Stacks

Гейл не шел, а словно плыл на работу, в голове прокручивалось все произошедшее за последние двенадцать часов. Если бы вчера утром кто-нибудь сказал ему, что он будет ужинать с Астарионом, а потом спать с ним – дважды, – он бы рассмеялся и спросил, в какой альтернативной реальности он находится. Но это случилось, и к моменту, когда он открыл дверь в библиотеку и направился к тележке с книгами, то обнаружил, что настроение у него на удивление хорошее. – Вижу, сегодня ты решил к нам присоединиться, – прокомментировал Ролан, как всегда недовольно бурча себе под нос. Гейл через силу выдавил из себя улыбку, прежде чем повернуться лицом к своему начальнику. «Да, приношу извинения. Вчера я плохо себя чувствовал». Ролан недоверчиво посмотрел на него. «В кои-то веки у тебя наконец хорошее настроение». – Я чувствую себя лучше. Конечно, у меня хорошее настроение. Он закатил глаза и пожал плечами. «Отлично. Поезжай, нам надо расставить целую кучу книг». Он не добавил «потому что тебя вчера не было», но Гейл услышал, как он заскрипел зубами. – Конечно, – он схватил тележку, выкатил ее из-за стойки и направился к стеллажам. Оказавшись в бесконечной череде полок, он быстро перешел на привычный рабочий ритм: эту книгу туда, эту сюда, эта не на своем месте... Однако, у такой монотонной работы есть свой минус – появляется время на размышления. Гейл расставил уже половину книг с тележки, когда его разум начал дрейфовать в волнах воспоминаний о прошедшей ночи. Черт возьми, о сегодняшнем утре. Боги. Целых два года ничего не было, а теперь он дважды занимался сексом меньше чем за сутки. Гейл вздохнул, подумав об Астарионе и надеясь, что тот придет вечером, как они и договаривались. Он знал, что лазанья у него получалась просто потрясающей, и ему не терпелось похвастаться своими навыками перед Астарионом. Может быть, стоит добавить к ней салат «Цезарь» и чесночный хлеб. Он смутно представлял, успеет ли он приготовить что-нибудь на десерт, тем более, что выпечка никогда не была его сильной стороной. Ну что ж. Как раз для такого случая в холодильнике припасено мороженое, верно? Он переставил несколько книг, чтобы освободить место для той, которую действительно нужно было уместить на полке, а его мысли все еще блуждали. Прошло уже много времени с тех пор, как у него были отношения с мужчиной, и стоит признать – он очень скучал по этому. Последние длительные отношения у него были с Мистрой, и он до сих пор зализывал раны после того, как она бесцеремонно его бросила. И еще один маленький факт: момент, когда она решила его бросить, был особенно ужасным. Гейл толкнул книгу на полке сильнее, чем было нужно, пытаясь забыться. *** – Мистра, я люблю тебя больше всего на свете; ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, ты умная, блистательная и абсолютно совершенная. Я восхищаюсь тобой. Не окажешь ли ты мне честь – и я надеюсь, что уже в скором времени, – и выйдешь за меня замуж? Гейл опустился перед ней на одно колено, его глаза сияли, когда он смотрел на женщину, которую любил больше всего на свете. Они стояли перед камином в доме, который делили последние два года, и одной рукой Гейл держал ее за руку, а другой протягивал ей кольцо. Он не ожидал, что она глубоко вздохнет, отпустит его руку и сядет на диван. – Мистра? – спросил он, голос стал неожиданно тонким и слабым. Все шло не по плану. Она прикрыла глаза рукой, а другой осторожно заправила за ухо длинную прядь шелковистых темных волос. – Мистра? – попытался он еще раз, и в животе медленно оседала тяжесть. Я не хочу слышать ее ответ... И тут она рассмеялась. Гейл медленно закрыл коробочку с кольцом и, откинувшись назад, сел на пол, глядя на нее в недоумении. Наконец она посмотрела на него, и ее смех утих, когда она увидела выражение его лица. Со стороны он выглядел так, будто ему в сердце вбили кол; дышать становилось