Stacks

Оглядываясь назад, Гейл не мог точно сказать, когда и как это произошло. Возможно, все началось той ночью, когда Астариона накрыла паника. Гейл достаточно знал о панических атаках – как понаслышке, так и из первых рук, – и имел хотя бы смутное представление о том, что нужно делать. И, похоже, все сработало, хотя явная диссоциация напугала его до чертиков. Все, что он мог придумать, это объяснить Астариону, где он находится, напомнить, что они делали этой ночью, пытаясь вернуть его в реальность. Позже Астарион рассказал ему, что его «обычный» способ борьбы с паникой выглядел так: свернуться в клубок в ванной и ждать, пока паника пройдет. Гейл пришел в ужас от этой картины: он не мог представить себе Астариона в одиночестве, затерявшегося в собственных мыслях, трясущегося в безличном холоде чертовой ванны. Возможно, все началось чуть позже утром, когда он проснулся раньше Астариона и несколько раз украдкой взглянул на его лицо. Он действительно был прекрасен; и если бы Гейл на минуту задумался, то сам факт того, что этот великолепный мужчина находится в его постели, показался бы ему нелепым. Но он был здесь и в данный момент мирно спал. Гейл обвел взглядом точеные черты лица Астариона, его мягкие серебристые локоны, что беспорядочно разметались по подушке, залюбовался тем, насколько молодо он выглядит в минуты спокойствия. А может, это случилось, когда тем же утром он встал пораньше, чтобы приготовить им завтрак, и судьба вознаградила его чудесным видом: полусонный Астарион, выходящий из его спальни в пижамных штанах и футболке Гейла, с растрепанными белыми волосами. Он зевнул и спросил, чем это так вкусно пахнет, и внезапно Гейл осознал, что каждый день должен начинаться именно так. Может быть, он как-то особенно улыбнулся Гейлу, когда тот ответил, что делает сэндвичи с беконом и яйцом, и почти застенчиво подошел к нему и поцеловал. Затем Астарион обхватил его за талию, прижался, и Гейлу оставалось только обнять его в ответ, стараясь не задеть одежду грязной от соуса лопаткой, пока Астарион зарывался лицом ему в плечо. А может быть все случилось поздно вечером, когда Астарион отправился домой только потому, что ему нужно было продолжить работу над платьем, и даже тогда было совершенно очевидно, насколько сильно он не хочет уходить. А уже неделю спустя появилось ощущение, будто Астарион всегда был здесь, появляясь возле входной двери, стоило только Гейлу вернуться с работы. Астарион обнаруживался на пороге то с сумкой тканей и других швейных принадлежностей, то с контейнерами еды на ужин. Они устраивались на ужасно уродливом диване Гейла, смотрели повторы «Звездного пути» или делились любимыми фильмами. А иногда просто лежали, сплетя ноги, пока Гейл читал, а Астарион кропотливо вышивал изящные узоры на ткани для нового заказа. Если бы несколько месяцев назад кто-нибудь сказал Гейлу, что самый милый и красивый мужчина на свете будет ежедневно валяться у него дома на диване, высмеивать его нелепые свитера, играть с Тарой и мыть посуду после каждого ужина, он рассмеялся бы ему в лицо. Но… это стало реальностью. Астарион же, в свою очередь, всегда беспокоился, что слишком задерживался в гостях и злоупотреблял гостеприимством Гейла, спрашивал, не пора ли ему домой, нет ли у Гейла других дел. И Гейл всегда качал головой, с радостью приглашая Астариона войти, впуская его в свою постель, в свою жизнь так, будто он был здесь всегда. И Астарион внимательно вглядывался в его лицо, словно искал признаки лжи, которая могла обнаружиться в любой момент, но не найдя ничего, кроме правды, оставался, расслаблялся, осваивался в доме Гейла. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее Гейлу казалось, что так оно и должно быть. *** – Знаешь, дорогой, уверен, таким темпом я тебе скоро надоем, – заметил однажды вечером Астарион. Возможно, его доводы были бы более весомыми, если бы Гейл не лежал на диване, положив голову на колени Астариона, пока они смотрели «Беспощадную кухню». Астарион рассеянно заплетал его волосы, что одновременно забавляло и огорчало Гейла, и время от времени гладил Тару, которая подобно горгулье устроилась на спинке дивана, явно недовольная тем, что ее любимое место занято головой Гейла. Гейл повернулся и тут же получился в ответ недовольный возглас Астариона, когда пряди волос выскользнули из его рук. «Я думал, мы уже давно это прошли», – сказал он. «И этот разговор остался в прошлом. Мне нравится, что ты здесь», – сказал он и потянулся, чтобы ласково погладить Астариона по щеке. Астарион вздохнул, поправляя растрепавшуюся косу, и сосредоточенно прикусил губу. «Просто...» Он остановился, запустил пальцы в волосы Гейла и только потом продолжил: «Если честно, я не знаю, что мы делаем, и... ну. Приятно не знать, но...» Он замолчал, продолжая заплетать косу, и сосредоточенно нахмурился. Гейл поднял бровь. «Астарион, уже почти месяц мы каждый вечер проводим вместе. Ужинаем вместе. Ты даже нравишься Таре. Мы лежим на диване, и я позволяю тебе заплетать мои волосы, – сказал он, усмехаясь. «Могу ошибаться, учитывая мое прошлое, но это ужасно похоже на отношения...» – О боги, не говори так, – сказал Астарион с расстроенным видом. Он отпустил волосы Гейла и посмотрел на него круглыми глазами. – Я не умею строить отношения. Гейл фыркнул. «Напомнить тебе, что мои последние отношения завершились отвергнутым предложением?» Астарион поднял бровь. «О, милый, давай не будем играть в "у кого последние отношения были хуже", потому что тебе меня не победить». Гейл застонал, ущипнув себя за переносицу. «Я не это имел в виду», – сказал он. Астарион нарочито небрежно пожал плечами и добавил: «Я просто хочу сказать, что в моей спине до сих пор полно осколков моих последних отношений». – Я знаю, Астарион, – вздохнул Гейл. – Знаю. – Мне просто... – Астарион замялся, расчесывая пальцами волосы Гейла. – Ммм? – Страшно, – прошептал он. Гейл сел, повернулся к нему лицом и взял его за руки. «Мне тоже», – признался он. «Доверять кому-то страшно до чертиков», – продолжил он. – «Но... иногда оно того стоит». Астарион откинулся назад и задумался. «Почему, черт возьми, ты вообще хочешь попробовать?» – спросил он наконец. Хороший вопрос. Он надолго замолчал, задумавшись. «Полагаю, я считаю, ты того стоишь», – медленно произнес он. Астарион уставился на него. «О, Гейл. Нет. Не говори так», – сказал он, и в его голос закрались нотки паники. Он пожал плечами. «Или мы отложим этот разговор на потом и продолжим делать то, что делали». Астарион слегка расслабился, но Гейл все еще видел страх в его глазах. «Я не знаю», – пробормотал он. «Мне... мне не приходилось принимать решения. С ним. А он… любые решения, которые я принимал, всегда были неправильными, по его мнению». Гейл сел, паззл в его голове начал складываться. «Значит, ты боишься принять решение о том, чего хочешь, потому что оно может оказаться неправильным?» – Да, – вздохнул Астарион, почувствовав облегчение. – Да. – Долгая пауза, а затем, – Меня это просто ужасает, Гейл. Он задумчиво хмыкнул и опустил голову обратно на колени Астариона. Тонкие пальцы почти мгновенно вновь зарылись и запутались в каштановых прядях. – Астарион? – Хм? – Могу я тебя кое о чем спросить? Пальцы Астариона слегка напряглись, прежде чем он осторожно ответил: «Да, но...» – Я знаю, ты можешь не ответить. Все нормально. Астарион утвердительно кивнул и принялся за новую косу, словно пытаясь унять нервную дрожь. – Сколько тебе было лет, когда ты встретил Касадора? – Гейл не был уверен, что когда-либо произносил имя этого человека вслух; Астарион заметно вздрогнул. На какое-то время Гейлу стало казаться, что ответа не последует. Наконец он сказал: «Мне было двадцать два». Гейл сел и посмотрел ему прямо в глаза. «Мне было шестнадцать, когда я встретил Мистру», – сказал он низким голосом. «Университет разрешает одаренным старшеклассникам участвовать в некоторых летних программах. Тогда мы с ней и познакомились, и тогда я ей... понравился». Глаза Астариона округлились, а затем