Сбросив маски

***

      Верея сонно потягивается, не желая покидать тёплую постель. Да и ей и не нужно было, ещё вчера женщина договорилась, что на ближайшие пару дней её на репетициях не будет. Панталоне только вчера вернулся с командировки и после отчета вышестоящим, поспешил к своей женщине, по которой, судя по прошедшей ночи, сильно скучал. Бросив взгляд на потолок, певица проморгалась, а затем повернулась на бок. К её удивление, Предвестник всё ещё находился в постели и крепко спал, хотя обычно всегда вставал раньше, задолго до пробуждения Вереи, чтобы либо заказать завтрак из ближайшего ресторана, либо, что удивительно, приготовить самому. С каждой новой встречей у Дельца открывались всё новые грани его личности, каждый раз удивляя певицу. Приподнявшись, Верея подставила руку под голову, в ожидании рассматривая мужчину. Не часто ей удавалось просыпаться первой, если вообще удавалось. Несмотря на то, что они оба увлечены работой, Панталоне всё же уделяет ей намного больше времени, пока Верея позволяет себе брать перерывы и наслаждаться жизнью, если была такая возможность. Однако перед особенно важными выступлениями в оперном театре певица чуть ли не жила там, до идеальности отрабатывая свои номера, иногда помогая и другим, если настроение располагало. Женщина в очередной раз зевнула, прикрыв рот свободной рукой. Может, ей стоит ещё поспать? Ну тогда она собьёт режим, и когда импровизированный отпуск закончится будет страдать от недосыпа на выступлениях, из-за чего начнёт сбиваться и в итоге разозлиться, уйдя в гримёрную. Уж что, а вспыльчивости оперной диве не занимать, издержки прошлого. Да и если бы женщина не была такой, а всё время молчала в тряпочку, то сейчас бы не сияла на пьедестале славы в музыке, а так бы и работала какой-нибудь официанткой в захудалой таверне, развлекая гостей своим пением. Да, Верея всю свою жизнь всего добивалась сама, шла по головам ради капли славы, унижалась, но в итоге стала той, кем сейчас является. Каждый начинает с малого, упорно трудится, лишь бы достичь своей цели. Верея не исключение. Сбежав из дома она все силы бросала на работу и учёбу, чтобы хоть как-то держаться на плаву, благо она была не дура и в Академии, в которую она поступила, предполагалось общежитие. Сколько мест работы она сменила тогда, сколько сил потратила на бесполезную для нее учёбу, сколько театров сменила, чтобы хоть где-то её заметили. И её заметили. Не сразу, но нашлись те, кто верил в безродную девчушку из провинции. Они вдохнули в нее новую жизнь, рискнули и не пожалели, породив звезду, сияющую уже столько лет на сцене. Самая дорогая певица, сама желанная женщина. Но не всему известно, каков был этот путь к сцене для девушки, у которой были лишь её амбиции и ни капли таланта. Верея доказала, что чтобы стать знаменитым, не обязательно иметь талант, стоит только не сдаваться и идти до конца, не останавливаясь, уничтожая преграды на своём пути. Ночи репетиций, соблюдение строгих правил, отсутствие личной жизни в начале её шаткой карьеры. Она справилась, ей удалось утереть всём нос, кто в неё не верил, кто от неё отказывался. Теперь же те люди чуть ли не в ноги ей кланялись, одаривали дорогими подарками, восхищались ею, но было поздно, Верея всё помнит и обид не прощает. Сейчас женщине не стоит вспоминать то, что давно миновало. У Вереи другая жизнь, у неё есть всё, чего она хотела, но всё ещё продолжает стремиться к большему. Панталоне, будто почувствовав пристальный взгляд на себе, нехотя открывает глаза, почти сразу же закрывая их обратно. Тяжёлый вздох и мужчина привстаёт, бросив взгляд на настенные часы. Явно решив, что ещё рано, он откидывается обратно на подушки, однако знает, что на работу идти все-таки придётся. Ему определённо нужен отпуск. — Устал? А я ведь предлагала тебе отдохнуть, но нет, мы же гордые, сутки в пути ни по чем, ужин и сразу в постель, — усмехается Верея, двигаясь чуть ближе к мужчине. — Моя дорогая, ты так жестока, — усмехается мужчина, в привычной манере растягивая слова. По утрам он часто бывает таким, немного ленивым, игривым, совсем не похожий на себя в рабочее время, когда от холода и безразличия его взгляда по коже бегут мурашки. За этот, казалось бы, долгий год отношений они достаточно успели раскрыться друг перед другом, показать свои самые потаённые стороны, которые весьма удивляли, а иногда и вовсе пугали. Верея тоже перестала наедине с ним строить из себя привычную всем «неприступную диву», открывая грани своего не самого лучшего характера. Её элегантность в моменты их уединения, превращалась в простодушие, глупые шутки и ужасный смех. Удивительно, как у женщины с таким красивым голосом мог быть такой ужасный смех? Верея тоже задаётся этим вопросом, но ответа так и нет. Нравилась ли эта сторона дивы Предвестнику? Скорее всего да, раз он до сих пор держит певицу возле себя, продолжая уделять достаточно внимания в меру своей занятости. Удивительно, ей казалось, что они никогда не сойдутся, но результат оказался совсем иным. И что самое ужасное, произошедшее за этот год — Верея смогла искренне полюбить Панталоне, даже понимая, что однажды он наиграется, оставив певицу. В принципе, Сибирская готова к такому повороту, её чувства — только её проблемы, другим о них знать не обязательно. Все же в ней иногда просыпается та самая деревенская простушка, мечтавшая о славе и любви в столице. Славу она получила, любовь тоже, только не ту, о которой мечтала. Вспоминая свои планы в прошлом, Верея могла лишь горько усмехаться от своей наивности, а иногда скучать по той себе — обычной, не циничной, а самой простой девушке, которой не нужно было притворяться той, кем не является. Что же, время для сожалений прошло, маска, которую она сама же на себя надела, уже приросла с корнем. — Ох, пока тебя не было столько всего произошло. С тех самых пор, как наши отношения стали известны общественности, газеты так и пестрят очередной статьей по типу: надолго ли они вместе, у певицы очередная интрижка, пока предвестник в командировке, — Верея тяжело вздохнула, пальчиком аккуратно проведя по торсу Дельца. — Лучше бы мы не раскрывались. — И всю жизнь прятались? — Хмурится мужчина. — Так уж прям всю жизнь? — Удивлённо вскидывает брови певица. Какие неожиданные слова она только что услышала. — А ты не видишь наши отношения в долгосрочной перспективе? — Опять же хмурясь спросил он, а на