все труднее. – Ты ведь серьезно, да? – наконец сказала она. Это было утверждение, а не вопрос. Он уставился на нее и медленно кивнул. – Боги. Ты серьезно, – вздохнула она, широко раскрыв глаза. – Гейл, с чего ты взял, что я соглашусь? Он несколько раз открыл и закрыл рот в недоумении, пытаясь вновь обрести способность говорить. Наконец он сказал: «Ты серьезно? Мы съехались два года назад, а вместе уже пять. Это не могло стать большой неожиданностью». – Гейл, я думала, ты не хуже меня знаешь, что все это... – Она небрежно провела пальцами в воздухе. – Не более чем развлечение. Удобство. Так было проще жить вместе и делить на двоих счета, – сказала она, глядя на него так, словно это он тут сошел с ума. – Развлечение? – задыхался он. – Развлечение? Вот... вот чем все это было для тебя? – Он не мог поверить своим ушам; вообще-то она сама предложила съехаться. Потому что так было бы – о, боги – дешевле. Черт. Неужели он действительно настолько неправильно все понял? Гейл знал, что ему не всегда удавалось верно считывать сигналы и людские эмоции, но после стольких лет начало казаться, что он действительно понимает Мистру. Красивая, неповторимая, известный профессор физики в местном университете. Гейл любил ее; он готов был сделать – и делал – для нее все. Он медленно погружался в воспоминания последних нескольких лет. То, как она часто работала допоздна, приходила домой без сил и сразу ложилась спать. Как она просыпалась рано утром и сразу шла на работу; бывали дни, когда Гейл видел ее меньше пятнадцати минут в сутки. То, как она ждала, что он все сделает за нее. Он всегда упаковывал ей ланч с собой и всегда оставлял в холодильнике тарелку с едой после того, как ужинал в одиночестве. Он оплачивал все счета, занимался мелким ремонтом в доме («Будет лучше, если ты отпросишься с работы и подождешь сантехника, ты же меньше зарабатываешь»), возил ее, куда она хотела («Я ненавижу водить машину, ты же знаешь...»). Он даже не осознавал, что они уже несколько месяцев не занимались сексом, если только она не выступала инициатором, и даже тогда она была больше озабочена тем, чтобы снять с себя напряжение. Была одна ужасная ночь, которую он пытался забыть, когда она попросила (потребовала, на самом деле), чтобы он опустился на нее, что он с радостью и сделал. А затем она дважды кончила, потянулась, перевернулась и уснула, оставив Гейла в полном недоумении и боли. Как он мог быть таким слепым?.. Она все еще смотрела на него, покачивая головой, словно его можно было пожалеть за то, что он любит ее. «Ты действительно думал, что я выйду за тебя замуж? Это... мило», – сказала она, и на ее лице заиграла ненавистная ему ухмылка. Он медленно поднялся на ноги, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство, и тяжело сглотнул. Не позволяй ей видеть твои слезы... Он повернулся и вышел за дверь, доехал до ближайшего отеля, где заказал еду в номер – и огромное количество алкоголя – а потом лег на пол, уставился в потолок и пил, стараясь не обращать внимания на слезы, что струились по лицу. Через два дня он съехал. *** Гейл вздохнул, запихивая на стеллажи последние книги из тележки. Он был более чем готов пойти домой, посмотреть пару серий «Звездного пути» и проветрить голову, прежде чем приступить к лазанье. Он как раз дошел до лифта, когда в кармане завибрировал телефон. Как ты относишься к «Властелину колец»? Астарион, ты серьезно? Я так и думал. Я убирался и нашел бокс-сет с расширенной версией. Забыл, что у меня такой вообще есть. Тебе такое интересно? Конечно, интересно. Даже несмотря на то, что фильм идет около пяти часов? Особенно потому, что он идет пять часов. Похоже, я останусь на ночь. Только если ты сам этого хочешь. О, я хочу. Гейл покраснел и украдкой огляделся по сторонам, как будто кто-то мог увидеть переписку в его телефоне. По-моему, звучит отлично. Он не хотел