Секрет рождения

Волшебница лежала, закрыв глаза. Только когда Хейли и Клаус вышли, дверь мягко щёлкнула, и дом вновь погрузился в тишину. Гермиона села на кровати, обхватив колени руками, и впервые за долгое время позволила себе просто думать. Мысли путались, сбиваясь в напрягающий ком: страх, тревога, ожидание. Полнолуние через две недели… Что, если я потеряю контроль? Смогу ли удержаться? Буду ли я такой же, как профессор Люпин? Список вопросов в её голове рос с каждой минутой — и завтра кому-то неизбежно придётся на них ответить. Она легла на бок, укуталась в тёплое одеяло. Тело постепенно расслабилось, веки потяжелели, и Гермиона не заметила, как она провалилась в темноту. Снилось что-то странное. Женский смех — тихий, тёплый, будто откуда-то издалека. Детский плач, и одна фраза, которая прозвучала отчётливо, будто сказанная прямо ей в ухо: «Навсегда и навечно.» Гермиона резко открыла глаза. Несколько секунд она не могла понять, где находится. Комната была незнакомой — высокий потолок, узкие ставни, солнечные полосы, прорывающиеся через жалюзи. Всё казалось чужим… но в то же время странно знакомым, будто из воспоминания, которое она никогда не жила. Она села, протирая глаза. Перед ней — балдахин, элегантно спадающий складками; аккуратный стол из тёмного дерева; два кресла у окна и ваза с жасмином, чей запах наполнял комнату свежестью. И только тогда она вспомнила: Новый Орлеан. Новый дом. Это все был не сон. Напротив кровати — дверь. Ванная. Гермиона быстро умылась, собрала волосы, позволила себе пару глубоких вдохов, чтобы окончательно проснуться. Из сумки достала вещи: бордовую футболку, тёмные джинсы клёш. Цвет футболки но удивительно родной, тёплый, грел душу воспоминаниями. Волосы собрала в высокий хвост, взгляд задержался на зеркале. Она видела тревогу в глазах, сомнение, которое не давало расслабиться. А мысли, просто сводили с ума, меняясь каждую секунду, не давая поразмыслить нормально. Может Гарри и Рон были правы? Я слишком много думаю, надо расслабиться. Оторвав взгляд, девушка заправила кровать и подняла сумку с пола. Палочку она взяла с собой — на всякий случай. Глубоко вдохнув, Гермиона крепче сжала ремешок сумки на плече, проверила, что всё нужное при ней, и вышла из комнаты. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и чего-то сладкого. Гермиона закрыла глаза, вдохнула глубже — запах был домашним, тёплым, почти успокаивающим. На миг ей показалось, будто она снова дома — на кухне, где мама варила кофе по утрам, папа смотрел утренние новости, а Живоглот терся о её ногу, требуя завтрак. Интересно, скучает ли он по мне… Она улыбнулась невольно — и, следуя за запахом кофе, спустилась вниз. По пути достав телефон, она быстро напечатала сообщение родителям, что с ней все хорошо и позвонит позже. Запах привёл её в столовую, где Хейли и Клаус уже сидели за столом: одна пила кофе, другой держал в руках газету. Оба подняли головы, когда Гермиона вошла. Хейли подошла с чашкой кофе и усталой улыбкой: — Ты рано проснулась. Клаус закрыл газету, поставил чашку на стол. — Мы думали, ты ещё спишь. — Не смогла, — просто ответила она и села. Повисла тишина. За окном где-то щёлкнула птица, в доме слышались только редкие тиканья старинных часов. — Здесь очень тихо, — наконец сказала Гермиона, глядя в окно. Клаус хмыкнул: — Поверь, это ненадолго. Как только Фрея, Кол и Давина узнают, что ты вернулась, о тишине можно забыть. Да и Ребекка не из тех, кто знает, что такое спокойствие. Иногда мне кажется, что мои барабанные перепонки не переживут ещё одну семейную встречу. Хотя знаешь, — протянул он, — драма всегда считалась — неотъемлемой частью жизни Майклсонов. Гермиона не успела ответить, как из гостиной донёсся громкий возмущённый голос: — Этот ковер ткали вручную триста лет назад! Если вы, бессмертные идиоты, не перестанете проливать на него кровь — я вас ею же и утоплю! Мимо спокойно прошёл Элайджа, поправляя галстук. — Доброе утро, семья, — произнёс он, поправляя галстук. Клаус едва сдержал смех: — Вот видишь, уже не тихо. Хейли только покачала головой и поставила перед Гермионой тарелку. — Поешь. Знаю, утро не самое легкое. Гермиона поблагодарила, но на секунду замерла, глядя на еду. — Всё это… тяжело, — произнесла она тихо. — Начать