Снежная Мимоза

Глава 20. Змеиное логово.              Маленький человечек бредёт сквозь бесконечную тьму, не видя пред собой ничего, как в тумане. Дымка застилает взор, не различить ни тропы, ни травинки. Где? Когда? Что это за место? Он оглядывает свои руки и ноги: больше не ребёнок. Но и не взрослый. Подросток-юноша, застрявший где-то между гранью реальности и сна, — тягучего, холодного, неприятного. А вокруг: пустота.       Во тьме блестят вспышки света. Две фигуры с белой аурой появляются вдали, и мальчик замирает на месте. Кто это? Почему они кажутся ему столь знакомыми? Он делает первый шаг, чувствуя, как ноги не вязнут больше во тьме. Свободен. Невесом. Нет оков и страданий!       Мальчик бежит — летит навстречу ангельским силуэтам. За его спиной почти наяву вырастают белоснежные крылья! Разумеется, лишь почти. А с каждым шагом и преодолевшим расстоянием, что, казалось, не собирается заканчиваться, фигуры сереют и блекнут. Тускнут, исчезая в непроглядной тьме.       Он вновь один. Вновь лишь поглощающая тьма окружает со всех сторон. Но… разве не было так всегда? Не было с самого его рождения в этом жестоком мире?       Мальчик падает наземь, с ненавистью чувствуя, как ноги вновь тонут во мраке, будто в топком болоте. Хочется сдаться… Ведь не так уж это и страшно — умереть. Позволить холодным объятиям увлечь за собой во тьму. И тогда настанет забвение. Никаких чувств. Никаких страданий. Ничего.       Вдруг… чья-то ладонь ложится на плечи. Крепко сжимает. Мальчик оборачивается так резко, что, будь его тело кукольным, — голова отлетела бы в сторону, как игрушечная. И вновь два силуэта — светятся и сияют. Тянут к нему свои руки, от которых вовсе не веет холодом. Нет, это не они. Это другие. Не бездушные острые льдинки, будто звёзды иной галактики. Эти — жёлтые, как само солнце.       Мальчик чувствует, как внутри его фарфорового тельца разгорается огонёк, а пальцев касается чужая ладонь. И в ту же секунду… Фигура бьётся в агонии. Безо рта и без глаз, она мычит так же жутко, как вьюга за тонким стеклом. Истошно вопит, пронизывая его до костей дрожью. Нет больше жёлтого — только красный. Нет больше мягкой ладони — лишь страшный обрубок вместо руки. Она рассыпается, стёртая в пыль, прямо в том месте, где он посмел дотронуться своей мерзкой гадкой отвратительной ладонью!       Кровь стекает вдоль бесплотной фигуры, заливающейся хрипом, слезами, неспособной кричать. В голове лишь одна мысль: «Монстр! Монстр! Я — Монстр». Мальчик бросается прочь — бежать, бежать отсюда. Но, не видя во тьме даже собственного носа, он врезается во вторую фигуру. Хватает её за пояс, что через секунду превращается в такую же бардовую кляксу. Фигура падает, разбиваясь. Ноги покрываются трещинами. Рассыпаются, как песок, по какому ручьём бежит алая кровь, расползаясь хуже заразной болезни.       Нет во тьме тишины — только два ужасающих завывания. Вновь хватка на теле, на шее, сжимающая тело до хруста. Хватают не силуэты. Призраки прошлого. И во тьме эхом раздаётся болезненный крик:       — Мейсон… За что?.. Как ты мог с нами так поступить?..       Мальчик открывает глаза.       ㅤ

***

      ㅤ       16-е марта, суббота. Люксовый номер «Старого Вестерна».       Будильник разразился истошным воплем. Одним взмахом руки звонок был отключён. Мейсон не спал. Он лежал в постели, пустым взглядом уставившись в потолок. Мысли волчком крутились в голове ночью, перед сном. Во время сна. После сна. С кошмаров перескакивая на работу и обратно. Мешки под глазами были такими тяжёлыми, что ноющие веки хотелось сомкнуть и не размыкать. А может, дело было в том, что он напрочь забыл снять линзы?       Мейсон вздохнул и быстро выкарабкался из постели без желания лежать в липких холодных одеялах.       «Проснись и пой, да?» — как-то гаденько подумал он, морща у зеркала нос, потирая лицо и глаза с крохотной родинкой у левого из них.       