показаться слишком нетерпеливым, но мысль о том, что сегодня Астарион снова окажется в его постели, заставила его пуститься в импровизированный танец прямо здесь, перед лифтом. Он усмехнулся, затащил тележку внутрь и нажал на кнопку первого этажа. Тогда увидимся позже. Двери раздвинулись, Гейл убрал телефон в карман, а затем откатил тележку за стол. Он не мог дождаться конца своей смены. *** Гейл порхал по кухне, помешивал кипящий на плите соус и одновременно рылся в соседнем шкафу в поисках сковороды, подходящей для лазаньи. Наконец он нашел ее (она стояла позади формочек для маффинов) и с металлическим звоном поставил на стол. Напевая себе под нос какую-то мелодию, он снова помешал соус, а затем взял кастрюлю с кипящей лапшой, отнес ее в раковину и аккуратно слил воду. Покончив с ней, он достал из холодильника несколько мисок с сыром, который натер заранее, и наконец приступил к сборке лазаньи. Едва он успел поставить ее в духовку, как раздался стук в дверь; Гейл взглянул на часы на микроволновке и понял, что уже почти восемь. Он вытер руки полотенцем для посуды и открыл дверь. От волнения он позабыл о Таре и ее склонности к побегу, но, видимо, Астарион не упустил этого из виду. Он поймал ее, подхватил на руки и почесал за ушком, выпрямляясь. – Привет, дорогой, – сказал Астарион. – Похоже, ты кое-что потерял, – продолжил он, кивнув в сторону энергично мурлыкающей Тары, что уютно устроилась у него на руках. – Боги. Спасибо, что поймал ее... – он попытался забрать Тару у Астариона, но она вцепилась в него, как мохнатый осьминог, и с шипением отвергла все попытки Гейла снять ее. – Предательница, – сказал он Таре, покачав головой. Астарион с трудом сохранял спокойное выражение лица, но в конце концов все же разразился смехом и погладил Тару по голове. – Кажется, я ей нравлюсь, – проворчал он, заходя внутрь. Осторожно отцепив когти Тары от своего плеча, он поставил ее на пол, где она принялась тереться об его ноги, мурлыча так громко, что Гейл мог слышать ее с расстояния в несколько шагов. – Это точно, – покачал головой Гейл. На Астариона были темные джинсы, простая, черная, но очень облегающая футболка и все те же поношенные черные ботинки. Он снял пиджак, сшитый из черной и серой кожи разных оттенков, и повесил его на спинку стула, после этого снял с плеча серую холщовую сумку, положил ее поверх пиджака, затем смахнул с себя кошачью шерсть и наконец полностью переключил свое внимание на Гейла, положив руку ему на талию и притянув к себе для поцелуя. – Как вкусно пахнет, – сказал он, на мгновение прислонившись лбом к плечу Гейл, а затем выпрямился и вернулся к паре барных стульев. Он расстегнул сумку и, порывшись в ее содержимом, торжественно вручил Гейлу бутылку вина. Гейл с улыбкой принял ее, а Астарион продолжил рыться в сумке, положив на барную стойку обещанную коробку с «Властелином колец». – Не понимаю, – начал Гейл, убирая вино в холодильник. – Как можно забыть о том, что владеешь таким шедевром? Астарион на мгновение прикусил нижнюю губу: «Я... взял не так уж многое, когда съезжал от своего бывшего. Подруга, которая мне помогала, старалась изо всех сил, но в итоге у меня все равно оказались его вещи, а часть моих осталась у него», – наконец сказал он, пожав плечами, – «Если честно, этот ублюдок даже не удосужился открыть ее», – сказал он, указывая на термоусадочную пленку, все еще покрывавшую коробку. Гейл закрыл холодильник и взглянул на Астариона. Ему было очень любопытно, что, черт возьми, такое произошло между ними; ясно, что все было, мягко говоря, плохо. Учитывая слова Астариона о том, что его бывший сидит в тюрьме за попытку убить его, а также то, что он успел увидеть на его спине... он не мог не задаться вопросом. Но Гейл тоже был не из тех, кто лезет не в свое дело, поэтому вместо этого он налил им обоим по стакану воды. «Через двадцать минут