заново, привыкнуть. За пару дней жизнь перевернулась с ног на голову. Даже в Хогвартсе было не так сложно. Клаус медленно опустил взгляд на неё, молча. Хейли, напротив, мягко потянулась через стол, коснулась её руки. — Просто дай нам шанс узнать тебя снова. Девушка долго смотрела в тарелку, словно боясь нарушить хрупкую идиллию но наконец решилась: — Конечно, — сказала Гермиона, глядя вниз. — Но они — мои родители. Я люблю их. И не хочу забывать всё, что они сделали. Они были со мной, когда вы не могли. Хейли опустила взгляд, голос её дрогнул: — Мы и не просим забывать. Они были твоей семьёй и навсегда ею останутся. Мы просто… хотим быть рядом тоже. Хотим, чтобы ты знала: твоё прошлое у тебя никто не забирает. Мы лишь просим — позволить нам стать частью твоего настоящего. Гермиона наконец подняла глаза. — Тогда, наверное, нам всем придётся учиться заново быть семьёй. Хейли улыбнулась и с надеждой сказала: — Мы справимся. Не сразу, не идеально… но вместе. Клаус громко выдохнул и произнёс: — Должен признать, вы обе слишком сентиментальны для Майклсонов. — Мы хотя бы пытаемся быть нормальными, — парировала Хейли. Он усмехнулся. — Нормальность переоценена. Но если это то, чего ты хочешь, Гермиона… я постараюсь. Она позволила себе лёгкую улыбку. — Не думаю, что из нас получится нормальная семья. — И слава Богу, — пробормотал мужчина. — Иначе было бы скучно. Хейли рассмеялась, и напряжение в комнате растворилось. Клаус подошёл ближе, положил ладонь на плечо дочери. — Что бы не случилось, волчонок, ты — Майклсон. А это значит одно: никто и никогда больше не посмеет тебя тронуть. Позже дверь открылась, и в столовую вошла женщина с перепачканной в траве сумкой и совершенно растерянным выражением лица. — Надеюсь, я не пропустила семейное собрание, — произнесла Фрея с лёгкой усмешкой, удивленная видя всю семью вместе. — Бог ты мой! — бросила она, когда ее взгляд упал на девушку. — Ну почти, — лениво откликнулся Клаус. — У нас пополнение, как видишь. — Подожди… почему она не Англии? Она копия вас двоих.. — Произошел инцидент, который заставил Джин и ее мужа рассказать всю правду — ответила Хейли. Несколько секунд ведьма просто смотрела, потом улыбнулась и подошла ближе. — Я столько лет ждала, когда смогу увидеть тебя, малышка. Добро пожаловать домой. Гермиона не знала, что сказать, но Фрея обняла её — крепко, тепло, как будто знала её всю жизнь. И в этот момент дверь снова хлопнула. — Что же заставило моего милого брата тирана улыбнуться? — саркастично спросил входящий парень, а за ним девушка сияющая как солнце. — Кого вы тут спасли на этот раз? — добавила она. — Не спасли, Кол — сказал Элайджа, едва заметно улыбаясь. — Вернули. Парень моргнул, потом его глаза расширились. — Не может быть. Это она?! — Она самая, — сказал Клаус. — Ну, теперь я вижу, почему вся семья на ушах, — протянул Кол, подмигнув Гермионе. — Добро пожаловать в хаос. — Спасибо, я уже поняла, куда попала, — фыркнула она. Вошедшая подошла ближе, рассматривая девушку. — Привет, я Давина. Ты ведь чувствуешь магию, да? — спросила она. — Иногда, — призналась Гермиона. — Но я не умею с ней работать. — Ничего, — вмешалась Фрея, — мы это исправим. Завтра начнём. Кол театрально вздохнул: — Отлично. Теперь нас ждут взрывы, поломанная мебель и сестра с горящими глазами. Хейли рассмеялась, впервые по-настоящему легко. — Главное, чтобы никто не поджёг дом. После завтрака Хейли и Клаус показывали Гермионе дом. Это была целая находка для любительницы истории и антиквариата: старые картины, потёртые кресла, ковры с орнаментом. Библиотека особенно поразила девушку. Книг было больше, чем в Хогвартсе, и все — такие разные: от толстых фолиантов на латыни до пыльных старых томов с непонятными символами на корешках. — Здесь красиво. Можно взять? — спросила Гермиона, указывая на один из них. — Конечно, — ответил Клаус. — Все это теперь и твое тоже, Гермиона. Этот дом принадлежит тебе, как и все, что в нем. Бери все что хочешь, даже не спрашивай. Гермиона кивнула, с интересом рассматривая полки. Они вышли во двор. Там пахло влажной землёй и цветами. Старый фонтан тихо журчал, а плющ тянулся по каменным стенам вверх, почти к окнам второго этажа. Всё выглядело спокойно — немного запущенно, но в этом