Сбросив маски

***

      Довольно сильный грохот разносится из-за двери, ведущей в ранее просторную комнату, которая сейчас была переделана под личную гардеробную певицы. Верея, с уже довольно сильно выпирающим животом, пристально смотрит на упавшую коробку с туфлями, думая, что плохая была идея засовывать их наверх шкафа самостоятельно. Узнай об этом Панталоне, он бы в обморок упал, ведь по строгим рекомендациям врача ничего тяжёлого делать и поднимать Верее нельзя, иначе может быть плохо. Но Верея благополучно об этих рекомендациях забывает, когда ей в голову неожиданно приходит идея уже в третий раз навести порядок в своём гардеробе. Вот у неё в доме все всегда смотрелось гармонично и не хотелось каждый раз все менять, но по переезде к Девятому, на правах теперь уже законной жены, ей пришлось мириться с тем, что все в доме было не так, как ей нравилось. Конечно же месяц спустя, строгий интерьер дома Дельца стал теряться в разнообразии различных, казалось бы, незначительных, но ярких деталей, добавленных с лёгкой руки певицы. Она сильно скучала по своему дому, который был сделан полностью по её желанию. Тогда строители, кажется, устали то и дело что-то менять по просьбе непостоянной женщины, но пока им платили, приходилось терпеть. А теперь ей приходилось привыкать к дому Предвестника, так как теперь Верея полноценная хозяйка в нём.       Верея ненадолго замерла, все еще пристально смотря на разбросанные по полу туфли, её мысли то и дело возвращались к тому самому дню, когда Предвестник сделал ей предложение. Конечно же она отказала, чисто из вредности и своём нежелании менять карьеру на семью. Впервые Верея увидела на лице Панталоне непонимание, шок и удивление, кажется, Предвестник не со всем был уверен в происходящем, так как довольно долго сохранял молчание, продолжая держать перед собой бархатную коробочку. Мысленно он несколько раз прокручивал в голове ответ его любимой женщины, пока та с удовольствием вернулась за столик, доедать вкуснейший десерт. Ему и в голову не приходило, что кто-то может сказать ему "нет", даже если это была его возлюбленная, даже если это касается его личной жизни. Своего Панталоне, конечно же, добился, когда Верея была уже на третьем месяце беременности. Настойчивость Предвестника удивлялась, будто бы ему принципиально было обязательно взять в жёны Верею, как будто от этого что-либо изменилось. Всего-то стали жить вместе, да теперь все в Снежной знали об их связи.       К огромному сожалению из оперы Верее прошлось уйти, так как там, по мнению личного врача, которого для неё нанял Панталоне, была слишком большая нагрузка. Однако Сибирская ушла не навсегда, после родов и восстановления она обязательно вновь засияет на сцене еще ярче. По-другому быть и не могло, Верея обязательно вернется ярко и очень запоминающе, она была уверена, что в тот день зал будет полон, как бы прекрасно это не звучало.       Вздохнув, Верея опускается на пол, собирая разбросанные туфли в коробку. Было тяжело делать даже что-то настолько простое, это не могло не злить женщину, которая раньше постоянно находилась в движении, а что сейчас? Дом, дом и ещё раз дом, редко когда ей удаётся выбраться в тот же театр, посмотреть на репетиции более молодых певцов и певиц. Все было бы не так плохо, но она слишком часто остаётся одна, так как Панталоне постоянно был на работе, будто без него наступит конец света. Кажется, даже когда они начинали отношения и то виделись чаще, чем сейчас, в браке. Сибирской такой расклад не нравился, хотя она и понимала, что её муж в первую очередь и для неё старается, выполняя почти каждую хотелку Вереи, а их было много. Очень много. Свежие цветы? Пожалуйста, на вкус и цвет, какие захочешь. Какая-то необычная диковинка из другого региона? Без проблем. Еда с другого конца света? Предвестник найдет и наймет повара, лишь бы все жена была довольна. И все же его внимания не хватало, как и, в принципе, общения в целом.       Целыми днями она находилась дома, занимаясь всем тем, о чем раньше и думать не могла, иногда даже готовила, когда особо сильно хотела съесть что-то необычное. А есть хотелось очень часто. Получалось вкусно редко, но на ошибках учатся, без этого никак. Чаще всего в первое время Верея играла на фортепиано, часами наслаждаясь чистым звучанием музыки, но это быстро надоедало, так как хотелось бы просто слушать, а не играть самой. Верея встаёт, поднимая довольно увесистую коробку и сразу же хмурится, роняя коробку на пол. Женщина держится за поясницу, чуть прогибаясь назад, будто это могло помочь. С некоторых пор наклоняться стало невыносимо, так как поясница жутко болела под тяжестью выросшего живота. Нет, это первый и единственный её