиться голова, а ягодицы пачкает густая смазка. Переворачиваясь на живот, Чимин вытягивает ноги, позволяя себе понежиться в кровати, обхватив руками мягкую подушку. Он чувствует себя лёгким, как пушинка, в мыслях только Хосок и его свежий аромат морского бриза, которым Чимин всё ещë наслаждается, утыкаясь носом в нежный хлопок постельного белья.
Омега ощущает потребность быть рядом с источником этого запаха, раствориться в нём так же, как и в самом его обладателе. Внезапно Чимин осознаёт, что сейчас середина дня, и он должен дать ответ по поводу работы. Но эта мысль кажется такой никчёмной, что тихий смешок сам рвётся наружу. Когда-то он не мог позволить себе и мысли, что в этой жизни может быть что-то важнее признания, славы и хороших гонораров. Чимин шёл по тяжёлому пути, совсем не жалел себя и любил лишь громкие аплодисменты, звучащие после очередной сложнейшей партии. Тогда Чимин думал: «Вот он я, в лучшей своей форме. Я заслуживаю этой любви». Сейчас же подобное кажется абсолютно нелепым.
Оказалось, что любовь не надо заслуживать, а он сильно старался это сделать: работать над собой, показывать Хосоку, что он справится, добиваться его расположения и доверия. Но чувства не подчинялись его привычной схеме… Лишь открыв перед альфой свою душу, Чимин смог получить то же самое взамен.
Всего-то и надо было — перестать быть сильным хоть на секунду. Доверить свою боль и страхи нужному человеку, чтобы они смогли поделить их поровну. Чимин ощущает в этом механизме схожесть с истинностью, только та работает сама по себе. Истинность подобна аксиоме, это данность, особое движение, которое ты не можешь контролировать. Земля делает оборот вокруг Солнца — таков закон мироздания. По такому же принципу Чимин всегда будет рядом с Чонгуком, в его магнитном поле, в его системе координат, в его жизни. Хосок же является осознанным выбором.
Чимин поднимается с кровати и быстро натягивает на себя спортивные штаны. Прежде чем надеть футболку, он проводит ладонями по волосам и накрывает ими пылающие щёчки. Ему хочется обнять Хосока, поесть приготовленную им еду и просто поговорить. Им нужно многое обсудить, и внутреннюю эйфорию всё же усмиряют мысли о Чонгуке. Для Чимина очень важно донести до него свои чувства, дать понять, что он никогда не перестанет быть его истинным, показать альфе всю свою чистую и сильную любовь.
Чимин больше не воспринимает их связь как сломанный механизм часов, идущих в обратном направлении. Для любви не важны условности, Чимин может любить их обоих разной любовью. Чонгук — истинный, с ним всегда останется частичка души. Хосок — альфа, которому принадлежит горящее нежностью сердце. Для любви нет ничего невозможного, теперь Чимин в этом уверен.
Сейчас самым важным становится его семья. Им нужно поступить правильно и направить всё внимание друг на друга. Работа больше не стоит в приоритете.
Ткань футболки касается нежной кожи, и Чимин ловит себя на мысли, что не принял душ. Но ему настолько нравится ощущать запах Хосока на себе, что он решает немного повременить. Аромат вкусного обеда выманивает в коридор, из которого Чимин стремится на кухню. Уже стоя в дверном проёме, он видит своего альфу, что сидит за обеденным столом и прожигает его взглядом.
Зародившаяся на лице улыбка тает под натиском стали в карих глазах. Чимин приоткрывает пухлые губы, но внезапный щелчок дверного замка не даёт ему узнать, в чём дело. Обернувшись, он видит Чонгука, который начинает плакать, едва переступив порог квартиры. Госпожа Чхве следует за ним и обеспокоенно теребит в руках его цветной рюкзак.
— Что случилось? — Чимин делает шаг и автоматически распахивает объятия. Чонгук моментально реагирует: наваливается всем телом и сгибает корпус, утыкаясь лицом в хрупкое плечо.
— О-ох, не знаю! Он хорошо пообедал, я сделала всё как обычно. — Старушка явно нервничает и бросает беспокойный взгляд на дрожащую спину Чонгука. — Потом мы рисовали, а после Гук-а сел смотреть фильм про морских обитателей.
Чимин гладит спину истинного и слышит шаги Хосока, через мгновение чувствуя резкий аромат морской соли прямо за своей спиной.
— Господин Чон! — Старушка вскидывает руки, будто видит в альфе своё спасение. — Прошу прощения, но в этот раз я совсем не могу его успокоить! Он всё твердит про этого кита, будь он неладен!
— Почему он в таком состоянии? — В голосе Хосока слышатся стальные нотки, и Чимин жалеет, что не может сейчас увидеть его лица.
— Чонгук смотрел тот же канал, что и обычно. Просто передача про какого-то одинокого кита. Я мыла посуду, когда услышала плач. — Госпожа Чхве кладёт рюкзак Чонгука на пол и делает глубокий вдох. — Вы уж меня простите, но я сделала всё, что в моих силах, ничего не работает… Он очень рвался домой, мне было не остановить.
— Дальше я справлюсь сам, — Хосок обходит Чимина и уважительно кланяется старушке. — Спасибо за помощь.
Госпожа Чхве кивает Чимину, нежно поглаживает плечо Чонгука на прощание, и неуклюже выходит за порог. Хосок закрывает дверь. В абсолютной тишине плач Чонгука становится ещё более громким. Это заставляет сердце Чимина сжаться от боли и тоски, будто это его собственные чувства, а не отголоски истинной связи.
— Тише, тише… — Пытаясь успокоить Чонгука, он обнимает так крепко, как только может. — Расскажешь, что случилось?
Сильное тело всё ещë дрожит, но альфа делает глубокий вдох и немного успокаивается, почуяв феромон истинного. Чонгук начинает лепетать что-то несвязное, и лишь через несколько секунд его речь становится понятной.
— Его никто не слышит. Он совсем один в большом-большом океане, и ни одна душа… — По щекам снова текут горячие слёзы, от которых футболка в районе плеча омеги мгновенно намокает.