губах всё та же ядовитая улыбка. Похоже раздражён. — Нет конечно, всему хорошему есть привычка заканчиваться, и то, что происходит между нами не исключение, — спокойно отвечает женщина без капли шутки в голосе и взгляде. Панталоне обескуражен таким ответом, даже не сразу находит, что сказать по этому поводу. — То есть ты не воспринимаешь всё между нами серьёзно? — Решается зайти издалека, но, по взгляду Вереи понимает, что зря они весь этот разговор затеяли. — Почему же, я вижу, что ты серьёзен, но дальше романа навряд ли зайдёт, — пожимает она плечами, откидываясь на подушки. Какое же все-таки хорошее утро. Кажется, только для неё одной, Панталоне её расслабленности не разделял. — А если... — Да и я не хочу ничего дальше простых отношений, это обременительно, — перебивает певица. — Менять свою жизнь, все свои достижения, славу, чтобы просто стать "женой Предвестника", ну такое себе. Мной и так сейчас интересуются не столько певицей, сколько как твоей пассией, мне это не нравится. Я не для этого больше половины своей жизни потратила на то, чтобы меня заметили. Возразить мужчине было нечего, либо же он был слишком удивлен ответом певицы, что даже не нашёлся, что ему ответить. Он догадывался, что брак — это не то, что нужно такой женщине, как Верея, но чтобы она настолько недолюбливала его — он не ожидал. Кажется, он ещё не успел как следует узнать и понять эту прекрасную женщину, красоте которой завидует весь высший свет Снежной. Уже год вместе, а понять то, что в голове у его дамы Делец не смог, Верея не позволяла узнавать дальше дозволенного. Нет, она стала вести себя намного более открыто, чем в первые месяцы их отношений, стала показывать ту свою сторону, которую другим людям видеть не дано, но, оказывается, есть ещё что-то настолько глубоко скрытое, которое Верея не желает показывать даже ему, как бы сильно не доверяла. В некоторой степени мужчину расстраивает то, что певица не до конца ему открылась, но с другой стороны понимает, почему она это делает, уж слишком тяжела оказалась жизнь оперной дивы, особенно прошлое, разговоры о котором носили негласное табу. Не став дальше развивать эту тему, Панталоне нехотя встал с кровати. Хотелось бы ещё понежиться пару часов в тёплой постели, но работа есть работа, её скопилось достаточно много за время его отсутствия. Мора сама себя не заработает... А может взять выходной на день? Ему предлагали отдохнуть, прежде чем приступить к своей основной работе, но девятый отказался, ссылаясь на то, что не может просто так прохлаждаться. Оказывается, ещё как может, если компанию ему составляет госпожа Сибирская, время с которой он может назвать глотком свежего воздуха во всей той рутине, в которой он увяз на работе. Как жаль что в сутках так мало часов, ему катастрофически не хватает времени уделять и работе, и своей женщине. Да и сама Верея такая же, в преддверии крупных праздников она чуть ли не ночует в театре, оттачивая своё мастерство в новых ариях. В такие времена они видятся очень редко, если вообще видятся. — Не останешься подольше? — Верея поворачивается на живот, обняв подушку. В открытую разглядывает широкую спину предвестника из-под полузакрытых век. Как же ей ничего не хотелось делать. — Хотелось бы, но если сейчас не разберусь со всеми накопившимися проблемами, то мы довольно долго не сможем увидеться. — Мы и так долго не виделись, а ты уже уходишь, — вздыхает она. — Зря только выходные в театре брала. — Обещаю, ужин, вечер и вся ночь будут твои, — усмехается Предвестник. — Заманчивое предложение, значит могу пока вернуться к себе и проспать до самого вечера, — Верея садиться в кровати. — Можешь остаться здесь, до сих пор не понимаю, почему ты полностью не переедешь ко мне, — мужчина внимательно следит за действиями женщины, которая в открытую дразнила, не позволяя увидеть лишнего, но всё же будто специально привлекая внимание к обнажённым участкам кожи, не скрытых одеялом. — Тогда половина твоего дома превратится в мою гардеробную, — вспоминая количество шкафов и комнат, занятых под наряды, певица сама готова ужаснуться. — Это не проблема, думаю, места хватит, чтобы спокойно обустроить хоть две твоих гардеробных. — У себя всё равно как-то уютнее, привычнее. Нет, на переезд я не готова, — в открытую отказывает певица, вызывая тяжёлый вздох со стороны Дельца. Какая же она была упрямой, но однажды он ещё раз поднимет этот разговор, потому как жить порознь при их отношениях не совсем красиво и удобно. Они уже год вместе, но, похоже, для Вереи это ничего не значит, либо же она не готова переступать черту окончательно. Или все-таки действительно не воспринимает их отношения всерьёз, продолжая считать их обычной интрижкой? Им правда стоит поговорить на тему доверия, с далеко идущими планами Панталоне, отношение Вереи его настораживало, и в какой-то степени даже расстраивало. Уж мужчина думал, что достаточно показал всю свою искренность и серьёзность, но как всегда — оказался неправ. С этой женщиной у него всё всего шло не так, как хотелось, но, возможно, именно это больше всего и привлекало его в ней. — Правда не останешься? — Верея двигается ближе, оказавшись рядом с предвестником. Касается губами плеча, а затем упирается в него подбородком. — Ещё немного и я передумаю, — мужчина поворачивает голову, стараясь увидеть возлюбленную. — Передумывай быстрее, вообще в комнате не так уж и тепло, — кутаясь в одеяло сильнее, певица отстраняется от предвестника. Тот сразу же поворачивается, наблюдая за её действиями. — И все-таки с очками тебе больше идёт, — неожиданно замечает дива, склонив голову на бок. Делала она это специально или нет, но так быстро менять тему разговора нужно было ещё уметь, иногда это сбивало с толку не только предвестника, но и других людей. Всё же Дельцу казалось, что Верея делает это вполне осознанно, таким образом сглаживая резко возникшее недовольство или предотвращая споры. — Как грубо, — смеётся предвестник. Уж что, а прямолинейность, кажется, самая любимая черта Панталоне в Верее. — Я могу тоже начать собираться или...? — Или что? Сощурив глаза, женщина вновь придвинулась ближе к девятому, немедля поцеловав его. Долгий тягучи поцелуй кружил голову этим прекрасным утром, окончательно перевесив чаши весов в мыслях Панталоне. От ещё одного дня его отсутствия ничего не разрушится, потому с чистой совестью мужчина обнимает возлюбленную на кровати.

