Stacks

Касадор по-прежнему преследовал его. Если днем Астарион еще мог загнать его в самые дальние и темные уголки своего сознания, то отрешиться от него ночью было совершенно иной задачей, справиться с которой, как ему казалось, никогда не удастся. Астарион видел, как Кас нависал над ним, сузив темные глаза, и принимался разглядывать, выискивая слабые места, на которые можно было надавить, сломать его еще сильнее. Он чувствовал, как его вдавливают в пол, как боль пронзает тело, а в глазах вспыхивает свет. Но хуже снов, в которых воспоминания о бесконечных издевательствах Касадора повторялись вновь и вновь, было то, что мучило его в промежутках между ними. Моменты, когда хлопала дверь, и все его тело напрягалось от мысли, что Кас вернулся домой. Моменты, когда Кас наклонял голову и оценивающе смотрел на него, словно пытался решить, стоит ли тратить силы на Астариона. А хуже всего были те моменты, когда весь его мир балансировал на грани, когда напряжение было столь сильным, что Астарион не мог даже дышать, не говоря уже о том, чтобы думать. Моменты, когда Кас подходил к нему слишком близко, когда он сжимал его руку чуть слишком крепко, когда он бросал на Астариона взгляд, означавший, что позже ему так или иначе придется заплатить за свои слова или действия. Именно такие моменты преследовали его в снах – скорее даже кошмарах: они заставляли его сознание держаться за край обрыва, бесконечно висеть над слишком знакомой ямой ужасов, все время предвкушая падение, но так и не срываясь вниз. Он просыпался в слезах, дрожал и обливался холодным потом, и сама идея снова уснуть казалась ему невозможной. Все, что он мог сделать, когда подобное случалось, это подняться на ноги, пошатываясь, дойти до туалетной комнаты, лечь в пустую ванну, свернуться калачиком и беспомощно трястись, вжимаясь кожей в холод керамики. Не удивительно, что он запаниковал, когда проснулся и увидел незнакомую комнату вокруг себя, почувствовал незнакомую кровать под собой, и незнакомые руки, что прикасались к телу. Он резко отшатнулся и упал с кровати, дыхание тут же стало сбивчивым и сиплым. – Астарион? я не могу дышать, какого хрена, почему я не могу дышать, неужели он снова меня душил? Руки машинально устремились к шее, ощупывая кожу и пытаясь оценить отек. – Астарион? – голос едва пробивался сквозь панику, что захлестывала его с головой, он попятился назад, уперся спиной в незнакомый комод, и от этого страх внутри только разросся. где я, где я, почему я не могу дышать, черт бы его побрал, в этот раз он точно меня убьет... – Эй, Астарион, – голос звучал низко и нежно. Явно голос не Касадора; этот был слишком... мягким. где он, где он, я должен его найти, о боги, я не могу ДЫШАТЬ... Чужая теплая ладонь обхватила его дрожащие пальцы и аккуратно сжала. «Астарион, посмотри на меня», – сказал голос. Наконец ему удалось сфокусироваться на фигуре, стоящей перед ним на коленях: старые пижамные штаны, потрепанная футболка из колледжа, длинные волосы, разметавшиеся по плечам. Не Кас. Кас никогда бы не надел пижамные штаны. И уже тем более футболку BGU. Астарион наконец глубоко, хрипло вдохнул, и сознание немного прояснилось. Гейл. О, черт. На полу перед ним сидел Гейл, в его больших карих глазах плескалось беспокойство. «Не вставай» – мягко сказал он, затем ненадолго скрылся в ванной, а вернулся уже с влажным полотенцем в руках, которое через секунду оказалось на шее Астариона. «Сделай глубокий вдох», – велел Гейл. – «Посмотри на меня». Астарион поднял глаза и встретился с ним взглядом. «Хорошо, вот так. Положи руку мне на грудь», – кивнул и сказал он, взяв ладонь Астариона и направив ее прямо к своему сердцу. – «Чувствуешь ритм моего дыхания? Постарайтесь его повторить. Медленно и спокойно», – сказал он низким и ровным голосом. Астарион сосредоточился: тепло кожи Гейла под его пальцами было реальным, ощущение того, как поднимается и опускается его грудь, было реальным. Все происходит здесь, в настоящем, а не в прошлом. Он с шумом втянул воздух и протяжно выдохнул. Еще раз. А затем еще. И еще. Все встало на свои места, и