даже была своя красота. Волшебница присела на одну из лавочек и Майклсоны последовали ее примеру. — Я хотела спросить у вас. Как это превращаться? Я буду собой? Я не буду кидаться на людей? — Тараторила девушка, полная тревоги. — Подожди, я не успеваю — сказала женщина, положив рук ей на плечи, успокаивающе погладила. — Так, слушай… Ты не должна переживать. Первый раз будет больно, и превращение может занять несколько часов. — Часов?! — шокировано воскликнула Грейнджер, глаза округлились от ужаса. — Да, но если ты позволишь силе войти в твое тело и не будешь сопротивляться, все пройдет легче, — мягко пояснил гибрид, полностью игнорируя взгляд, которым одарила его Маршалл, за то что он перебил ее. — Сначала все твои кости начнут ломаться, появиться странное ощущение, будто твое тело растягивается и сжимается одновременно. Потом поменяется энергия внутри… ты почувствуешь как что-то новое наполняет тебя. Мы с Хейли будем рядом и не отпустим тебя. Ты будешь в полном сознании, понимая, что происходит и что ты делаешь. И так как ты гибрид, у тебя так пройдет только первое превращение, а после ты сможешь превращаться сама, когда захочешь. Грейнджер погрузилась на пару минут в свои мысли, пытаясь переварить сказанную ей информацию, а ее мать постоянно кидала взгляд на нее пытаясь подобрать слова. — Знаешь, Гермиона… — женщина на секунду замолчала, глядя на сад вокруг. — Бегать в форме волка… — Ее глаза светились азартом. — Это настоящая свобода. Нет границ, нет преград. Ты слышишь каждый звук, чувствуешь каждый запах, мир начинает играть новыми красками, о которых ты даже не догадываешься. — Она улыбнулась и продолжила. — Это сложно описать словами, Гермиона. Это нужно пережить самой. На балконе, куда они поднялись следом, открывался вид на главную улицу Нового Орлеана. Шум города доносился приглушённо — где-то играла музыка, смеялись люди. — Тут всегда так, — сказала Хейли, облокачиваясь на перила. — Город никогда не спит. — За это мы его и любим. — добавил Клаус. — Это наш дом, за который мы боремся и который защитим любой ценой. Гермиона смотрела вниз, на узкие улочки с толпами людей, и подумала, что это место странным образом похоже на неё — немного запутанное, шумное, но живое. День проходил почти спокойно, если не считать постоянных перепалок между Ребеккой и Клаусом и попыток Элайджи всех утихомирить. Позже Фрея показала ей несколько простых приёмов: как чувствовать энергию, как направлять её ладонью. Гермиона пробовала, ошибалась, снова пробовала — и Фрея лишь улыбалась. — Упрямая, — сказала она. — Вся в мать. — А может, в отца, — отозвался Клаус из-за спины. Вечером, когда все уже разошлись по своим комнатам, Гермиона осталась на балконе. Внизу зажигались огни города, звучала музыка, пахло дождём. Она закрыла глаза, пытаясь просто осознать происходящее. Гермиона достала телефон из сумки. Набрав нужный номер, послышались долгие гудки — и наконец знакомый голос на другом конце: — Гермиона? Всё в порядке, дорогая? — мама звучала тревожно. — Да, мам, всё хорошо, — мягко ответила она, чувствуя, как напряжение дня растворяется. — Просто хотела услышать вас. Они говорили недолго — о мелочах, о доме, о том, как быстро пролетело время с ее отъезда. Миссис Грейнджер с грустью заметила, что без Гермионы дом будто опустел. Даже Живоглот, больше не был своим обычным шумным существом, редко мурлыкал, отказывался от лакомств, не позволял себя гладить, он перестал приносить ей перья и ленточки, больше не гонялся за тенями. Днём он подолгу сидел у окна, глядя на улицу, а вечерами сворачивался клубком на кровати своей хозяйки. Джин попросила как можно чаще звонить и писать. Когда она спросила сколько девушка собирается там находится, повисла неловкая пауза. Гермиона не знала. Через полторы недели полнолуние, а что будет после? Женщина быстро поняла ситуацию и перевела тему на школу из за чего Гермионе еще стало хуже. Поэтому слыша односложные ответы грустной дочери она сказала: — Мы тебя любим, я даже представить не могу как тебе тяжело но не забывай мы с отцом всегда рядом. Надеюсь мы увидимся перед твоим отъездом. Передавай Хейли привет. Спокойной ночи, милая. — И я вас. Спокойной ночи… — На этом звонок оборвался. *** С самого утра в доме стоял запах трав