Секрет рождения

День начинался почти спокойно — редкость для этого дома. Прошла целая неделя с приезда волшебницы и все проходило довольно гладко. Каждый вечер она звонила родителям — те, хоть и волновались, всё же радовались, что у неё всё складывается хорошо. Еще они сообщили, что Рон прислал письмо — целое письмо, полное вопросов. На него это вообще не похоже: обычно пару строк начеркает — и дело с концом. Они ответили коротко: что Гермиона уехала, что у нее всё в порядке. Наверное, он злится. Или беспокоится. Хотя, зная Рона, скорее и то, и другое одновременно. Ну и допрос меня ждёт… А Гарри от него, наверное, вообще спасаться будет. Они не успокоится, пока не вытащат из меня каждую мелочь. Я скучаю. По дому, по школе, по привычному ощущению, что все на своих местах, а также по ним обоим. По вечным спорам, по тому, как Рон закатывает глаза, когда я начинаю объяснять что-то слишком подробно, и по Гарри, который делает вид, будто всё слушает и понимает. Мы не увидимся аж до сентября, и мысль о том, что вскоре всё снова станет знакомым и понятным, что я всех своих друзей, вызывает тёплое чувство, утешение. Хотелось просто вернуться — без объяснений, без вопросов, без тяжести последних месяцев. Но чем ближе встреча, тем сильнее внутри всё сжимается. Я ведь не смогу сказать им правду. Я не хочу видеть страх, возможно даже отвращение в их глазах. И я их полностью пойму… я монстр, который забрал жизнь. Придётся улыбаться, делать вид, что всё как всегда. Они сразу что-то заподозрят — Рон хоть и не самый наблюдательный, у него срабатывает это странное шестое чувство. А Гарри… он просто посмотрит и поймёт. И от этого страшнее всего. Потому что врать им — всё равно что врать самой себе… но то, что я скрываю они не узнают никогда. Девушка задумалась стоя у зеркала: мягкий каскад аккуратных локонов отливал золотом в солнечном свете, в ушах блестели серебряные кольца, добавляя дерзости. Нежно-розовая, слегка обтягивающая футболка гармонировала с джинсовой юбкой. Всё в ней казалось новым — почти непривычным. Она чувствовала себя странно свободной. Джинни, пожалуй, впервые была бы довольна тем, как я выгляжу. Наверное, она права: к этому действительно стоит относиться проще. — Ну надо же, — протянул Кол, лениво появляясь в дверях. — Наша серьёзная англичанка решилась на пирсинг? Вот это поворот. — он ухмыльнулся, облокотившись о дверной косяк. — Гермиона Грейнджер, бунтарка года. Осталось только татуировку набить — и всё, образ завершён. — И кто бы мог подумать, что ты умеешь стучать, — парировала Гермиона. Для неё Кол напоминал близнецов Уизли — такой же смешной и беззаботный, временами, правда, казался немного глуповатым. Он театрально поклонился. — Невозможное — мой талант. Хейли, проходя мимо, только усмехнулась. — Если вы закончили обмен комплиментами, нам пора. Сегодня мы идем в особое место. Новый Орлеан встретил их как всегда — шумом, запахом кофе и музыкой, что будто пропитывала воздух. Девушка шла между Клаусом и Хейли, стараясь не отставать, остальные Майклсоны также шли рядом. Вокруг — витрины лавок, уличные художники, звуки саксофона. Этот город жил своей жизнью — громко и красочно. Они зашли в ведьминский квартал — улицы были усыпаны амулетами, свечами, сушёными травами. В воздухе пахло шалфеем и лавандой. — Когда-то здесь собирались ведьмы и торговцы артефактами, — сказала Фрейя, — место, где можно было найти всё: от амулета удачи до проклятия на заказ. — Похоже на Косой Переулок, — с лёгкой улыбкой сказала Гермиона, оглядываясь по