теперь Астарион чувствовал лишь собственное смущение. «О боги», – пробормотал он. – «Прости». Одного «прости» было недостаточно. Он отдернул ладони и уперся в них лбом, наклонившись вперед. Гейл все еще стоял перед ним на коленях, наконец устроившись поудобнее, хотя одно его колено тревожно щелкало при малейшем движении. «С тобой все в порядке», – сказал он все тем же ровным, успокаивающим тоном. – «Ты в моей квартире, сейчас поздний вечер субботы. Мы ели лазанью и смотрели "Властелин колец". Ты здесь, значит, с тобой все в порядке». Астарион прижал руку к глазам, чувствуя, как от слов Гейла слезы опасно близко подступают к векам. Он снова глубоко вдохнул, тело все еще продолжало вздрагивать. – Черт, – наконец произнес он и скривился, услышав, как сильно дрожит его голос. Он сделал еще один глубокий вдох и попробовал снова. – Прости. Просто дай мне одеться, и я уйду, – сказал он, не в силах взглянуть на Гейла. Он с трудом поднялся на ноги и прислонился к стене, пол под ним будто бы покосился. – Астарион. – Я просто... дай мне прийти в себя... – Астарион, посмотри на меня. Просто дай мне УЙТИ... Вопреки здравому смыслу он взглянул на Гейла, который, пошатываясь, поднялся на ноги прямо перед ним. – Эй, – мягко сказал Гейл, не сводя с него глаз. – Ты не обязан уходить. Что? Он несколько раз настороженно моргнул, глядя на Гейла в ответ. Сознание будто превратилось в песок: мысли бежали и исчезали быстрее, чем он успевал за ними следить. – Астарион, все в порядке. Если ты хочешь уйти – пожалуйста, но я бы предпочел, чтобы ты лег и позволил мне обнять тебя, пока ты не вернешься… в реальность. Астарион закрыл глаза, пытаясь уловить смысл слов. Обнять тебя. Вернешься в реальность. Где-то глубоко, в отчаянной, рациональной части его мозга забрезжил серебристый лучик надежды. Пытаясь передать... что-то… но он уже потерял мысль, мысли осыпались как песчинки в песочных часах. Вернешься в реальность... Он почувствовал, что кивает; его тело само собой опустилось на кровать. Совершенно потерянный, Астарион будто парил где-то под потолком, наблюдая за происходящим со стороны. – Вот так, – мягко сказал Гейл, укладывая его обратно. Он видел, как Астарион откидывается назад, но его тело все еще сотрясает мелкая дрожь. Гейл лег рядом с ним и развел руки… Зрение будто снова сфокусировалось, когда Астарион упал в его объятия с очередным тяжелым вздохом. Он несколько раз моргнул и даже не успел ничего обдумать, как подполз ближе к Гейлу, положил голову ему на грудь и прислушался к ровному биению сердца, ощущая, как ритмично поднимается и опускается его грудь. Одна рука легла ему на спину, а другой Гейл принялся нежно гладить его волосы. «Вот так», – пробормотал он. – «С тобой все в порядке», – белые локоны легко проскальзывали меж пальцев. Гейл потянулся и мягко накрыл их пледом, укутывая потеплее. – Черт, – его голос звучал совершенно разбитым. – Гейл... Но тот лишь продолжал гладить его волосы и слегка покачивать в своих руках. Медленно, очень медленно дрожь наконец унялась, дыхание стало легче, а всепоглощающая паника наконец втянула свои когти и покинула его тело. – Боже мой, – пробормотал он. – Мне так жаль, – прошептал он. Гейл лишь тихо хмыкнул. «Все в порядке», – повторил он. – «Не извиняйся». Астарион зарылся лицом в грудь Гейла, не в силах взглянуть ему в глаза. Какой потрясающий способ убедиться, что следующего свидания у вас точно не будет. Ладонь Гейла медленно скользила вверх и вниз вдоль его позвоночника. Астарион захныкал и оттолкнул ее. – Только не по спине. Не сейчас, – пролепетал он нетвердым, ломким голосом. – О... конечно... – Гейл переместил руку на его плечи и крепко обхватил их, а другой продолжал водить по его волосам. Какое-то время они просто лежали так, и Астарион чувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело, и на его место просачивается усталость. Но все равно он прекрасно знал, что еще долго не сможет заснуть, если ему вообще это удастся. Словно прочитав его мысли, Гейл спросил: «Хочешь посмотрим телевизор? Может быть, съедим еще мороженого?» Он