***

По залу вновь разносится мелодия пианино, небольшое вступление, и по всему помещению раздаётся красивый женский голос, эхом отражающийся от стен. Он подобен волне накрывает с головой, и хочется всё больше слушать и слушать, погружаясь в себя. Голос Вереи у большинства людей вызывал такую реакцию, на то она и певица мирового масштаба. С недавних пор, как Верея Сибирская посетила Ли Юэ, фанатов её голоса стало намного больше. Её приглашали вести вечера, её пытались переманить в другие театры, посылали сотни подарков и писем, ведь харизматичная певица не смогла оставить почти никого равнодушным к собственному голосу. О ней писали газеты, ей посвящали стихи, её называли музой, ей признавались в любви, клялись в верности, но сердце девушки уже больше года отдано лишь одному мужчине, которому мало кто мог составить конкуренцию. Красив, богат, молод, и влюблён в неё, как это было романтично, и уж чего умалчивать, в её сердце тоже было место только ему одному. Неожиданно песня резко обрывается и певица, прикрывая рот рукой, сдерживает очередной рвотный позыв. Уже в который раз за репетицию недавний завтрак просится наружу. — Дорогая моя, да ты вся бледна, — обеспокоенно говорит директор, наблюдавший эту картину уже не в первый раз. — Похоже, я что-то не то съела, — пробормотала дива, убегая за кулисы. И вот опять, второй день повторяется одно и тоже, женщина уже не знала, куда себя деть, ведь из-за неё постоянно срываются репетиции. Когда, казалось бы, весь завтрак вышел из неё, женщина прополоскала рот и горло, взглянув на себя в зеркало. Кажется, её кожа уже имела зеленоватый оттенок, или это всё из-за освещения? В какой момент всё пошло не так, ведь с самого утра с ней всё было хорошо, никаких признаков отравления не было, так почему вот так вот резко? Ей нужно было выпить лекарство, чтобы хоть как-то стабилизировать состояние и продолжить репетицию перед скорым концертом. Верея не должна облажаться, пусть сейчас пока что ей не было равных, но более молодые уже наступают на пятки, норовясь занять её место. Однако, едва ли кто мог похвастаться такой же популярностью, как у дивы нынешнего времени. Глубоко подышав, Верея выпила стакан воды, чтобы в желудке было хоть что-то. Ей только обезвоживания сейчас не хватало. Ей бы ещё умыться, только тогда весь старательно нанесённый макияж смоется, а без него Верея в люди не выходит. Второй день с ней творится что-то неважное, и конечно же женщина всё скидывала на опробованное блюдо, которое в её любимом ресторане начали подавать совсем недавно. Они как раз с Панталоне два дня назад ужинали в том месте, решив попробовать блюда из нового меню. Похоже, зря, тошнота два дня подряд явно подтверждение того, что рыба в каком-то соусе не для ее желудка. Надо будет ей узнать, в порядке ли Предвестник, а то вдруг рыба оказалась несвежей, или их отравили. Поправив причёску, певица вновь вышла в зал, где оркестр охотно играл новую симфонию, написанную молодым композитором, присоединившимся к опере не так давно. Однако несмотря на всё старания музыкантов, другая оперная певица никак не могла попасть в таком, потому постоянно приходилось начинать с начала. — Стало лучше? — Спрашивает директор, подходя к Верее. Кажется, наблюдать за попытками в очередной раз не облажаться, ему порядком надоело. — Вроде да, — не желает врать дива. Лучше стало, но не немного, ощущение, будто её сейчас вновь стошнит никуда не делось. — Тебе стоит больше отдыхать. Я уверен, что в день концерта ты не подведешь нас, потому с чистой совестью отпускаю домой пораньше, чтобы ты привела себя в порядок. — Думаю, действительно стоит, — нехотя согласилась Сибирская, понимая, что её состояние оставляет желать лучшего. Уж лучше дома отлежаться, чем страдать на репетициях, и раздражать других своими неудачами, а таковы, кто желает позлословить за спиной певицы было немало, ей только слухов не хватало. У выхода из театра певица столкнулась с посыльным от предвестника, передавшим письмо, содержимое которого было приглашением на праздничный вечер в Заполярном дворце. И как бы женщина не хотелось встретится с мужчиной, она была вынуждена отказать, ссылаясь на плохое самочувствие. Да, эта встреча планировалась за месяц, да, возможно Делец будет раздражен отказом, или даже сочтет Верею слишком легкомысленной, желающей таким образом привлечь к себе внимание, но женщине всё равно. Увы, навряд ли её зелёный цвет лица мог бы порадовать Панталоне, а бегать то и дело в уборную весь вечер не хотелось. Написав короткую записку, что её не будет, оперная дива отправила посыльного обратно. Домой Верея добиралась в весьма скверном настроении, ещё и транспорт трясло так, что она в очередной раз чуть не избавилась от содержимого желудка. Входя в дом, привычный запах духов, которым пропиталось уже, кажется, все пространство стал отвратительным. Сладость, которая раньше едва ли была заметна, так сильно била по обонянию, что Верея прикрыла нос рукой, поспешив открыть окно. Холодно? Она привыкла, просто теплее укутается в плед и подождёт, пока хотя бы немного комната проветрится. В ближайшем будущем она будет крайне избирательна в еде, больше никаких экспериментов с незнакомой едой, иначе ещё одной такой пытки певица не выдержит. Только бы к выступлению всё прошло, иначе это будет удар по её репутации, если вдруг она не выступит. Найдя в аптечке какой-то сбор от тошноты, женщина поспешила принять его. Ей ещё никогда так плохо не было, даже когда она пила лишнего, и то как-то легче было. Когда её спальня более-менее проветрилась, она закрыла окно, ненадолго задержав взгляд на городе. Вдали виднелся Заполярный, возвышаясь над остальными зданиями, чуть ближе большой театр пестрил яркостью и своей помпезностью. Интересно, чем сейчас занимался девятый? Наверняка опять по уши завален работой, в очередной раз забыл хотя бы перекусить, о чем он постоянно жаловался во время их общих ужинов. А потом, после окончания рабочего дня, наверняка отдохнет в Заполярном, на вечере, посвящённому ближайшему крупному празднику. Когда в голове женщине пробежала мысль о том, чтобы все-таки пойти, подкатившая к горлу тошнота заставила сразу забыть обо всех планах. Кажется, остаток дня придётся Верее побыть в одиночестве, проклиная всех и вся на чем свет стоит, особенно так и не помогавшие лекарственные сборы. Спустя некоторое время на неё накатила усталость, и лучше, чем просто лечь спать, женщина не нашла решения. Вечер испорчен, репетиция тоже, настроение на ближайшие пару дней и подавно будет отсутствовать. Сон был тревожным, певица то и дело несколько раз просыпалась, поглядывала на часы и снова засыпала, надеясь, что позже её плохое самочувствие пройдёт. Сквозь сон, словно наваждением, она чувствовала чужое прикосновение: успокаивающее, нежное, то, которое ей было сейчас нужно. Её фантазия воистину удивительна, так реалистично всё выглядело, будто взаправду. Проснувшись в очередной раз в холодном поту, Сибирская села в кровати, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Принять тёплую ванну было бы неплохим решением, учитывая, как сильно она вспотела. Встав с кровати, Верея хотела было уже направиться в ванную комнату, но её взгляд зацепился за то, чего в интерьере не было. Букет белых лилий, стоявший в вазе, а рядом небольшая бархатная коробочка. Нахмурившись и насторожившись, женщина подошла к столу, заметив записку.