ребенок, больше на такой кошмар она не согласиться, слишком тяжело для неё вся это морока беременных. Оставив несчастную коробку как есть, так как желание что-то менять в гардеробной уже пропало, певица направляется на кухню, так как опять захотелось есть. Врач говорил, что не стоит передать, так как потом будут проблемы с весом, за шесть месяцев и так уже набрала уже восемь килограмм, что значительно отразилось на её внешности. Щеки стали пухлые, руки и ноги тоже, о груди Верея и вовсе молчит, она скоро сама себе будет напоминать шарик. Ухватив с пиалы закатник, женщина откусила довольно большой кусок, тщательно пережевывая. В последнее время всегда хотелось сладкого, будь то пирожные или свежие фрукты. Делать не хотелось ничего, потому Верея вернулась в комнату, взглядом натыкаясь на все еще разобранную люльку, которую она уже неизвестно в который раз перетаскивает с места на место, кое-как ковыляя и утаскивает её за собой. Да тяжело, да вредно, но просто так сидеть тоже неправильно, хотелось бы ей быть полезной хоть в чем-то, но увы, все то и дело говорили ей не напрягаться и больше отдыхать на свежем воздухе. В очередной раз вздохнув, доев фрукт, Верея вновь плетется в гардеробную. Дома сидеть надоело, стены уже начинали давить на неё, потому она быстро приняла решение отправиться в театр, как раз скоро должна была начаться репетиция. Сама петь она не будет, но вот посмотреть на других было бы в самый раз, да и просто пообщаться с людьми было бы неплохо, а то такими темпами Верея станет асоциальной. Подходящую одежду пришлось выбирать долго, так как львиная доля нарядов Сибирской не была рассчитана на такой большой живот, но недавно она приобрела специальную одежду, в которой, на удивление, было действительно комфортно беременной женщине. Ничего не давило, все везде прикрывало и главное — было тепло, но не так роскошно и красиво, как любила дива. Дома Верея чаще всего ходила в халате, так как довольно удобно и практично. Остановившись перед зеркалом, она развязывает пояс красного халата с широкими длинными руковами с пушистым мехом на конце, в очередной раз удивляясь, какой стала её фигура. Она часто так делала, чтобы из раза в раз замечать значительные изменения в её теле. Выпирающий живот, растяжки по бокам, полная грудь. Для Всегда прекрасной и цветущей Вереи подобное было неприятным, она не могла мириться с лишним весом и пухлостью, считая себя толстой. Возможно ли, что и Панталоне она перестала нравится? Именно поэтому он все чаще задерживается на работе? — Бред, — неуверенно сказала сама себе женщина, продолжая одеваться. Он и раньше много работал, так что не она была причиной того, что он практически не бывает дома. Ей давно уже стоит принять своё положение и то, что совсем скоро Верея станет матерью. Она много думала об этом, переживала, но в итоге несмотря на все минусы женщина согласилась принять то, что ей придется девять месяцев вынашивать в себе ребенка, а потом и после воспитывать его. Могла ли она быть хорошей матерью? Она не знала, так как у неё не было хорошего примера перед глазами, а образ её родной матери давно померк, так как Верея старалась не думать о своём прошлом и своей "семье". Она заново создала себя не для того, чтобы постоянно вспоминать о своём несчастливом детстве и родителях, одна из которых была терпилой, а второй непросыхающий пьяница-наркоман, который и старшего брата с собой утащил в самую пропасть. И вот снова она вспопинает о тех, о ком не стоило, и эти воспоминания вызывали в ней странное беспокойство. Врач не раз говорил, что любое волнение могло навредить ей, потому ей следовало успокоится. Верея замерла, привычным жестом коснувшись своего живота, почувствовав лёгкий толчок изнутри. Женщина приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но в итоге просто улыбнулась. Для неё было немного странно осозновать, что вот она, Верея Сибирская, известная на всю Снежную оперная певица, вопреки всем своим прошлым убеждениям, отбросив карьеру, решилась стать матерью. Ей в какой-то степени даже не верилось, что внутри неё полноценно рос и развивался ребёнок, но постепенно что-то менялось. Возможно у неё временами случались перепады настроения, когда она жалела о своём решении, но теперь женщина постепенно убеждалась — не зря, даже несмотря на все изменения в её жизни. Ещё один легкий толчок заставил певицу улыбнуться еще шире. Женщина начала поглаживать свой живот, тихо напевая что-то сродне колыбельной. Возможно сейчас это не имело смысла, но ей все равно хотелось это сделать. Лишь спустя час Верея смогла полностью собраться и отправится в театр, где теперь будет обычным зрителем, а не непосредственной участницей, стоящей на сцене.