сощурились, когда до него дошел смысл сказанного. – Гейл, – произнес он на выдохе. – Ты был ребенком, – наконец выдавил из себя он. – Что за... как... – Я ей понравился, – продолжил Гейл, не сводя глаз с Астариона. – И на следующий год я начал спать с ней. Астарион прижал пальцы к глазам и глубоко вздохнул. «Гейл...» – начал он, качая головой. «Черт...» – Я знаю, – сказал он, вздохнув. – Знаю. Долгое время я говорил себе, что это нормально, потому что я хотел этого. Мне это льстило. Она была такой успешной, умной, красивой, трудно было не замечать всего этого, – размышлял он. – И по сей день я чувствую ответственность за большую часть этой истории. Астарион шумно вздохнул, пытаясь взять себя в руки. «Гейл, ты был ребенком. Она использовала тебя. Она воспитывала тебя под себя...» Он замолчал и встряхнул головой. На пару минут в комнате воцарилась тишина, прежде чем Астарион проговорил: «Боги, мы – та еще парочка, да?» Гейл кивнул. «Я просто... я рассказал тебе об этом, чтобы ты знал, что ты не единственный, кто принимал сомнительные решения в отношениях. Ты не единственный, кто не знает, что делает». Он слабо улыбнулся и наклонился вперед, положив голову Астариону на плечо. Астарион провел пальцами по его позвоночнику и поцеловал в висок. «Спасибо, что рассказал мне, любимый», – прошептал он. Он откинулся назад, потянув Гейла за собой, и успокаивающе погладил его по спине. Гейл прижался лицом к мягкому изгибу шеи Астариона, вдыхая его аромат и медленно успокаиваясь. Он почувствовал, как Астарион сглотнул, его челюсть слегка напряглась. – Тогда это казалось такой хорошей идеей, – тихо сказал Астарион, зарывшись лицом в волосы Гейла, дыхание коснулось его уха. – Хм? – вопросительно промычал Гейл. – Когда... черт, – пробормотал он. – Я совершил много ошибок, Гейл, и потерял десять лет жизни. Десять лет. Я даже не могу слишком долго думать об этом, потому что, когда я думаю, мне сразу хочется кричать. Гейл молча сел между Астарионом и диваном, положив голову на плечо Астариона. «Не могу представить, каково это», – осторожно начал он. «Я потерял много времени с Мистрой, но не так, как ты с ним. И… у нее был тяжелый характер, а отношения не были хорошими, но они не были...» – Абьюзивными, – тихо сказал Астарион. Гейл кивнул, его рука скользнула вверх и ободряюще сжала плечо Астариона. – Несколько раз он пытался меня убить, – вздохнув, сказал Астарион. – Знаешь, иногда фраза «упал с лестницы» действительно работает, – сухо заметил он. – Обычно он был осторожен и бил меня не так сильно, чтобы приходилось ехать в больницу, но иногда и такое случалось. Гейл крепче обнял Астариона и наклонил голову, чтобы поцеловать его, прежде чем Астарион понял это и наклонил голову, чтобы поцеловать его в ответ. – Все было плохо, – пробормотал Астарион. – Очень плохо. Однажды я упал на комод и так сильно ударился головой, что получил сотрясение мозга. Когда я пришел в себя, комната кружилась, а меня рвало каждые несколько минут. Думаю, это его напугало. – Похоже, недостаточно, – проворчал Гейл. Астарион издал сдавленный смешок. «Недостаточно». Он надолго зарылся лицом в волосы Гейла, а потом сказал: «Мне нужно еще кое-что тебе сказать. Чтобы ты знал, во что ввязываешься». – Хорошо, – нерешительно сказал Гейл, откинув голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом. Астарион покачал головой и немного отстранился, и Гейлу потребовалась секунда, чтобы понять, что Астариону легче говорить, если он не смотрит на него. Вместо этого он взглянул на Тару и почесал ее за ухом. Молчание затянулось, и Гейлу стало казаться, что Астарион передумал, но наконец он проговорил: «Даже о двух моментах. Первый заключается в том, что это... это еще не конец. И не закончится еще много лет. Он подаст апелляцию. Он будет бороться», – с горечью сказал он. «Он постарается сделать мне как можно больнее». – Астарион... – И еще один, – продолжил Астарион, его голос немного дрожал. – Я солгал. Гейл сел так, чтобы смотреть на него, пытаясь понять, что