и кофе. Фрея с Давиной вернулись ещё до рассвета — шумно, споря о каких-то ингредиентах. Гермиона только открыла глаза, а внизу уже что-то гремело. Она спустилась, и сразу же Фрея обернулась: — Доброе утро! Надеюсь, ты выспалась, потому что сегодня начнём практику. — Сразу? — удивилась Гермиона. — Я думала, хотя бы позавтракаем. — Позавтракаем магией, — фыркнула Давина и вручила ей миску с какой-то травяной смесью. — Сначала попробуй почувствовать энергию. Фрея накрыла ладонью стол. Вокруг чуть дрогнул воздух, будто в комнате прошёл лёгкий ток. — Магия ведьмы — это умение фокусировать силу, — объяснила она. — Но у тебя всё проще. Сила у тебя уже есть, просто она не знает, как выходить наружу. — Из-за того, что я… трибрид? — уточнила Гермиона. — Да, — кивнула головой Давина. — Ты не ограничена ведьмовскими правилами, можешь направлять энергию так, как чувствуешь. Хотя если честно этого мы точно не знаем. Ты единственная в своем роде, исключение которого никогда раньше не было. Гермиона попробовала — закрыла глаза, сосредоточилась. Воздух стал теплее, на мгновение сверкнула искра, и одна из свечей мигнула, вспыхнула чуть ярче. — Получилось, — удивлённо выдохнула она. Фрея улыбнулась: — Быстрее, чем я думала. В этот момент в кухню вошли Хейли и Клаус. Хейли встала у дверей, наблюдая с лёгкой улыбкой, а Клаус скрестил руки. — Надеюсь, вы не устроите пожар в доме, — сказал он. — Только если маленький, — бросила Давина. — Ради науки. Гермиона засмеялась, она чувствовала приятное тепло в руках, которые разливалось по всему телу. Это было новое ощущение — будто наконец-то всё становится на свои места. Фрея объясняла дальше: — Тебе будет проще, чем ведьме, потому что в тебе нет чистых ограничений крови. Но труднее — потому что контроль придётся вырабатывать самой. — Учитывая, кто её родители, — вставил Кол, появившийся в дверях с яблоком в руках, — сомневаюсь, что контроль — её сильная сторона. Хейли бросила в него взгляд, и Кол благоразумно отступил на шаг. — Я шучу, — пробормотал он. — Привет, ведьмочка. Гермиона закатила глаза, но улыбнулась. — Привет, Кол. — Ну вот, теперь всё официально, — усмехнулся он. — Осталось только, чтобы ты нечаянно взорвала что-нибудь, и ты окончательно своя. Фрея фыркнула: — Если она будет слушать, ничего не взорвётся. А вот если ты продолжишь подсказывать — я начну с тебя. Кол поднял руки в жесте капитуляции: — Просто пытаюсь внести вклад в семейное обучение. — Твой вклад обычно заканчивается пожаром, — спокойно заметил Элайджа, сидящий на диване, не поднимая взгляда от книги. Они занимались до полудня: простые заклинания, дыхание, концентрация. Иногда Фрея поправляла её движения, Давина показывала, как направлять энергию через пальцы. Гермиона быстро схватывала — всё давалось почти инстинктивно. *** Клаус стоял на террасе, руки оперлись на холодные перила, наблюдая за занятием дочери. Вся ведьмовская компания переместилась в сад из за нехватки места в гостиной, а также случайного поджога стола. Внизу, среди кустов и расцветающих цветов, Гермиона тренировалась чувствовать и использовать магию, а Фрея тихо советовала ей, время от времени смеясь над чем-то. Хейли подошла к нему, заметив напряжение в его взгляде: — Что-то не так? — тихо спросила она. — Она учится слишком быстро, — ответил Клаус, не отрывая глаз от девушки. — Слишком легко. — Это хорошо, — сказала Хейли. — Может быть… Но опасно, — добавил он. — Если она не научится контролю, сила может подчинить её. Хейли сделала шаг ближе, ощущая, что теперь разговор касается не только контроля над магией: — Ты знаешь, что это не конец, — сказала она, чуть дрожа. — Они снова придут. Тогда мы не смогли избавится от них, а сейчас они стали еще сильнее. Это вопрос времени когда нам снова прийдется принимать решение. — Тогда я встречу их, — тихо сказал Клаус. — Я устал терять тех, кого люблю. — Любовь — не оружие, Клаус. Её нельзя использовать как оправдание, — сказала Хейли. — Но вместе мы сильнее. Он тяжело вздохнул, взгляд потянулся к прошлому, к теням старых потерь: — Я пытался держаться подальше… — сказал он, — от всего этого. От нас. От себя. — От себя? — нахмурилась Хейли. — Да… Когда-то я любил женщину, которою не должен был любить. И весь мир заплатил за