***

      Дорога до театра была спокойной, в последний месяц погодные условия радовали горожан Снежной. Ни бурь, ни метели, ни резких похолоданий, все будто бы остановилось в одной поре, что не могло не радовать. У входа женщину привычно встретил охранник, угрюмо взглянув на певицу и так же угрюмо поздоровавшись, пропуская внутрь здания. Даже во время беременности Верея была здесь частым гостем, директор не возражал, а значит все было в порядке, да и кто сейчас может отказать жене Предвестника? С одной стороны статус — хорошо, но с другой, для всегда самостоятельной Вереи, прятаться за статусом довольно непривычно. Уже почти с самого порога со стороны главного зала слышалась музыка, которая резко прервалась и, похоже, либо хвалили, либо отчитывали за оплошность. Женщине невольно вспомнились времена, когда она даже как зритель не могла пройти в этот театр, а через годы упорного труда он стал для неё вторым родным домом, куда она могла всегда вернуться. Интересно, какого было её помощнику, которому временно приходиться работать с другими артистами? Давно они не виделись, нужно бы хотя бы по чашечке чая вместе выпить, все равно Верее и делать-то дома нечего, кроме как из раза в раз устраивать перестановку, да в очередной раз перебирать гардероб, удивляясь количеству собственной одежды. Заходя в зал, Верея останавливается в проёме, бросая взгляд на сцену. Кажется, сейчас выступал молодой состав, который пришёл в театр после её ухода. На первом ряду, обмахиваясь бумажным листом, сидела режиссер Наталья, кажется, уже не в первый раз объясняя, как именно нужно было выйти и в какой момент остановиться, а рядом с ней, с невозмутимым выражением лица — директор. Руководитель театра довольно часто следит за репетициями, иногда привнося свою лепту, в этот раз он молчал, позволяя своей супруге делать все самостоятельно. — Не против, если я присоединюсь? — Тихо подошла Верея к паре. — Ох, Верея! — Повернувшись к певице, Наталья ярко улыбнулась. — Здравствуй, рада, что ты пришла. — Здравствуйте, — все-таки решила поздороваться правильно Верея, усаживаясь на кресло, так как Наталья жестом сразу же попросила присесть. С ней Верея тоже знакома с самого начала своей карьеры в этом театре, и хотя Наталья не сразу смогла принять такую амбициозную певицу в свои ряды, позже они все же смогли найти общий язык. — Здравствуйте, госпожа Сибирская, — легким кивком поприветствовал директор. — Конечно же присоединяйся, хотя мы были бы очень рады, окажись ты сейчас на сцене, — все еще продолжала улыбаться женщина, и возможно для неё возвращение Вереи было бы хорошим шансом в очередной раз собрать полный зал, а вот другим певицам Сибирская что кость в горле. Дива могла видеть, как на нее смотрели более старшие участники оперы, вышедшие из-за кулис и занявшие места в зале. — Мне бы тоже скорее хотелось бы вновь оказаться на сцене, но увы, придется еще подождать, — Верея непроизвольно положила руки на живот. Вернуться естественно хотелось, но сейчас ей стоило больше всего беречь себя, чтобы родить здорового ребенка. — Главное, что ты не навсегда уходишь, остальное решаемо, — женщина в очередной раз развернулась к сцене. — Так, заново, уберите первый ряд декораций, потом начинайте. Главное — не опаздывайте со вступлением и учитывайте, что на вас будут тяжёлые костюмы, позже отрепетируете в них, чтобы полностью почувствовать момент, когда будете выступать. — Выглядите уставшей, — заметила Верея, когда женщина устало откинулась на спинку кресла. — С новичками всегда так, вроде и зарекомендовали себя на прослушивание, а как на деле все показать, так ступор. И вид ещё такой, будто они мне одолжение делают, а не я им. Вот наглые пошли, бездна их дери. — Со мной было так же? — Решила понастальгировать певица. — Ой нет, солнце, с тобой было не так же, с тобой было раза в три сложнее, ты с характером была, умела настаивать на своём, и я этому очень рада, а то была бы ты сейчас где-нибудь у конкурентов и пиши пропало, — довольно улыбается Наталья, тоже погружаясь в те далекие дни. Однако в её словах не было негатива, как могло бы показаться сначала. — Или бы до сих пор пела в забегаловках вечерами, вышла бы замуж за пьяницу и родила ему пятерых детей, — предложила другой вариант событий дива. — Не скромничай, твой талант не остался бы незамеченным. Талант? Смешное слово для Вереи, не было у неё таланта. Все, что она имела — это упорство и желание достичь цели любыми способами, даже если придется пойти по головам, она была готова ко всему. Дни и ночи репетиций, подработка, ещё и учеба в придачу, которую она потом бросила. У неё не было таланта, хотя она заставила других поверить, будто он был, но за всей её успешностью стояли годы практик, она цеплялась за каждую возможность, за каждый шанс хотя бы быть просто на подпевках. И когда другие все не старания сваливали на талант — ей было неприятно, ведь они совсем её не знали. — Если бы, — тихо вздохнула Верея, погладив живот. Похоже это действие вошло у неё в привычку. — Архонты, мне самой выйти и все за вас сделать, или вы включите свой мозг и сделаете все правильно?! — Уже не на шутку разозлилась режиссёр. — Не могу я с них, иди ты уже что-нибудь скажи, — обратилась женщина к директору, который со скучающии видом следил за сценой, то и дело качая