сторонам. — До того как Марсель не явился и не решил, что ведьмы ему мешают. Позади них раздался знакомый, насмешливый голос: — Очень смешно, Фрейя. Ты ведь знаешь, на то были причины. Женщина обернулась, скрестив руки на груди. — Конечно. Ты просто захотел поиграть в короля Нового Орлеана. Без короны, но с амбициями. Он рассмеялся, хлопнув её по плечу: — А кто-то ведь должен был навести порядок и следить, чтобы город не превратился в поле боя, не так ли? — Следить? — подняла бровь блондинка. — Скорее, командовать. — Почти одно и то же, — отмахнулся Марсель. — Подожди, подожди. Поддерживать порядок? — переспросила Ребекка, подходя ближе. — Ты называешь «порядком» бар, полный вампиров и ведьм, которые спорят о том, кто сегодня главный? Это смешно. — произнесла она, закатив глаза. — Рабочая система, — пожал плечами он. — По крайней мере, все живы. Большинство. Кол фыркнул: — «Большинство» — звучит оптимистично, учитывая твой послужной список. Клаус с ленивой усмешкой добавил: — Не спорю, Марсель, ты действительно прирождённый лидер… особенно когда рядом нет тех, кто может сделать это лучше. — О, не начинай, Ник, — усмехнулся Марсель. — У тебя всегда был талант разрушать то, что другие строят. — И тебе это удалось почти так же хорошо, Марселус, — парировал мужчина с лёгкой усмешкой. — Не каждый день встречаешь человека, который гордится тем, что лишь почти удержал власть. — «Почти»? — Он ухмыльнулся. — Ник, не начинай ревновать. Трон стоял пустым, пока ты наслаждался очередной семейной драмой. — Я не ревную, — лениво отозвался гибрид. — Просто наблюдаю, как мой ученик всё ещё нуждается в моём одобрении. — Ага, вот оно… прошло пятнадцать лет, а что-то всё же остаётся неизменным, — протянул Кол. — Пошла любимая игра «кто главный». Ставим ставки или просто наблюдаем? Хейли, стоявшая рядом с Элайджей, скрестила руки и заметила: — Судя по всему, порядок у вас весьма условный. Интересно, сколько продержится эта «стабильность». — Кто знает… Нужно надеется только на их благоразумие. — по философски ответил вампир. — Я за наблюдение, — сказала Ребекка. — В прошлый раз, когда вы соревновались, город неделю пах гарью и мои волосы тоже. Мне надоели принимать участие в этом безобразии. Фрейя усмехнулась: — Главное, что теперь хоть никто не убивает друг друга. — Давина лишь рассмеялась, Кол поддержал свою жену фыркнув, после подарив нежный поцелуй в лоб. — Вот и славно, — сказала Маршалл, посмотрев на Гермиону, которая наблюдала за сценой. — Если вы, наконец, закончили выяснять, кто здесь главный, может, пойдем дальше? Гермиона тихо улыбнулась. Несмотря на все подколки и споры, в их словах чувствовалось что-то тёплое — почти семейное. — Забавно… — сказала она негромко. — Даже когда вы спорите, видно, как сильно вы друг другу дороги. На миг повисла тишина — редкая, но не неловкая. Каждый отреагировал по-своему: у Ребекки промелькнула мягкая улыбка, Кол обнял Давину, Фрейя смотрела на братьев с теплом, которое редко позволяла себе, Хейли тихо кивнула, а Элайджа оставался спокойным. Клаус на мгновение опустил взгляд, и только потом, произнёс: — Мы бы предпочли не афишировать подобные слабости. Они продолжили свой путь и зашли в одну из лавок. На полках — флаконы, корни, книги. Фрейя и Давина весело оглядывались вокруг. — Привет, миссис Морленд! — сказала она, увидев женщину за прилавком. — Давно не виделись. — Фрейя, Давина, как приятно! — ответила она, улыбаясь шире. Ведьма за прилавком, пожилая женщина с огромными глазами, посмотрела на вошедших. — О… Марсель и