это. — Кэтрин… — сказала Хейли тихо. — Она сделала свой выбор, — продолжал Клаус, — а я сделал свой: стать монстром, чтобы не чувствовать боль. Но всё равно… — он посмотрел на неё, — всё равно чувствую. Потому что ты. Потому что мы. Хейли сделала шаг ближе, стараясь уловить его мысли и эмоции: — Я знаю… И всё равно не хочу, чтобы прошлое повторилось. — Я тоже, — тихо ответил он. — Поэтому позволил Элайдже быть рядом с тобой. Он заслуживает счастья. Он всегда спасает. — А ты? — спросила Хейли. — Тот, кто разрушает? — Иногда… Но с тобой… я хочу удерживать, а не разрушать. Она на секунду замерла, потом с трудом улыбнулась: — Элайджа и я… это никогда не работало. Мы были слишком правильными. А ты… — Слишком неправильный, — закончил гибрид. — Нет, слишком настоящий, — Возразила Маршалл. — ты принимал меня такой, какая я есть, а Элайджа хотел изменить, вернуть ту меня которая умерла. Они стояли близко, почти касаясь друг друга, и в этом молчании было больше смысла, чем в тысячах слов. Ветер шумел в ветвях, но никто не хотел отступать. — Ты всё ещё думаешь, что сможешь контролировать это? — тихо спросила женщина. — Контролировать что? — Клаус слегка усмехнулся, но взгляд был серьёзным. — Себя? Эмоции? Ситуацию? Нет. И, честно говоря, теперь я и не хочу. Хейли сделала шаг ближе: — Мы рискуем. С тобой всегда риск. Он кивнул, но его рука нашла её ладонь. — Да. Но иногда риск — единственный путь понять, что действительно важно. Молчание растянулось, но теперь оно не было тяжёлым. — Тогда попробуем? — тихо сказала Хейли. Клаус посмотрел на неё, глубоко и честно. — Попробуем. Вместе. Они стояли на террасе, ветер играл волосами, но в этом моменте мир снаружи перестал существовать. Был только он и она — и решение дать шанс тому, что долго казалось невозможным, если бы не Гермиона, из чудо, которое постоянно меняет их жизнь. *** Солнце опускалось за крыши, окрашивая город в золотисто-розовые тона. Воздух был тёплым, с запахом жасмина и сладкого дыма — Новый Орлеан будто жил своей музыкой, которую можно было почувствовать даже издалека. После занятий Гермиона долго сидела на ступенях внутреннего двора. В руках у неё была чашка чая, пальцы всё ещё чуть дрожали — от усталости или от энергии, она и сама не знала. Магия была странной — тяжёлой, как океан, и лёгкой, как ветер. — Можно? — голос Хейли прозвучал тихо, почти неуверенно. Гермиона подняла глаза и кивнула. Женщина села рядом, поджав ноги. Несколько секунд они просто молчали, слушая, как где-то вдалеке поёт саксофон. — Ты хорошо справилась, — сказала наконец она. — Фрея впечатлена. А это уже что-то, ее мало чем удивить. — Не знаю, — пожала плечами Гермиона. — Всё даётся… как будто само. Даже немного страшно. — Не страшно, — мягко ответила Хейли. — Просто по-новому. Твоя сила — часть тебя, не враг. Гермиона кивнула, но глаза оставались устремлены вдаль. — Ты всё ещё злишься? — спросила Маршалл после паузы. — Не думаю, — честно ответила Гермиона. — Просто пытаюсь понять. Всё это — вы, я, этот город. Всё слишком быстро. — У нас редко бывает иначе, — усмехнулась Хейли. — Кстати, мама передавала привет. — вымолвила волшебница. — Мы с ней обсуждали школу и встретимся ли мы перед школой, а я… я не знаю. — Она прикрыла лицо руками. — Это так тяжело… — женщина обняла ее. — Все в порядке, ты не должна знать все. Я обещаю, вы увидитесь перед школой, так что не переживай и я наконец сестру повидаю. В этот момент к ним подошёл Клаус. В руке — бокал, на лице — привычная полуулыбка но она быстро померкла, когда взгляд упал на Гермиону. — Все в порядке? — спросил он. — Садись, — бросила Хейли. Клаус уселся на ступени напротив, слегка склонив голову. Его взгляд был внимательным, почти изучающим. Девушка убрала руки и отхлебнула немного чая. — Ты сегодня удивила всех, — произнёс он, чтобы хоть как-то разбавить атмосферу. — Особенно Фрею. — Я просто старалась, — спокойно ответила Гермиона. — Нет, — покачал он головой. — Ты не просто старалась. Ты почувствовала силу и подчинила её. Это не так-то просто. Она немного помолчала, потом выдала, все то что копилось внутри: — После того как ты вернул мне воспоминания, я поняла, что люблю вас. — Майклсоны уставились на нее в удивлении. — Хоть и моя рациональная часть и считает это странным, так