Расслоение

      — Да бля-ять… Что за вечер-то такой! Чем я это заслужил! — нещадно сокрушался над совершенно непредвиденными поворотами судьбы Тодд.       Он продолжал непрерывно возмущённо бурчать, но Сал не понимал значения его слов, целиком и полностью поглощённый проникновенным взглядом тёмных округлившихся глаз. Незнакомый мужчина так и замер в дверном проёме с застывшей в воздухе рукой, всего секунду назад намеревавшейся забарабанить в дверь. Оказавшись рядом с ним, на расстоянии менее метра, Сал чувствовал себя мышкой, загнанной в угол уже предвкушающей славный обед кошкой. Ноги будто налились свинцом, а температура воздуха вокруг поднялась на пару десятков градусов, так, что теперь он обжигал лёгкие при каждом неровном вдохе. По коже пробежались мурашки, но отнюдь не приятного происхождения — почему-то сердце забилось от какого-то необъяснимого испуга. Ни одна подозрительная личность, встречавшаяся ему по пути от дома Тодда и до машины в тёмное время суток, не вызвала такой рефлекторный страх, как вызвал этот мужчина. Самым нутром он ощущал, что встречи этой произойти не должно было, что сталкиваться с ним нельзя было. Одних лишь ругательств, вырывающихся изо рта Моррисона, было достаточно, чтобы это осознать.       Пришёл в себя Сал только тогда, когда тяжёлая рука Нила аккуратно, но с нажимом опустилась на его плечо, отодвигая Сала в сторону от незнакомца. Нил вышел вперёд, вставая между Салом и непредвиденным гостем, точно нерушимая стена, которую не смогла бы подкосить ни одна буря. Ведь, в конце концов, Нил выполнял не только функцию водителя семьи Фишеров, но и охранял их безопасность в повседневных ситуациях (в дни мероприятий количество телохранителей возрастало раза в три, а то и в четыре). О наличии кобуры, спрятанной под кофтой на ремне его джинсов, не знал даже Сал. И, конечно, сейчас он попросту не мог оставаться в стороне. Незнакомец доверия не внушал — и это ещё мягко выражаясь! Не было смысла даже смотреть на его внешний вид — чего стоил один лишь едкий запах дешёвых сигарет, пронзивший всё помещение.       Реакция Нила была почти молниеносной, так что Сал пробыл в этом странном подвешенном состоянии не более двух секунд, но, по его ощущением, вполне могла пройти четверть часа. Ларри был намного выше и габаритнее, отчего его испытвающий взгляд вызвал настолько сильное оцепенение, что Сал одновременно почувствовал себя и гранитной скульптурой, вросшей в пол, и обнажённым с головы до пят. Казалось, всего за две секунды незнакомец изучил Сала от и до, прошерстив все его воспоминания и мысли, с педантичным вниманием оглядел каждый участок кожи, каждую выпирающую косточку или, наоборот, каждую ямку. Но каким бы неприятным ни было это чувство наглого рентгеновского взгляда, направленного прямо на него, как бы сильно Сал не обрадовался неожиданной преграде в виде мощной спины Нила, он почувствовал странное, непривычное опустошение, когда Нил спрятал его за своей спиной, оборвав его с незнакомцем зрительный контакт.       Нельзя было не сказать, что и Ларри удивился — это, чёрт возьми, мягко говоря! — не меньше его. Пожалуй, даже в гораздо большей степени. На то, чтобы понять, почему этот пацан с нереалистично бледной кожей, так сильно кого-то ему напоминал, Ларри понадобилось гораздо больше времени, чем Нилу на то, чтобы отодвинуть Сала от потенциальной опасности. Сперва Ларри, ясное дело, посчитал, что ему привиделось, будто юный мистер Фишер и этот голубоволосый пацан просто до жути похожи, а на самом-то деле являлись абсолютно разными людьми. Он уверенно полагал, что они всего лишь однажды столкнулись на улице, отсюда и почти осязаемое чувство узнаваемости. Но стоило Салу, учуявшему запах табака, брезгливо повести аристократично вздёрнутым носом, и Ларри тут же понял, что нихрена ему не померещелось. В квартире Тодда и вправду находился сынок власть имущих! Прямо перед его, чёрт возьми, глазами! Ещё несколько часов назад они с Эшли обсуждали Сала в контексте не самом приличном, увидев его на экране телевизора, а сейчас этот сопляк прятался за спиной какого-то бугая, как зассавший щенок. Ну и чего он испугался? На него руку даже никто не поднял, а тот уже сжался так, будто в его лоб упиралось смертоносное дуло пистолета.       