невольно усмехнулся, чувствуя, как пара слезинок оставили мокрые следы на щеках. «Давай», – прошептал он. Гейл сполз с кровати, достал из шкафа выцветшую голубую футболку и бросил ее Астариону, который благодарно кивнул и быстро натянул ее на себя. Нетвердым шагом Гейл направился к дивану, усадил Астариона и позволил ему снова прижаться к себе. Пушистое фиолетовое одеяло взмыло в воздух и накрыло их собой, следом раздался гул включенного телевизора, где приветственно мелькнул логотип стриминг-сервиса, а уже через минуту начался весьма знакомый фильм – «Дьявол носит Prada». Астарион затаил дыхание, и, против его воли слезы вновь навернулись на глаза. Он запомнил. Астарион облегченно вздохнул и слегка повернулся, чтобы прижаться лицом к изгибу шеи Гейла. Он нежно поцеловал его, вдыхая аромат лаванды, сандалового дерева и чего-то (он мог поклясться) похожего на пергамент. – Ты запомнил, – прошептал он. – Конечно, запомнил, – ответил Гейл, нежно проведя кончиками пальцев по его щеке. Астарион неровно вздохнул: паника и напряжение вдруг показались далеким воспоминанием, когда на экране начались знакомые сцены. – Так хорошо? – спросил Гейл, обняв его обеими руками. Астарион кивнул, не понимая, чем он заслужил такую заботу, но, боги, так было намного лучше, чем лежать в ванне и плакать. Он закрыл глаза и обнял Гейла за талию. Гейл снова провел пальцами по его волосам и наклонился, чтобы оставить легкий поцелуй на его щеке. «Ты в порядке», – в последний раз успокоил он его, уткнувшись лицом в кудри Астариона. Боги. Да. Это было гораздо лучше, чем ванна. *** Когда фильм закончился, уже почти рассвело, и Астарион наполовину дремал, положив голову на колени Гейла. Сам же Гейл, устроился на подлокотнике дивана и действительно спал. Астарион вздохнул, осторожно перевернулся на спину и уставился в потолок. Что ж, это была хренова катастрофа. Не стоило испытывать судьбу, проводя две ночи подряд вне дома; еще повезло, что подобное не произошло в предыдущий раз. Он прекрасно знал, как часто просыпается в холодном поту от крика и рыданий; более того – обратное случалось гораздо реже. Доктор Харпер несколько раз предлагала ему выписать какое-нибудь снотворное, но Астарион всегда отказывался: он слишком много времени провел под действием всевозможных таблеток, пока жил с Касом. Таблетки, которые делали мир приятнее. Таблетки, которые позволяли ему сосредоточиться. Таблетки, которые вырубали его на несколько часов. Таблетки, которые заставляли его забыть о травмах. Сейчас Астариону не нравилось даже принимать аспирин от головной боли. Таблетки в любой форме пугали его до смерти; ему слишком нравилось контролировать себя, чтобы отказаться от такой привилегии. Поэтому он отверг ее предложение и надеялся, что со временем все наладится. И в общих чертах действительно стало лучше; по его воспоминаниям, после всего случившегося он не спал целый месяц. Он закрывал глаза и видел лишь осколки зеркал и кровь, а паника накатывала так быстро, что он не мог даже попытаться остановить ее. Теперь Астарион все же мог уснуть, хотя ему редко удавалось проспать больше трех-четырех часов кряду, после чего он резко просыпался и еще несколько часов проводил в полусне. В конце концов ему это надоедало, и он вставал; с другой стороны, отсутствие сна благотворно сказывалось на его работе, потому что теперь у него было гораздо больше времени, чтобы шить. Теперь, когда он задумался об этом... ночь, проведенная с Гейлом, была, вероятно, лучшей за последние годы. Что ж. Позже об этом определенно стоило подумать еще раз. Он уставился в потолок, в голове проносились обрывки воспоминаний о прошедшей ночи. Спокойствие Гейла, то, как он даже глазом не моргнул в ответ на его панику. Черт. То, как он привел его на диван и включил его любимый фильм, который он упомянул всего один раз. Он запомнил. Из кухни показалась Тара. Астарион протянул руку, и она тут же прижалась к ней с тихим мурлыканьем, а мгновением позже запрыгнула на диван и устроилась у него на груди, как пушистое пресс-папье, раскинув лапы в стороны. Он улыбнулся, почесывая