— Могу я узнать, о ком ты говоришь? — Чимин, наконец, поднимает голову, ища взглядом Хосока. Внешне альфа спокоен, и это немного сбивает с толку, ведь тот всегда волнуется, когда Чонгук чувствует себя плохо. В этот раз Хосок больше походит на холодную одинокую статую. Он будто замер, прирос к полу, впустил напряжение в каждый сустав своего тела. Чимину хочется его обнять, хочется спросить, что не так, и как он может это исправить. Но в руках у него рыдающий истинный, и сейчас это первостепенно, но… Сердце всё равно болит.
— Он плывет на север до Алеутских островов и от Кадьякского архипелага на юг до побережья Калифорнии, одиннадцать тысяч километров, — Чонгук говорит информацию, которая отложилась в его голове так, будто полностью копирует голос диктора. — В полной тишине…
— Ты посмотрел грустный фильм? — Чимин снова смотрит на Хосока в поисках поддержки, но тот всё ещё выглядит отстранённым.
Они же команда… Нет больше никаких я — есть только мы. Почему же Хосок молчит?
— Кит. Это кит, и он совсем один. Его никто не слышит, — Чонгук перестаёт плакать, поднимает голову с плеча, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Он звучит на частоте пятьдесят два герца. Этот синий кит один такой, поэтому никто не в силах его понять.
Большие глаза в обрамлении слёз вызывают у Чимина желание разрушить всё плохое, что есть в этом мире, лишь бы Чонгук снова смог улыбнуться. В глубине души он знает, что расстроило его истинного, ощущает это нутром и задаёт опасный, но необходимый вопрос:
— Ты расстроился, потому что думаешь, что вы с ним похожи?
Лицо Чонгука меняется. Он медленно кивает, и нервная дрожь заставляется сократиться мышцы на щеке. Альфа смотрит почти испуганно и начинает кусать губы, словно стараясь унять волнение.
— Чонгук-а. Мне так жаль этого кита, но ты — не он. Ты никогда не будешь один, — Чимин снова обнимает большое тело своего истинного. — У тебя есть Хосок, мама и я… Мы с тобой на одной частоте. Я всегда буду рядом, чтобы услышать тебя.
Внезапно тело Чонгука покидает его объятия, и Чимин видит, как Хосок аккуратно отстраняет их друг от друга. На его лице всё ещё гуляет некая отстранённость, брови нахмурены, губы поджаты.
— Не обещай того, чего не собираешься выполнять. — Альфа вытирает слëзы с раскрасневшихся щёк брата и берёт его за руку.
Смотря на то, как Хосок ведёт Чонгука вглубь квартиры, Чимин ощущает себя брошенным и растерянным. Он совсем не понимает, что происходит, и чем он заслужил такое отношение, когда парой часов ранее всё было идеально. Между ними всё было идеально. Поэтому Чимин следует за ними в надежде получить ответы.
— Что происходит? — омега подходит к Хосоку, пока тот заботливо усаживает брата на диван.
— Это ты скажи мне, что происходит? — Запах альфы меняется: насыщенный бриз обращается буйным штормом, который обрушивается на Чимина как гром среди ясного неба.
Мичман появляется из ниоткуда, и с громким мяуканьем запрыгивает Чонгуку на колени. Тот поднимает кота на руки, обнимает, утыкаясь лицом в трёхцветную шерсть.
— Я не понимаю, о чём речь, — собравшись, выдыхает Чимин. — Мы можем обсудить это позже, когда Чон…
— Обсудить что? — Карие глаза снова наполнены яростью и какой-то отчаянной печалью, которую омега раньше не видел. — Что ты собираешься свалить в Сеул и оставить нас?! Или то, что даже не удосужился поставить в известность? Или, может, обсудим, как ты только что лгал Чонгуку, что всегда будешь рядом. Что из этого ты хочешь обсудить?
— Я не… Подожди, откуда ты… — Чимин укладывает маленькие ладони на лоб и немного давит, стараясь удержать в голове ворох мыслей. Эта чёртова работа! Чимин не собирался соглашаться, не собирался оставлять их. Неужели после всего, через что они прошли, он не заслуживает даже толики доверия?
— Ответил на твой телефонный звонок, не хотел будить.
Стараясь снизить степень накала, Чимин делает несколько глубоких вдохов. Ему нужно оставаться спокойным, чтобы всё разрешить.
— Давай для начала разберёмся с Чонгуком, а потом поговорим. Я всё объясню, хорошо? — Омега протягивает руки к обоим братьям, но Хосок стряхивает её, не позволяя коснуться чонгукова плеча.
— Не трогай его. Я сам. — Звучит так резко и холодно, что даже кот реагирует, вставая на дыбы.
Мичман спрыгивает с коленей Чонгука и грозно шипит, выгибая спину. Комната наполняется сладостью, смешанной с кислинкой, и Чимин понимает, что пахнет страхом. Шторм не оставляет шанса, обжигает ноздри, топит его… Хосок буквально вытесняет омегу из своего пространства. Это борьба не только словесная, она на более глубинном уровне.
— Звёздочка живет в Пусане. Зачем ему ехать в Сеул? — Чонгук с силой дергает корпусом, избавляясь от ладони брата. — Хосок глупый? — Альфа встаёт с места и снова утыкается в плечо Чимина лбом в поиске успокоения. Омега инстинктивно и уже естественно обнимает его плечо.
— Смотри, что ты сделал с ним. Он же не сможет жить без тебя. — В голосе Хосока непреодолимая боль и тот же гнев. Он сжимает руки в кулаки и тяжело дышит, не сдвигаясь с места.
— Гук-а, давай прогуляемся? — Руки Чимина нервно подрагивают. Всё, чего он хочет — это сбежать от ситуации и вернуться к ней позже, когда Хосок успокоится. Чимин не знает, как сейчас достучаться до альфы. Ему нужна небольшая передышка, чтобы собрать все мысли воедино и понизить градус пыла.
