Будущее без лица

Том провел остаток утра в общежитии, лежа на кровати с книгой и молча наблюдая за новым учеником. Гарри выглядел обеспокоенным. Он ходил взад-вперед у своей кровати, пытаясь выглядеть занятым, вероятно, чтобы избежать общение с Томом по причине, которую тот не мог понять. Его чемодан все еще лежал на полу, полностью не распакованный. Он отказался от любой помощи, которую предложил Том, отводя глаза в сторону и отвечая короткими фразами. Том перевернул страницу. Он даже не был уверен, какую читает книгу. Его мысли были где-то далеко. - Ты даже не сказал мне свою фамилию. Гарри сел на свою кровать, поворачиваясь спиной к Тому. - Почему ты спрашиваешь? - резко ответил он, как испуганное, загнанное животное, и Тому неожиданно понравилась внезапная враждебность. Или, скорее, не такая уж и внезапная, учитывая, что мальчик не проявлял до этого особой дружелюбности. - Ты хочешь, чтобы мы звали друг друга только по имени? - спросил Том, улыбаясь и даже не притворяясь на этот раз. - Я не знал, что у нас уже такие близкие и личные отношения, Гарри. Ему даже не нужно видеть лицо мальчика, чтобы понять, что тот снова покраснел. Это захватывающе - иметь возможность так легко влиять на кого-то всего лишь несколькими словами. - Поттер, ладно? Просто называй меня Поттер, - быстро ответил Гарри. Тому показалась знакомой фамилия Поттер; это старая, но не особенно влиятельная чистокровная семья. Он был почти уверен, что у них нет наследника этого возраста, и сразу задумался, а нет ли за переводом в школу какого-то более крупного скандала. - Вы родственники с Флимонтом Поттером? - спросил он вместо этого. - Нет. Том фыркнул. Может, он врёт. Или, возможно, он просто какой-то случайный полукровка, совершенно не связанный со старой волшебной семьей. С таким обычным магловским именем он может быть откуда угодно. По крайней мере он - Слизеринец, поэтому, вероятность того, что он грязнокровка, очень мала. Может быть, он как Том, который раньше даже не знал о своей родословной. Том задумался о собственной фамилии, но быстро отбросил эти раздражающие мысли. Гарри было удивительно сложно прочитать. Он явно скрывал большую часть своей личности и внимательно оберегал даже самые мелочи. Всегда возникала короткая пауза перед тем, как он начинал говорить, будто проверяя, что не пропустил ничего лишнего. Такое поведение знакомо Тому, хотя у него оно выходило более естественно. Том - легилимент, может быть не самый идеальный, потому что этими навыками сложно овладеть даже ему. Но подростки не очень хороши в том, чтобы скрывать свои тайны достаточно глубоко в мыслях. Их легко читать, пока они не избегают прямого взгляда, как будто тот может быть смертоносным. Именно так и делал Гарри все это время. Походило на то, будто он идет на битву с василиском, ожидая столкнуться со смертельным взглядом в любую минуту. Хотя это даже интересное испытание. И если бы Том знал, что такое любовь, он, возможно, мог бы сказать, что любит сложные вызовы. *** В его мыслях Гарри остался "Гарри", что было необычно. Обычно Том избегал использовать имена, предпочитая простую и нейтральную фамилию. Но так как таким образом мальчика ему представили — просто Гарри — возможно, его мозг так это и воспринял. Незначительная часть Тома хотела бы продолжать обращаться к Гарри по имени, даже вслух, но он посчитал это грубо и поэтому неприемлемо. Так что пока он этого делать не будет. Обед уже был подан, когда Том подошёл к столу Слизеринцев, а за ним немного неохотно следовал Гарри. Том предложил проводить новичка в Большой Зал, зная, что тот не откажется. Легко заблудиться в огромных коридорах замка, особенно в темных подземельях, да и голод начинал напоминать о себе. - Это Гарри Поттер. Он наш новый сосед по комнате, — Том представил его своим одногруппникам. Гарри выглядел несколько смущенным, но поздоровался со слизеринцами простым "привет" и тут же сел. Остальные студенты были в предвкушении, как Том и предполагал, их глаза засветились, словно они только что получили новые метлы, подписанные любимыми звёздами квиддича. Гарри — новая, яркая игрушка, и Том вдруг понял, что впервые добровольно поделился этой игрушкой с другими. На мгновение ему даже стало жаль новенького. Эйвери стал задавать Гарри вопрос за вопросом, на большинство из которых Гарри даже не обратил внимания, отвечая на оставшиеся как можно более размыто. Когда все узнали, что он не из чистокровной семьи, Малфой потерял интерес. - Так что, ты грязнокровка? — спросил Малфой, на лице которого читалось