ее подбородок, и был вознагражден уже более громким мурчанием. Он провел ладонью по ее шелковистой шерстке, чувствуя, как поток мыслей замедляется еще сильнее. Может, ему была нужна кошка. Гейл слегка пошевелился и усмехнулся. «Вижу, вы подружились», – сказал он неровным, еще сонным голосом. – Она мне помогает, – сказал Астарион, поглаживая Тару по спине. – У нее хорошо развита интуиция, – сказал Гейл, почесывая ее за ушами. – Если у меня был тяжелый день, она никогда не оставит меня в одиночестве. Астарион улыбнулся, наблюдая, как Тара зажмурилась, а ее мурлыканье стало еще громче. «Хорошая девочка» – пробормотал он. – Не дай бог она тебя услышит, – усмехнулся Гейл. – Не волнуйся, дорогая, я буду так тебя называть, когда его не будет рядом, – сказал ей Астарион. Тара коснулась лапой его подбородка, будто одобряя подобное предложение. Гейл провел ладонью по руке Астариона и слегка сжал его плечо. «Ты... в порядке?» – наконец нерешительно спросил он. Астарион вздохнул, сел и усадил Тару к себе на колени, целиком закутавшись в пушистое фиолетовое одеяло. Он взглянул на Гейла, чьи большие карие глаза по-прежнему выражали беспокойство. – Могу... могу я... черт. Это уже слишком для второго свидания, – пробормотал Астарион, проведя рукой по волосам и откинувшись на подушки. Гейл внимательно посмотрел на него. «Астарион, я не уверен, что ты уже понял, но я был бы рад быть с тобой столько, сколько ты захочешь», – сказал он и дотронулся до его щеки. – «Ты просто...» – Гейл на мгновение запнулся, но затем продолжил. – «С тобой все как будто становится правильным», – наконец сказал он. – «Я не знаю, как еще это объяснить». Астарион медленно кивнул, пытаясь уложить все в голове. Наконец он вздохнул, уперся локтями в колени и закрыл лицо руками. Слова давались ему тяжело, медленно, но он старался. – Я... я говорил тебе... Кас. Мой бывший. Он... он в тюрьме. За попытку убить меня. Ты видел мою спину. Все было очень плохо, – сказал он. Преуменьшение века. Отличная работа, Астарион. Он попробовал еще раз. «Я был молод, в отчаянии, и слишком много пил после того, как мой отец лишил меня денег из-за того, что я бросил юридический факультет и занялся шитьем. Оставалась все пара недель до того, как меня бы выселили на улицу, когда я встретил его». Он усмехнулся, покачав головой. «Надо было бежать, пока у меня был шанс». – Как долго вы были вместе? – тихо спросил Гейл. Астарион закрыл глаза, не в силах смотреть на него, и ответил: «Больше десяти лет». – О, Астарион, – пробормотал Гейл. – Боги. Он снова глубоко вздохнул, пытаясь упорядочить свои мысли. «Он был... Жестоким. Абьюзером», – пробормотал он. Наконец ему удалось взглянуть на Гейла, на губах затрепетала зыбкая улыбка, после чего он сказал: «Большая часть моих воспоминаний довольно размыта». Это не совсем правда. Хотя многие события того времени слились для него воедино, было несколько моментов, которые одинаково сильно впечатались в его память и кожу. Первый раз, когда Кас начал его душить. Тот ужасный случай, когда он впервые потерял сознание после удара; он приложился головой об угол комода, когда падал, и проснулся от того, что его постоянно тошнило из-за сотрясения мозга. И тот раз (Астарион никогда не сможет объяснить, почему он запомнил его столь ярко, ведь в результате он почти не пострадал), когда они смотрели телевизор, и Кас начал тыкать в него ручкой. Ничего особенного, просто дешевая шариковая ручка Bic. Но он продолжал тыкать все сильнее и сильнее. Это длилось пару часов, и к концу Астарион был уверен, что какая-то часть его мозга просто отключилась. Он был абсолютно уверен, что станет первым в истории человеком, убитым шариковой ручкой. В какой-то момент Кас начал издавать звук, похожий на хлопок, и Астарион почти обезумел, как вдруг Кас сломал ручку пополам, разбросал осколки по комнате, отпихнул Астариона от себя, а затем стремительно выскочил за дверь. Это было так страшно, тревожно и непонятно, что события того вечера еще долго преследовали его во сне: он слышал этот хлопок или чувствовал, как ручка раз за разом