Не контракт, а договорённости

Пока ЧжунЛи стоял около ресторана, собираясь купить ужин навынос у повара Мао, дождя ещё не было. Но стоило ему отойти от ресторана «Народный выбор» всего на пару шагов, как с неба посыпались редкие холодные капли, заставляя всех жителей ЛиЮэ ускориться, чтобы успеть найти укрытие. ЧжунЛи не стал исключением. Стараясь не промочить бумажный пакет с едой, он ускорил шаг. Он успел пройти почти через весь город и спуститься к лотосовому пруду, когда дождь начал усиливаться. Добежав до крытого моста, ЧжунЛи укрылся на время там вместе с ещё несколькими жителями города, которых дождь застал во время прогулки. Он кинул взгляд на здание хижины Бу-бу — до неё было рукой подать. Заставив потесниться пару человек, Чжун Ли подошёл к тому месту, где заканчивалась крыша над мостом. Выждав момент, когда дождь немного утих, он выскочил из-под крыши и, прыгая через ступеньку, взбежал по лестнице. Он влетел в хижину Бу-бу и тут же резко остановился, переводя дух и отряхивая волосы от капель. Травник Гуй, беседовавший с клиентами, поднял на него глаза и, не прерывая разговора, кивнул ему в знак приветствия. ЧжунЛи движением головы спросил у него, где хозяин хижины, и Гуй кивнул в сторону второго этажа. ЧжунЛи сдержанно ему улыбнулся и, стараясь не обращать на себя внимания, прокрался за прилавок, протиснулся мимо травника и ушёл на лестницу, ведущую наверх. В одной из комнат горел яркий свет лампы. За столом в домашней одежде, поставив одну ногу на стул рядом с собой, сидел доктор БайЧжу. Он что-то скрупулёзно вычерчивал кончиком кисти на плотной и шероховатой жёлтой бумаге. Звук шагов по лестнице заставил его опомниться — он расслабил плечи и опустил кисть. Только в этот момент он вдруг понял, что за окном идёт дождь, и, едва это осознав, он почти бросил кисть на подставку, спрыгнул со стула и, ловко разминувшись с недоумевающим ЧжунЛи на дороге к лестнице, мимоходом скользнул пальцами по его руке. Он шумно и быстро сбежал по лестнице вниз, и пропал из виду. Поставив пакет с ужином на край стола, ЧжунЛи на мгновение задумался, но вовремя увидел внизу, под окном хижины БайЧжу — и тоже кинулся к лестнице. Пока он спускался, БайЧжу успел собрать бОльшую часть сушившегося белья с ограждений за хижиной. Однако, ЧжунЛи всё же решил помочь, но, неверно рассчитав поведение подошвы собственных туфель на тротуарной плитке, залитой потоками воды, он вдруг поскользнулся и, пытаясь удержаться, хорошенько стукнулся краем лба о край дверного обрамления, немного рассекая бровь и удивляясь собственной неловкости. Оглядываясь на внезапное происшествие, БайЧжу в шоке замер, собираясь тут же броситься на помощь, но, вспоминая о мокнущем белье, заметался из стороны в сторону. ЧжунЛи встал ровно, смахнул со лба ощущение боли и, не обращая внимания на пару капель крови, пришёл ему на помощь и принялся собирать оставшиеся под дождём бинты и одежду. Понимая, что ЧжунЛи в порядке и уж точно не умирает, БайЧжу мрачно улыбнулся и, сдёрнув последние тряпки, вбежал с ворохом белья в дом. Как только он и ЧжунЛи поднялись на второй этаж, БайЧжу отобрал у последнего всё, что тот насобирал, кинул всё это в ближайшее кресло и принялся руководить дальнейшими действиями. ЧжунЛи не сопротивлялся и позволял делать с собой всё, что угодно. Ему это даже нравилось. Первым делом БайЧжу нырнул ладонями под край