— Вы никуда не пойдёте. Чонгук, иди в свою комнату. Нам с Чимином нужно поговорить. — Есть в приказном тоне что-то отчаянное, безапелляционное. Такое, что даже Чимину хочется опустить голову и повиноваться. Не приказ, но что-то близкое…
— Я никуда не пойду. Ты снова будешь говорить свои глупости. Даже водоросли умнее тебя, хён! — Чонгук обнимает Чимина, с силой тянет воздух ноздрями и внезапно застывает, округляя глаза и удивлённо выдыхая. — Почему ты пахнешь Хосоком?
Чимин падает в отчаяние. Его сердце разрывается на части. Он совсем не знает, что сейчас ответить и как объяснить всё, что между ним и Хосоком происходит. Как Чонгук отреагирует на запах смешанных феромонов? Сейчас Чимин не может считать эмоции с его удивлённого лица. Любой другой бы сразу догадался, но не его истинный… Чистый разум не понимает таких вещей, но омега всё же боится болезненной реакции.
Чонгук медленно отходит в сторону и смотрит на Чимина своими большими глазами так, будто хочет залезть в его душу. Глубоко, пронзительно и правдиво.
— Я сказал тебе идти в свою комнату! Хоть раз сделай так, как я тебе говорю! — Хосок впервые повышает голос. Он звучит хлёстко, как пощёчина. Чимин физически ощущает, как слова рассекают воздух. — Мне совсем не просто с тобой! Я не железный. — Сломленность в красивом тембре пугает. Чимину страшно подумать, сколько эмоций альфа удерживает в себе каждый день. Сколько терпит и скольким жертвует ради брата. — Дай нам поговорить, чёрт возьми! Разве я часто тебя о чём-то прошу?!
Чонгук поджимает нижнюю губу, его подбородок дрожит, брови заломлены к переносице. Он бросает обиженный взгляд на Хосока, потом резко нагибается, берёт кота на руки, и, прижав всклокоченное животное к своей груди, выбегает из комнаты.
— Нам нельзя оставлять его в таком состоянии. Нужно поговорить с ним, объяснить ему. Ты же сам видел — он почувствовал… — Ощущая себя совсем обессиленным, Чимин обхватывает руками свои предплечья.
— Сейчас я хочу говорить о нас. Это важно. Для меня это важно! — Хосок зажмуривается и накрывает лицо ладонями. Он проводит ими по коже, словно стараясь снять невидимый шлейф негативных эмоций. — Скажи мне, только честно. Чонгук — единственная причина, которая держит тебя рядом со мной?
В этом вопросе слишком много всего: искреннего непонимания, надежды, сломленности, надрыва и скрытой ярости. Чимин смотрит ему в глаза и не понимает… Разве ответ не очевиден? Разве Чимин уже не показал ему, что чувствует? Волна негодования накрывает его с головой.
— То, что случилось между нами, ни о чём тебе не говорит? — Он подходит к Хосоку вплотную, всматривается в любимое лицо. Боже, как же сильно его ранили, что он настолько никому не верит? Хосок всегда выбирает отступать, отпускать, сдаваться. Как же его обидели, что сейчас он боится всего, что может его пошатнуть?
— Ты едешь в Сеул строить карьеру, даже ничего не сказав.
— Решение ещё не принято. Если бы ты дал мне возможность объясниться, то знал бы, что я думаю об этом предложении.
— Это уже неважно. Я с самого начала знал, что так будет. — Обречённая ухмылка трогает губы альфы.
Чётко ощущая, как их запахи вступают в схватку, Чимин вспоминает тот момент, когда они сливались воедино и приносили друг другу спокойствие. Всё меняется слишком стремительно.
— Ты уже всё решил за нас двоих. Троих. Кто дал тебе право говорить за меня?! — Чимин чувствует, как в уголках глаз скапливаются непрошенные слёзы. Но он не заплачет, не сейчас. — Ты так ослеплён своими травмами, что не замечаешь очевидного.
— Я вижу лишь то, что ты хочешь вернуться к прежней жизни. Что ж, вперёд, софиты ждут тебя. — Хосок цедит это сквозь зубы, он похож на раненого зверя, потерявшего волю к жизни.
— Всё меняется, Хосок. Цели, мечты, желания… Ничего не стоит на месте. Я тоже! — Чимин повышает голос, накаляя обстановку ещё больше. Ему нужно докричаться до альфы.
— Ах, конечно! Ты встретил истинного, как я мог забыть?
— Да! А ещë я встретил его тупого брата, который почему-то решил, что я смогу без него жить! — Чимин ощущает, как щёки пылают от гнева. — Ты! — Омега всё же теряет контроль и позволяет жгучим слезам опалить щёки. — Ты перевернул мою жизнь похлеще истинности! Не смей плевать мне в душу своим недоверием! Только не тогда, когда пустил в неё корни… — Последние слова Чимин говорит совсем тихо, и они оба замолкают.
Хосок кажется ошарашенным, его феромоны перестают бушевать и дышать становится немного легче. Теперь Чимин слышит лишь собственные удары сердца и тяжёлое дыхание альфы, который смотрит на него, не отрываясь. Внезапно тишина становится тяжёлой и какой-то гнетущей, но Чимин может явно ощутить, что это не последствия ссоры. Он чувствует, что что-то не так, но Хосок успевает понять раньше, что именно.
— Чонгук… — Внезапно произносит Хосок с тревогой в голосе.
Мгновенно осознав, что вызвало у него панику, Чимин отмирает. Тишина… В этом доме никогда не бывает так тихо. Они одновременно срываются с места и почти сталкиваются у двери в комнату Чонгука. Она открыта настежь, но альфы внутри нет. Чимин входит внутрь и заглядывает в шкаф, за дверь и даже под кровать.
— Я посмотрю в ванной, — с этими словами Хосок пропадает из поля зрения.
Когда они после обыска всей квартиры встречаются в коридоре, то замечают отсутствие пары кед, в которых Чонгук обычно ходит. Паника подступает к горлу, заставляя задыхаться.
— Звони госпоже Чхве. Может, он пошёл к ней? — Успокаивая себя, Чимин думает, что в этом есть логика. Чонгук не смог выдержать их ссоры и ушёл в безопасное место.