как я вас не очень знаю и не могу вас называть мамой и папой. Я понимаю эти чувства и принимаю их. — Не важно как ты нас называешь, главное, что ты чувствуешь. — сказал Клаус. — Знай, мы любим тебя и готовы ждать сколько потребуется. Будем считать, что это наказание за нашу ошибку. Хотя если бы мы могли вернуться во времени, мы бы сделали все точно также. — В подтверждение этому Хейли кивнула. — Грейнджеры тоже наша семья, они помогли нам и мы благодарны им за это. —Клаус поднял бокал. — Самое главное помни: Навсегда и навечно. Семья превыше всего. Гермиона улыбнулась. — Навсегда и навечно, — повторила она тихо, будто пробуя эти слова на вкус. *** Прошла неделя с приезда Гермионы. Утро началось спокойно — что уже само по себе было подозрительно. Фрея с Давиной уехали за ингредиентами, Хейли ушла в город, приглашая дочь с собой но та отказалась, пообещав пойти в следующий раз, а Клаус был у себя в мастерской. Девушка сидела в библиотеке, перед ней лежала раскрытая книга — старая, с потёртым переплётом и заклинаниями, написанными от руки. — Люмос, — произнесла она у себя в голове, и под руками появился мягкий золотистый свет. Он мигал, то становился ярче, то гас, и Гермиона нахмурилась. — Нет, не так. Сосредоточься, — пробормотала она сама себе. Она вдохнула и попробовала снова но только в этот раз негромко крикнула: — Люмос Максима! — Свет был насыщенным и ярким, отчего девушка на пару секунд зажмурилась. Гермиона довольно улыбнулась — было намного тяжелее колдовать без палочки, да и еще не говоря заклинаний в слух. Сидя за столом она взяла палочку в руки, обдумывая почему им нужна палочка, чтобы колдовать, когда например Фрейя и Давина всегда могли использовать магию и без проводника. — Впечатляюще, — раздался голос за спиной. Гермиона вздрогнула, резко обернулась — и палочка автоматически поднялась вверх. — Петрификус Тоталус! Раздался сухой щелчок, и вошедший мужчина тут же застыл, как статуя. Глаза его расширились, но тело не шевельнулось. — О боже… — выдохнула Гермиона и быстро опустила палочку. — Простите! Я не знала, что вы… кто бы вы ни были! В библиотеку на вампирской скорости влетела Хейли. — Что тут происходит?! — Он напугал меня! — воскликнула Гермиона. — Я просто… среагировала! Хейли моргнула, потом посмотрела на застывшего мужчину и прикрыла лицо рукой. — Гермиона… это Марсель. — Кто?! — Гермиона уставилась на него в ужасе. — Наш друг, — отозвался Клаус, появляясь в дверях с его фирменной усмешкой на лице. — Ну… теперь уже временно декорация. Хейли закатила глаза. — Расколдуй его, Гермиона. — А… да, конечно, — она взмахнула палочкой. — Фините Инкантатем! Марсель закашлялся, сделал шаг назад, бросив на неё ошарашенный взгляд. — Что это вообще было? Я просто хотел поздороваться! Клаус усмехнулся, лениво опершись о перила: — Добро пожаловать в мир, где подростки могут превратить тебя в декор, если подкрадёшься сзади. — Великолепно, — фыркнул Марсель, — теперь мне страшно здороваться с детьми. Гермиона виновато опустила глаза. — Простите. Рефлекс. В Хогвартсе нас учили действовать быстро. Хейли едва удержалась от смеха. — Добро пожаловать в семью, Марсель. Теперь ты официально принят — тебя тоже заколдовали. — А все эти годы до этого не считались? — Если выжил — считай, прошёл проверку на родство, — лениво отозвался Кол, входя в комнату с бокалом красной жидкости. — Видишь, Марсель? Мы всех любим одинаково — через страдания. — Или через хаос, — добавила Ребекка, появляясь следом. — Впрочем, для нашей семьи это почти одно и то же. Элайджа, стоявший у лестницы, вздохнул и аккуратно поправил манжет рубашки: — Как же отрадно видеть, что дух семейных традиций жив и здравствует. Может, однажды мы научимся выражать привязанность не через насилие? Кол хмыкнул: — Не думаю, брат. Тогда это будет уже не мы. Гермиона, слушая их перебранку, впервые за день по-настоящему улыбнулась. Вся эта странная смесь сарказма, опасности и тепла — как бы ни отрицали они это сами — казалась ей почти… домашней. Клаус, не сдерживая улыбку, подошёл ближе к дочери. — Отличная реакция. Марсель закатил глаза. — Прекрасно. Теперь в доме ведьма, гибрид и ходячий арсенал проклятий. Все рассмеялись, даже Марсель — хотя и с лёгкой обидой. — Я могу показать и