Но Ларри в эту минуту волновала далеко не реакция Сала на его появление. В голове возник всего один вопрос, включающий в себя сразу несколько:       «Какого хера?!» — пронеслось в его голове, но не успело слететь с губ. Те же самые слова первее него произнёс Тодд:       — Какого хера, сукин ты сын? — со всей смелостью шагнул вперёд, оставляя Нила позади и угрожающе наставив указательный палец на незванного гостя. Нил было порвался мягко отодвинуть Тодда обратно, но мигом сообразил, что, во-первых, прикасаться к нему после всего произошедшего было не лучшей идеей, а во-вторых, что раз уж тот без страха разговаривал с этим человеком подобным тоном, то ему уж точно ничего не угрожало. Бояться больше стоило как раз таки этому мужчине: Тодд явно был на пределе, готовый вмазать со всего размаху, вспыхни здесь хоть одна самая крошечная искра. — Помнится мне, мы договаривались на понедельник! Или ты все остатки мозгов пропил?       — Да не кипешуй ты. — его раздражающе спокойный голос заставил поёжится не только Тодда (от обуревавшей его злости), но и Сала (от неожиданно приятного слуху тембра, пусть и слышалась в его словах присущая многолетним курильщикам хрипотца). — Одним днём раньше, одним позже — какая разница? Товар у тебя всегда за день-два до условленного срока готов, а деньги мне нужны позарез. Как и тебе, м?       — Какая разница? — повторил Тодд, насыщая каждое слово смертельными дозами токсичного яда. — Тебе-то, может, никакой, придурок слабоумный! Впрочем, ты сам сейчас как на ладони лицезреешь, почему мне есть до этого разница!       — Да-а. — протянул Ларри, постучав кончиками пальцев по дверному косяку. В глазах его мелькнул какой-то хищный настораживающий огонёк, когда его взор мазнул по отступившему на пару шагов назад Салу. Присутствие Нила он в принципе игнорировал, пусть его, в отличие от двух других мужчин, никогда в жизни не видел (на самом деле тот часто мелькал в новостях на заднем плане, словно тень, следующая за наследником семьи Фишеров, но такие призрачные лица никогда не запоминаются). — Может, познакомишь нас? А то я-то мистера Фишера знаю, а он, небось, обо мне и не слышал даже. Но лучше сначала ответь мне на один вопрос. Как считаешь, рыжий, если все узнают, что ты с этими возишься, тебя по головке погладят?       Мигом поняв, к чему тот клонит, Тодд сделал ещё один шаг вперёд, становясь к Ларри совсем уж вплотную:       — Даже не смей! — опустил голос до запугивающего шёпота. — Кому-то расскажешь, так я и тебя к этой истории приплету. Тебя виноватым сделаю. Я простой варщик, от меня малое зависит. Дела же у нас ты ведёшь.       Сал заметил, как губы незнакомого мужчины расплылись в довольной ухмылке. Судя по всему, именно такой реакции от Тодда он и ждал.       — Да ладно тебе, я же просто стебусь. Если кто-то узнает, что мы водим дела с этими снобами, то мигом потеряем всех клиентов и, следовательно, бабки. Мне это, как понимаешь, невыгодно.       — Вот и захлопни варежку тогда.       — И всё-таки я требую объяснений? Не знал, что ты до сих пор с такими водишься.       Это «до сих пор» заставило Сала встать ближе к Тодду, проигнорировав предупреждающий жест Нила держаться подальше. Это «до сих пор» значило, что подозрительный незнакомец знал о прошлом Тодда, знал о статусе многих из его «клиентов», а это, в свою очередь, подводило к мысли, что они были достаточно близки. Именно этот вывод заставил Сала чуть расслабиться и осмелиться выйти из-за спины Нила. Он незаметно для остальных обхватил ладонь Тодда своими пальцами и крепко сжал. Тодд благодарно склонил голову, ответно переплетая их пальцы.       — А это уже не твоё дело. Моя личная жизнь тебя не касается.       Ларри красноречиво присвистнул:       — Ну нихуя себе личная жизнь! А Эш знает?       — Нет. — угрюмо отчеканил Тодд. — И не подумай, что нас связывают такие отношения. Мы друзья со школьных времён. Твоей торговле он не помешает, но и помощи от него не жди: втягивать его в эту яму с дерьмом я не позволю. Это всё, что тебе необходимо знать.       — Да у меня и мыслей о таком не было. — ехидно произнёс он, так и не стремясь покидать своё место на пороге, оставляя дверь открытой.       — Зайди уже внутрь, квартиру мне не морозь! И так холодно, будто в морге. — но удивившись своему поразительному гостеприимству, тут же исправился: — Хотя нет, лучше развернись и отправляйся туда, откуда пришёл.       — Ой, да ладно. — и с этими словами Ларри по-свойски переступил через порог. Только после этого он решил уделить чуточку внимания и Нилу. — А ты-то чего так напрягся? — и то ли предупреждающе, то ли успокаивающе прибавил: — Я первым не кусаюсь.       До сего момента отодвинутый на второй план и не обращающий на себя внимания Нил закатил глаза:       — Поздравляю. А меня учили кому попало слепо не доверять. Тем более наркоторговцам.       Ларри рассмеялся во весь голос, но успокоился сразу после того, как Тодд щёлкнул его по лбу.       — Ай! — возмущённо воскликнул он. — Ну правда смешно же. Мне он, видите ли, не доверяет, потому что я наркотой торгую, а к тебе домой преспокойно захаживает.       — Я ничем не торгую. — исправил его Тодд.       — Одна хуйня, все мы народ травим. Но что поделать, — с широченной улыбкой уставился на Сала. — Деньги легко же не достаются, да?       Ларри его презирал — Сал чувствовал это всеми фибрами души, потому стыдливо опустил голову. Пусть он ни в чём не виноват, пусть не он выбирал себе такой сценарий жизни, но неловкость и осознание отвратительной несправедливости от этого никуда не делись.       — Хватит. — поставил точку на этой теме Тодд. — Я напоминаю, Сал — мой друг, а не абы кто. И в том, что у тебя порой денег на еду не хватает, виноват не он, а ты, который все бабки на травку, сигареты и бухло сливает. Так что хоть ещё одно слово в его сторону — и ноги твоей в моём доме больше не будет.       — Как скажешь, рыжий. — его лицо осветила загадочная улыбка, по ощущениям всех собравшихся, не предвещающая ничего хорошего. — Кстати, я всё ещё жду, когда ты нас познакомишь. Чтоб по всем нормам этикета.       — Напомни, с каких пор ты уважаешь этикет?       — Ну-ну, перед нами же наш будущий покровитель, веди себя приличней. Драгоценный мистер Фишер, не позволите узнать, через какой срок вы займёте место вашей покойной матушки?       От подобной фамильярности Сала аж передёрнуло, что ожидаемо повеселило Ларри. Тем не менее Салу удалось сохранить достоинство в том, как твёрдо прозвучал его ответ:       — Не позволю, мистер…       — Джонсон. — закончил за него Ларри. — Но вы можете звать меня просто Ларри, сэр.       И тут Сал вспомнил, что в рассказах Моррисона то и дело проскальзывало это имя. Но стоит отметить, что проскальзывало оно исключительно в негативном контексте. Ларри занимался сбытом продукции, произведённой Тоддом. Именно он втянул его в эту деятельность, и именно благодаря нему Тодд смог выбраться из состояния абсолютной нищеты, но Сал и представить не мог, что эти двое состояли в таких близких, пусть и крайне специфичных отношениях. Во-первых, Ларри знал о прошлом Тодда, во-вторых, тот без всякого страха подходил к нему и не стеснялся в выражениях, а в-третьих, Тодд спокойно пропустил его к себе домой — привелегия, которой Нил добивался три года. Тем не менее Тодд всегда отзывался о Ларри как о конченом ублюдке и никак иначе, что заранее сформировало салино представление о нём как о человеке.       — О боже! — взмолился Тодд, проходя вглубь комнаты, к лестнице. — Давайте просто поскорее покончим с этим. Сал, Нил, отправляйтесь домой, а то это может затянуться надолго. А ты, — ткнул пальцем в ухмыляющегося Ларри. — Иди вниз. Забирай всё, что тебе нужно, и тоже уёбывай.       На этот раз Ларри послушно сделал ровно то, что от него требовалось, не применув подмигнуть Салу на прощание, словно они были закадычными друзьями. Сал едва воздухом не подавился от того, насколько наглым было его поведение, благо тот успел скрыться в подвале до того момента, как Сал нашёл в себе силы возмутиться вслух.       — Что это было? — обратился он к Тодду. — Если честно, эти пару минут я находился в таком… — попытался подобрать приличное слово, но в итоге вымолвил ёмкое: — …ахуе, что совсем ничего не понял.       — Лучше и не пытаться понять. Ларри никому не суждено понимать. — неопределённо ответил Тодд. — Лучше забудьте эти минуты как страшный сон и больше никогда не вспоминайте. Даю слово, максимум кому он расскажет о том, что встретил самого Сала Фишера, так это Эш. Дальше неё уж точно не уйдёт, я проконтролирую.       — Эш? — полюбопытствовал Нил.       — Наша общая подруга.       Про Эшли, как ни странно, Сал слышал гораздо чаще и гораздо больше, чем о Ларри, да и о ней Тодд говорил только хорошее. С ней он был знаком вот уже как пять лет, а всему виной — бордель, в котором Тодд тогда только начал работать, а Эшли уже не первый год подрабатывала, к счастью, простой официанткой. Если бы не она, то Тодд слишком поздно бы понял, что проституция — самый наихудший способ заработка, который только можно было придумать. Если бы не она, то он никогда бы оттуда не выбрался. И пусть к тому моменту, когда он покончил со всем этим, они ещё не были друзьями и даже имён друг друга не знали, вскоре выяснилось, что у них один общий друг детства на двоих — Ларри. Именно это, пожалуй, и сблизило их, ведь теперь связывающих ниточек стало сразу две — бордель, воспоминания о котором хотелось с корнем вырвать из головы, и теперь ещё и Ларри, который, как оказалось, понятия не имел, что они были знакомы.       На этот раз они не стали долго задерживаться в прихожей и попрощались как можно скорее, не желая вновь сталкиваться с Ларри, когда тот будет подниматься наверх. И вот уже спустя десять минут Нил и Сал сидели в салоне автомобиля, мысленно переваривая весь прошедший день. Нил всё думал о Тодде, о фильме, который он посоветовал, о том, почему ему приходилось зарабатывать на жизнь подобным образом, о том, почему он испугался его и почему позволял беспрепятственно проходить в свой дом тому подозрительному типу. Сал тоже думал о Тодде и об этом Ларри, который на первый взгляд не представлял из себя ничего хорошего. Думал о том, как они познакомились и почему Тодд так мало про него рассказывал, раз уж они не были друг для друга чужими людьми. Думал, что Джонсон вёл себя рядом с ним чрезвычайно неподобающе. И, в конце концов, он думал о том, как притягательно блеснули тёмно-карие глаза в свете тусклой лампочки, когда они встретились взглядами.       Между ними повисло давящее густое молчание, но тем не менее Сал считал, что сейчас было не лучшее время для разговоров по душам, а Нил даже и не знал, что сказать, полностью сосредоточившись на дороге, освещённой бесчисленными уличными фонарями, что говорило о том, что они уже въехали в богатые районы города.       Ночную темень разрывал яркий свет фонарей, озаряющий всё вокруг. Высокие футуристичные стеклянные здания украшала цветная подсветка, а по засаженным деревьями аллейкам гуляли состоятельные граждане, выгуливая собак или своих детишек или просто наслаждаясь погодой и свежим воздухом приближающейся ночи. Сал отвёл взгляд, когда, стоя на светофоре, его взору открылась тройка беззаботно бегающих друг за другом детишек. Больше голову он не поднимал, сосредоточившись на разглядывании потрескавшегося лака на своих ногтях. Нужно было поправить. Завтра после занятий он обязательно этим займётся.