отвращение, а нос уже сморщился, как будто учуял что-то мерзкое. Гарри сжал зубы. - Нет, — твердо ответил он, голос прозвучал сильно и уверенно, а его глаза вспыхнули угрожающе, когда он посмотрел на Малфоя. На этот раз в нем не было и следа страха, в отличие от предыдущего поведения. Возможно, тихому парню всё же присуща храбрость. Намек Малфоя стал каким-то триггером, заставившим его впервые проявить настоящие эмоции. Гарри, должно быть, с огромной страстью ненавидел грязнокровок. В глубине зелёных глаз Том впервые заметил огромную скрытую ярость. Кажется, Малфой каким-то образом привлек всё внимание Гарри, что взбесило Тома больше, чем он хотел бы признать. Том должен был бы вмешаться, чтобы предотвратить дальнейшее обострение ситуации, но он не очень этого хотел. Удивительно, но Малфой тоже не продолжил конфликт. Он отвел взгляд, издал нехарактерное для него фырканье и принялся за обед. Как будто немного испугался этого неизвестного мальчишки, который ещё ничего особенного не сделал. У Тома появилось лёгкое чувство ревности — ведь для того, чтобы завоевать их уважение, ему пришлось приложить массу усилий. Опять же, Малфой никогда не был особенно смелым или волевым человеком. Он всегда прятался за своими деньгами и влиянием отца с тех пор, как был маленьким ребенком, зная только два способа решать проблемы. И Гарри не казался той ситуацией, от которой можно было бы избавиться, бросив на него кучу галеонов или отправив папочке письмо совой. Гарри тоже вернул все свое внимание обеду. Он наполнил тарелку едой, как будто это был просто еще один обычный день в Хогвартсе, словно он делал это уже много лет подряд. Он знал, что находится в большом, закрытом крышкой блюде, и в каком из хрустальных кувшинов налит тыквенный сок. Это было удивительно. И очень подозрительно. Том стал разрабатывать план. Сначала он думал, что должен привлечь Гарри на свою сторону просто потому, что им приходится делить комнату в общежитии. Ему нужно держать всех под контролем, чтобы избежать любых неловких ситуаций, которые могут привести к непредвиденным последствиям. Даже Том может иногда допустить ошибку, особенно в своей собственной спальне, где он спит, где он наиболее уязвим. Но, очевидно, у Гарри есть что-то, чего нет у большинства слизеринцев. Признаки смелости, силы, может быть, даже безрассудства, скрытое за внутренними стенами, которые Том вскоре превратит в пыль. Он уже знал, как это сделает. Он делал это раньше с несколькими девушками, даже с некоторыми старшими слизеринцами. Он знает свои сильные стороны. Любовь — такое глупое понятие и его так легко подделать. *** После обеда продолжились занятия и вечером был ничем не примечательный ужин. Гарри ходил за остальными, но держался в стороне. Он хоть и находился рядом со всеми, но ясно давал понять, что не заинтересован в общении с кем-либо из них. Том постоянно посылал ему свои лучшие, сияющие улыбки, старался быть полезным, пытался вести себя как можно более дружелюбно и при этом не выглядеть подозрительно. Он даже допустил немного флирта, но или Гарри туп как бетон, когда дело доходит до дружелюбного общения, или он вдруг приобрел способность полностью игнорировать намекающие интонации Тома. Они вернулись в гостиную факультета, чтобы успеть насладиться своими несколькими свободными часами перед сном. Гарри сел в узкое кресло напротив окна и стал смотреть на темные, мутные воды Черного озера. Он выглядел изможденным как физически, так и эмоционально. Розье где-то потерялся, наверняка пытаясь затащить в постель Вальбургу Блэк. Остальные из их группы делали уроки или пытались скопировать идеальные эссе Тома, стараясь перефразировать текст, чтобы не попасться. Домашнее задание — одна из простых и легких вещей, которые Том может предложить в обмен на дружбу. Он закончил свое эссе по трансфигурации и бросил его на стопку свитков на столе. Лестрейндж издал победный возглас, уничтожил свою незаконченную работу и начал копировать новое гениальное эссе Тома на чистый лист пергамента. Гарри вдруг встал и поднял свою сумку. Глаза Тома проследили за спиной Гарри, пока тот шел в сторону пустых спален. Это его шанс. Том выждал несколько минут и последовал за ним. Он осторожно открыл дверь спальни, чтобы избежать любого шороха, и незаметно зашёл. Гарри лежал на своей кровати на животе, закрыв лицо руками. - Ты в порядке? — спросил Том, в голосе которого чувствовалась именно та доля беспокойства, которая была нужна. Он оттачивал это умение до совершенства много лет назад, потому что