другие заклинания, — сказала она. — Только не на живых, — быстро вставила Хейли. — Согласен, — добавил Марсель. — Особенно не на мне. Солнце садилось над Новым Орлеаном, окрашивая улицы тёплыми красками. В доме Майклсонов рядом с камином на диванах. Майклсоны проводили как можно больше времени с Гермионой, чтобы узнать друг друга получше, рассказывая истории про семью, дискутируя на разные темы. Этот раз не был исключением но только на данном собрании присутствовал еще и Марсель. — На этот раз без палочки? — спросил он, останавливаясь на безопасном расстоянии, перед тем как сесть на кресло. Гермиона приподняла бровь и чуть улыбнулась: — Обещаю. Но только если ты не будешь подкрадываться. — Договорились, — рассмеялся Марсель, сел напротив и налил себе вино. — Хотя, признаюсь, было впечатляюще. Такое редко испытаешь. Клаус улыбнулся уголком губ: — Любой отец гордится, когда его дочь справляется вон с такими вещами. — Сначала атакуют, потом знакомятся — семейная традиция, — фыркнула Хейли, улыбаясь. Марсель повернулся к Гермионе: — А что это за палка? Без неё ты не можешь колдовать? Гермиона задумалась, крутя деревянную палочку между пальцами. — Могу, но это труднее. В Хогвартсе, в школе чародейства и волшебства, — объясняя вампиру, продолжила — нас учили работать с помощью палочки, она проводник помогающий лучше раскрыть магию. Фрея, возле книжного шкафа, добавила: — А у нас магия — часть крови. Мы черпаем силу из предков, из земли, из природы. — Интересно, Гермиона сильнее из за того, что она гибрид или из за ваших корней? И насколько? — Спросила с любопытством Давина. — Не знаю но не думаю, что проверять это, хорошая идея. — Ответила Фрейя. Марсель, потирая шею, на которой ещё чувствовались остатки заклинания, бросил на всех недовольный взгляд. — Спасибо, что пояснили но магия не мой конек. Я вообще-то пришёл по делу, — буркнул он. — В городе творится что-то странное. Ведьмы сказали, что чувствуют магические вспышки. Клаус прищурился. — Вспышки? Какого рода? — Они сами не знают, — ответил Марсель. — Говорят, энергия чужая, не похоже ни на духов, ни на обычные заклинания. Некоторые ведьмы уже ушли из Квартала, они напуганы. Хейли нахмурилась: — Может, новая ведьма решила поиграть с силами? — Или старая ведьма воскресла и опять решила всех достать. У нас же это почти традиция. — Предположил Элайджа. Клаус задумался, глядя в сторону окна. — Что бы это ни было… мы выясним. Никто не угрожает нашему городу. Марсель устало провёл рукой по лицу, чувствуя, как напряжение медленно возвращается в мышцы. — Что бы это ни было, ведьмы не хотят в это лезть, — сказал он. — Говорят, сила не похожа на их. И… она растёт. Клаус обменялся взглядом с Хейли. — Тогда будем наблюдать. И если это угроза — мы её уничтожим. Ребекка, с чашкой в руках, покосилась на них и сухо сказала: — Пусть лучше кто‑то другой разберётся. Мне надо найти того кто почистит ковер. Кол фыркнул: — Да что ты за этот ковер зацепилась? У тебя еще десять таких в подвале лежит. — Он был моим любимым. Его сшил знаменитый дизайнер, а ты над ним позавтракал. — недовольно отозвалась блондинка. — Ну ладно но когда это все закончится? Моё сердце еле пережило последнее «приключения» с магией. Прекрасный был опыт но повторять не хочется. — Кол ухмыльнулся, придаваясь воспоминаниям. Клаус посмотрел на дочь и заметил ее тревожность. — Не переживай, волчонок. Мы все решим но сейчас у нас есть для тебя подарок. — сказал он, смотря на Хейли. — Это тебе, — сказала женщина, протягивая Гермионе небольшой серебряный кулон. На тонкой цепочке висел изящный медальон. С одной стороны — стилизованная буква «M», символизирующая фамилию, выполненная в элегантном готическом шрифте. С другой — герб, представляющий собой щит, украшенный лилией и волчьими клыками. 