верхней одежды ЧжунЛи, с уверенностью мастера стягивая её с его плеч, слегка его приобняв при этом. Он быстро отряхнул его одежду от влаги, отнёс на спинку другого кресла стены, после чего по-хозяйски взял ЧжунЛи за руку, отвёл и усадил на козетку поближе к свету лампы. Принимаясь за священный акт излечения, БайЧжу сел ровно напротив пациента, глубоко вздохнул и опустил руку в принесённую для скорого лечения коробку со своими докторскими штучками. Найдя нужную мазь, БайЧжу протянул руку к лицу ЧжунЛи и прикосновениями костяшек пальцев, повернул его голову, чтобы лучше рассмотреть степень поражения. Обнаружив пострадавшее местечко, БайЧжу ласковым прикосновением убрал волосы в лица ЧжунЛи, заставив того слегка прищуриться, и коснулся его брови ватным шариком в лечебной мази. Ощутив внезапное жжение, ЧжунЛи невольно дернул бровями, но сразу расслабился, понимая, что этого всё равно не избежать. Остановив кровь, БайЧжу убрал мазь, вату и, вытащив из коробки пластырь, отрезал крошечный кусочек. Отклеив его, он аккуратно прижал его к коже над бровью ЧжунЛи, комкая мусор в руке. БайЧжу осторожно приглаживал кончик пластыря большим пальцем и рука его сама собой оказалась на щеке ЧжунЛи. Заметив на себе его взгляд, БайЧжу посмотрел на него в ответ с лицом человека, который спас того, кто чуть не убился на ровном месте. Принимая справедливый укор, ЧжунЛи опустил глаза и, слегка наклонившись, коснулся лбом лба БайЧжу. Тот, роняя внезапно очки, усмехнулся. Он тепло коснулся носом носа ЧжунЛи, и тот улыбнулся, с удовольствием принимая это маленькое прикосновение. Взглянув в сторону, БайЧжу заметил что-то интересное. Он отпрянул назад и, приложив палец к губам, чтобы ЧжунЛи молчал, кивнул в сторону стола. Когда ЧжунЛи повернул голову, он увидел как многоуважаемая госпожа белая змея Чан Шэн лежит на подушке вверх животом, свесив с края голову, приоткрыв рот, из которого свисает язык, и ко всему прочему, подёргивает во сне кончиком хвоста. ЧжунЛи также счёл это забавным и тихо усмехнулся. БайЧжу встал, чтобы убрать с козетки коробку с медикаментами. ЧжунЛи же собирался разобраться с сырым бельём в кресле, но не успел — БайЧжу поймал его руку, забирая её в свое пользование и отправляясь с ней в крепкой хватке обратно на первый этаж. То, как он обернулся на ЧжунЛи из-за плеча, позволило тому безошибочно угадать, почему и зачем они возвращаются вниз, в комнату, где есть большая кровать. Из-за пасмурной погоды в ЛиЮэ стемнело раньше обычного, поэтому, когда БайЧжу убавил свет, исходивший от небольшого светильника, в комнате сразу воцарился полумрак. ЧжунЛи снимал перчатки, стоя у изголовья кровати. Рубашку и брюки он оставил на вешалке за перегородкой. БайЧжу, несмотря на то, что старался сосредоточиться и не двигаться с одного места, оставил каждую свою вещь в разных углах комнаты — на столе, стуле, тумбочке и, возможно, даже где-то на полу. В кровать он пришёл задумчивый, обнажённый — если не считать тапочек на ногах — и принёс средства защиты, которые, садясь на одеяло, тут же не глядя отдал ЧжунЛи. Не позволив себя поймать, он, что-то вспомнив, вновь исчез в полумраке комнаты, пока ЧжунЛи, не отвлекаясь, разбирался с принесёнными им средствами. БайЧжу притащил из темноты пару каких-то небольших приборов и, склонившись над тумбочкой, настроил их нужным образом. Он вполз на кровать и, не сводя взгляда со