все будет готово», – сказал он Астариону, обогнул барную стойку, прошел в крошечную гостиную и уселся на все тот же весьма уродливый диван. Астарион последовал за ним и устроился с другой стороны. – Спасибо тебе за это, – сказал Астарион, жестом указывая в сторону кухни. – Честно говоря, я не могу вспомнить, когда в последний раз у меня была домашняя еда на ужин. – Надеюсь, тебе понравится, – сказал Гейл, повернув голову, чтобы посмотреть на таймер на духовке. – Дорогой, вне всяких сомнений, это будет на порядок лучше того, что мне разогревает микроволновка, – сказал Астарион, постукивая ногой о ногу Гейла. – Я очень на это надеюсь, – сказал Гейл. Он подумывал придвинуться поближе к Астариону, но сдержался. – Как работа? – спросил Астарион, закинув руки за голову. Гейл на мгновение отвлекся, когда его футболка приподнялась и обнажила пару сантиметров мраморно-белой кожи, гладкой и прекрасной. – Мои глаза выше, милый, – продолжил он с весельем в голосе. Гейл покраснел. «Прости, прости», – сказал он, слегка запинаясь. – «Все было... нормально. Я в основном просто расставлял книги. Обычно это не занимает много времени», – сказал он. – «А как твой день?» Астарион скорчил гримасу. «Я уже несколько дней проигрываю битву с корсетом, но зато я закончил юбку для платья. Индивидуальный заказ», – пояснил он. – Как ты стал портным? – с любопытством спросил Гейл. – Ну, это не то, чему я учился в колледже, – начал Астарион. Прежде чем Гейл успел спросить, он продолжил, – Мне всегда нравилось делать что-то своими руками. В подростковом возрасте я увлекся театром, влюбился в костюмы и в конечном итоге так и не смог перерасти эту любовь, так что в колледже в свободное время я делал костюмы для театрального факультета. Когда я... бросил колледж, то стал шить платья и пальто на заказ. Я беру несколько заказов за раз, с блеском выполняю их, а затем перехожу к следующим. – Есть фотографии? – спросил Гейл. Он удивился тому, как сильно ему хотелось увидеть его работы своими глазами; он никогда не увлекался модой, но ценил красоту и часто ею любовался. Например, красотой Астариона. – Конечно, – сказал Астарион и достал телефон. – Боги... – Гейл не был уверен, что он ожидал увидеть, но фотографии были просто потрясающими. Замысловатые костюмы фей, все эти крылышки и переливающиеся ткани, явно для театральной постановки. Приталенные костюмы. Струящиеся, блестящие платья, каждое из которых было еще более великолепным, чем предыдущее. Несколько пальто; Гейл узнал лоскутное, а также то с красной строчкой. – Астарион, это невероятная работа, – вздохнул он, увеличивая изображение на лифе платья, которое было настолько темно-фиолетовым, что казалось почти черным. Металлические нити и крошечные кристаллы переплетались в замысловатые узоры на лифе, а затем спускались к юбке, которая медленно переходила в лавандовый цвет. – Боги, Астарион. Ты безумно талантлив, – сказал он, широко раскрыв глаза. Астарион покраснел и наклонил голову. «Спасибо, дорогой», – сказал он. На мгновение он замешкался, а потом добавил, – «Знаешь, а я ведь учился на юридическом факультете, а потом сказал "к черту все" и бросил его, чтобы делать красивые вещи». Гейл на мгновение застыл в недоумении: он полагал, что не должен считать почти каждый факт из биографии Астариона достойным отдельного рассказа. Но, девять кругов ада, юридический факультет? Что ж. Но опять же... – У меня примерно три четверти докторской степени по физике, – сказал он Астариону, пожимая плечами. – Почему только три четверти? – спросил Астарион, снова постукивая ногой о ногу Гейла, а затем придвинулся ближе и положил руку ему на плечо. – Ну... – Гейл сделал паузу; он не собирался спускаться в кроличью нору так быстро, но... – Моя бывшая – довольно... известный профессор на кафедре физики в университете, – признался он. – Она все… усложнила, когда