головой. — Все, что я могу — пригозить увольнением, но нам сейчас терять сотрудников никак нельзя, — только и сказал мужчина, продолжая наблюдать, как виновато смотрят люди на сцене. — Очень жаль, что перед гостями они не могут постараться, что же будет во время настоящего выступления? — Они справятся, просто стоит дать время, — проговорила Верея. В таком возрасте она и правда ещё больше хлопот приносила. — Было бы у нас это время, и так уже из-за них на час раньше начинаем, — покачала головой Наталья. — Ощущение, будто сцены боятся. — Привыкнут. У меня тоже поджилки тряслись от первого выступления, — вспомнила певица. Что уже говорить, даже спустя года она иногда бывает нервничает перед выступлением. — А ведь так и не скажешь. Похоже уже привыкли к твоей невозмутимости. Репетиция дальше шла в своём ритме, и хотя Верея была просто наблюдателем, она все равно чувствовала себя так, будто участвует во всех этой суматохе. Ей все-таки иногда было полезно находиться в театре, чтобы не забыть и не быть забытой, хотя второе это навряд ли. Женщина не думала, что за год или полтора года ее отсутствия она станет хуже, хотя сомнения все же были, но очень глубоко внутри. Долгие взгляды со стороны других её коллег Верея успешно игнорировала, хотя ответить хотелось, но как-то тревожить себя и ребенка скандалом не хотелось. А без скандала бы не обошлось, это уже как классика, а если учитывать, что Сибирская сейчас ещё более эмоциональна и вспыльчива, то беды не миновать. Но почему-то певица сомневалась, что её будут трогать, жена Предвестника все-таки, навряд ли найдутся смельчаки, желавшие перейти дорогу самой верхушке власти. Местами в репетиции Верея вспоминала себя, впервые вышедшую на сцену не как бэк-вокалист, а с сольной ролью. Волнение, страх, мысли о предстоящей неудаче. Выйдя на сцену, тогда ещё совсем молодая девушка, должна была испугаться сильнее, но все случилось наоборот. Взгляды, которые были прикованы лишь к ней придавали ей еще большей уверенности, ведь все это внимание — принадлежит ей и только ей. Дебют Вереи стал довольно ярким, и пусть она не стала популярной в одночасье, но своим первым сольным выступлением она гордиться. К большому сожалению, до самого конца репетиции женщине не удалось остаться, так как она успела проголодаться. Уж что, а аппетит во время беременности вырос у Вереи раза в три, она не перестала удивляться, сколько в неё влезает, но, к сожалению, всем своим потребностям в еде угождать нельзя. Врач строго запретил переедать, есть тяжёлую или гипераллергенную пищу, так как в будущем это могло ухудшить состояние. Поэтому попрощавшись, она ушла, направившись в ближайший ресторан. Возвращаться в дом, где никого не было — ей не хотелось, как и готовить самой себе, даже если это было полезно. А так хотябы визуально не одна будет, если, конечно, не встретит никого из знакомых.

***

      Домой женщина вернулась ближе к вечеру, так как после ресторана решила, что в сотый раз поездка на карете по городу, работающей на механизмах, будет в самый раз. И нет, дело точно не в запахе масла в этих каретах, которые так сильно привлекали беременную женщину. Надо же ей было гулять, чтобы совсем не растолстеть? Энергии, в связи с отсутствием основной работы, у Вереи стало слишком много и ее нужно было куда-то девать, но это только до последнего месяца, там уже будет тяжелее так много двигаться, по словам врача. Довольная тем, что очередной день провела не в четырёх стенах, Верея вернулась домой. Певице сейчас хотелось бы принять ванну, прямо как раньше, со всеми эфирными маслами, солями, но после слов врача, что в ванне тело может перегреться и это спровоцирует либо выкидишь, либо преждевременные роды — Верея отказалась от этой затеи, а вся её коллекция эфирных масел пылилась на полке, так как они могли вызвать аллергию. И пусть врач позже рассказал, с какой именно температурой принимать ванну, и сколько воды наливать, Верея все равно оставила эту затею, мало ли. Да и если бы она принимала ванну, обязательно должен был быть хоть кто-то в доме, чтобы помочь если что, но Верея слишком часто остаётся одна. Поэтому оставался только душ. На её удивление дом оказался уже открыт, хотя женщина четко помнила, что закрывала его на ключ, так как ещё пару раз уронила его, едва наклоняясь, чтобы поднять. Женщина уже представить не могла, что будет дальше, когда живот станет еще больше. Она двигаться нормально-то сможет, или будет напоминать походкой пингвина? Скорее бы ей родить и избавиться от всех ограничений, а то ещё немного и нервы сдадут. Оставив верхнюю одежду в гардеробе, девушка довольно тихо прошла дальше в спальню, заметив сидящего на краю кровати мужчину, держащего в руках какой-то документ. Редко, когда Панталоне рано возвращался с работы, но Верея уже ко всему привыкла, хотя и часто скучала по внимание с его стороны. Он, конечно, уделял ей время, заботился, но хотелось чего-то большего, однако каждый из них понимал в каком положении находится певица. — Добрый вечер, — приветствует мужа Верея, подходя к нему. Мужчина сразу же оторвал взгляд от документа, взглянув на жену. — Добрый вечер, — он убрал документ в сторону, улыбнувшись. — Был немного удивлен не застав тебя дома, — Предвестник взял женщину за руку, притягивая к себе ближе, целуя ладонь. — Решила заглянуть