расстроенные и усталые люди наиболее уязвимы. Они - самая легкая добыча. Гарри испуганно вздрогнул, но не встал, даже не поднял голову. Это придало Тому уверенность, и он сделал еще несколько шагов вперед, останавливаясь рядом с кроватью Гарри. - Я могу тебе чем-нибудь помочь? — продолжил он, стараясь изобразить сочувствие, пытаясь добиться какой-нибудь реакции, чтобы лучше понять ситуацию. Гарри не реагировал. Том знал, как нужно вести себя в любой ситуации, он знал, как вести себя естественно, но ему нужна была обратная связь, чтобы определить наилучшую стратегию действий. Ему необходим хоть какой-то отклик. Жесты, выражение лица, тон голоса, что угодно. Ничего этого не было, и Тому пришлось рискнуть. Он сел на край кровати Гарри, прямо рядом с мальчиком, и уверенно опустил руку на его плечо. И он, наконец, получил реакцию. Это не то, чего он ожидал. И точно не то, что бы хотел. Честно говоря, Том ожидал потока слез. Плач — то, что люди обычно делают, когда измучены, погребены под тяжестью своих секретов, когда они, наконец, ломаются под давлением. Они ищут плечо, на котором можно поплакать, и потом чувствуют себя обязанными перед тем, кто подставил это плечо. Том не плакал уже очень давно. Слезы трудно подделать. Это одна из самых сложных человеческих потребностей для понимания, но к счастью, ему это не нужно. Гарри быстро вскочил, словно рука Тома была раскалённым железом, готовым сжечь его. Он развернулся, наконец, глядя прямо в глаза Тому, и воскликнул: - Не трогай меня, нахер! В нем было так много злости, и по какой-то непостижимой причине она вся была направлена именно на Тома. Гарри захлестнула необузданная, грохочущая ярость. Не было слабости, не было грусти, не было ничего, что мог бы использовать Том. Только чистая ненависть, которая будто долго копилась и наконец высвободилась. Чувствовалась сила, и она могла бы быть душераздирающе красивой, если бы только Том не находился в центре всего этого. Но он находился. И он совершенно не понимал, как они здесь оказались. И, конечно, Гарри, который теперь удерживал на нем свой взгляд, как если бы его жизнь внезапно зависела от этого, случайно оказался единственным молодым окклюментом, с которым он когда-либо сталкивался в своей жизни. Том почувствовал себя бессильным впервые за многие годы. Никто не ненавидит Тома Реддла. Том Реддл — образец идеального мальчика: высокий, красивый юноша с отличными оценками, идеальными манерами и идеальной жизнью. Он добр к незнакомцам и действительно хороший друг. Конечно, некоторые могут немного завидовать, но никто не способен по настоящему ненавидеть его. Кроме профессора Дамблдора. И, по-видимому, Гарри Поттера. Тому известно, почему Дамблдор ненавидит его. Дамблдор видел его насквозь. Они встретились в приюте, где Том произвел плохое впечатление в последний раз. Эта последняя ошибка будет преследовать его всю жизнь в облике ужасно одетого старика. Но по крайней мере он знал причину. С этим он мог справиться. Он не давал никакого повода для ненависти Гарри. Он сделал всё правильно. У него был план, и он выполнил его идеально. Однако результат оказался катастрофой. Он был готов. У него были запасные планы тоже, на случай если Гарри не будет тем легким случаем, на который он рассчитывал. Он не включал это в свои расчеты. Никто не ненавидит Тома Реддла. Это был факт, краеугольный камень всей его стратегии. Том запаниковал. Возможно, ему придется убить Гарри. Похоже, это единственное логичное решение этого безобразия. Это единственное действие, которое он может предпринять. Он не мог справиться с ситуацией, он не мог допустить наличие вокруг себя людей, которых он не способен контролировать. Это разрушило бы всё, все его планы. Всю его чёртову жизнь, которую он так тщательно строил многие годы. Но они находились в общежитии, здесь повсюду люди. Спрятать тело было бы практически невозможно. Они могут быть слизеринцами, но Том практически уверен, что кто-нибудь вмешается, если он протащит мертвое тело через общую гостиную. Может быть, он сможет спрятать его под кроватью и перенести ночью. Мальчик маленький. Возможно, его тело поместится в сундук. Он уверен, что это можно будет сдать, после того как нанести несколько стратегических Diffindo. Том взглянул в окно и подумал, можно ли каким-то образом телепортировать тело на другую сторону и позволить ему утонуть на дне Черного озера. У него не получалось ясно мыслить. Он терял контроль, и это самое ужасное чувство. Он поднял свою волшебную палочку, его тело действовало само по себе.