врезается ему в руку, и просыпался с криком. – Астарион? – Гейл потянулся, чтобы взять его руку в свою. – Прости, – сказал он, слегка встряхнув головой. – Ты как будто был не здесь, – сказал Гейл. – Но ничего страшного. – Такое часто случается, – сказал он, вздохнув. – Это... Это стало проблемой. С некоторых пор. – Понятно, – сказал Гейл. – Диссоциация – довольно распространенная реакция на травмирующий опыт, особенно такой длительный, как в твоем случае. Он отрывисто кивнул. «Ты бы отлично поладил с моим психотерапевтом. Она именно так и говорит», – с горечью заметил он. – Хорошо, что ты ходишь к терапевту. – Меня заставили, – сказал он и поморщился. Он не собирался лезть в эту кроличью нору. Так держать, Астарион. Можешь заодно показать ему свою медкарту. – Кто заставил? – Гейл снова нахмурился, успокаивающе потирая большим пальцем ладонь Астариона. – Сотрудники приюта для жертв домашнего насилия, куда я попал после выписки из больницы, – наконец сказал он, снова уставившись в потолок. – Они помогли мне с поиском жилья, только после того, как терапевт сказала, что я больше не представляю для себя угрозы, – торопливо произнес он. – Угрозы… ох, – глаза Гейла округлились, когда до него дошел смысл сказанного. Он убрал волосы назад, обнажив седеющие пряди у виска. – Астарион… – печально произнес он. – Забавно, что именно поэтому он пытался убить меня, – безрадостно сказал Астарион. – Я испортил ему веселье. Он выломал дверь сразу после того, как я выпил последние таблетки. А потом... – Он осекся и прикрыл глаза. – Я разбил все его зеркала. Стекло было повсюду. – Он снова сделал паузу, разглядывая осколки на полу ванной, что сверкали подобно звездам. – Он повалил меня на пол и впечатал в него столько раз, что я сбился со счета. В моей спине до сих пор тонна стекла. Осколки выходят наружу раз в пару недель. На вид это так же ужасно, как на слух. Гейл побледнел и в ужасе уставился на него. Похоже, он был не в состоянии говорить; он развел руки в стороны, и Астарион, секунду поколебавшись, устроился в его объятиях. Он почти целиком заполз на колени к Гейлу, устроив голову под его подбородком и крепко обхватив его руками в ответ. Они просидели так несколько минут, обнимая друг друга, прежде чем Гейл наконец заговорил. «Астарион, мне так жаль, что это случилось с тобой. Боги». – Он покачал головой, все еще пытаясь осмыслить случившееся. – «Никто не должен проходить через подобное», – пробормотал он, целуя его в макушку. – Ты точно все еще хочешь меня? – негромко спросил Астарион. Гейл усмехнулся и притянул его ближе, отчего Тара недовольно спрыгнул на пол. Она зашипела, а затем устроилась под кофейным столиком, с подозрением наблюдая за ними. Гейл аккуратно заправил один локон за ухо, погладил Астариона по щеке, а затем наклонил его к себе ровно так, чтобы поцеловать. Вначале поцелуй был нежным, но уже через минуту Астарион качнулся и целиком переместился к Гейлу на колени, упираясь ногами по обе стороны от него, и за несколько секунд нежность превратилась в абсолютную необходимость. Гейл провел губами по его шее, оставляя влажные полосы на бледной, мягкой коже. Астарион застонал, откинув голову назад, и задвигал бедрами, сильнее притираясь к члену Гейла, что быстро становился твердым под ним. – Астарион, – задыхаясь, проговорил Гейл, обхватывая его бедра и начиная ритмично двигаться ему навстречу. На Астарионе были только трусы, футболка Гейла и одеяло. Его член уже болел от напряжения и истекал смазкой. Он соскользнул на пол, опустился на колени и за пару секунд снял с Гейла все, что было ниже пояса. Член Гейла пульсировал, налитой, блестящий от предэякулята. Астарион наклонился и слизнул солоноватую жидкость, в наслаждении прикрыв глаза, а затем медленно обвел языком головку. Все мысли, что еще недавно проносились в его в голове, наконец исчезли, стоило ему сосредоточился на своей задаче. А Астарион знал, что очень хорошо умеет с ней справляться. Он несколько раз чувственно и неторопливо провел языком снизу вверх, прослеживая каждую полосу ладонью и проворачивая запястье вокруг