мои дорогие Майклсоны. За чем пожаловали? — приподняв бровь спросила она. — Да, зашли веселой компанией, — ответил Клаус. — Решили заглянуть к тебе и нарушить твой покой, раз были неподалёку. — На это она лишь фыркнула. — Всегда рада видеть вас, — ответила женщина, а потом ее глаза упали на Гермиону стоявшую возле полок. — Боже мой — прошептала та. — Подожди, подожди… У меня для тебя кое-что есть. — Отвернувшись ведьма залезла в ящик, роясь в нём с неожиданной поспешностью. Девушка переглянулась с матерью. — та едва заметно пожала плечами но подошла ближе немного прикрывая собой дочь, гибрид же подошел ближе. — Она ничего ей не сделает. — прошептала Фрейя, Хейли и Клаусу, которые хоть и выдохнули но не отошли от дочери. Она вытащила книгу с темно-фиолетовой обложкой, на которой были изображены символы луны и магических рун. — Это «Гримуар равновесия», — произнесла ведьма и передала том девушке. — Здесь ты узнаешь все, что потребуется. Гермиона нахмурилась. — Почему вы даете это мне? Что это значит? — Вскоре ты все узнаешь… — проговорила миссис Морленд и удалилась помогать вошедшим клиентам. Они вышли на улицу, мимо проходили ведьмы, туристы, книга была положена в сумку. Но Гермиона вдруг замерла, её взгляд вдруг зацепился за тёмные силуэты на другом конце улицы. трое людей в длинных чёрных мантиях. Ткань тянулась по земле, капюшоны скрывали лица. Гермиона застыла. Её дыхание сбилось. Лица скрыты тенями капюшонов. Фигуры в чёрных мантиях двигались тихо и уверенно, словно охотники в ночи. Нет,нет,нет… Какого черта они здесь? Она почувствовала, как сердце пропустило удар. Долго думать не пришлось. Пожиратели. Холод пробежал по спине. Она не знала, зачем они здесь, но знала одно: их появление никогда не предвещало ничего хорошего. Грейнджер замерла, а Майклсоны сразу заметили её напряжение. — Нет… — прошептала Гермиона. — Что такое? — спросила Маршалл, насторожившись. Гермиона смотрела, не мигая. Один из мужчин повернул голову — на мгновение мелькнула серебряная маска. — Пожиратели, — произнесла она еле слышно. — Мерлин… Один из незнакомцев дернулся, рукав поднялся и девушка заметила на его предплечье тёмный след. Нечёткий, но узнаваемый. Метка. — Их трое. Нет, четверо, один скрылся в переулке. — сообщила Маршалл. Волшебница сжала руку на палочке, сердце колотилось, но пыталась сохранять спокойствие. Клаус сжал руки в кулаки, но Хейли коснулась его плеча, мягко успокаивая, чтобы Гермиона не видела истинную ярость, скрытую за его взглядом. Секунду все молчали, потом Никлаус рявкнул: — Домой. Сейчас же. Кол найди их. — голос гибрида звенел сталью, не терпя возражений. Младший Майклсон бросил быстрый взгляд на людей в мантиях, губы дрогнули в усмешке, но он всё же кивнул. — Как скажешь, братец, — протянул он, и в следующую секунду воздух вздрогнул — Кол исчез, растворившись в пространстве, оставив после себя лишь короткий порыв ветра. Хейли и Элайджа прикрыли Гермиону, будто невзначай, двигаясь в плотной толпе, остальных девушка потеряла из виду. Когда они свернули в переулок, она обернулась и увидела, что один из них заметил ее. Такое знакомое лицо. Конечно, кто же не узнает подругу Избранного? Благодаря Рите Скитер, ее статьи, наверное, не читал только слепой. Ажиотаж до сих пор настолько огромный, что даже в Азкабане все видели эти глупые сплетни. Девушке же было жаль потраченные чернила и бумагу на этот бред. Гермиона даже и не догадывалась, что эти каракули могут принести последствия хуже насмешек за спиной. Клаус шёл последним, оглядываясь, глаза