мы расстались, – Мистра могла бы просто проигнорировать его и дать ему спокойно закончить работу. Но она не из тех, кто облегчает Гейлу жизнь. Астарион прищурился. «Вот дерьмо», – сказал он, нахмурившись. – «Могу ли я спросить, что именно она сделала?» Гейл вздохнул и откинулся на спинку дивана позади себя. «Я почти закончил исследования для своей диссертации. Когда мы расстались, я ушел из дома на два дня, а когда вернулся за вещами, она либо забрала их себе, либо выбросила», – сказал он, не в силах сдержать горечь в голосе. Астарион посмотрел на него круглыми глазами и покачал головой. «Твою мать», – сказал он, едко выплюнув слова. – «Вот сука», – продолжил он. – «Боги, Гейл. Мне ужасно жаль, что она так с тобой поступила». Он пожал плечами, пытаясь выкинуть из головы самые худшие мысли. «Как бы то ни было, мне не хватало денег, чтобы завершить диссертацию. Я пытался объяснить, что произошло, но все поверили ей, а не мне. А у меня уже не было сил бороться дальше», – вздохнув, сказал он. – «Я работал в библиотеке, потому что так было удобно, и в итоге просто остался там, потому что, честно говоря, не знаю, чем еще заняться», – признался он. Астарион медленно покачал головой, в его глазах читалось сочувствие. «Гейл, не обижайся, но твоя бывшая – та еще дрянь», – наконец сказал он. Гейл усмехнулся. «В этом ты не ошибаешься», – сказал он, все еще посмеиваясь. – «Мы расстались почти два года назад, а она до сих пор иногда звонит, просто чтобы поиздеваться надо мной». – Зачем ты вообще берешь трубку? – спросил Астарион, наклонив голову. – Хороший вопрос, – сказал Гейл. – Я не знаю, – признался он. – Правда, не знаю. Таймер духовки в этот момент пронзительно пискнул, избавив Гейла от дальнейших вопросов. Он нашел прихватки и вытащил лазанью, удовлетворенно кивнув. Астарион последовал за ним, заглядывая через плечо. – О боги, – сказал Астарион. – Ты меня избалуешь. – По крайней мере, я точно попробую, – сказал Гейл, а затем внутренне скривился от того, как самонадеянно это прозвучало. Но Астарион мягко улыбнулся в ответ. «Думаю, мне это понравится», – подумал он. Он открыл холодильник и достал принесенную бутылку вина. «Надеюсь, ты не против?» – спросил он, протягивая бутылку. – О, черт, – сказал Гейл, внезапно вспомнив. – Ты же не пьешь. Черт. Прости... Но Астарион остановил его жестом руки. «Все в порядке, дорогой. Правда. Если уж на то пошло, я могу выпить один бокал, и мне кажется, что блюда из пасты почти требуют этого». Гейл нахмурился. «Но ты не обязан, если это...» – Гейл, – оборвал его Астарион, бросив на него острый взгляд. – Я больше не пью из-за того, что, когда я напивался до беспамятства, то принимал очень плохие решения. Я не планирую напиваться здесь, а если бы и планировал, то думаю, ты не стал бы использовать мое состояние для своей выгоды. Он несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь сориентироваться в этом заявлении, но потом кивнул. «Конечно, нет. Я бы никогда...» – Я знаю, – сказал Астарион, встретившись с ним взглядом. Они долго смотрели друг на друга, Астарион подошел чуть ближе, убрал выбившуюся прядь волос ему за ухо, после чего поцеловал Гейла, медленно и сладко, а затем повернулся, чтобы достать из шкафа тарелки. – Верно, – пробормотал Гейл, наблюдая за ним. Он стянул прихватки, достал из шкафа два бокала и налил каждому немного вина. Он посмотрел на Астариона и вопросительно поднял брови, в ответ на что получил утвердительный кивок. Мгновение спустя он уже выкладывал лазанью на тарелки, и они вдвоем уютно устроились за барной стойкой. Астарион подул на кусочек, отправил его в рот, и его глаза тут же округлились от восторга. – Боже, Гейл, как вкусно, – проговорил он с набитым ртом. Гейл слегка поклонился, откусывая кусочек лазаньи. «Спасибо. Это одно из моих коронных блюд». – Я так и подумал, – пробормотал Астарион с все