Не сказать, что он любил эту деталь своей внешности. Но однажды мальчишка, похожий на упавшую с неба звезду, сказал, что веснушки и родинки остаются на лицах тех, кого поцеловало солнце. А ребёнком Мейсон был впечатлительным.       Он сузил глаза, усмехаясь себе с подобием отвращения: «Ну и глупости».       Солнце Мейсон не любил. Звёзды тоже. А внешность свою — тем более.       Холодный душ, капли в глаза — в этом номере всегда лежала аптечка, — новые линзы и открытое окно. Спутанные мысли пришли в порядок.       «Что ж, продолжаем шапито под названием: «Пляски вокруг идиотской картины», да? Или же не картины?..»       Прежде чем вновь начать уходить в русло раздумий о вещице, названной зимним цветком, Мейсон хлопнул себя по щеке, оставив горячий след от ладони. Он пройдёт. Ком мыслей остановить в разы тяжелее.       Бз-з-з! Бз-з-з!       Телефон затрезвонил, лёжа на диване в лучах противно слепящего солнца.       — Слушаю.       — Мей. Не разбудила? — обычно томный и тихий, сейчас голос Александры был зычным на фоне шумного мегаполиса.       — В семь утра? Я встаю раньше.       — Отлично. Потому что у меня есть две новости, и одна из них тебе не понравится.       Мейсон лишь слегка удивился таким молниеносным итогам работы. Вот что значит: знаток своего дела.       — Начни с хорошей. А перед плохой я сяду на стульчик, чтоб не грохнуться на пол.       — Рада, что ты находишь время на юмор. Потому что новость и правда сногсшибательная. — Александра сделала паузу, и Мейсону показалось, словно она специально играет на его нервах. — Итак… я знаю, где «Галатея».       — Хм, — только и фыркнул он.       — Благодарю за многословный ответ. Теперь к плохому. Картина сегодня вечером окажется в стриптиз-клубе «Суккуб». В Холбруке. Территория обитания-…       — Змеёнышей, — проскрежетал Мейсон, завершая фразу вместо Александры.       — Верно. Ты был прав: Рауль не единственный в гонке. Только влезли не Конти, а Серпенте. Ещё хуже, чем могло быть. — Она вздохнула, звякая чем-то в руках, — вероятно, ключами от машины. — Я еду в «Вестерн». Там всё обсудим. Не скучай.       Александра положила трубку. Вся в дядю. Или он был в неё? Мейсон взглянул на потухший телефон и вздохнул, ероша волосы. Участие семьи Серпенте во всей этой истории не сулило ничего хорошего.       ㅤ       Не понадобилось много времени на то, чтобы переодеться, вооружиться вновь двумя кольтами — чутьё подсказывало, что вчерашняя стрельба не была последней, — и выйти из номера.       Бар помещений семьи Коломбо был закрыт, бильярдные и покерные столы пустовали. Ранний седьмой час, суббота, сонное настроение — здесь было так же тихо и спокойно, как в библиотеке. Быть может, по этой причине утро было его временем? Когда шум полусонного города не взводил напряжённые нервы, а мир будто вставал на паузу, которую хотелось растянуть на подольше. Скоро гангстеры придут в себя ото сна, стены наполняется музыкой, смехом и весельем. Мейсон решил пойти в собственный кабинет, чтобы насладиться не видом из окна на золотой в рассветном солнце Эмпайр-Сити, а тишиной. Ибо раньше всех остальных придёт Александра.       Так и вышло.       — Доброе утро, ранняя пташка, — донёсся спустя двадцать минут её бархатистый голос, а носа коснулся тонкий шлейф парфюма с гранатом.       Мейсон отвлёкся от кружки горячего чая:       — Доброе. Смотрю, ты не одна?       — Здравствуйте, мистер Ли, — ответил второй вошедший сухим голосом.       Позади Александры, почти ровняясь с её макушкой, стоял молодой парень примерно такого же возраста, что и Лео. Чёрные смоляные волосы с чёлкой были аккуратно расчёсаны, бежевая водолазка сидела на теле без единой складочки, а плечи покрывал кожаный плащ.       Дэниел Кейси, или попросту Денни. Это был важный для Коломбо человек, один из соучастников, наподобие Александры, не работающий на семью напрямую, но выполняющий особые поручения преступного дона вот уже два года. И славился он единственным качеством, за какое был признан Сальери.       