в театр, затем просто прогулялась, — певица тепло улыбнулась, заглядывая в глаза мужа. Как же ей хотелось быть вместе чаще, чем только коротким вечером. Немного так постояв, женщина села рядом с мужем, положив голову ему на плечо. — Скучно дома? — Делец одной рукой приобнял жену за плечи, а вторую руку расположил на животе, поглаживая его. Верея от такой нежности со стороны млела, если бы он только мог почувствовать, как шевелится их малыш... — Нет, весело, — с сарказмом отвечает женщина. — Нет ничего лучше, чем часами напролёт сидеть в четырёх стенах и думать, чем заняться. Кстати, я проголодалась, — улыбнулась женщина, выпрямившись. — Ты же не хочешь заставить меня готовить? — Приподнял брови Предвестник. — Без разницы, можешь кого-нибудь послать, съем все что угодно, — довольно быстро недовольство Вереи перерастает в обычное настроение. — А, кстати, сегодня я почувствовала, как он пинается, — женщина положила руки на живот, улыбаясь. Настроение, как и темы, на которые они говорили, довольно быстро менялись, порой Панталоне приходилось тяжко от столь резких перемен. Мужчина лишь вздохнул на эту новость от жены, думая, что такими темпами пропустит все важные моменты, но, к сожалению, ничего не мог поделать с большим объемом дел на работе. Предвестник, кажется, никогда не рассчитывал в своей жизни на то, что однажды заведет семью, так как это могло быть опасно. Не столько для него, сколько для жены и будущего ребенка, так как недоброжелателей у него было достаточно много и таким образом они могли мстить через близких. Именно поэтому дом охраняли день и ночь, а если Верея куда-либо уходила, то её незаметно сопровождали. — Хорошо. Что ты хочешь? — Черешни, — не задумываясь, отвечает женщина, на что Панталоне мысленно уже взмолился Царице. Где взять черешню в Снежной? — Рыбу хочу, жирную, вареную, с супом. И соленую тоже можно, а сладкая бывает? А еще хочется чего-то мягкого, свежего, и тоже сладкого, с лёгкой кислинкой. Острого тоже хочется, но это плохо для организма, поэтому лучше пузыринов с крабами. И с каждым произнесенным продуктом брови Панталоне поднимались все выше и выше, так как логика повествования Вереи давно покинула её. Делец слышал, что порой беременным хотелось чего-то очень необычного, но не настолько же? Ему еще надо думать, где добыть черешни, а тут пузырины с крабами? Это новое блюдо? Или надо по отдельности все принести? Сладкая рыба? Насколько он помнил, то в Инадзуме они пробовали однажды тайяки, как раз сладкая рыба, хоть это и был всего лишь десерт, оформленный в виде рыбы. — Хотя нет, черешню не надо, ее долго искать, а потом я её уже не захочу, — женщина легла на кровать, раскинулся руки в стороны. — И рыбу уже тоже не хочу. По крайней мере соленую, сладкую хочу, — продолжала размышлять певица, все больше и больше вводя мужа в ступор. — Как скажешь, — ответил на размышления жены Предвестник, выходя из комнаты в коридор. По пути он захватил карандаш и листок, записав все то, что пожелала его любимая женщина. Но не успел он подумать, кого именно послать за едой, как кое-что случилось. — Панталоне! — Громкий тревожный крик Вереи раздался из спальни и, Предвестник, бросив все, что было в его руках, в непривычной для него спешке, направился к жене. Он ожидал чего угодно, хоть родов, хотя ещё было рано, хоть ухудшение состояния. Но в итоге, зайдя в общую спальню, увидел сидящую на кровати женщину, держащуюся за живот. — Верея? Все хорошо? — Мужчина незамедлительно подошёл ближе, опустившись на колени перед женой, чтобы увидеть её лицо. Глаза женщины сияли, а на губах была лёгкая улыбка. — Дай руку, — женщина поспешно схватила ладони Предвестника, положив их себе на живот, в то самое место, где пинался малыш. — Ты чувствуешь? — Она с нетерпением уставилась на лицо мужа, ожидая его реакции. — Что я должен... — мужчина не успел спросить, как понял сам. Он почувствовал легкий, едва ощутимый толчок ладонью. Мужчина приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог, почувствовав еще одно шевеление малыша. Ему было сложно описать, что именно он чувствовал в этот момент, но он точно может сказать, что все эмоции были положительными. — Чувствую... — растерянно произнёс он, пока Верея продолжала держать его ладонь на своём животе. Видеть немного встревоженнного Предвестника было необычно, ведь Делец что дома, что на работе всегда старался держать лицо, но не в этот раз. — Все-таки успел, — улыбается женщина, поглаживая мужскую ладонь. — Как мне сказали, то дальше будет еще чаще проявлять активность, некоторые даже говорят, что это местами больно, — на последних словах Верея нахмурилась. Она не любила боль, но теперь самовольно готова пойти на адские боли ради ребенка. Ну или просто Дотторе в очередной раз ее запугал просто так. Панталоне продолжал стоять у кровати на коленях, пытаясь ещё раз уловить движения своего ребенка, но увы, больше малыш активничать не стал. Но прошедшего короткого мига было достаточно, чтобы отставить довольно сильное впечатление на Девятого. — Архонты, а ведь дальше будет больнее, — поглаживая свой живот, приговаривает вслух певица. — Это точно будет наш единственный ребенок, больше на подобное я точно не подпишусь, — устало вздыхает Верея. — Спасибо, — мужчина берёт ладонь женщин, оставляя на ней лёгкий поцелуй.