«Очень сожалею, что тебя не будет рядом этим прекрасным вечером, который в твоём отсутствии перестал таковым быть, но всё же спешу вручить этот подарок, который должен был порадовать тебя сегодня. Мне бы хотелось остаться с тобой подольше и позаботиться о твоём самочувствие, но к огромному сожалению, на официальной части празднества требуется присутствие всех предвестником. Не хотел тебя будить, потому приходится оставлять послание подобным образом. Надеюсь, когда ты будешь это читать, тебе станет лучше. До скорой встречи, твой П. »

Верея невольно улыбнулась, откладывая записку в сторону. Значит, то было не сон, женщина уже и забыть успела, что дала Девятому дубликат ключа от своего дома. Взяв коробочку в руки, певица несколько замешкалась, прежде чем открыть её и увидеть красивое золотое кольцо с голубым камнем посередине. В цвет её глаз. Совсем скоро её комната превратится в сокровищницу, если Предвестник не перестанет дарить ей столько драгоценностей, однако, кольцо и правда красивое, не сильно броское, ей можно будет спокойно носить его в повседневности. А цветы... Их запах сейчас казался настолько приторно-сладким, что Верея готова опять попрощаться с тем, что осталось в её желудке, потому держа цветы на вытянутых руках, женщина отнесла их в гостевую комнату, поставив в вазу с водой. Всё равно она заходит сюда редко, так что запах не будет раздражать, а может к утру ей все-таки станет легче и она вернёт их в гостиную. Вечер Верея провела сидя за партитурой новой оперы , который их театр собирался выпустить в свет в следующем сезоне. Сложная, но не менее захватывающая, женщине казалось, что эта опера станет довольно популярной, учитывая, сколько лет её писали и сколько шума вокруг неё успел навести либреттист. Верее хотелось бы попробовать уже спеть хотя бы отрывок, но навряд ли оркестр был готов, так как с новой оперой дали познакомиться только вчера. Так и прошел одинокий вечер дивы в компании либретто и мечтах скорее вновь проявить себя на сцене, жаль тошнота нарушала её спокойствие. Утро следующего дня выдалось поздним, певица проснулась в двенадцать, зато весьма отдохнувшая и, кажется, полная сил. Ночью плохое самочувствие проявилось лишь единожды, но после приёма лекарств, стало значительно легче. Когда из-за двери послышались странные шорохи, женщина сначала напряглась, но после вспомнила, что сегодня день, когда домработница приходит убирать дом, обычно в это время дива была в театре, потому редкая заставала милейшую женщину пятидесяти лет, служащую Верее уже четыре года. Вставить не хотелось от слова совсем, ещё и слабость во всём теле только ухудшала ситуацию. Может, ей еще стоит поспать? Всё равно в театре выходной, а из дома певица выходить не собиралась так как планов на этот день не было. Неохотно, но Сибирская встала с кровати, накинув тёплый халат. Стоило поздороваться и дать понять, что сегодня хозяйка дома на месте. Выйдя в коридор, женщина скривилась. В нос ударил запах еды, хотя Верея не помнила, чтобы просила готовить. — Ох, госпожа, здравствуйте, — из проёма в кухне показалась пухленькая женщина в фартука и с щёткой для пыли в руках. — Вы как раз вовремя, еда еще не остыла, доставщик пришёл только десять минут назад. — Здравствуйте, — Верея невольно задерживала дыхание. — Какой доставщик? — Ах, секундочку, там была записка, — домработница скрылась на кухне, откуда слышался её голос. — Конечно же я не читала, вот, — торопливо выйдя в коридор, женщина протянула записку. Приподняла в удивлении брови, Верея прочитала:

«Надеюсь, тебе стало лучше. Думаю, после болезни, лёгкий полезный завтрак не помешает, учитывая, как сильно тебе было вчера плохо. Искренне рассчитываю увидеть твоё здоровое личико завтра на сцене, с нетерпением жду нашей новой встречи. Твой П.»

Сибирская тепло улыбнулась, пройдя на кухню. Порой Предвестник показывал свою заботливую сторону слишком часто, что было очень неожиданным. Обычно строгий, хладнокровный и расчётливый Делец умел удивлять своей скрытой стороной, но не всем было дано увидеть его таким. Верея может гордиться собой, учитывая, как мил и обходителен с ней Девятый. Иногда певица смела надеятся, что вот оно её счастье, но быстро приходила в себя, понимая, что всё как резко началось, так резко может и закончится. Такие люди, как Панталоне, не заводят длительных отношений, Верее просто повезло, что она всё ещё может его заинтересовать, потому он до сих пор с ней. С возрастом вера в людей и правда угасает, Верея свою веру растеряла ещё будучи подростком, когда близкие ей люди разочаровали её и она ушла из дома. Отец с братом заядлые наркоманы, которые, наверное, давно сгнили в земле, а мать настолько безхребетная, что не могла сказать против отца и слово, терпя его пьянки, побои и вечные скандалы. Сбежать из такого ада было верным решением, хоть и тяжёлым, но трудности закаляют, без них Верея не стала бы той, кем являлась сейчас. Честно, Верее было проще назвать себя сиротой, чем признать родство с теми, кто назывался её "родителями". Кухня за краткое время успела пропитаться запахом свежий блюд, только вот этот запах перестал быть приятным для чувствительной, в последнее время, Вереи. Забытая на ночь тошнота вновь подступила к горлу и женщина, чуть не сбив домработницу с ног, побежала в ванную комнату. Утро началось весьма "удачно", Верея проклинала всё и вся не чем свет стоит. — И какой у вас срок? — Вдруг поинтересовалась домработница, нетерпеливо переминающаяся с ноги на ногу возле ванной комнаты. Верея не понимающе на неё взглянула, выходя и закрывая за собой дверь. — Я когда первенца носила под сердцем, такое же было. Что ни съем, то всё обратно, а резкие запахи были настоящим кошмаром. — Нет, я не... — Верея поджала губы. Даже говорить о беременности вслух не хотелось, но смутные подозрения и мысли об этом не давали ей покоя ещё со вчерашнего дня, но певица старалась не думать об этом, игнорировала навязчивые мысли о беременности. Ей это не нужно, где она и где материнство? Смех да и только. — Я просто отравилась. — Ах, вот оно как. Тогда вам правда лучше пойти в больницу, вдруг станет хуже? — Забеспокоилась женщина, но Верея лишь утешительно улыбнулась. — Я тогда продолжу с уборкой, а вы хотя бы чаю выпейте, чтобы желудок совсем пуст не был. — Хорошо, — улыбнулась Верея, вновь заходя в ванную. Ей не помешало бы умыться, а потом поесть, со вчерашнего дня ни крошки во рту не было. Даже если опять будет тошнить, поесть она обязана.