Хосок идёт за телефоном, а возвращается уже с трубкой у уха. Протяжный звук гудков топится в тяжёлом тревожном дыхании. Секунды тянутся как часы, и по телу Чимина пробегает нервная дрожь.
— Не берёт трубку. Я поеду к ней, а ты пройдись по району. — Хосок сбрасывает звонок и принимается на ходу писать сообщение. — Чонгук ушёл без трекера, я не смогу его отследить. Если найдёшь — сразу звони.
Альфа выглядит встревоженным, но собранным. И, несмотря на то, что Чимину просто хочется разрыдаться от накопившегося стресса и паники, он тоже старается держать себя в руках.
— Хорошо, — тихо выдыхает.
Он наклоняется, чтобы надеть кроссовки, когда взгляд привычно падает на место возле полки для обуви. Туда, где всегда стоит переноска для кота.
— Он ушёл не один… — с придыханием срывается с губ, когда Чимин разворачивается и начинает звать питомца по имени. — Мичман!
Тишина.
— Мичман, иди сюда! — зов выходит тревожным, почти молящим.
Кот, который обычно откликается на его голос мгновенно, не появляется в поле зрения, и тогда Чимин окончательно убеждается в своей правоте.
— Чонгук ушёл вместе с котом. — Судорожно втискиваясь в кроссовки, омега хватает ключи от машины и проверяет наличие телефона.
— Не волнуйся, мы его найдём. Я обещаю. — Хосок обхватывает его плечи и буквально заставляет посмотреть в глаза и перестать суетиться. — Дыши глубже, вдох, выдох, вот так.
Хосок дышит вместе с ним и впервые за последние часы не подавляет запахом. Наоборот, старается заземлить, успокоить тревожное сердце. Омега натянут как струна, всё его существо напряжено и беспокойно — виной этому не только побег Чонгука. Чимин ощущает, что совсем не справляется… Что держит в своих ладонях бьющиеся живые сердца и не знает, хватит ли ему сил сохранить их. Он старается, как может, но почему-то снова и снова совершает ошибки.
Омега оторопело кивает и первым выходит за дверь. Они вместе идут к лифту, а после прощаются, когда Чимин выходит в вестибюль, а Хосок спускается ниже на подземную парковку. Солнце уже умерило свой пыл, и его лучи ласкают нежную кожу почти мягко и даже нежно. Чимин обходит все детские площадки, интересуется у жильцов дома, не видели ли они молодого альфу с переноской, и даже проверяет маленький круглосуточный магазинчик, расположенный на территории комплекса. Чонгука нигде нет…
Нервно кусая губы, омега достаëт телефон, и именно в этот момент на него приходит сокрушающее «Его здесь нет» в виде короткого сообщения от Хосока. Сердце пропускает тугие беспокойные удары, не даëт спокойно мыслить, сбивает с толку и дезориентирует в пространстве. А если с Чонгуком что-то случилось? А если его кто-то обидит? Дышать тяжело, но Чимин закрывает глаза и вспоминает голос Хосока, приказывающий ему дышать. Лишь это сейчас держит его на ногах.
Они делят территорию, механично и взвешенно. Инициативу в руки берёт Хосок, по телефону раздавая указания спокойным и размеренным тоном. Словно робот, обученный действовать в экстремальной ситуации. Чимин сомневается в том, что Хосоку не страшно, слышит, каким бесцветным и контролирующим стал его голос. Он слушает альфу и отвечает согласием на все его слова, омега внутри паникует, и Чимин подсознательно отдаёт себя во власть более сильного. В нём ни на секунду не рождается сомнение, что Хосок всё делает правильно. В конце концов, он знает Чонгука намного лучше. И он говорит, что всё будет хорошо. Чимин ему верит безоговорочно.
Положив трубку, он перечисляет указания вслух, чтобы придать своим мыслям структуру:
— Кафе-мороженое, ветеринарная клиника, книжная лавка, та, что с наклейками, магазинчик на берегу. — Омега крепче сжимает ключи в кулаке, закусывая губу и сдерживая подступившие слёзы. Ему нужно лишь найти свой лучик света, а потом они разберутся со всем. Разберутся все вместе, иначе и быть не может.
***
Прибрежный ветер треплет волосы на затылке, и Чимин невольно вздёргивает плечи. Становится немного прохладно, а он не захватил с собой джинсовку, опрометчиво оставив в машине. Омега устало смотрит на экран телефона, где десятки коротких сообщений, которыми они с Хосоком обмениваются последние три часа, не дают никаких результатов. Чонгука нигде нет. Он словно растворился, перешёл на свою частоту, где никто не способен уловить его след… Хосоку даже пришлось купить билет в океанариум и пройти его вдоль и поперёк, чтобы вернуться ни с чем. Тот после очередного проверенного места неизменно заезжал домой и проверял, не вернулся ли Чонгук. Каждый раз, слыша звук пришедшего смс, Чимин с надеждой вздрагивал и открывал вкладку приложения, чтобы мгновенно потухнуть, как истлевшая свеча. Мысли роились в голове, словно обезумевшие пчёлы, они жалили и не давали успокоиться ни на секунду. А что, если Чонгук сел на поезд? А вдруг его забрали в отделение полиции? Может он попался на глаза ублюдкам, которые могут воспользоваться его наивным детским сознанием? Пульсация в висках вынуждает прикрыть отяжелевшие веки. Морской воздух проникает в лёгкие, и это помогает снова сосредоточиться. Чимин старается отпустить разум и прислушаться к собственному сердцу. Фурин возле входа в магазинчик, где он впервые встретил братьев Чон, играет приятную мелодию, которую диктует ему ветер. Чонгука здесь нет и не было, а значит, Чимин делает что-то не так… — Где ты, лучик? — Глубокий вдох очищает сознание, и омега стремится всем существом к своему истинному. Ход мыслей замедляется, а потом они и вовсе превращаются в неясные образы, что с каждой секундой приобретают форму. Плачущий Чонгук, его боль и беспросветное чувство