Хакерство.       Система облачного хранения данных была ненадёжной, и пару лет назад в семье Конти произошла утечка. Многое вылилось в сеть. Компромат, улики. Не только на семью Конти, но и на Моретти, отчего Рауль устроил Паоло взбучку, чуть не угодив за решётку. Серпенте не принимали участие — или так просто казалось, — а Коломбо… Маттео воспользовался ситуацией с выгодой и нашёл виновника всего скандала с помощью Александры. Им и оказался Дэниел Кейси, что не имел в жизни больше увлечений, кроме своей кошки, компьютерных игр и… взлома баз данных самых влиятельных людей города. Обычные развлечения! Вместо бродяжничества и сычевальни, вместо жизни социофоба и риска получить пулю в лоб — Маттео предложил парню сотрудничество. С щедрым вознаграждением. Разве тот мог отказаться? Работал Денни сам на себя, был сам по себе и ради себя самого трудился усердно и качественно. А теперь с деньгами и поддержкой преступного босса он стал походить на нормального человека.       — Не думал, что Сальери кого-то ещё вплёл в наше дело, — Мейсон скосил взгляд на Денни. — Ты поэтому здесь?       — Не совсем, — Александра покачала головой вместо паренька. — Это не только приказ Сальери, но и моя инициатива. Денни может помочь. И он уж явно окажется полезнее Сандерса.       Мейсон совершенно не удивился лёгкому раздражению в её голосе. Скорее наоборот — от упоминания Уолтера всё встало на свои места.       — Помогу, чем смогу.       Денни пожал плечами и отвернулся, избегая зрительного контакта. Не пугливо или со стыдом — по привычке. Ведь всё в его внешности было аккуратно и симметрично, кроме глаз. Один карий, другой голубой: Денни имел гетерохромию и отводил от людей взгляд — как сейчас, — чтобы не вводить их в неловкость. Мейсон прекрасно понимал это чувство.       — Раз все в сборе… Не расскажешь, наконец, подробности?       — Садись и слушай, — Александра присела на диван вместе с Денни. — После того, как мы простились, я начала искать зацепки через своих людей. Вернулась в «Лиззис», поболтала с Олли. И вышла на одного человека из банды Моретти. «Сухарь» недоговаривал, — как мы и думали. Он пытался увести нас от важного.       — О чём ты? — Мейсон вскинул бровь.       — Те двое. С камер. Севшие в Ниссан. Это люди Валентини. — Александра протянула эти слова, как скрипящая дверь. — Они двое работали с «Сухарём». Он — ворует. Они — прикрывают. Мы упустили картину, теперь они передадут её этим вечером в «Суккуб» своему нанимателю.       — И как же ты это выяснила? — Мейсон спросил спокойно, но во взгляде читался проницательный огонёк.       — Я тоже умею выпытывать информацию, если ты об этом. Но мои методы отличаются. Пришлось долго рыскать. Этот был водителем Рауля.       — Был?       — Был. Не переживай, просто пешка. Ты и имени-то его не знал. Но он рассказал то, что не рассказал «Сухарь». Больше никто не видел двух грабителей. Думаю, Валентини до последнего хотел скрыть свою причастность.       Мейсон нахмурился. Одна лишь мысль, что придётся иметь дела со змеиной семьёй, вызывала желание опустошить желудок. Благо, тот был пуст ещё со вчерашнего дня.       — Тогда объясни: если Серпенте и Моретти сдружились… на кой им передавать друг другу картину? Она уже должна быть в руках одного из боссов.       — Я выяснила, что смогла, Мей. А допрашивать «Сухаря» во второй раз нет смысла. К тому же, Рауль в курсе твоей «показательной порки»… Они спрятались в тень, зализывая раны, но скоро вылезут обратно. Сейчас в приоритете картина. Нужно больше времени, чтобы всё распутать. Может быть, здесь нам подсобит мистер Кейси?       Александра повернулась к Денни, молчавшему весь разговор, ловящему каждое слово с полным сосредоточением на лице. Чуть помолчав, он протянул:       — Возможно, две семьи не так уж и «сдружились».       