***

      Вечер перед выступлением был утомительно долгим, растягиваясь будто на длительные часы, хотя на деле проходили лишь минуты. В зале стоял лёгкий гул голосов, большинство людей уже поспешили занять свои места, готовые насладиться оперой. Верея же за кулисами нервно ходила из стороны в сторону, боясь, что ей станет плохо прямо на сцене, ведь с утра она вновь распрощалась с завтраком. Ей оставалось лишь рассчитывать на лекарства, которые она приняла полчаса назад. На сцене Сибирской предстояло быть не менее двух часов, как основному действующему лицу. Женщине стоило бы успокоиться, ведь подобными переживаниями дива себе же хуже делает, но Верее было трудно взять себя в руки из-за навязчивых мыслей о беременности. Как бы ей не хотелось верить, что всё это лишь отравление, но пока всё признаки указывали лишь на одно — у неё будет ребёнок. Паника, нежелание принимать подобный исход, уже зарождающиеся мысли об избавление от пока ещё только зародыша, даже не ребёнка. Остановившись, Верея глубоко вздохнула. Рано паниковать, впереди выступление, на неё будут обращены тысячи пар глаз, она не смеет подвести тех, кто ждёт её, кто пришел в театр ради неё. Все свои личные проблемы нужно оставить на пороге театра, здесь она должна думать только о музыке, только о своей роли, только о том, как она в очередной раз покорит всех в зале. Слава, овации, восхищённые возгласы — вот что должно её волновать, а не несущие проблемы Вереи из повседневной жизни. Когда поднимается занавес — это самый тревожащий момент любого, кто когда-либо выступал на сцене. Ожидающие взгляды, в которых боязно увидеть скуку, разочарование, ненависть, ведь каким бы хорошим ни был певец, без публики он никто. Её голос звучал громко и четко, её голос был любим зрителями, что не могло не радовать. Когда ария подошла к концу и пришла очередь выступать следующим, Верея с лёгкой паникой скрылась за кулисами, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. С ней подобного не происходило со времён её дебюта, так отчего же сейчас будто боится зрителей и сцены? Боится быть опозоренной, боится всех подвести. Женщина устало садиться в мягкое кресло в своей гримёрной и откидывает голову на спинку, прикрывая глаза. Волнение только делало хуже. Когда неожиданный стук раздался в её дверь, Верея неохотно разрешила войти. — Извини, что беспокою, — раздался родной мужской голос и Верея села ровно в кресле, обратив своё внимание на вошедшего Девятого. — Ты никогда не беспокоишь, — слабо улыбнулась женщина, стараясь поддерживать непринужденность в своём виде, но увы, она уже облажалась, раз даже Панталоне смог заметить, что что-то не так. — Интересно, как тебя пропустили сюда? — Для людей моего статуса все дороги открыты. — Какое бахвальство, — покачала головой певица, улыбнувшись. Женщина встала со своего места, направившись к мужчине. Они не виделись пару дней, а дива уже успела соскучиться. — Ничего подробного, — смеется Предвестник, вызывая улыбку ещё шире у женщины. — С тобой все хорошо? Выглядишь уставшей. — Последствия отравления, — старалась как можно убедительнее ответить она, и Предвестник ей поверил. Не то ли притворился, не то ли действительно был убежден в правдивости слов возлюбленной. Однако это не столь важно, главное, чтобы он не начал дотошно её распрашивать. — Ты обращалась к врачу? — Ещё нет, но мне гораздо лучше, не стоит переживаний, я пью нужные лекарства, — женщина подошла ещё ближе, позволяя себя приобнять за плечи. Только истина, спрятавшаяся за плохим самочувствием Сибирской была весьма неожиданной и нежеланной. Сколько бы Верея не убеждала себя, что о беременности не может быть и речи, но все факты были на лицо, учитывая, что её цикл задерживался уже порядка десяти дней, но она не хотела верить до последнего. Какая беременность? Какой, бездна дери, ребенок? Уж кто-кто, а Верея точно не похожа на будущую мать. Сибирская никогда не задумывалась о семье, считая, что её место только не сцене, а не с пеленками в руках и кругами под глазами из-за недосыпа. Верея совершенно точно не готова менять свою карьеру на роль матери, она создана для сцены, но никак не для воспитания детей. Потому мысли об избавлении от ребенка уже посещали её голову, хотя она даже не была уверена на сто процентов о своём положении. Да и к тому же, навряд ли такая новость понравится Предвестнику, уж такой трудоголик, как он явно не будет рад неожиданному известию об отцовстве, ведь они не больше чем просто встречаются, пока обоим не надоест. Верее стоит сделать все в одиночку, не рассказывая об этом мужчине, считая это решение наилучшим. — Красный бархат тебе к лицу, смотрится элегантно, — Панталоне коснулся щеки женщины, нежно поглаживая. — Ты всегда так говоришь, — усмехается дива, отбрасывая лишние мысли в сторону. — Значит тебе просто все к лицу, — он уже было наклонился за поцелуем, но Верея остановила его, коснувшись указательным пальцем губ. — Ты испортишь макияж, чуть позже, — говорит она, опуская руку и получая в ответ тяжёлый разочарованный вздох. А ведь так хотелось, они довольно давно не виделись и не говорил с глазу на глаз, как сейчас. — Какая досада, — притворно нахмурился Предвестник. Кажется, у него было отличное настроение, учитывая, что обычно он ведёт себя чуть сдержаннее. — Позже так позже. И все же, ты точно в порядке? Слишком бледна. — Это специальный макияж для более трагичного образа, — поясняет Верея, хотя как раз таки сегодня даже гримеры согласились, что пудра будет лишней, так как кожа Сибирской и так достаточно бледна. — И все же к врачу сходить стоит. Мне не нравится, что ты так долго болела, — настаивает на своем Делец, не желая отступать. Уж воистину человек, который умеет добиваться своего, но Верея тоже не лыком шита. — Не стоит, это лишняя трата моего драгоценного времени, его у меня и так почти нет из-за расширения репертуара и новых опер. Как ты мог заметить, последние два месяца репетиции стали идти гораздо дольше, — вздыхает Верея. Не то, чтобы она была против, ей нравится проводить своё время в театре, но все же это весьма отчётливо отражалось на личной жизни, а точнее — практически на её отсутствие. Женщине казалось, что такими темпами Панталоне её бросит. С каких-то пор мысли об этом стали неприятны, хотя Верея некоторое время назад сама заявляла, что их роман не может длиться всю жизнь. — Я настаиваю, — улыбнулся мужчина уголкам губ, сузив глаза. Самое не любимое выражение лица Вереи, обычно в такие моменты Панталоне добивался всего, чего хотел. — Мое тело — мое дело. Никому не позволено решать что-то за меня, особенно если дело касается моего личного времени, — певица склонила голову на бок, ухмыльнувшись. На ней это не сработает, уж что, а подчиняться Верея не будет чисто из-за своего бараньего упрямства. Хватит с неё, раньше уступала, сейчас она не в том положении, чтобы преклоняться перед кем-то. — Никогда не смей мною командовать, — отчётливо произнесла дива, круто разворачиваясь на каблуках и выходя из гримерной, громко хлопнув дверью. Какая-то странная злость бурлила внутри женщины, ей буквально хотелось рвать и метать, а затем спрятаться где-то в уголке и расплакаться. Ещё и проклятая тошнота в придачу, а на носу следующая часть оперы, ей нужно скорее успокоиться. Остановившись за кулисами, наблюдая за тем, как персонал быстро сменяет декорации, Верея сделала пару глубоких вздохов, пытаясь найти внутренний покой. Она слышала от других коллег по сцене, у которых были дети, что во время беременности их настроение менялось будто по щелчку пальцев. Пока не поздно Верее нужно решить эту проблему, пока не стала только хуже и никто ничего не заметил. Она не намерена менять все то, что так долго зарабатывала на материнство, не намерена свои лучшие годы отдавать ребенку и его воспитанию, потому что она не будет хорошей матерью, ведь не знала, как быть, в её жизни родная мать — блеклое безвольное существо, которой было все равно на побои, на пьянки отца и его увлечение наркотиками. Сибирская ни за что не станет матерью, иначе это поставит крест на её карьере, да и к тому же, женщина не думала, что Панталоне тоже будет нужен этот ребёнок, он слишком занят своей работой, времени не семью у него нет и не будет. Ей не нужен ребенок. Он испортит её жизнь, ей стоит избавиться от него, пока не поздно. Да, срок ещё маленький, не должно возникнуть проблем. Более-менее успокоившись, Верея смогла взять себя в руки. Она справится, сколько проблем возникало у неё на пути, и в итоге все они остались далеко позади. Когда перерыв закончилась, женщина, расправив плечи, с холодным выражением лица направилась на сцену.