его уже темнели. Дом встретил их тишиной. Слишком напряжённой, как перед бурей. — Пожиратели смерти, — повторил Клаус, задумчиво касаясь бокала. — Английские фанатики… — Зачем они пришли? — спросила Ребекка, сжимая стакан. — Вряд ли чаю попить. — хмыкнув, ответил Элайджа. Клаус смотрел в окно. — То что мы знаем из твоих рассказов, — он обратился к Гермионе. — Мне кажется, появление Пожирателей не случайно. Они ищут, что-то,что вернуть власть Воландеморту. Снаружи хлопнула дверь и в комнату ворвался Кол, втащив мужчину в порванной Мужчина в порванной мантии, с закованными руками, упал на пол. На его предплечье чернела метка. мантии, крепко держа его за ворот. — Этот выжил, — сказал вампир, насмехаясь. — Полагаю, это твой знакомый, Гермиона? Он следил за нами. Нашёл их за три квартала, остальные были не такими покладистыми. Мужчина был в крови, дышал он тяжело, но глаза оставались полными ненависти. Клаус медленно обошёл мужчину. — Думаешь, можешь вломиться в мой город и остаться безнаказанным? Мужчина усмехнулся. — Ты не представляешь, с кем говоришь. — Уверен, представляю, — хищно отозвался Клаус. — С очередным смертником. Кол закатал рукава. — Хочешь, я вытрясу из него ответы? У меня настроение подходящее. Клаус кивнул. Кол схватил мужчину за руку — и раздался треск костей. Пожиратель прошептал: «Dolor!» Мгновение — и воздух будто сжался, искривился. Хейли вскрикнула, когда внезапная волна боли ударила её мышцы, сводя с ног. Клаус инстинктивно шагнул вперёд, заслонив Гермиону, его зубы сжались, а глаза вспыхнули яростью. — Ты в порядке? — спросила Маршалл, сжимая Гермиону чуть сильнее, проверяя, не ранила ли её сила заклятия. Гермиона кивнула, прижимаясь ближе, ощущая, как Клаус продолжает стоять перед ними, готовый к любому движению врага. Ребекку отбросило к стене, но остальные стояли вне радиуса удара, отчего образовалась трещина и она упала на пол. — Finis Arcanum — Silentium Aeternum. — крикнула Фрея, выбрасывая руку вперёд. — Он больше не сможет колдовать. — выдохнула она. Никлаус всё ещё держал Гермиону за спиной, резко повернувшись к пленнику, янтарные глаза сверкали яростью: — И что же ищет твой хозяин в моём городе? — Тупой маггл… — рассмеялся Пожиратель. — Ты поплатишься за то, что сделал. Клаус медленно подошёл ближе, его голос стал почти ласковым — от чего становилось только страшнее. — Тебя не учили, что со старшими нужно обращаться вежливо? Он склонился к мужчине, сжав пальцами его подбородок. — Даю тебе еще один шанс, если скажешь сейчас, умрешь менее мучительной смертью. Так зачем вы тут? Пленник хрипло выдавил: — Иди к черту, ты поплатишься за то, что сделал… Гермиона шагнула ближе, сердце стучало так, что в ушах звенело. Она долго смотрела на него — кровь искажала черты, делала его лицо почти неузнаваемым. Но, приглянувшись внимательнее, она узнала его. — Его зовут Уилкс, — прошептала она. — Он был в списке Пожирателей. Он один из сбежавших… Марсель склонился ближе. — Похоже, твои старые знакомые решили навестить нас. Давина щёлкнул пальцами, и Уилкс схватился за грудь. Он вскрикнул. — Говори, зачем вы здесь. — С нажимом сказал гибрид, а глаза сверкнули опасным блеском. — Давина, — тихо сказала Фрейя. — Осторожнее, а то и допрашивать будет некого. — Я лишь слегка мотивирую. — откликнулась девушка. — Довольно, — вмешался Элайджа. — Мы не звери. — Мы — не люди, — отрезал Клаус, делая шаг вперёд. В его голосе не было гнева, только холод. — Говори, — произнёс он, глядя прямо в глаза магу. Тот попытался отвернуться, но