одиночества, которые Чимин может ощутить на кончиках пальцев. Альфа переживал за синего кита, который отличается от остальных, на деле отождествлял себя с ним и эмпатично сопереживал. Когда Чонгуку тревожно, он ищет успокоение в близких ему людях. Но как найти гармонию там, где её нет? Он слышал лишь крики, обвинения и зацикленность двух людей на собственной боли. Не его. Если утешение не могут принести люди, альфа пойдёт туда, где сосредоточена вся его любовь к жизни. Чонгук пойдёт к морю… Резко распахнув глаза, Чимин уверенными шагами движется к спуску, ведущему на берег. Солнце уже собирается опуститься в воду, пока лишь едва касаясь её, словно дразнясь. Чимин доходит до кромки белого песка и скидывает обувь. Его руки дрожат, но он крепче сжимает телефон, чтобы набрать сообщение Хосоку. «Я на центральном пляже. Буду искать здесь, пока не стемнеет. Я думаю… Я чувствую, что он где-то недалеко». Погружая босую ступню в плен остывающих песчинок, омега почти бежит, чтобы скорее осмотреть пляж. Магазинчик, от которого он спустился на берег, находится в самом конце, поэтому ему предстоит пройти немалое расстояние, чтобы осмотреть весь берег. Натруженное за день бедро начинает нещадно ныть, но Чимин не сбавляет темп. Почему-то лишь одно воспоминание о том, как Хосок нежно касался губами уродливого шрама, пока ласкал его тело, притупляет боль. Впервые с начала поисков омега позволяет себе дать волю эмоциям. Он чувствует себя маленьким и слабым, хотя продолжает действовать так, словно его тело покрыто бронёй. Мысли о Хосоке заставляют непрошеные слёзы снова скопиться в уголках глаз. Чимина словно приручили: показали жизнь, где можно делить с кем-то невзгоды, заласкали до состояния изнеженного трепета, залюбили до невозможности. Он чувствует потребность в Хосоке такой силы, что это почти шокирует. Будь альфа рядом, он бы смог унять его беспокойное сердце… Босые стопы впечатываются в мокрый песок и оставляют следы, которые смывает набегающей волной. Солнце погружается в воду, словно хочет спрятаться и оставить взамен темноту. Дыхание Чимина сбивается, когда особенно острый приступ боли заставляет его остановиться. Пляж давно опустел, лишь редкие любители полюбоваться закатом всё ещё маячат вдалеке бесцветными фигурами. Внезапно в нескольких метрах от себя, Чимин видит пёструю переноску. Уродливый узор из сплетения ярких бутонов невозможно не узнать. Омега купил её сам — взял первую попавшуюся из подходящих размеров. Осторожно ковыляя вперëд, Чимин осматривает пляж и старается найти взглядом знакомую родную фигуру. Как только он подходит ближе, то видит Мичмана, лежащего внутри своего убежища. Кот настороженно пялится во все глаза, но не паникует, просто смотрит на воду, не двигаясь. — Ну, привет, малыш. Где же твой капитан? — Чимин проверяет, плотно ли застегнута молния, и поворачивается вокруг своей оси, чтобы более тщательно осмотреть пляж. В воде возится семейная пара: родители пытаются вытащить своё чадо насильно, и ребёнок вскоре сдаётся, прекращая сопротивляться. Как только семья выходит на берег, Чимин видит Чонгука. Тот стоит в воде по колено — намного дальше того места, где оставил Мичмана, и вскоре становится ясно, почему. Альфа медленно приходит в движение и делает несколько шагов в сторону, боязливо задирая руки вверх. Вся его фигура выражает испуг. Язык тела говорит Чимину о многом. Омега быстро выворачивает карманы, скидывает их содержимое на песок и срывается с места, игнорируя боль в бедре. Немного пробежавшись вдоль берега, Чимин без колебаний отдаëт себя в объятия морской стихии. Прохладная вода ласкает щиколотки, ткань спортивных штанов быстро промокает, но ему всё равно. Он видит, как двигаются губы Чонгука, как тот легонько бьёт по своему затылку ладонью и как боязливо смотрит на воду, что едва доходит ему до колен. Чимин рассекает небольшие волны ногами, борется с ними, и для его травмы это дополнительное испытание. Сопротивление, которое приходится преодолевать, заставляет крепко стиснуть зубы. Впереди его потерянный осколок души, и для Чимина не может быть преград. Когда руки обхватывают талию альфы, тот ощутимо вздрагивает и затихает, пока Чимин крепко прижимается лицом к его широкой спине. Облегчение огромной волной затапливает тело. Он нашёл его. Хочется так много сказать, но Чимин понимает, что может лишь читать Чонгука, как глухой считывает чужую речь по губам. Они никогда не заговорят на одном языке, потому что его истинный — тот самый кит, поющий свою одинокую песню. Чонгук особенный, но не чужой и не чуждый, просто иной. Чистая детская душа, запертая в теле взрослого сильного альфы. Его смелый и исключительный лучик света. Его истинный. — Больше никогда не бросай меня, слышишь? Никогда! — Чимин понимает, что плачет, лишь когда слышит свой надломленный голос. Он ни разу не показывал перед Чонгуком своих слабостей. Всегда был как стойкий оловянный солдатик: сгорал изнутри во имя любви, был для себя тем самым злом из табакерки. Внезапно Чонгук отстраняется и почти выскальзывает из его объятий, но за долю секунды разворачивается к нему лицом и крепко обнимает. Чимин плачет, уткнувшись в крепкую грудь, содрогается всем телом, словно морское дно под ним вибрирует и уходит из-под ног. Омега не может успокоиться, хоть и понимает, что должен держать ситуацию под контролем. — Звёздочка моя, не бойся. Мне тоже страшно… — Утыкаясь подбородком в его плечо, альфа успокаивающе похлопывает Чимина по спине. — Я считаю до десяти, так учил Хосок. Хосок на самом деле умный. Он не глупый, нет. Слёзы