***

      К сожалению, в связи с праздниками, попасть к нужному врачу не было возможности ближайшие пять дней. Почти целую неделю Верея не виделась с Предвестником, хотя тот явно желал встретиться и отправлял подарки, которые Верея отсылала обратно, даже не читая записки. Возможно такое поведение казалось детским, но женщина все еще была зла и раздражение, хотя ночью порой её прорывало на бессмысленные рыдания. Одно другого лучше, не тошнота, так слезы. Однако, бегать от Девятого долго не удавалось, он знал, где она живёт, потому в следующий раз, вместо доставщика прибыл уже сам прямиком в театр, как раз во время репетиции. — Верея, это никуда не годится, ты слишком рассеяна, постоянно не попадаешь и сбиваешься в самых простых местах. Что с тобой? — Отчитывал руководитель группы, за что получил тяжёлый, насквозь пронизывающий взгляд голубых глаз певицы. — Тебе стоит взять отпуск и собраться с духом. Я слышал, что ты болела и, мне кажется, до сих последствия болезни сказываются на твоем состоянии. То кричишь без причины на гримеров, то постоянно срываешься на других солистов, даже на хор умудряешься поднимать голос, то убегаешь посреди репетиции, заставляя других ждать, будто дел у них иных нет. Ты не неповторима, тебя в любой момент можно заменить, запомни это. А вы чего все замерли? Начинаем с сольного отрывка второго героя, а госпожа Сибирская сегодня отдыхает. Вы меня услышали? — Да, — сквозь зубы почти прошипела Верея, чувствуя, как защипало глаза. Но нет, никто её слез не увидит, нет. Хватит и того, что так много людей увидели, как её буквально унизили этими грубыми словами, сейчас она как будто вернулась в самое начало своего пути, когда никто и никогда не слышал о Верее Сибирской. Громко хлопнув дверью гримерной, Верея старательно пыталась проглотить слезы. Давно она не слышала подобных слов, оттого они и больнее. Она запросто могла бы проигнорировать их, отмахнуться, словно от назойливой мухи, но глубоко внутри она понимала, что все это правда, что она стала действительно часто совершать ошибки из-за своего нестабильного самочувствия, из-за чего принять решение касательно ребенка стоило как можно быстрее. Но если пару дней назад она твердо была уверена, что он ей не нужен, то позже мысли о том, чтобы сохранить ребенка стали посещать ее чаще. Да и женщина часто задумывалась, а имеет ли она права одна решать его судьбу? От всех этих метаний у певицы уже болела голова, ей надоело постоянно находится в таком тревожном состоянии, постоянно терпеть тошноту, а теперь ещё и слушать упрёки. Верея не знает, что ей делать, какое решение принять, и ведь не было рядом с ней тех, кто мог бы выслушать, кто дал бы совет, она одна. Всю жизнь была одной, так, кажется, до конца и останется. Любая слава вызывает зависть, потому все её "подруги" были рады с ней общаться лишь из-за известности, лишь из-за денег, никому не было дела до её настоящей натуры, скрывающейся за надменной маской оперной дивы. Возможно, лишь одному человеку все же удалось узнать её настоящую, но с ним разговаривать на тему беременности она хотела меньше всего. Когда раздался тихий стук в дверь, Сибирская проигнорировала его. Сейчас меньше всего она хотела кого-либо видеть, и так настроение паршивое, не хотелось бы ей, чтобы под горячую руку кто-то попался. Стук раздался ещё раз, и после очередного молчания, послышался скрип двери. — Я разве разрешала входить... — певица резко развернулась, увидев в дверной проеме Панталоне, держащего в руках коробку с эмблемой любимой Вереей кондитерской. — Здравствуй, — она повернулась к нему спиной, поджав губы. Нет уж, с ним она в последнюю очередь хотела бы видеться в таком положении. — Давно не виделись, — тихие шаги, он остановился позади нее, она видела это в отражении зеркала. Мужчина уловил её взгляд в отражении, чуть улыбнулся. — Думаю, вам пора сменить руководителя из-за чрезмерной предвзятости. До этого у другой певицы ошибки были грубее, но на них закрыли глаза, к тебе же такой снисходительности нет, раздражает. Поставив коробку на стол, он снял перчатку, коснувшись бледной щеки девушки. От этого неожиданного нежного прикосновения Верея вздрогнула, из-за чего Предвестник нахмурился. — Не думаю, что заслуживаю подобного отношения без всяких объяснений, — он приблизился, положив голову ей на плечо. Даже месяц расставания не был таким тяжёлым, как эти пять дней, он до сих пор не научился понимать эту женщину. То была мила, то агрессивна, то весело смеялась, то задумчиво молчала. Его привязанность к ней оказалась куда глубже, чем он думал на самом деле. — Ты всегда знаешь, что можешь мне рассказать о чем угодно, не утаивая и не избегая. — Не могу, — отвечает Верея. — Пока не могу рассказать, — добавляет спустя минуту молчания. — Хорошо, расскажешь позже, — вздыхая, отвечает он. Уже прогресс, она его не прогоняет и разговаривает с ним. Сказал бы кто Панталоне год назад, что он будет делать все, что угодно ради женщины, он бы усмехнулся ему в лицо и усомнился в умственных способностях, а сейчас. Что же, Верее позволено вертеть им, как душе угодно, он сам позволил, желая чаще видеть её довольное лицо. — Прости за тот день, — вдруг извиняется женщина, поворачивается. Верея редко перед кем извиняется, но в прошлый раз она безосновательно разозлилась, увидев что-то плохое там, где этого не было. — Сам понимаешь, репетиции, выступление, новая опера, ещё и приболела, потому и сорвалась, — пыталась как можно реалистичнее придумать причину злости в прошлую их встречу. — Вот и славно, — он погладил её по щеке большим пальцем, прежде чем оставить лёгкий поцелуй. — Надо же, тебе все цвета помады к лицу, — усмехается Верея, стараясь пошутить, но её смешок получается больше нервным, чем веселым, однако Предвестник сделал вид, что не заметил. — Перекусишь? Извини, сейчас остаться с тобой смогу ещё где-то полчаса, и так оставил помощника на работе, как бы чего не случилось, — Панталоне усаживает женщину на кресло, доставая из коробки пирожное на тарелке с вишневой прослойкой, плотным слоем крема и взбитыми сливками в качестве украшения. Он сам не знал, с каких пор запомнил её любимые десерты, хотя кондитерскую они посещали вместе редко. — Жаль, — произносит Верея, принимая тарелку с пирожным и вилку в придачу. Почему-то сейчас десерт не вызывал ничего приятного, а сладкий вишневый запах заставил скривиться. — В новую командировку не отправляют? — Пока нет, только весной, и то ещё может все поменяться, — старается поддержать беседу мужчина, замечая, как недовольно певица рассматривает пирожное. — Неужели ошибся с начинкой? — Нет, — быстро отвечает певица, попробовав кусочек с большим количеством крема. Сладко, и взбитые сливки как будто слишком жирные, Верея едва смогла проглотить. Неужели при беременности даже любимая еда превращается в то, что невозможно есть? И пока Панталоне что-то рассказывал о, по его мнению, забавном случае на работе, Верея заставила себя съесть все пирожное, о чем она сильно пожалела. — Я сейчас, — прикрыв рот рукой, женщина резко встала с места, исчезая за дверью. Только что съеденное пирожное все вышло наружу, а привкус жирного крема неприятно осел во рту. Даже прополоскав рот Верея не смогла избавиться от него. — Все хорошо? — Спросил Делец, встав с места, как только побледневшая Верея вошла в гримерную. На её губах не осталось яркой помады, это сразу бросилось в глаза. — Ага, — улыбнулась она. — Думаю, тебе пора, мне нужно собираться домой, да и сегодня ещё примерка нового платья, поэтому большую часть времени проведу в ателье. Договоримся о следующей встрече как обычно, — спешила выпроводить мужчину, быстро проговорила дива. — Хорошо, тогда до встречи, — Панталоне хотел было поцеловать женщину, но та уклонилась. — Я тебе напишу, — вздохнув, сказал он, получив в ответ лишь недоверчивую улыбку. Выходя из гримерной, он успел краем глаза заметить, как устало Верея присела в кресло, зарывшись одной рукой в свои волосы. Тошнота, необоснованная злость, оплошности, которые Сибирская раньше и в мыслях даже не совершала. Изначально он думал о том, что певица просто заболела, но сегодняшний день изменил его мнение. Он знал, как Верея любит эти несчастные вишнёвые пирожные конкретно из определенной кондитерской, помнил, с каким удовольствием она их ела, а что сегодня? Она будто насильно заталкивала их в себя, кривясь, будто ест что-то неприятное, а потом еще снова тошнота. При таких симптомах мужчина почему-то подумал о беременности, так как ни о каком отравление не могло быть и речи. В прошлый раз они ели одно и тоже, но плохо было только Верее, её нестабильное настроение, хотя обычно в театре она вела себя одинаково строго, так как любила свою работу и выполняла со всей ответственностью. Да нет, если бы Верея была беременна, она бы об этом сказала, смысл скрывать эту новость от него? Он давно уже не против обзавестись наследниками. В этом возрасте некоторые имеют уже троих, но из-за работы мужчине эта часть жизни была не особо интересна, до тех пор, пока он не вступил в отношения с Сибирской. Верно говорят, что с правильным человеком рядом жизнь меняется до неузнаваемости. Если же его догадки верны, то ему пора готовить кольцо, так как ребенок должен расти в нормальной семье, да даже если и не так, то узаконить отношения давно уже стоило, все равно никого иного, кроме Вереи, Предвестник рядом видеть не желает Пусть беременность его любимой женщины и была лишь его домыслом, но настроение однозначно улучшилось.