головки, наслаждаясь низкими стонами, что то и дело срывались с губ Гейла. Он еще немного подразнил его, кружа кончиком языка по гладкой плоти, прежде чем целиком пропустить член в горло, уткнувшись носом в темные волосы в паху. – Черт! – вскрикнул Гейл, его руки опустились вниз и запутались в белых локонах, а бедра слегка подались вверх. Через секунду Астарион понял, что он по-настоящему прилагает усилия, сдерживается, чтобы не толкнуться ему в рот, и, боги, от этого его хотелось только сильнее. Конечно, Гейл был вежлив, даже с членом глубоко в горле Астариона. Черт. Он застонал вокруг его горячей кожи, языком оглаживая нижнюю сторону члена, и с развратным причмокиванием отстранился. – Вкусно, – пробормотал он, проталкивая язык в щелочку на кончике члена, снова пробуя Гейла на вкус. Гейл смотрел на него знойным взглядом, пальцы продолжали путаться в волосах, но он не предпринял ни единой попытки подтолкнуть его обратно, насадить на себя. Боги. Не могу вспомнить, когда в последний раз отсасывал кому-то с хорошими манерами. Астарион снова взял его в рот, втянул щеки, заглатывая его, и удовлетворенно заурчал. Его собственный член изнывал от боли; он потянулся вниз и со стоном облегчения освободился от нижнего белья. Рука тут же обхватила ствол и сделала несколько быстрых движений в попытке хоть немного снять напряжение, прежде чем как следует взяться за Гейла. Он двигал головой вверх-вниз, пропуская его глубоко в горло, проводя языком по нижней стороне члена и вокруг его головки. – О… черт… Астарион… я сейчас... – Гейл запнулся, а затем откинул голову назад и застонал, изливаясь в жаждущий рот Астариона. Астарион несколько раз сглотнул, осыпая поцелуями бедра Гейла, опустился рукой к своему оставленному без внимания члену и медленно погладил его. Через мгновение он забрался обратно на диван, к Гейлу на колени, разведя ноги по обе стороны от него. Его член прижался к животу Гейла, Астарион замычал от удовольствия и подался вперед, медленно притираясь к нему сильнее. Одной рукой Гейл обнял его, помогая держать равновесие, а другую просунул между ними, предварительно пошло и влажно облизав ладонь, а затем крепко обхватил член Астариона. – Ох… – он почти задыхался, вбиваясь в кисть Гейла, сперва неторопливо, а потом с все большим отчаянием. – Гейл, мне нужно... пожалуйста... – со сладким стоном Астарион двинул бедрами навстречу. Гейл наклонился ближе, проведя губами по его шее. «Что тебе нужно?» – прошептал он, его дыхание щекотало ухо Астариона. – Я… боги… ты. Мне нужен ты, – выдохнул он, продолжая отчаянно тереться об него. Гейл внезапно повернулся и опрокинул Астариона спиной на диван. И тут же рот Гейла оказался на его члене, горячий, влажный, идеальный, и Астарион охнул, пальцы запутались в каштановых волосах. Мгновением спустя он почувствовал, как палец прижимается к его дырочке, и нежно простонал, уткнувшись пятками в плечи Гейла, когда тот осторожно ввел в него один палец. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы нащупать сладкое место внутри, и Астарион выгнулся дугой, захныкав от напряжения, скопившегося внутри. Гейл выбрал подходящий момент, чтобы целиком заглотить его член, и одновременно надавил подушечкой пальца почти слишком сильно на нужную точку внутри, отчего бедра Астариона дернулись вверх, и он кончил Гейлу в горло. – Черт, – прохрипел он, когда Гейл сглотнул и медленно вынул палец, нежно сжав его бедро. Гейл усмехнулся, растянувшись рядом на диване. Места едва хватало на двоих, и Астариону пришлось теснее прижаться к Гейлу. Он со вздохом положил голову ему на плечо и провел ладонью по его предплечью. – Хорошо? – Гейл пробормотал, осыпая поцелуями его лоб, щеки и губы. Астарион почувствовал свой вкус, соленый и слегка горьковатый, и задрожал, прикусывая нижнюю губу. – Очень хорошо, – сказал он, убирая рукой волосы с лица Гейла. На мгновение он замешкался, а затем спросил, – Ничего, если мы вернемся в постель? Гейл мягко улыбнулся и прижался к его губам еще одним поцелуем. «Будет абсолютно прекрасно, если мы вернемся в постель». – Хорошо. – Хорошо.