***

      Весь второй триместр у Вереи прошёл гладко и спокойно, что удивительно, после того вечера, когда Панталоне впервые почувствовал движения малыша, он стал чаще появляться дома, задерживаясь довольно надолго. Он много времени уделял своей жене, но иногда пропадал подолгу в командировках, представляя певицу саму себе. Кажется именно в такие моменты Верея изводилась, не зная, чем именно себя занять. За неделю отсутствия Панталоне несчастная люлька для ребенка переезжала из одного угла в другой, из одной комнаты в другую, до сих пор не собранная. Верее хотелось собрать её самостоятельно, но она мало что в этом понимала, поэтому ждала кого-то знающего. Конечно посещение репетиций стало для дивы чем-то вроде развлечения, она была счастлива хоть каким-то образом даже во время беременности оставаться погруженной во в эту суету, оставаясь частью не совсем дружного коллектива. Да и больше развлечений певица себе не нашла, разве что вновь увлеклась игрой на фортепиано. Но в день возвращения мужа Сибирской больше всего хотелось проводить рядом с ним, почти не отходя ни на шаг. — Панталоне, — женщина опустила голову ему на плечо, пока Предвестник сидел за столом. Было неудобно вот так вот нагинаться, но Верее все равно. — Да? — Он повернул к ней голову. — Подожди ещё немного, мне осталось подписать буквально пару документов. — Хорошо, — с большим недовольством Верея не стала дальше приставать к мужу, уходя в комнату. Пусть сидит со своими бумажками в своё удовольствие. Остановишись возле большого зеркала в пол, женщина в очередной раз начала рассматривать себя, развязав пояс красного халата. Живот стал заметно больше, как и грудь, от прежней фигуры певицы не осталось и следа, что очень сильно разочаровывало женщину. Она повернулась сначала в одну сторону, положив руки на живот, потом в другую. С одной стороны выглядит красиво, но с другой — она навряд ли теперь привлекала своего мужчину как женщина, он совсем перестал уделять ей должное внимание по ее мнению. — Что-то не так? — Наконец-то возвращается в спальню мужчина, замечая крутящуюся перед зеркалом жену. Предвестник подходит ближе, улавливая взгляд певицы, в отражении. — Нет, ничего, — Верея медленно моргает, не отводя взгляд от мужчины. Ее халат все еще был открыт. — Все хорошо, просто все еще не могу привыкнуть к этому, — женщина указывает на свой живот. — Он все тяжелее и тяжелее, у меня жутко болит поясница. — Осталось немного, — мужчина подходит к Сибирской, обнимая её со спины. Ладони он располагает поверх её ладоней на животе. — Еще два месяца. — Целых два месяца, — вздыхает женщина, откидывая голову назад, на плечо мужчины. — Которые станут самыми тяжёлыми. — Все будет хорошо, испытывать боли в пояснице и изменения вполне нормально во время беременности, — Панталоне спокойным голосом продолжал успокаивать жену, пока та смешно хмурилась. — Легко тебе говорить, не тебе же рожать и мучаться со всем этим, — женщина лёгким жестом провела по животу, сбрасывая ладони мужа. — К тому же теперь я лишена того, что так любила, хоть и на время. Женщина поворачивается к мужу лицом, обнимая его за талию. Большой живот не дает в полной мере крепко обнять Предвестника, поэтому Верее приходилось довольствоваться малым. Она поднимает голову, привставая на цыпочки, чтобы поцеловать мужа. Панталоне откликается на поцелуй сразу же, прикрывая в удовольствии глаза. Опираясь ладонями о грудь Девятого, Верея медленно повела ими вверх, к воротнику, проникая под одежду. Мужчина сразу же что-то простонал в поцелуй, отстраняясь. — Верея, тебе пора отдыхать, — вздыхая, говорит Панталоне. Он сделал шаг назад от женщины, чтобы не быть спровоцированным ещё сильнее. Предвестник видел, чего именно хотела возлюбленная, но никак не мог ей этого дать в таком положении. Ему было боязно трогать женщину с таким большим животом, да и это не совсем нормально думать об этом, когда жена в положении. Однако Панталоне не мог не согласиться с тем, что Верея в его глазах стала еще привлекательнее, хотя сама женщина всячески отрицала этот факт. — Обломщик, — надула губы Сибирская, завязывая пояс на халате. Женщина забралась на кровать, почти с головой укрываясь тёплым одеялом. Чуть позже к ней присоединился и Предвестник, оставив все свои дела на завтра. Найти подходящую для сна позу с таким животом было невероятно сложно для Вереи. Раньше она любила спать на животе, но в нынешней ситуации это было невозможно. На спине так же было не удобно, как и на боку, потому Верея могла потратить часы на то, чтобы просто уснуть и не сделать себе хуже. Панталоне, несмотря на суетную Верею под боком, уже спал, а вот певица не смогла уснуть, так как её голову начали заполнять очереднве переживания, потом разного рода странные и размышления на тему любви между ней и Панталоне. — Панталоне? — Не удержавшись до утра, решила разбудить мужчину Верея. — Да? — Сонным голосом отвечает муж, привставая. — А любил бы ты меня, если бы я была яблоком? — Задает самый абсурдный из всех возможных вопросов Верея. — Любил, — спустя довольно долгое молчание отвечает он, так как, кажется, Девятый не до конца проснулся. — Но ты не любишь яблоки, — нахмурилась Верея. — Тебя бы любил, — вздыхает мужчина, окончательно просыпаясь. — А почему? Разве можно полюбить то, что ты не любишь? — Потому что этим яблоком будешь ты, — мужчина ложится ближе, обнимая жену. — Давай отдыхать, тебе завтра на прием к врачу идти. — Да, — тяжёло вздыхает певица. — А если бы я была страшной, ты бы меня любил? — Ты любая красивая, так что любил бы, — понимая, что сон окончательно сошёл, в очередной раз отвечает Панталоне с улыбкой. Он был готов к подобному, но не думал, что такие вопросы будут задаваться настолько часто. — И сейчас? Толстая, с большим животом и ненакрашенная? — И сейчас особенно. — Я тебя люблю, — впервые за долгое время произнесла Верея. Она редко говорила слова любви Панталоне, это было не в её характере так часто упоминать о своих чувствах, но с беременностью Верея стала совершать много того, чего раньше не делала. — Давай спать, — женщина кое-как повернулась на бок, позволяя мужу обнять себя со спины.