***

— Могу вас поздравить, госпожа Сибирская, результат оказался положительным, — улыбнулась врач, нахмурившейся Верее. Вот и подтвердились её опасения, она действительно беременна, действительно станет матерью, взращивая внутри себя жизнь. И так странно на душе стало, так волнительно. Но все же, сколько бы она не думала, ребёнок только мешал бы её карьере развиваться. На носу были планы о турне не только по Снежной, но и по другим регионам. Она так долго об этом мечтала, так долго думала, как окажется в оперном театре Фонтейна, как обзаведется новыми поклонниками, а что теперь? Нет, она не должна жертвовать собой и своими мечтами ради кого-то, это не в её духе. — А есть ли... — Начала певица, но осеклась. — Вы что-то хотели? — Нет, ничего, — поджала губы Верея, опустив взгляд. Она так и не решилась спросить о том, можно ли прервать беременность, слушая врача, которая объясняла, какие витамины ей пить, что можно есть, а что нельзя, и что много физического труда не позволительно. — В следующий раз приходите через месяц, если все будет протекать хорошо. Если вдруг почувствуете себя плохо, то незамедлительно обратитесь к врачу. В первом триместре будьте предельно осторожны, избегайте волнений и нагрузки, это может вызвать осложнения для вас и вашего будущего малыша, — врач что-то записывала, а потом передала листок Верее. — Здесь все рекомендации, которых стоит придерживаться на начальном сроке. — Да, спасибо. До свидания, — Сибирская была похожа на призрак самой себя, когда покидала больницу. Ей все еще до конца не верилось, что она беременна. Ещё было не поздно все это закончить, и продолжать жить дальше своей мечтой, строить карьеру и добиваться ещё больших высот. В тот день Верея до самого вечера думала насчет своего будущего, взвешивала все «за» и «против», но так ничего и не решила. А затем так пролетела неделя, для всех остальных певица словно стала сама собой, но только Предвестник видел, что что-то не так. Каждую их встречу он интересовался самочувствием Сибирской, внимательно наблюдал, но так и не смог найти причины таких резких перемен, только Верея продолжала метаться, терзала себя ответственностью за ту жизнь, которую она может оборвать, либо же оставить и растить. Но ещё она боялась реакции Предвестника на эту новость. Нужна ли была ему такая ответственность, если Верея для него не больше, чем развлечение? Уж что, а певица понимала, что их роман не более, чем фарс, их отношения начались со взаимовыгоды, до этих пор они так их и поддерживали. Никакой любви от Дельца ожидать не стоило, он такой человек, кому интересны деньги, да выгодные контракты, а любовь? А любовь — это потеха простых людей, куда уж до такого опускаться целому Предвестнику. Но, к сожалению, Сибирская была тем самым простым человеком, и этого уже нельзя было изменить, она любила Девятого. — Ты слушаешь? — Позвал её Панталоне, заметив, каким пустым взглядом женщина смотрит на свою еду. — Верея? — М? Да? Извини, задумалась, — засуетилась певица. — Так чем закончилась сделка? — Отменилась, — отвечает мужчина. Он уже давно рассказывал не о сделке, а о предстоящем открытии нового ресторана, кухня которого состояла из блюд разных регионов, но, похоже, Верее было не до того, чтобы слушать Предвестника. — Тебе не нравится еда? — Слишком жирная, — отвечает женщина, положив вилку на стол, к бокала с вином она даже не притронулась. — Я на балкон. Хочу подышать свежим воздухом, душно, — певица встаёт из-за стола, поспешив к двери. Она совсем забыла о том, чтобы хотя бы накинуть что-то, так как температура на улице постоянно холодная. Панталоне сразу же отправился за ней, прихватив свой плащ с чёрным меховым воротом. Верея стояла около перил, стряхивая с них только выпавший снег. То, что Верея сама не своя было заметно еще с самого начала. Обычно она язвила, шутила, флиртовала, а весь этот вечер только и делала, что вздыхала, да уходила в себя, совершенно не слушая то, что говорил ей Предвестник. — Замёрзнешь, — мужчина набрасывает на плечи певицы плащ. — Спасибо, — запоздало благодарит она, кутаясь в теплую одежду. — Хочу кое-что рассказать. — Внимательно выслушаю, — предвкушающе протянул Девятый, не отводя взгляд от профиля возлюбленной. — Честно признать, не думаю, что тебе это нужно, — начинает женщина, повернувшись к Панталоне. — А мне и подавно не нравится то, что я узнала. Я беременна, — она внимательно смотрела ему прямо в глаза, чтобы увидеть разочарование, недовольство, однако видит только радость. На губы Предвестника легла теплая безмятежная улыбка. Он не был удивлен, не был недоволен, кажется, даже наоборот. Реальность явно отличалось от того, что успела себе придумать Верея за все время ужина. Однако молчание Панталоне напрягало. — Скажи что-нибудь, пока я себе не не думала чего. В моем положение это не сложно, — неловко шутит она, отводя взгляд. — Или ты все знал? — Нет, не знал, но были некоторые сомнения, — он встал ближе к женщине, поправляя свой плащ на ней, чтобы точно