***

      С горя пополам распрощавшись с Салом и Нилом, Тодд устало выдохнул, обессилено опустившись на обувницу и прижав пальцы к переносице, словно это каким-то неведомым образом могло помочь ему избавиться от головной боли. Конечно же, пользы от этого никакой не вышло, потому что всего спустя мгновение Тодд вновь подскочил на ноги, внезапно и с явным разочарованием вспомнив о Ларри, что в эту минуту свободно копошился в его подвале. С обветренных губ слетел многозначительный полустон, в полной мере выражающий степень его негодования.       — Какого чёрта, Джонсон?! — во весь голос возмущался он, спускаясь по лестнице.       Голые бетонные стены хорошо поддерживали в помещении низкую температуру, едва ли теплее того, что было на улице. Тодд поёжился, натягивая рукава на замерзающие ладони.       Пока он оставался наверху, Ларри успел перерыть все ящики, заполненные пакетами с килограммами белого порошка, выуживая всё содержимое себе в рюкзак.       — Что не так? — выпрямившись и дождавшись, когда Тодд поравняется с ним, совершенно невинно хлопнул глазами.       — Сам знаешь! Я ждал тебя в понедельник.       — Я уже всё тебе объяснил. Чем быстрее мы избавимся от этого добра, — легонько хлопнул по доверху наполненному рюкзаку. — Тем быстрее получим деньги. А они тебе нужны, неправда ли?       Не опровергая, но и не соглашаясь с этим утверждением, Тодд дёрнул верхней губой и махнул головой, словно смирился со столь неуместным визитом Ларри.       — Если подобное повторится ещё раз, то разговаривать с тобой я буду совсем по-другому. — Ларри широко улыбнулся, точно довольный сытый кот. — Чего ты лыбишься? Иди, раз всё забрал.       — Серьёзно предлагаешь мне просто уйти? — загадочно прищурился, вперив в Тодда испытывающий взгляд. — Теперь я жду объяснений от тебя. Что этот… — за секунду опомнился и сменил тон на более доброжелательный, прежде чем Тодд снова попытался угрожать ему за неподобающее отношение в сторону его друга: — Многоуважаемый господин Фишер забыл у тебя дома?       — Я тебе уже всё объяснил. — спородировав его манеру речи и настороженную безмятежность в голосе, ответил Тодд.       — Но-но, не сравнивай. — пригрозил выставленным вперёд указательным пальцем. — Одно дело, моё появление без предупреждения: дело повседневное всё-таки. Но совершенно другое, появление в твоей квартире кого-то вроде него. Рыжий, учти, если ты снова за прежнее взялся, то мы с Эш и взгляда с тебя не спустим.       — Да угомонись ты! Я же сказал, что он мой друг.       — Поподробнее. — настоятельно потребовал Ларри. — И почему я впервые о нём слышу? Вернее почему я впервые слышу о том, что он твой друг, а не просто чувак из телика?       — Если надеешься послушать интересную историю, то ничего занимательного не услышишь. На одной из олимпиад познакомились лет… девять назад.       — Мы с тобой уже общались тогда.       — Если ты намекаешь на то, что я утаил от тебя такую важную информацию, то ты, например, про Эш мне тоже не рассказывал, пока я сам с ней не познакомился. Да и причины у меня поуважительней твоей детской ревности были. Я не мог направо и налево распространяться о том, что общаюсь с сыном Дианы Фишер. И до сих пор не могу, если что, поэтому не пизди в своих кругах лишнего.       — Значит, он не?.. — ехидно протянул Ларри.       — Помолчи. Я ни за что не вернусь к тому, что было. И ты это знаешь.       — Просто забочусь о тебе. — Тодд неверующе фыркнул, что Ларри успешно проигнорировал: с подобным недоверием он сталкивался не впервой, потому за много лет в совершенстве отточил навыки внешнего безразличия. Тем более подобное пренебрежение его заботой и Тодд, и Эшли выказывали с самого детства: оба до жути сломанные ребёнка не умели адекватно воспринимать бережное отношение к себе, отсюда и их непослушания и вечные недовольства. Ну а что оставалось Ларри? Мама учила быть терпимым, доброжелательным и всё в этом духе. И пусть в его взрослой версии от этих качеств осталась самая малость, к друзьям он всю жизнь относился с трепетом. Впрочем, предпочитал скрывать этот самый трепет за маской простодушия, чтобы — не дай бог! — те не подумали, что он их любит. Особую осторожность он соблюдал рядом с Тоддом, который в свои двадцать считал себя самой что ни на есть зрелой личностью. Не то чтобы Ларри далеко ушёл, но на его жизненном опыте хотя бы не было борделей и бесконечного насилия. Вместо этого в его жизни была чудесная мама, сделавшая всё возможное, чтобы он вырос самостоятельным и полностью сформированным членом общества. Были, конечно, моменты, которые предотвратить или исправить она не смогла, так что нынешний Ларри, переживший её смерть, что оказала на него сильное влияние, представлял из себя такого же мудака, как и подавляющее большинство проживающих в гетто, зато состояние психики у него было вполне удовлетворительное. Чего не скажешь о тех же Эшли с Тоддом, конечно. Вот почему ответственность за них и ложилась на его плечи. Но сейчас всё-таки не об этом. — Но что насчёт второго? Он тебе кто?       — Никто. — вырвалось в ту же секунду. Пожелав разорвать зрительный контакт с Ларри, Тодд скосил взгляд куда-то в угол помещения. Тем не менее голос его звучал твёрдо. Сложно было утверждать, якобы он засмущался или что-то в этом роде. Для любого постороннего человека это выглядело так, будто он просто-напросто не хотел отвечать на этот вопрос, но для Ларри, знакомого с Тоддом ещё с тех времён, когда они едва умели ходить, всё было очевиднее некуда.       — Разве? Чего он тогда тут забыл?       — Нил друг Сала. Точнее водитель, но и друг тоже. Он неплохой человек, я подумал, что будет невежливо…       — Да ладно, прям уж я поверю в эту чепуху. Если ты с Салом-то лет девять знаком, то и Нила явно не первый день знаешь. Хотелось бы правду услышать.       — Много хочешь, Джонсон. — гордо вздёрнул подбородок. На этот раз тон его голоса звучал как сталь, твёрдо и безапелляционно: — Иди домой, я и так слишком многое из того, что тебе знать не положено, рассказал.       — На самом деле я послушал бы про Сала и этого Нила побольше. То, что вы друзья с давних времён, я понял, но глупо думать, что мне хватит этой информации. После того, как ты ушёл из борделя, Эш ходила к тебе чуть ли не каждый день и зависала здесь на несколько часов, но при этом ни разу не застукала никого третьего. Как так вышло, рыжий?       — Это последний вопрос на сегодня. Я отвечаю — и ты без пререканий уходишь.       — Согласен.       — Каждый день Эш приходила в одно и то же время. Не сложно было подстроить свой режим дня под неё. Утром — встречи с Салом, вечером — с Эш.       — Гадёныш. — беззлобно прошипел Ларри.       — Благодарю. — горделиво вскинул брови. — А теперь можешь валить, куда глаза глядят.       — Так жестоко с твоей стороны. — горестно пробурчал он. — Но не волнуйся, однажды ты мне всё-всё, несомненно, расскажешь.       — Ага, тысячу раз. — скептически закатил глаза и наконец выпроводил из своего дома и Ларри, успевшего изрядно потрепать нервы за последние минуты. Для восстановления баланса жизненных сил Тодду просто необходимо было выпить до страшного приторный кофе — только это теперь и могло ему помочь.

***

      Всю дорогу до дома Ларри провёл, с каждым шагом всё больше и больше поражаясь тому, что будущий представитель властей, которого он совсем недавно лицезрел по телевизору, оказался не таким далёким и недосягаемым, каким казался, когда читал речи о том, как ему грустно от того, что любимая матушка скончалась столь скоропостижно. По первому впечатлению, в реальности он не сильно отличался от того, что было на экране: такой же зашуганный и нервный, прячущийся за более сильными от любых внешних неприятностей, как и любой другой представитель высшего класса. Ничего другого от этих снобов Ларри в принципе и не ожидал, но тем не менее что такого в нём нашёл Тодд, который относился к людям статуса этого Фишера с ещё большим презрением, чем он сам?       Правда, чего Ларри не ожидал, так это того, что тот окажется ниже него на целую голову и что черты его лица, несмотря на бугорки шрамов и рубцов, в жизни будут выглядеть намного мягче и невиннее, чем на цифровом изображении. Тем не менее, каким бы напуганным в ту секунду Сал не выглядел, смотрел он точно на Ларри, из принципа выдерживая пристальный и наверняка не самый приятный взгляд на себе. Ещё совсем зелёный, толком не познавший жизнь, он показался Ларри далеко не тем человеком, которого он привык видеть в новостях и ток-шоу. Нельзя сказать, что мнение о нём изменилось в мгновение ока… Просто среди прочих вездесущих мыслей промелькнула одна короткая, но крайне навязчивая идея. Ведь Сал был ещё очень юн, а из этого факта вытекал другой — он по-прежнему оставался достаточно внушаемым, что и любой среднестатистический подросток. Хм… Любопытно.       