— Герб нашей семьи, — пояснил гибрид, — Пусть он будет твоим напоминанием о нас. — Спасибо, — тихо произнесла Гермиона, пряча улыбку. — Я… не знаю, что сказать. Кол хмыкнул: — Обычно говорят “спасибо” и “надеюсь, на кулоне нет проклятия”, хотя второе приходит с опытом. Когда ты Майклсон это обязательно. Хейли закатила глаза, но на лице у всех всё же промелькнула улыбка. *** А далеко от Нового Орлеана, в мрачном поместье Малфоев, мир затаился в страхе. Драко Малфой медленно и уверенно сходил с ума. Каникулы превратились в заточение. Полтора месяца — полтора бесконечных, месяца, взаперти в четырёх стенах, где единственное развлечение — считать трещины на потолке.  Он знал каждую из них. На одной потолочной балке был след от чар Беллатрикс, когда она «немного переборщила» с тренировкой. На другой — пятно от вина, которое отец пролил во время очередного ужина с ним, когда пытался сделать вид, что не боится собственного дома. «Идеальные каникулы», — усмехнулся Драко про себя. Снизу доносились голоса — очередное собрание. С тех пор, как Лорд поселился в их доме, подобные встречи стали ежедневными. Он называл их «совещаниями», но для Драко это были скорее сеансы сумасшествия. Теперь дом принадлежал Волдеморту — хотя формально всё ещё носил фамилию Малфоев но это если вдаваться в подробности. Отец — постоянно бледный, с застывшим ужасом в глазах. Мать — вежливая тень самой себя, тихая, пытающаяся игнорировать происходящее вокруг. И Беллатрикс…Беллатрикс кружилась по дому, как воронье, смеясь не к месту, шепча заклинания в пустоту. С каждым днём она всё больше напоминала не человека, а ходячее безумие. С каждым днём ему было всё труднее оставаться взаперти. Когда очередной глухой гул разнёсся снизу, Драко больше не выдержал. Он тихо приоткрыл дверь, выглянул в коридор. Мгновение колебался — и всё же вышел. Пол скрипел под ногами, воздух казался густым, от страха или адреналина, Малфой не знал. Он дошёл до лестницы и замер. Из гостиной доносился голос Волдеморта — холодный, скользящий, как яд. Голоса доносились из гостиной. Он узнал их — Лорд Волдеморт, Беллатрикс и несколько Пожирателей… Драко затаился в тени, стараясь дышать тише. — Неизвестные вспышки магии, говоришь? — прошипел Лорд, в голосе его прозвучало раздражение. — Или ты просто не хочешь говорить мне правду, Гойл? — Нет, нет, нет.. Что вы? Как бы я посмел? Я лишь повторяю слова ведьм из французского ковена, милорд, — дрожащим голосом ответил Пожиратель. — Но они утверждают, что источник — не человек. Что-то новое. Возможно существо, соединённого тремя силами, последний раз такое происходило пятнадцать лет назад в Новом Орлеане. — Трибрид, — медленно вымолвил Волдеморт, будто смакуя слово. — Слухи доходили до меня но я не знал правда ли. Волдеморт задумался, его глаза сверкнули яростью. — Если это правда, — прошипел он, — то это создание может быть ключом. Кровь трёх рас — волшебников, вампиров и оборотней. Сила, не ограниченная ни одним видом магии. Беллатрикс всхлипнула от восторга: — Милорд, вы сможете использовать её силу против Дамблдора! Против грязнокровок! — Против всех, кто встанет у меня на пути, — Волдеморт встал, и в комнате похолодало. — И не только, он станет ключом. Беллатрикс склонила голову, её глаза горели безумием: — Ключом… к чему, милорд? — К бессмертию, — прошипел Волдеморт. — К власти, что не подчиняется ни магии, ни крови. Найдите и приведите ко мне. Живо! — закричал Темный Лорд и несколько Пожирателей трансгрессировали. Драко отшатнулся от двери, сердце колотилось так, что казалось, оно вырвется наружу. Он понимал только одно — Волдеморт отправил Пожирателей в Новый Орлеан. Он уже собирался тихо уйти, когда позади раздался ровный голос: — Любопытство — опасный порок, мистер Малфой. Драко резко обернулся. Снейп стоял позади, как будто вырос из воздуха, холодный, как всегда, с мрачным выражением лица. — Я… я просто хотел пройтись — выдохнул Малфой. — Конечно, — сухо произнёс Снейп. — И совершенно случайно оказался у двери, за которой обсуждают планы Тёмного Лорда. Он вздохнул, затем мягко, но настойчиво взял парня за плечо. — Пойдём. Пока Беллатрикс не решила, что ты шпион. Ты услышал то, что не должен был, — сказал Снейп. — И если бы это был кто-то другой, ты бы уже лежал без сознания, просто чтобы преподать тебе урок. Он положил руку Драко на плечо и мягко, но твёрдо повёл обратно по коридору. — Запомни, Драко, — сказал Снейп тихо. — Чем меньше ты знаешь о планах Лорда, тем дольше проживёшь. Малфой вошёл, и дверь за ним мягко закрылась. Он стоял в темноте, слушая тишину. Где-то далеко, за морями, кто-то — или что-то — уже становилось целью Волдеморта и ему казалось, что все окажется не так просто, как считает Темный Лорд.