взгляд гибрида будто пронзил его насквозь. Зрачки мага дрогнули, стекленея, и слова сами сорвались с его губ: — Она — ключ. Ключ к бессмертию. Тёмный Лорд знает, что трибрид здесь. Он сделает всё, чтобы найти её. Скоро убьёт вас… и возьмёт силу себе. Вы не сможете ему помешать. Воздух в комнате словно стал плотнее. Хейли ощутила, как кровь застыла в жилах. Кол медленно выпрямился, а Клаус на мгновение замер — в глазах вспыхнула опасная тень. — Забавно, — произнёс он тихо, опасно спокойно. — Он ищет того, кого не должен был даже знать. — Он знает, — ответил Пожиратель, губы растянулись в ухмылке. — Он знает всё. И он придёт. Гермиона замерла. — Что? — вырвалось у нее. Он усмехнулся, склонив голову набок. — Ты живёшь в иллюзии, девчонка. Строишь из себя героиню, но сама не знаешь, кто ты. Хочешь, я скажу? Монстр. Как, думаешь, посмотрят на тебя твои друзья, когда узнают, что ты такое или ты правда веришь, что они примут тебя, когда узнают? И в тот же миг Клаус схватил мужчину за шею. Хейли попыталась, остановить его но мкжчина не отреагировал. — Гермиона не должна это видеть. — Но было уже поздно. Послышался хруст — тело Пожирателя, ещё секунду назад вырывавшегося, безжизненно рухнуло на пол. Никто даже не моргнула — слишком много крови они видели, чтобы это произвело впечатление. Он обернулся, и в его глазах ещё кипела ярость, но потом взгляд смягчился, когда он увидел дочь. Она стояла бледная, сжала кулаки, чтобы не выдать дрожь. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и вязкая. Девушка не двинулась с места. — Ты его убил. Клаус медленно повернулся к ней. — Он всё равно больше бы ничего путного не сказал. — Это не оправдание! — голос дрогнул. — Он мог говорить. Мы могли узнать больше. —Нам этого достаточно, — холодно ответил он. Гермиона отступила на шаг, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Теперь я понимаю, почему тебя боятся. Клаус долго смотрел на неё — взгляд стал мягче, в нём мелькнула тень боли. — Возможно, — тихо произнёс он. — Но я бы предпочёл, чтобы боялись все, — он сделал паузу, — кроме тебя. Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она отвела взгляд, сердце болезненно сжалось. В его голосе не было угрозы — только странная искренность, от которой становилось страшнее, чем от гнева. Гермиона сидела на кресле, потрясённая событиями с пленником, каждый был погружен свои мысли. — Это безумие… — нарушив тишину прошептала она, не зная, чего боится больше — врагов или того, что Клаус говорит всерьёз. — Как они узнали? — Возможно, у кого-то из ведьм слишком длинным язык, — спокойно произнёс Элайджа. Фрея закрыла глаза, шепча защитное заклинание. — Они не остановятся. Если нашли тебя здесь — значит, приедут и другие. Клаус посмотрел на Гермиону. — Придётся решать, что дальше. Кол усмехнулся: — Прекрасно. Я ведь только начал наслаждаться спокойствием. — Рад, что хоть кто-то здесь успел расслабиться. — отозвался Марсель из угла комнаты. — Даже если и так! — не выдержала Хейли. — Я ее больше не оставлю! Она пришла сюда не по своей воле, и теперь это наша ответственность. Если мы не защитим её, никто не сможет. Я не собираюсь снова терять тех, кто рядом. Женщина подняла глаза, в них мелькнуло напряжение, злость и что-то ещё — то, чего она боялась показать. — Я не смогу пережить, если с тобой что-то случится. Ты… часть нас, часть семьи. — голос её стал тише, но твёрже. — И я сделаю всё, чтобы тебя защитить. Клаус сделал шаг к ней, его взгляд стал мягче. — Я с тобой, — тихо сказал он. — Всегда. Клаус