Мейсон хмыкнул:       «Дружба семей не приводит ни к чему хорошему. Как минимум, потому что она невозможна. Все знают: мир и благополучие — пустой трёп. Пит уверял, что его подставили. Может, в этом всё дело? Моретти хотел получить картину себе, люди Серпенте его надурили и теперь доставляют похищенное своему боссу. Но как ко всему этому относится «Снежная Мимоза»?..»       Не успел Мейсон прийти к итогу — его прервали.       — Я уже связалась с Сальери.       — Самостоятельная.       — Родственники имеют привычку созваниваться. Он посылает нас в «Суккуб». Нужно узнать всё о союзе двух семей. И забрать картину. Аккуратно.       — Насколько? — Мейсон усмехнулся, обнажая клычки зубов.       — Как в былые времена. Ну, ты помнишь: «Сухой закон», разборки кланов. Одна мафиозная банда угоняет фургон со спиртным у другой. И те вынуждены выкупать товар за бешеные бабки. Время повторить историю.       — А я и забыл, что в синдикате так любят романтизировать старую Америку…       — Доны в целом весьма романтичные люди. Не задумывался?       Мейсон задумывался. И не только об этом.       «Забавно. Теперь у меня стойкое чувство, что нас — а в особенности меня — просто водили за нос».       — К вечеру выдвигаемся, — сделал он вердикт, не желая больше топтаться на одном месте.       Денни согласился помочь Александре с поисками внедорожника и двух неизвестных личностей — быть может, они успеют выйти на них раньше сделки в «Суккубе»?              Желудок издал гнусавую трель — уже во второй раз. Пришлось исполнить данное себе обещание. Субботним утром в «Донне» было меньше народу, чем в будние дни, отчего Мейсон спокойно слушал блюз, глядел, как за окнами мелькают машинки, для забавы считая, сколько проехало жёлтых, чёрных, белых и красных, и наслаждался трапезой, не похожей в этот раз на чьи-то пальцы. Лео не было, и никто не жужжал надоедливо под руку, а официантка Сабрина обслуживала начальника в молчании. Неловкость за вчерашнее всё еще отпечаталась на её лице смущённым румянцем. Мейсон смягчился, дав ей в два раза больше чаевых, чем обычно. А чаевых он обычно всем оставлял много.       Омлет с беконом оказались сытным завтраком, потому он пришёл на базу в хорошем положении духа. Крейг и Дирк дожидались возле бара, сонно хлопая глазами, — неудивительно, если всю ночь они провели за картами.       — Босс! Утречко! Бахнешь с нами? — пророкотал рыжий громила, хлопая Мейсона по плечу широченной ладонью.       — Да-да, давай! Знаешь, как говорят? «Вина на донышке бокальчик, и с утра ты, как кабанчик!» — ехидно рассмеялся коротышка, украдкой уже наливая ему вино.       — «Как кабанчик?» Типа, неотёсанный обжора-хряк? — Мейсон вздохнул: этим двум порой бесполезно было отказывать.       — Не-е, типа, как бык! А то, что ты описал, босс, — это про Крейга.       — Кабанчик всё слышит. И хорёк щас по орехам получит!       — У кабанов они тоже есть, знаешь ли. На видном месте. Отгрызть легко!       — Вот именно, что на видном. У хорька они слишком маленькие.       — Ладно, бандиты. Устроите игрища, когда я уйду, — Мейсон сделал глоток вина, ощущая приятную терпкость. — Как дела у ребят в галерее?       — М-м? А, Карл и Отто-то? — чуть запинаясь, пробормотал Крейг. — Ничё не происходило. Но жалуются, что руководитель на них ворчит. Мол, они под ногами у него путаются.       «Ну тут ещё посмотреть надо, кто у кого путается под ногами…»       — Хорошо. Пусть отсыпаются — к вечеру продолжат наблюдать. А у нас сегодня миссия.       От лёгкого пафоса, пробежавшего в словах Мейсона, Крейг и Дирк смешливо переглянулись, затем в унисон рявкнули:       — Какие приказы, босс?       ㅤ       Сделка была назначена на вечер, торопить Александру и Денни не было смысла, и Мейсон взялся за отчёты. Приводя в порядок таблицы по финансам, он пыхтел сигаретой, вглядываясь в цифры. Крейг и Дирк тоже молчали, погружённые в работу. Изредка первый прерывался на звонок Карен, превращаясь из массивного великана с кирпичом вместо лица в нежный одуванчик.       — Вот он всё отвлекается, — недовольно фыркнул Дирк, катая сигарету на языке. — А потом ему по пятому кругу пересказывай. Уже тыщу раз мог меня в карты переиграть. Ну и фиг, пусть в этих женских штучках грязнет.       — Да будет тебе, — Мейсон сощурил глаза. — Сам-то не тем же занимаешься, когда приезжает «Золотая Зарянка»?        — Чт-…– Чего?! Я-… Кх-Кх!.. — Дирк шумно вздохнул и почти проглотил сигарету, отчего тут же принялся надрывисто кашлять. Даже Крейг отвлёкся от разговора, начав с силой хлопать товарища по спине, — и от тяжёлых ударов не менее тяжёлой руки глаза Дирка чуть не полетели из орбит. — Я-… ДА Я-!.. Кх!..       — Ещё спорить со мной собрался, — нервозно вздохнул Мейсон, подняв его за руку и придвинув стакан воды. — Крейг, кончай стучать, прибьёшь же!       — Прости… Не-не, сладкая, я не тебе!..       — Босс, ну ты как ляпнешь! — Дирк вытер красные от слёз и кашля глаза. — Тьфу ты…       Ни для кого не было секретом, что когда «Золотая Зарянка» — певица из Вьетнама — останавливалась в «Старом Вестерне», Дирк из вечно недовольного, раздражительного и громкого бандита превращался в плавящийся на солнце пломбир. И становился… ещё более невыносимым. Он сопротивлялся медовым речам, льющимся с прекрасных губ певицы, огрызался на её просьбы сыграть в покер — «Зарянка» была той ещё картёжницей, — а затем сидел в зрительном зале, разинув рот, слушая её великолепное пение. Может, чувства он и скрывал, но в моменте ничем не отличался от такого же влюблённого, как голубчик Крейга. И Мейсон наблюдал за обоими с ухмылкой и с мягкостью в глазах, но ожесточался, когда такое затягивалось.       Чувства чувствами, а работа на первом месте. И в ней не существовало слова «любовь».       Крейг и Дирк должны были остаться в казино, чтобы в случае опасности быть готовыми отправить людей на подмогу. По логике их законов и порядков любое грязное дело ложилось на плечи исполнителей. Только потом на капо. И никогда на подручного босса. Но это было личное задание дона Сальери. А значит, правила в этот раз не работали.       За вознёй с документами прошла пара часов. За проверкой автомобилей и оружия — ещё несколько. Наступил вечер. Александра даже с помощью Денни не смогла выяснить ничего нового о похитителях. А этот паренёк точно был талантливым хакером? Или все вокруг лишь разгоняли пафос? Пока Лео и то — подавал больше надежд.       Мейсон заметил вдруг пропущенный от Говарда.       — Ц… Я ведь дал тебе целых два выходных. Отключи телефон, исчезни отовсюду — я бы не беспокоил, — он поджал губы со странной грустью в глазах.       «Сегодня я тебе точно не нужен?» — гласила беглая СМС.       Мейсон вздохнул, ответив:       «Расслабься. Я сообщу, если понадобишься».       В чём-то они были похожи: личная жизнь никогда не на первом месте.       Сразу после Говарда написал Сальери. Без лишних вопросов он дал указания: «Действуй аккуратно. Чуть что — убирайся. Леона сегодня нет в городе. Пока не суёшь нос в дела чужой семьи, они не помешают». А Мейсон себя спрашивал: разве не считалась «сованием носа» вчерашняя пытка? Не считалось отрезание пальцев? Не считалась сегодняшняя вылазка туда, где нельзя появляться без весомого повода?       Ответов не было. Сальери стёр сообщения.       Время клонилось к ночи. Крейг и Дирк уселись в баре, занявшись отвлечённой игрой в бильярд. Денни был на подхвате у себя дома с навороченной техникой. Лео отправили в клуб первым, чтобы выяснить обстановку: на его участии в миссии настоял сам Сальери, ведь делал на будущее парня большие ставки. Поли, Винни, Купер и несколько других ребят — не считая Карла и Отто, патрулирующих галерею, — уселись в автомобили. Они были готовы к любой грязной работе. А Александра поджидала Мейсона на переднем сиденье его мерседеса.       Глядя, как лучи закатного солнца скользили по зеркальным небоскрёбам, будто расплавленное золото, стекающее вдоль громоздких кубов льда, Мейсон выкинул докуренную сигару в урну. Запахнул потуже пальто — сегодня было прохладно. Затем, спуская с бледных губ пар, сел за руль.       