своих приборов, подобрался к ЧжунЛи, позволяя себя обнять за талию и опираясь рукой на подушку за его головой. Но что-то не хотело работать, как задумано, поэтому БайЧжу оттолкнулся от подушки, качнулся обратно, вырываясь из тёплых объятий, и ещё раз наклонился над тумбочкой, чтобы что-то нажать и поправить. Наигравшись с техникой, БайЧжу вернулся. Как оказалось — окончательно. ЧжунЛи обхватил его за локти, когда он наклонился для поцелуя. Отвечая на поцелуй, он обхватил его за шею, сваливая на бок, откидывая край одеяла, чтобы подобраться ближе, слегка приподнялся и перешёл к более глубоким поцелуям, заставив БайЧжу издать тихий протяжный звук, выдохнув носом. ЧжунЛи переместил руку с его шеи на талию, прихватывая мягко, но крепко, проводя ладонью по его коже, гладя её, опускаясь ниже или поднимаясь вверх по его позвоночнику. Чувствуя нарастающее напряжение, БайЧжу оторвался от его губ, горячо и тяжко вздыхая. Он завозился и парой энергичных движений развернулся в руках ЧжунЛи и оглянулся назад, через плечо, чтобы мельком взглянуть на ЧжунЛи. В полутёмной комнате тот уловил лишь отблеск тусклого света в его глазах, но этого было вполне достаточно, чтобы без суеты и предупреждения наклониться к шее БайЧжу и, прихватив её зубами, со значительным усилием их стиснуть. Резко распахнув глаза, шумно вдохнув, доктор замер, ощущая на своей шее маленький взрыв щемящей боли, и медленно сдавил кожу на руке ЧжунЛи пальцами, не нанося ей, однако, даже близкого такого же урона, какой достался его шее. Но он не стал прерывать это, стойко перетерпел маленький болезненный сюрприз и сладко выдохнул, когда, как и полагается, ЧжунЛи наградил его за терпение, вылизав место укуса языком. Когда ЧжунЛи слегка прихватил его за бедро, выдыхая рядом с его ухом, БайЧжу напрягся лишь на мгновение, и, сбрасывая напряжение, с лёгкой улыбкой улёгся щекой на подушку, отдавая ЧжунЛи право распоряжаться его телом на это недолгое время. В комнате стояла блаженная тишина. БайЧжу, глядя в никуда, лежал затылком на подушке поверх руки ЧжунЛи. Коснувшись пальцами укуса на шее, он поморщился и посмотрел на ЧжунЛи. Тот повернулся, понял, о чём речь, но не приобрёл и тени раскаяния на лице, за что тут же поплатился, получив самый нежный из шлепков, на какой БайЧжу только был способен. Всё ещё не чувствуя себя виноватым, ЧжунЛи попытался увернуться и улыбнулся тому, насколько происходящее с ним очаровательно. Осуществив месть, БайЧжу выхватил откуда-то длинный халат, завернулся с него полностью и, повязав поверх пояс, стал убирать свои механизмы с тумбочки у кровати. А ЧжунЛи, полежав ещё минуту, взглянул на свою одежду на вешалке, взял любезно предоставленный ему хозяином хижины халат с другим узором, облачился и, не интересуясь делами доктора, отправился на второй этаж, чтобы разобрать сырые простыни и достать из бумажного пакета холодный уже ужин. Когда на ЛиЮэ опустилась ночь, на втором этаже в хижине Бубу ярко горела лампа. БайЧжу, сидя за столом около лампы, поставив одну ногу на сиденье, не спеша зашивал крошечную дырочку на чёрной перчатке — с шитьём кожи у него никогда не было проблем. Владелец перчатки, сидя в кресле с раскрытой книгой на коленях, о чём-то думал, глядя в окно. Под ладонью его руки, свернувшись колечком рядом с книгой, снова задремала разбуженная на время ужина белая змея. За окном шумел ночной дождь.