захлёстывают сильнее, когда Чимин вспоминает о ссоре и словах, которые они с альфой наговорили друг другу в порыве злости. Сейчас все они кажутся сплошной глупостью. —… Семь… Восемь… Девять… — Чонгук тихо считает до десяти, пока Чимин глубоко дышит, ощущая, как приходит в норму, возвращая себе дыхание и размеренное биение сердца. — Я не боюсь воды, Чонгук-и. Я боюсь потерять тебя. Боюсь, что ты будешь нездоров или несчастен. — Влажные от солёной воды пальцы впиваются в футболку альфы. — Дахён. — Что? — непонимающе смотрит Чимин, впервые слыша это имя. — Дахён тоже плакал. — Чонгук начинает покачиваться, создавая круги на воде. — Они с братом ругались, и всё из-за меня. Хосок не может быть счастливым из-за меня. — Это неправда. — Будто боясь, что альфа исчезнет, Чимин крепче цепляется за него. — Неправда… Дахён. Имя, наверняка принадлежащее истинному Хосока. Но Чимин — не его истинный. Они выбрали друг друга сами, вопреки. Потому что так захотели. Они вместе не потому, что вынуждены, а потому, что сами так решили. — Ты любишь Хосока, так что теперь мы не можем быть вместе. — Это не вопрос, а утверждение, и в каждом его слове ощущается боль. Чимин замирает. Происходит то, чего он боялся. Может быть, Чонгук не понимает отношений между альфой и омегой, но он любит Чимина и, возможно, испытывает ревность, даже сам того не осознавая, не идентифицируя это чувство. — Я люблю и тебя тоже. — Отстранившись, Чимин заглядывает в большие глаза. Солнце почти целиком опустилось в воду, окрашивая лицо Чонгука в красно-розовые цвета. Его истинный и правда один из самых красивых людей, которых омега когда-либо встречал в своей жизни. — Ты — моя душа, но как альфа и оме… — Почему мы не можем быть семьёй? — Чонгук перебивает речь Чимина и часто моргает, хаотично двигая головой. Его тело — сломанный механизм, которым альфе тяжело управлять. Оно само диктует импульсы, Чонгук лишь следует им. — Ты уедешь в Сеул, да? Ты бросишь Хосока?! Сердце Чимина пронзает отчаянье и новая волна боли. Оно кровоточит от одного упоминания об альфе, который смотрел на него с такой болью в глазах, что Чимин ощущал себя палачом, убийцей, предателем. — Не злись! Я больше не буду мешать, правда-правда. — Чонгук обхватывает его лицо большими ладонями. — Не бросай его, как Дахён. Мы с Мичманом уедем, как только я передам послание. И тогда вы будете счастливы. — Послание? — Чимин шепчет это еле слышно, полностью шокированный словами Чонгука. — Киту пятьдесят два герца. Надо только нырнуть под воду и крикнуть. Он услышит, я уверен… Он услышит, он услышит, он услышит… — Чонгук отпускает Чимина из объятий и кладёт ладонь себе на загривок. Он подёргивает густые пряди и начинает скользить взглядом по глади воды. — Значит, ты понимаешь, что мы с Хосоком… — Короткий вздох почти лишает омегу сознания. — Мы любим друг друга? Он впервые говорит это вслух, и, как ни странно, свидетелем этой правды становится Чонгук, который оказался намного проницательней их обоих... — Я видел, как Хосок и Дахён любили друг друга, но я всё испортил. — Чонгук поджимает губы. — Я знаю, как хён ведёт себя, когда любит. Я вижу. Он же мой брат. — Ты ничего не портил, слышишь?! — Чимин обхватывает ладони Чонгука своими, поглаживая большими пальцами. — Ни тогда, ни сейчас. Это не твоя вина. — Чимин думал, у него не осталось слёз, но те снова обжигают щёки. — Ты нужен мне, нужен нам. Мы любим тебя таким, какой ты есть. И без тебя мы никогда не будем настоящей семьёй. Чимин понимает, как сильно ошибся, предположив, что Чонгук проявляет ревность. Ему чужды тщеславие и эгоизм. Его истинный просто хотел видеть его и Хосока счастливыми, и тащил на себе груз вины, когда снова оказался внутри сценария, схожего с прошлым. Чонгуку делает больно тот факт, что Чимин может отдалиться от Хосока. Его истинный хочет, чтобы он любил альфу, предназначенного ему судьбой, а не природой. Чонгук потрясающий, Чимин знал это раньше, сейчас лишь больше убеждается, что не зря альфа дарован ему свыше. — Я не уеду, не брошу вас. И никогда бы не смог. Я буду рядом каждый день, вы с Хосоком ещё устанете от меня, вот увидишь. — Оглаживая тëмные волосы, Чимин чувствует, как накатившая волна обдаëт его тело, вызывая мурашки. Он улыбается сквозь слёзы, пытаясь пошутить и снизить накал чувств. — Пойдëм домой? Хосок ждёт нас. — Мне точно можно быть с вами? — Глаза альфы наполняются слезами, и Чимин почти умирает, когда видит их. — Это мы с Хосоком должны задать тебе этот вопрос. Нам можно быть с тобой? — Чимин аккуратно стирает большими пальцами солёные капли, скопившиеся в уголках глаз альфы. — Ты для нас самый любимый человек. Этого ничто не изменит. Ты — мой лучик. Водоросли не могут существовать без солнечных лучей и морские звёзды тоже. Наша экосистема зависит друг от друга. — Омега пытается говорить на языке Чонгука, меняет частоту на пятьдесят два герца. Лицо альфы светлеет, и Чимин понимает, что Чонгук ему верит. Чувствует всеми фибрами души его искренность. — Я переживаю за Мичмана, пойдём на берег? — Вкладывая в голос как можно больше нежности, омега тянет Чонгука за руку в сторону суши. — Но послание… — Лицо Чонгука пронзает страхом, но он тут же сменяется решительностью. Понимая, что Чонгук не собирается сдаваться, Чимин прикрывает веки и делает глубокий вдох. Для его истинного это важно, потому что Чонгук, несмотря на свою эрудированность в океанологии, мешает реальный мир с вымышленным и верит в сказки, словно ребёнок. Он не сомневается в существовании Санта-Клауса, боится брать в руки больше