      ***

      Последний месяц беременности Верея могла назвать настоящим кошмаром как для неё, так и для Панталоне, учитывая, сколько раз её оставляли в больнице, а затем в очередной раз отпускали. Буквально любое ухудшение состояния — Верея в больнице, на нервах была уже не только она, но и сам муж, ведь роды могли начаться преждевременно, по словам врача. Естественно Верея довольно много нервничала, так как ей много чего было нельзя, а она с этого раздражалась ещё сильнее, желая пойти против запретов. Поэтому, когда Панталоне был на работе, чтобы Сибирская не оставалась одна, ей буквально выделили няньку, которая следила за тем, чтобы певица не носила тяжелое, не перенапрягалась, ела только то, что ей разрешено. В принципе, Верея была не против, она хотябы была не одна в этом огромном доме, теперь уже она могла поговорить, обсудить любые темы, да и есть домашнюю еду было куда вкуснее. Последняя неделя до предполагаемых родов тянулась мучительно долго, а Верее было все тяжелее, размер живота стал, по её мнению, просто огромным, словно она там как минимум двойню вынашивает. Очередным пасмурным утром, так как погода в последние дни была исключительно такой, женщина проснулась довольно рано, в половину восьмого, успев застать собирающегося на работу мужа. — С добрый утром, — выходит в коридор женщина, когда Делец уже надевал верхнюю одежду, чтобы уйти. — С добрым утром, — улыбнулся мужчина, подходя ближе к возлюбленной, целуя её в губы. — Как спалось? — Могло быть и лучше, — женщина опустила руки на живот. — Хотя малыш не шевелился эту ночь, но все равно было больно буквально везде, хотя дышать стало легче. Но сейчас тоже больно, живот будто тянет вниз. — Госпожа, почему вы не сказали сразу? — Словно из ниоткуда появляется средних лет женщина. — Это первоначальные признаки родов. Вы чувствовали спазмы в животе? — Д-да? — Испуганно отвечает Верея. — Срочно в больницу, — сразу же принимает решение Предвестник, а сопровождающая Вереи кивает, поспешив за одеждой своей госпожи. — Но мы же только два дня назад были, как роды? Я еще не готова, — взгляд Вереи метался из стороны в сторону. — Ой, — она схватилась одной рукой за живот, а второй удерживалась за стену, чтобы не упасть. Живот будто бы стало тянуть вниз, это было довольно больно для испуганной Вереи. А дальше началась настоящая суматоха. Женщине было трудно соображать, когда у неё так сильно болел живот, а все вокруг то и дело, что говорили напутствия, заставляя её дышать правильно. Певица не была уверена, что правильно дышит, она вообще не была ни в чем уверена, так как из-за боли её сознание несколько раз помутнилось. Ей то и дело говорили успокоится, не нервничать, чтобы не сделать хуже, но, кажется, было довольно поздно говорить это в тот момент, когда Сибирская уже была на грани паники. Она четко чувствовала, как её держал за руку муж, как он на руках донёс её до кареты, как то и дело что-то говорил, успокаивая Верею, да и себя за одно. Отправленная заранее в больницу сопровождающая уже должна была предупредить врачей, по крайней мере, певица очень на это рассчитывала. А затем начался персональный кошмар для будущей матери, так как схватки стали проходить чаще. Верее казалось, что она умрет от этой боли, так как перед глазами часто становилось очень темно, но боль все равно ощущалась довольно отчётливо. Женщина не держала себя, она громко кричала, даже несмотря на то, что могла сорвать свой шикарный голос, но сдерживать себя было невозможно. Момент, когда она оказалась в операционной комнате родильного отделения был благополучно пропущен. Медсестры то и дело говорили ей, как дышать, когда тужиться, они вытирали пот с её лица, продолжая говорить совершенно спокойным голосом. Это время в операционной комнате для роженицы шло как будто бесконечно. Для выжидающего в коридоре Панталоне время тоже растянулось до бесконечного долго. Он точно успел в тысячный раз нервно обойти коридор, так как даже его безграничному терпению есть предел. Взгляд мужчины постоянно останавливался на часах, стрелка на которых, как будто не двигалась вовсе. То, что он пропустил рабочий день было, конечно, плохо, но было бы еще хуже, если бы оставил жену одну в такой момент. Внутрь, при всем его желании, не пустили, потому пришлось наворачивать круги по коридору, так как ожидание было слишком долгим. Мужчина старался отгонять от себя все негативные мысли, но, когда прошло уже свыше двенадцать часов, эти самые плохие мысли сами начали появляться в его