еще восхищенным видом. Они болтали и ели, затем Астарион встал из-за стола и отправился мыть тарелки, пока остатки сыра не прилипли к ним намертво. – Оставь, – запротестовал Гейл. – Радость моя, ужин был потрясающим. Так что позволь мне помочь хотя бы с этим, – фыркнул он. – Ладно, – согласился Гейл. Он накрыл фольгой остатки лазаньи и убрал их в холодильник. – Съедим по мороженому сейчас или чуть позже? Астарион кинул на него взгляд через плечо. «Какое у тебя есть?» Гейл открыл морозилку и осмотрел ее содержимое. «Есть печенье со сливками, клубника и масло пекан», – сказал он. – О, печенье со сливками, без сомнений. Гейл улыбнулся, набрал две полные миски мороженого и отнес их в гостиную. Астарион закончил мыть последнюю вилку, вытер руки о джинсы и взял со столешницы коробку с фильмом. – Мне даже интересно, откуда он вообще у него взялся? – размышлял Астарион, ковыряя уголок упаковки и отклеивая ее. – Он ненавидел подобные вещи. Гейл пожал плечами, не зная, что на это ответить. Астарион слегка покачал головой, полностью снял пластик и протянул коробку Гейлу, словно утерянную реликвию. Он с усмешкой открыл ее и вставил диск в DVD-плеер, после чего вернулся к Астариону на диван. – Я не видел эту версию, – сказал он, взяв свою порцию мороженого. – Тогда устраивайся поудобнее, – посоветовал Астарион. – Думаю, просмотр займет около пяти часов. – Идеально. *** Почти два часа спустя мороженое закончилось, и Астарион, скинув ботинки, улегся на диване, прислонившись к Гейлу. – Так нормально? – спросил он, придвигаясь ближе и откидываясь назад. Так было более чем нормально. И сейчас Астарион все еще прижимался к нему спиной и слегка кивал головой, упираясь затылком ему в плечо. Гейл воспользовался моментом и уткнулся лицом в шелковистые серебристые локоны, вдыхая аромат розмарина и цитрусовых. Наверное, ему следовало бы разбудить его и переместиться на кровать... но что ж. Это было приятно. Он снова зарылся лицом в волосы Астариона и закрыл глаза. Да. Это... это действительно было приятно. Спустя некоторое время Гейл проснулся: фильм давно закончился, и экран погас. Астарион в какой-то момент сполз вниз, его голова лежала почти на коленях Гейла, и он все еще крепко спал. Гейл неуверенно протянул руку и нежно провел по его щеке, отметив, насколько моложе он выглядит в таком виде. Расслабленный. Спокойный. Глаза Астариона распахнулись. «Вот черт», – пробормотал он. – «Прости», – сказал он, садясь и протирая глаза. – Пойдем, – Гейл встал и потянул его за собой. – Кровать гораздо удобнее. Астарион посмотрел на него с каким-то неясным выражением на лице, но последовал за Гейлом в спальню. Там он без раздумий стянул с себя джинсы и футболку, забрался на кровать Гейла и выжидающе посмотрел на него. – Ну? – спросил он, вздернув бровь. Гейл покачал головой и, усмехнувшись, снял свою повседневную одежду и вместо этого натянул старые пижамные штаны и потрепанную футболку, а затем лег в кровать рядом с Астарионом. Долгое время они молчали, а потом Астарион придвинулся ближе и положил голову Гейлу на плечо. Гейл провел пальцами по его волосам и оставил на них легкий поцелуй. Астарион довольно что-то промычал и прижался к нему еще ближе. «Мне нравится», – пробормотал он слегка дрогнувшим голосом. – Как я глажу твои волосы? – спросил Гейл, желая убедиться, что все правильно понял. – Мммм... Гейл улыбнулся и снова провел пальцами по локонам Астариона, слегка массируя ногтями кожу головы. Астарион почти растаял в его объятиях, счастливо вздыхая. – Сладкий, ты не будешь против, если мы просто... поспим? – нерешительно спросил Астарион. – Я не против, – ответил Гейл, целуя его в макушку. Астарион издал еще один довольный, сонный звук, после чего его дыхание стало медленным и ровным. Гейл снова провел пальцами по серебристым кудрям и почувствовал себя счастливее, чем когда-либо прежде.