посмотрел на неё дольше, чем следовало, уголки его губ дрогнули. — Пусть попробуют. Они пожалеют о том, что вообще появились на свет. На мгновение между ними повисла тишина. Мир будто замер, оставив только их двоих — слишком близко, чтобы дышать свободно. Воздух между ними словно заискрился, густой от невысказанных слов. Элайджа негромко кашлянул, возвращая всех к реальности. Хейли отвела взгляд, чувствуя, как по коже пробежала дрожь. Ребекка вздохнула: — Что мы будем делать? Гермионе не безопасно здесь находится. Маршалл подошла ближе, глядя дочери прямо в глаза: — Здесь мы рискуем слишком много. Поедем в Англию — там ты будешь в большей безопасности чем здесь. В этот раз мы будем бороться вместе. — В этот момент, она крепко прижала дочь к себе. — Вместе мы справимся, — тихо сказала Фрейя. — Куда бы ни поехали, я с вами, — добавил Кол, сжимая руку Давины. — И я тоже! — воскликнула девушка. — Или ты один хотел уехать? — Родная, без тебя я никуда. — ответил вампир и чмокнул девушку в лоб. Ребекка едва заметно кивнула, подтверждая согласие. — Это лучшее решение, — спокойно сказал Элайджа. Клаус наблюдал за всеми, его взгляд отражал спокойную уверенность: они были вместе, и это давало силу. Грейнджер посмотрела на них, впервые по-настоящему видя всю семью во всей их пугающей мощи: Ребекка с холодным рассудком, Элайджа с ледяной рассудительностью, Кол с непредсказуемой храбростью, Клаус — опасный и властный, Фрейя и Давина с пугающей решимостью, а Марсель умным стратегом. Хоть сердце её колотилось, кулон Майклсонов на шее согревал. Он был символом силы, защиты… и того, что она теперь часть этой семьи, какой бы тёмной она ни была. И когда она вернется в Англию, то увидит своих родителей, которые тоже будут под защитой Майклсонов. В итоге приняли решение уезжать в Англию как можно скорее, до полнолуния. Время поджимало, но все были полны решимости действовать ради безопасности семьи.

***

Позже, когда все разошлись осознать произошедшее, Гермиона поднялась к себе в комнату. В дверь постучали. Клаус вошёл молча. В руках — холст, обёрнутый тканью. — Это должно быть у тебя — произнёс он. Он поставил картину на стол и снял покрывало. На холсте была она. Девушка с задумчивыми глазами, светом в волосах и мягкой тенью улыбки. Живая. Настоящая. Грейнджер молчала. — Это…изумительно, — наконец прошептала она. Мужчина пожал плечами. — Я просто написал то, что видел. Ты всегда была для меня светом, хоть даже и не знала обо мне. Она подняла на него взгляд. — Странно… будто ты знаешь меня лучше, чем я сама. Он ответил мягко: — Может, я просто смотрел внимательнее. Он вышел, оставив её одну. Снаружи опять зазвучал саксофон, а в окне отражалось вечернее золото. Гермиона провела пальцами по холсту и впервые за долгое время позволила себе просто дышать. Дождь за окнами притих. Девушка стояла присела на край кровати, глядя на своё отражение. — Кто ты теперь? — тихо спросила она, не ожидая ответа. На улице завыл ветер. Сквозь окно пробился холодный лунный свет. Она подняла взгляд — над крышами висела почти полная луна. — Через неделю, — прошептала она, вспоминая. Гермиона вздохнула, задула свечу и легла, но сон не приходил. Где-то в глубине дома поскрипывали половицы, за окном мерцали фонари, а в голове всё звенело эхом недавнего крика Пожирателя. Её пальцы непроизвольно сжались в кулак. Она знала, что впереди будет буря. Но сейчас — только луна, тихий дом и портрет, глядящий на неё, как живой. Грейнджер наконец, позволила себе расслабиться, погружаясь в крепкий сон.