одного воздушного шарика, потому что думает, что взлетит в воздух, и искренне верит в хитрых троллей, переставляющих вещи с места на место ради шалости. — Ты хочешь нырнуть под воду? Чонгук уверенно кивает. — Что будем кричать? — подбадривающая улыбка касается пухлых губ омеги. Он безумно хочет оказаться на берегу, но если нырять — то только вместе. Он больше ни на секунду не готов оставлять Чонгука одного. — Может, скажем ему, что он не один? — Альфа решительно сжимает его ладони в своих. — Звучит отлично, — подбадривает омега. — Но нам придётся зайти немного глубже. Сможешь? Чимин помнит, что Чонгук боится воды, что не заходит глубже колен. Но сейчас, кажется, его истинный готов побороть свой страх, пусть даже из-за одного лишь кита. — С тобой не страшно. Совсем не страшно. — Чонгука потряхивает, когда он мотает головой из стороны в сторону, но после именно он первым делает шаг навстречу синей глубине. — Ты не один, — напоминает Чимин, и, кажется, Чонгук понимает, что это послание посвящено ему. Альфа кивает, и они начинают аккуратно двигаться дальше, пока вода не касается груди Чимина. Солнце уже пропало в объятиях моря, и всё вокруг приобрело оттенок индиго. Синие сумерки делают воду по-настоящему волшебной и придают вечернему воздуху прохладу. — Вместе? — Чимин пытается уловить сомнение в аметистовых глазах альфы, но его нет — там только отчаянная решимость. В этом они с Хосоком очень похожи. Воспоминания о Хосоке снова бурей врываются в голову. Хочется побыстрее его увидеть. Хочется так много ему сказать, обнять его, успокоить. Прошло совсем немного времени, но он соскучился по альфе, словно не видел его несколько лет. — Нужно считать, как учил Хосок… 1 2 3 4 5 6 10... 7 8 9 Задержав дыхание, они последний раз переглядываются друг с другом и уходят под воду одновременно. Шум моря становится тихим, и Чимин не слышит ничего похожего на крик. На долю секунды он пугается, и, прижавшись носом к носу Чонгука, открывает глаза. Волосы альфы обрамляют голову и танцуют возле его лба. Под водой уже видно недостаточно хорошо, но сумерки позволяют разглядеть на лице альфы безмятежность. Глаза Чонгука не зажмурены, просто закрыты, на красивом лице поселяется полное умиротворение. Чимин любуется. Это первый раз, когда он видит своего истинного таким: спокойным, целостным, находящимся в гармонии со своим телом. Даже во сне Чонгука мучают нервные тики, но сейчас он и вправду словно в своей стихии. Они находятся под водой около полуминуты, когда Чимин начинает ощущать, что кислород в лёгких заканчивается. Он сжимает ладони Чонгука, и тот открывает рот, позволяя пузырькам воздуха вырваться наружу. Гудение, совсем не похожее на крик, доносится до ушей, и Чимин тоже «кричит» пока не тратит последний кислород. Отталкиваясь от дна здоровой ногой, Чимин тянет альфу на поверхность. Им нужно несколько секунд, чтобы отдышаться, и смахнуть влажные волосы, что лезут в лицо. Чимин не ожидал, что под водой будет так хорошо. Сейчас он чувствует себя намного лучше: умиротворение и некая свобода дарят долгожданное расслабление его мышцам, и даже боль в бедре на время перестаёт беспокоить. Не успевает Чимин ничего сказать, как в нос бьëт густой запах морской соли и штормового ветра. Ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять — Хосок близко. Горячие ладони оказываются на плечах Чимина раньше, чем он видит альфу. Хосок тянет его на себя, прижимает к сердцу и целует в лоб, пока перехватывает руку брата. Они стоят в тёмно-синей сумеречной воде, втроём прижавшись друг к другу. Щека Хосока тёплая — омега касается её носом. Рука Чонгука нежная — тот держится за его мизинец, словно маленький ребёнок. Хосок глубоко дышит и, кажется, плачет, делая это всем телом. Он вздрагивает, и его грудь тяжело вздымается, стараясь удержать порывы рыданий. — Я так испугался. Обошёл почти весь пляж. Никак не мог вас найти, — Хосок прерывается, чтобы снова поцеловать Чимина в лоб разгорячёнными губами. — Нашёл только потому, что услышал, как Мичман мяукает на весь пляж. Горластый же у нас кот. От этого тёплого «нас» Чимина переполняет нежность. Как долго он хотел услышать это заветное слово, как отчаянно сильно стремился к нему. Теперь оно греет его изнутри, и Чимину больше не холодно. Он лишь ближе жмётся в объятиях, наслаждаясь близостью, позволяя себе, наконец, отпустить зудящую тревогу. — Стал вас высматривать, а когда увидел, что вы ушли под воду, — прижав Чонгука к себе, Хосок гладит его мокрые волосы. — Я побежал, а вы всë не выныривали. У меня чуть сердце не остановилось. Вы меня напугали… Чимин обхватывает шею Хосока одной рукой, а другой гладит Чонгука по щеке. — Думал, потерял вас. — Альфа смотрит в небо и делает несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. 