голове. Он видел, как менялись акушеры, он не раз расспрашивал, почему так долго, но все качали головой и говорили, что нужно ждать. Только вот Верее было гораздо хуже, когда ребенок не хотел выходить, чего только врачи не делали. У неё уже не было сил, она ужасно устала, но продолжала следовать указаниям акушеров и врача. Слабость и боль, все силы будто покидали. — Давайте, госпожа Сибирская, еще немного, — не менее упавший врач пытался подбодрить её. Когда в комнате раздался детский плач, с облегчение выдохнули все, включая саму роженицу. Она мутным взором посмотрела на врача, держащего в руках младенца. Неужели этот момент настал? — Поздравляю, госпожа Сибирская, у вас родилась дочь, — улыбнулась акушер, проведя влажным полотенцем по лицу женщины. Верея устало улыбнулась. Она стала мамой. Ей не верилось в это, но теперь, когда девочка громко плакала, она почувствовала радость. У неё родилась дочка. Её дочка. — Поглядите, какая здоровая красавица, наверняка красотой пойдет в вас, — акушер приподнес девочку поближе. Верея выглянула на ребенка, не сдержав улыбки. Малышка продолжала громко кричать, дергая руками и ногами. Такая маленькая и беззащитная, словно куколка, а не живой человек. — Теперь вам нужно отдыхать, госпожа. Не волнуйтесь, малышка будет постоянно под присмотром, а затем, когда вы отдохнете, её нужно будет покормить. Верея, казалось бы, на мгновение прикрыла глаза от усталости, но то ли уснула, то ли потеряла сознание. Когда время уже близилось к утру, мужчина сидел на небольшом диванчике, нервно постукивая пальцами по обивке. Его взгляд метался от часов к двери и обратно, время ожидания было слишком долгим, уже прошло почти двадцать часов, но никто так и не сказал ему главной новости. — Господин Панталоне, — наконец из кабинета вышел врач. — Поздравляю, у вас родилась дочь. — Как Верея? — Вставая, спрашивает он у врача. — Госпожа Сибирская сейчас отдыхает, думаю, вы сможете встретиться ближе к полудню. Не беспокойтесь, госпожа здорова, но сильно устала, такие длительные роды полностью вымотали её, но повезло, что госпожа оказалась выносливой женщиной, — поспешил успокоить мужчину врач. Честно признать, ему было страшно чем-то разочаровать Передвестника, да и вообще он не представлял, чтобы с ним сделали, если бы с госпожой Сибирской или ребенком что-то случилось. — А ребенок? — И с вашей дочерью тоже все хорошо, малышка родилась крупненькой и крепкой, если все будет хорошо, вы увидите их уже завтра. — Это хорошо, — мужчина устало опустилась на диван, проведя ладонью по волосам, испортив прическу окончательно. — Это очень хорошо.

***

К огромному сожалению Панталоне, его на следующий день не пустили, так как Верея постоянно отдыхала, довольно долго отходя от родов. Лишь по прошествии дня он наконец-то смог увидеть свою жену и дочь. В палату он заходил тихо, наблюдая за тем, как Верея, качая на руках малышку, совсем тихо пела колыбельную, сидя на кровати. Женщина довольно улыбалась, то и дело поправляя одеяло, в которое была завернута малышка. — Привет, — заметив его, улыбнулась женщина. Предвестник не стал и дальше стоять на входе, подходя к женщине. — Здравствуй, — он улыбнулся ей в ответ. Панталоне присел на стул, стоящий рядом с кроватью. — Только посмотри, какая красивая у нас дочь, — Верея протянула малышку мужу, открыв её лицо. — Она чудесна, не правда ли? — Да, — коротко ответил Делец, не зная, как ещё ему реагировать на то, что у него родилась дочь. Он, конечно же, был счастлив, но мог это выразить. — Хочешь подержать? — Конечно, — мужчина протянул руки, пока Верея укладывала малышку так, как было правильно. — Она только уснула, осторожнее, — предупреждает женщина, наблюдая за эмоциями на лице мужа. Он улыбался, смотря на лицо своей дочери. Этот маленький сверток в его руках почти ничего не весил. Малышка была такой легкой, никак не ощущаясь в руках Предвестника. Панталоне перевёл взгляд на Верею, уставшую, немного бледную, но, кажется, счастливую. Она не отводила взгляда от малышки, улыбаясь. Женщина никогда и подумать не могла, что станет матерью, что её мужем станет сам Девятый из предвестников, и что она родит ему дочь. Изначально красивое и элегантное увлечение мужчиной стало нечто большим в её жизни. Она отбросила карьеру, рискнула многим, чтобы теперь у них была полноценная семья. Несмотря на все проблемы, недопонимание, да и нежелание ребенка на ранних сроках, сейчас женщина была искренне рада. Да, он от многого отвернулась, но получила ещё больше, чем имела.