происходит. «Хорошо», – мягко сказал он. «Насчет...?» Глаза Астариона закрылись, он покачал головой и наконец сказал: «Я говорил тебе, что... что... что... я просто хотел, чтобы все прекратилось», – он говорил так быстро, что слова практически сливались воедино. «Я хотел, чтобы все прекратилось, да, но я просто чертовски устал...» Он остановился, покачав головой. «Я не мог так больше». Гейл сидел на своем ужасно уродливом диване, закинув ногу на ногу, и обдумывал услышанное. Прошло некоторое время, прежде чем до него дошел смысл. Он всегда слышал фразу «кровь стынет в жилах» и никогда не придавал ей особого значения, но внезапно ее смысл стал кристально ясным. Он колебался, нервно облизывая губы, пытаясь подобрать нужные слова; он, человек, который никогда не мог замолчать, вдруг обнаружил, что боится сказать хоть что-то от страха, что все будет звучать до невозможности неправильно. Астарион смотрел на него с каким-то отчаянием, взгляд этих странных янтарных глаз почти умолял. Он прошептал: «Гейл?» – Все в порядке, – пробормотал Гейл, его голос был на удивление ровным, учитывая, как бешено стучало его сердце. – Все в порядке. Я просто... я не хотел ошибиться, – наконец сказал он, протягивая руку, чтобы коснуться лица Астариона. – Ты ведь работаешь над этим, верно? Астарион кивнул. – Хорошо. Все нормально. То есть это не нормально, я ненавижу, что ты иногда так себя чувствуешь – боги, я надеюсь, что только иногда, – и я рад, что у тебя есть с кем об этом поговорить, и... – Гейл. – …и я надеюсь, что ты обязательно мне скажешь, если ситуация снова дойдет до этого, ты знаешь, что я сделаю все, чтобы помочь тебе, и... – ГЕЙЛ. – …и я серьезно, Астарион, я сделаю все что угодно... Внезапно холодные пальцы зажали ему рот; слова Гейла оборвались, и он уставился на Астариона. – Гейл, – повторил он, его глаза словно остекленели. – Заткнись, – прошептал он, убирая руку и вместо этого касаясь его губ своими. Гейл растворился в поцелуе, рука снова скользнула в белые кудри, губы разомкнулись, когда язык Астариона проник глубже. Астарион откинулся на спинку дивана и потянул Гейла за собой, обхватив ногой его бедра. Гейл наконец разорвал поцелуй, слегка задыхаясь, и сказал: «Я недоговорил». – Я знаю, – ответил Астарион. – Заткнись. – Он прильнул губами к шее Гейла, мягко огладил ее языком, а затем с силой впился в нее, желая оставить след и заставить Гейла одобрительно застонать. – Ты… ты пытаешься уйти от разговора, – выдохнул он, чувствуя, что теряет всякий контроль над словами, поскольку Астарион продолжал оставлять поцелуи на его коже, спускаясь к ключицам, покусывая их. – Все так, сладкий, – сказал Астарион, а затем уже всерьез укусил его, вырвав из Гейла жаркий стон. – Черт, Астарион... Астарион захихикал, прижавшись лбом к плечу Гейла, пальцы впились ему в спину. «Я знаю. А теперь заткнись и трахни меня, пожалуйста», – прошептал он, наклонив голову, чтобы выдохнуть слова прямо в ухо Гейла, напрямую в его голову, стирая все рациональные мысли, которые могли остаться, и оставляя после себя только ворох отдельных фрагментов. И в самом деле, кто такой Гейл, чтобы затрагивать столь щекотливую тему с мужчиной, с которым у него, возможно, были отношения, особенно в то время, когда этот мужчина терялся в сладких ощущениях под ним на самом уродливом в мире диване. – Ты продолжаешь думать, Гейл, – прошептал Астарион ему на ухо. – Я почти слышу твои мысли. – Ах, прости, – выдохнул он, когда Астарион провел языком по кромке его ушной раковины. – Врожденная черта характера... черт... – вскрикнул он, когда Астарион укусил его. Астарион задумчиво хмыкнул ему в ухо, и от этого ощущения его член тут же заинтересованно дернулся, после чего он сказал: «Мне нравятся эти черты, за исключением тех случаев, когда они мешают мне заняться с тобой сексом. А теперь заткнись и трахни меня». – Да, дорогой, – поддразнил он, качнул бедрами, притираясь сильнее, чем вырвал у Астариона сладкий стон. Похоже, разговор придется отложить.