1 2 3 4 5 6 10… 7 8 9 — Мы передавали послание, — Чимин говорит так, будто Хосок должен с лёгкостью понять, о чём речь, и, кажется, альфа совсем не удивляется. — И как? Получилось? — Хосок убирает влажную прядь с лица Чимина и поворачивается к брату, даря ему улыбку с ямочкой на левой щеке. — Под водой слов не разобрать. — Чонгук выглядит расстроенным, и это не укрывается от Чимина. — Я уверен, что он вас услышал. А если нет, мы придём сюда все вместе в следующий раз и будем кричать втроём. А теперь давайте возвращаться, а то заболеем. — Хосок ведёт их за собой, но омега останавливается, когда вода едва касается талии. Чимин чувствует потребность оберегать своего истинного, быть его связным в этом большом и не всегда понятном тому мире. Чимин хочет подарить ему веру, даже если придётся окунуться в мир фантазий и использовать все ресурсы воображения. Именно поэтому он останавливается и берёт альфу за руки. — Чонгук-а, а ты слышал о Нулевом меридиане? — Омега делает свой голос загадочным и приподнимает бровь. — Он разделяет восточное и западное полушария… — Чонгук выглядит озадаченным, но в его глазах плещется интерес. — Верно. А знаешь, что его линия проходит в водах рядом с островом Чеджу? — Чимин ощущает руки Хосока на своей талии и это придаёт сил. — Я не хотел тебе рассказывать, потому что ты боялся воды, но сейчас… Сейчас тебе уже не страшно, так ведь? — Нисколечко. — Будто доказывая свою смелость, Чонгук шлёпает ладонями по синей глади и ярко улыбается, сияя даже в сумерках надвигающейся ночи. — Нулевой меридиан — это особенное место, — голос опускается до шёпота. — Если попасть ровно в линию координат, то можно передать послание в любую точку мира, и тебя обязательно услышат. — Чимин поворачивает голову и всматривается в линию горизонта, которая давно слилась с вечерним небом. — В воздухе, под водой и даже на вершинах самых высоких гор. Везде и на любом языке тебя смогут услышать и понять. Когда он снова смотрит на Чонгука, то видит на его лице неприкрытое, почти детское воодушевление. — Мы должны туда поехать! — выкрикивает он. — Конечно, мы обязательно там побываем, верно, Хосок? — Чимин оборачивается, чтобы впитать в себя нежную улыбку альфы, преисполнившись приятным чувством. — Верно. Поедем все втроём и оставим свои послания через Нулевой меридиан, — подхватывает альфа. Чонгук весь светится, желая прямо сейчас отправиться в интересное путешествие, но услышав жалобное мяуканье Мичмана, спешит поскорее выбраться из воды. Хосок не спешить догнать его. Он разворачивает Чимина к себе и смотрит ему в глаза несколько долгих секунд, а после крепко прижимает к себе. — Прости меня, — опаляет ухо своим горячим дыханием. Чимину не нужны извинения. Он знает, что Хосоку жаль. Знает, что борьба с его прошлым — это дело не одного дня. Раны не залечиваются одним лишь желанием выздороветь. Но он приложит все усилия, чтобы Хосок доверился ему полностью. Чимин ведь тоже прошёл через предательство. И именно поэтому он не станет поступать так ни с кем из них. — Послушай, я не собирался переезжать, правда, — шепчет он в шею Хосока, ощущая крупинки морской соли на губах. — Просто задумался над тем, что мог бы совмещать деятельность в студии с постановками в театре, но теперь это не важно. — Чимин делает пару шагов назад, чтобы лучше видеть лицо Хосока. — Сейчас не время. Моё сердце здесь, с тобой, а душа всегда с Чонгуком, и сегодня я ясно осознал, что не смогу быть с вами в разлуке. Вы нужны мне. Так же, как я нужен вам. Ты сказал, что без меня вы не справитесь, так почему думаешь, что я справлюсь? — Ты всегда был сильнее нас обоих, — усмехается Хосок, поглаживая его руки. — Я никогда этого не говорил, но я всегда восхищался тобой: твоей смелостью, решимостью и готовностью брать на себя ответственность. Мне казалось, и до сих пор кажется, что ты можешь всё. — Сегодня я был таким беспомощным... Это тяжело, когда тебе не доверяют, — признаётся Чимин, не желая ничего утаивать. — Прости меня. Ты прав, это всё старые раны, и они кровоточат не по твоей вине. — Хосок ласково проходится пальцами по его скуле, переходя на щёку и задевая уголок пухлых губ. — Прости, что тебе досталось двое сломанных альф. Ты можешь собрать из нас двоих одного нормального. — Неуклюжая шутка разряжает атмосферу и заставляет Чимина засмеяться. — Какой же ты дурак. И что мне с вами делать? Придётся взять на себя ответственность. — Чимина тянет к альфе словно магнитом, он делает шаг навстречу, но чувствует резкую боль в бедре и морщится, слегка сгибая корпус. Всё же, так долго находиться в холодной воде — не самая лучшая идея. Хосок реагирует мгновенно: берёт Чимина на руки и поднимает над водой, двигаясь в сторону берега. Оттуда им уже вовсю машет Чонгук, держа переноску с Мичманом в одной руке и кеды в другой. Чувствуя себя защищённым в коконе запаха своего альфы, Чимин, наконец, полностью расслабляется, и, обвив сильную шею руками, вдыхает уже давно полюбившийся запах моря. — Я люблю тебя. — Чимину кажется, что нет более подходящего времени, чтобы сказать это. Хосок должен знать. Только такая правда уничтожит все сомнения. Это признание, сказанное полушёпотом, заставляет Хосока на секунду замереть, а после прижаться подбородком к мокрой макушке Чимина. Всё вокруг заполоняют феромоны альфы. Чимин отвечает собственным запахом, готовый раствориться в этом симбиозе. — Я тоже люблю тебя, Чимин. Дай мне шанс показать, насколько сильно... Этого достаточно, чтобы омега улыбнулся и оставил невесомый поцелуй на шее своего альфы. Им предстоит понять друг друга и научиться полному доверию, но Чимин знает — они будут стараться вместе. Выйдя из воды, Хосок ставит Чимина на ноги и быстро целует в солёные губы. Он заключает их руки в замок, переплетая пальцы. Рядом идёт Чонгук, без остановки болтая и предвкушая увидеть Нулевой меридиан. Чимин думает, что Нулевой меридиан находится в каждом из них — в их израненных сердцах, в их душах, жаждущих любви, в их мыслях, ищущих понимания. И порой сложно найти ту самую частоту, чтобы услышать друг друга. Но, пока они не перестают пытаться, нет ничего невозможного. Темнота летней ночи накрывает пустынный пляж. Свет белого полумесяца отражается блеском на водной глади. Первая звезда мерцает на тёмном полотне неба, а на влажном песке остаются следы трёх пар босых ног.