не замерзла. — Поэтому наши встречи заканчивались лишь рестораном, да театром? — Да. — И ты даже ничего не скажешь против? — А должен? Могу представить, каких ужасов ты себе придумала, раз долго молчала о такой хорошей новости, — он обнимает певицу, крепко прижимая к себе. — Я рад, я правда очень сильно рад, — мужчина прижался губами к макушке Вереи. — Да уж, ты как всегда прав, — пробормотала дива, до сих пор не веря в положительную реакцию Предвестника. — Только вот я до сих пор не знаю, что мне с этим делать. — О чем ты? — Я не хочу становиться матерью, — отстраняясь, произносит Верея, уловив удивленный взгляд Панталоне. — Пойми меня, я столько сил вложила в то, чтобы стать той, кем сейчас являюсь, столько лет шла по головам, унижалась, чтобы хотя бы на одноразовую роль пройти, и в итоге пришла к тому, где сейчас нахожусь. Я не хочу останавливаться, хочу подниматься выше, а ребенок... Он не то, чего я хотела в самый разгар своей карьеры. — Верея, ты так говоришь, будто это конец, — вздыхает мужчина, переварив все то, что ему сказала Сибирская. Он меньше всего ожидал от неё подобных слов, хотя ему ещё в прошлый раз, когда речь зашла о предполагаемой свадьбе, хватило её прямых слов, что она не видит их совместного будущего. — Посмотри на меня, — он аккуратно обхватывает щеки женщины, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я помню, что ты говорила о нас, что брак для тебя это бремя, но сейчас я больше всего хочу, чтобы ты оставалась рядом со мной всю жизнь. Возможно подобные слова не в моем стиле, но они искренни. Да и теперь есть то, что нас объединяет, и мне скорее хочется взять нашего сына или нашу дочь на руки. Я буду рядом с тобой в этот тяжёлый период, только не отказывайся от того, что может сделать тебя счастливой. Ты уже предостаточно оставила свой след в истории оперы, даже если вернешься спустя пару лет, люди примут тебя с распростёртыми объятиями. — Разве я не была тебе нужна лишь ради секса? — Изначально да, но и я тебе был нужен ради денег, не так ли? — Панталоне наклонился, поцеловал певицу в губы. — Но сейчас я люблю тебя. — "Сейчас"? — Если хочешь, буду говорить тебе это каждый день, — приторно улыбается Предвестник, прищурив глаза. Нельзя сказать, что Верея сразу примет тот факт, что она вскоре станет матерью. У неё будет долгий путь принятия этого факта, но в этот момент она точно была уверена, что дождется появления ребенка на свет.

***

— Здравствуй, певичка Дельца, — неожиданно раздается позади женщины, когда та шла по коридору в кабинет к Панталоне. — Вижу, ещё не разошлись — Здравствуйте, Доктор, — притворно улыбнулась Верея, поворачиваясь ко Второму Предвестнику. — Как видите, ещё нет. Уж что Верея больше всего не любила, когда навещала Панталоне на работе, так это встречи с Дотторе. Настолько отвратительного человека ещё поискать стоило, она сразу невзлюбила Второго, а тому только в потеху было её дразнить, да запугивать всякой ересью. — Зря. Надо было, хотя с твоим положением далеко не убежишь, да и после не проживёшь, — улыбается доктор, обнажая острые зубы. — Ты ведь знаешь, как часто умирают при родах? Могу тебе целую статистику привести. А еще когда идут роды, боль равна двадцати сломанным костям одновременно, к тому же после на теле остаются отвратительные следы, да и фигура портится, после чего её сложно восстановить. В общем, удачной дороги прямиком на тот свет, — и с удовлетворительной улыбкой скрылся за дверью. Оставшаяся одна в коридоре Верея испуганно замерла. Женщины из театра рассказывали, что рожать больно, но чтобы настолько? Да и ещё при родах можно умереть? Почему ей об этом никто не сказал? — Я не хочу рожать, — входя в кабинет к Девятому, прямо с порога заявила певица. — Верея? — Опустив скрепленную стопку бумаг, взглянул на испуганную возлюбленную Предвестник. — Мы ведь это уже обсуждали, все будет хорошо. — Это больно. И опасно. А вдруг я правда умру? Даже врач говорила, что будет тяжело, ведь это первенец, — металась Верея, хотя из стороны в сторону. — Верея, — он остановил женщину, взяв ту за плечи. — Тебе опять встретился Дотторе? Не слушай его, он только и может, что о худшем говорить. — Я все равно не хочу рожать. Терпеть не могу боль. Панталоне вздохнул. А ведь это шёл только пятый месяц. Ему говорили, что женщины во время беременности становятся слишком эмоциональными, но чтобы настолько. Похоже, ему стоит запастись еще большим терпением ради любимой, которую он обещал поддерживать весь срок, и ради их ребенка. — Слушай, ты будешь рожать в лучшей больнице Снежной, с лучшими врачами, так что ничего не бойся, все будет хорошо. Лишнее волнение может только навредить тебе, успокойся. Я сейчас закончу с проверкой одного документа, и поедем домой. Или может хочешь куда-нибудь? — Хочу. В Инадзуму, попробовать данго, — задумчиво улыбнулась женщина, немного успокоившись. — В Инадзуму, так в Инадзуму, — пожимает плечами Девятый. А после работы, собравшись, они действительно поехали в Инадзуму...