По пути он забрёл в магазин, купил всё необходимое, так что по возвращении домой сварганил себе самый просто ужин из овощной консервы и отварного риса. Во время еды в его голову проникла ещё одна крайне заманчивая, но при этом рискованная мысль, содержанием своим дополняющая предыдущую и от успешности исполнения которой могло зависить их с Эшли финансовое положение. Ведь Фишер, несомненно, богат до одури. А судя по тому, что бонусом ко всему прочему он поддерживал хорошие отношения с Тоддом, с ярким представителем низшего класса, который, Ларри в нём не сомневался, оказал огромное влияние на формирование мировоззрения юного Фишера, можно было смело утверждать, что воспринимал жителей гетто он не так, как всякий представитель богатого слоя населения. А это, в свою очередь, подводило к следующиму умозаключению: Сал с большой вероятностью был легкоуправляем и не обладал развитым критическим мышлением ввиду отсутствия жизненного опыта.       Отхлебнув безвкусного чая (один и тот же пакетик заваривался уже в пятый раз; в конце концов его пришлось выкинуть), Ларри задумчиво закусил губу, прикрыл веки. Что ж, столкновение двух параллельных, полярных миров, что априори должны были оставаться в стороне друг от друга, не соприкасаясь и наблюдая друг за другом разве что на расстоянии, не могло ограничиться одной лишь короткой бессмысленной игрой в гляделки, обязательно должно было последовать что-то… чуть более масштабное. Интересно, как на эту новость отреагирует Эшли? Сложно было представить её реакцию — настолько противоречивым казалось всё произошедшее, особенно то, к чему в итоге пришли его размышления.       Ночной шуточный разговор с Эшли о том, трахнул бы Ларри Сала, теперь заиграл новыми красками…

***

      Едва войдя в комнату, Сал включил музыку во всю громкость, разбросал одежду по полу и без сил бросился на кровать. Пролежав в таком положении без какого-либо движения минут двадцать, Сал с огромным трудом сполз на пол, спиной оперевшись о корпус кровати, а ноги вытянув во всю длину на полу. Достал телефон, проверяя накопившиеся за последние часы сообщения. Несколько чатов, среди которых были одногруппники, спрашивающие домашку на завтра, проигнорировал сразу же. Внимание уделил только трём людям.       Меган жаловалась на то, что от слова совсем не хотела уже завтра восстанавливать свой прежний бешеный ритм жизни. Сал поддержал её забавной картинкой со скачущими в поле козами и словами, что она, несомненно, со всем справится и что он верит в неё даже больше, чем в себя самого.       Второй чат был с Нилом. Тот написал сразу же, как высадил Сала у дома:       Нил. 22:09       Если плохо себя чувствуешь, можем поговорить.       Сал. 22:31       С чего ты взял, что я плохо себя чувствую?       Нил. 22:32       Обычно ты предпочитаешь болтать со мной, пока мы куда-то едем, а не в тишине сидеть.       Нил. 22:32       Всё хорошо?       Сал. 22:32       Конечно.       Сал. 22:32       Насчёт Тодда…       Нил. 22:32       ?       Сал. 22:33       Не подумай, что в том, что он сегодня так рванул от тебя, есть твоя вина. Это, в общем говоря, нормально для него.       Нил не отвечал, и Сал посчитал важным добавить:       Сал. 22:34       Я думаю, ты ему нравишься гораздо сильнее, чем мне казалось изначально.       Нил вышел из сети, спустя секунд десять снова вошёл и напечатал короткое, но заставившее Сала улыбнуться:       Нил. 22:34       Спасибо.       Сал. 22:34       Пока что не за что.       Следующим в списке непрочитанных сообщений, как ни странно, шёл Тодд, написавший всего-ничего минут пять назад.       Тодд. 22:29       Дома?       Сал. 22:35       Давно уже.       Тодд. 22:35       Круто.       Тодд. 22:35       Не переживай насчёт Ларри, я поговорил с ним, попросил, чтобы он никому про тебя не рассказывал.       Сал. 22:36       Хорошо.       Сал. 22:36       Не хочешь поговорить обо всём этом?       Тодд. 22:36       Хочу, но точно не сегодня. Созвонимся завтра?       Сал. 22:36       Без проблем.       Сал. 22:37       Добрых снов.       Тодд. 22:37       И тебе.       Наконец покончив с общением на сегодня, Сал забросил телефон куда-то под одеяло и, пока в нём оставались хоть какие-то крупицы сил, потратил их на завершение домашней работы. Напечатав доклад к завтрашнему занятию, он с наслаждением принял горячий душ и, так за день ни разу нормально и не поев, улёгся в кровать. Завтрашний ранний подъём, в конце концов, никуда не девался.