Семья Коломбо отправилась в «Суккуб».       ㅤ       Закатный Гранд-Айленд купался в лучах исчезающего солнца, как в свете софитов на сцене театра, и его высотки-великаны маяком озаряли весь Эмпайр-Сити. Небо переливалось оттенками оранжевого, жёлтого, синего — будто кто-то краской мазнул по холсту. А колесница чёрных автомобилей торопливо преодолевала Клаудиев Мост, ведущий из центра города в самый неприятный район.       Мейсон вглядывался в дорогу, изредка тарабаня пальцами по рулю на долгих светофорах. В его ухе плотно сидел блютуз-гарнитур. Голова бушевала скопом мыслей:       Холбрук. «Суккуб». Территория Серпенте. На счету этой семьи был самый прибыльный, но самый рискованный бизнес: наркоторговля. В былые времена, когда и города выглядели иначе, и воздух был совсем другой — в действительно старое время, — для мафии наркотики были глухим полем. Не потому, что это было опасно. Потому что не все знали, насколько прибыльным может стать такой бизнес. Особенно во времена «Сухого Закона», когда семьи наживались на продаже запрещённого алкоголя. Вскоре после его отмены и исчезновения «слабых звеньев» в виде других банд это стало золотым слитком — и не абы для кого, а для Базилио Гамбини, прославившегося, как первый наркобарон Эмпайр-Сити. Многие пошли по стопам Гамбини после его смерти, ведь дух соперничества был в крови каждого дона семей. Наркобизнес восстановил былой успех, а героин возглавил список продаж. Многие пустили к нему когтистую лапу, и лишь Коломбо держались от наркотиков в стороне, продавая до легализации только марихуану. У Маттео Сальери была своя позиция: «Накачанный клиент — мёртвый клиент». Серпенте мыслили иначе, а потому главенствовали на рынке.       Леон Валентини — дон Серпенте — был в отъезде, как заблаговременно предупредил Сальери. Сейчас всеми делами в клубе заправлял его подручный босс. И Мейсон даже не знал, рядом с кем из этих двоих он меньше всего бы хотел оказаться.       Автомобиль выехал за пределы Клаудиева Моста, и сияющие башни зданий-великанов скрылись за зеркалами. По обе стороны прорезались скопления сотен одинаковых высоток — грубых, чёрно-серых и пыльных, прижавшихся друг к другу так тесно, что от одного только вида становилось не по себе. Солнце скрылось за горизонтом, делая Холбрук ещё более неуютным. Сразу стало ясно, что они покинули «элитный» район.       Александра первая подала голос:       — Размышляешь о задании?       — Думаю, чего ждать.       — Хорошего мало — но мы подготовились. «Суккуб» пользуется популярностью и плотно связан с театром. За каждым мы установим наблюдение.       — Театр ведь не принадлежит Серпенте.       — Верно. Якобы независимый владелец: Джонатан Дей. Насколько независимый, скоро выясним, ведь Леон собирается полностью выкупить здание.       Мейсон улыбнулся:       — Как много ты знаешь, чего не знаю я.       — У меня везде глаза и уши. Это знай точно, — Александра загадочно улыбнулась в ответ, а затем вдруг переменилась. — Сегодня будет тяжёлая ночка, Мей. Убедись, что перепроверил каждый пункт. Я верю в твою проницательность.       Лицо её было непроницаемо, как гранит. Глаза спокойны, уверены. Тусклые без единого проблеска. Но… она волновалась. Он видел по бледным костяшкам пальцев, сжимающих телефон. По еле дрожащим пышным ресницам.       — Сандра. Всё пройдёт гладко.       Мейсон догадывался, что дело не в их задании. И не это она хотела услышать, — как и он хотел сказать. Но никакие другие слова не пришли в ту минуту. А жаль.       — Знаю, — холодно бросила она.       Вот и поговорили.       Лео, разнюхивающий обстановку внутри, дал добро выдвигаться. Александра молча вышла из машины, встречаясь с двумя исполнителями Коломбо. В их окружении она направилась по людному проспекту вперёд, чтобы обогнуть клуб и обеспечить безопасность снаружи. Мейсон вздохнул, потёр глаза пальцами. Оттягивая, насколько возможно, момент, он посидел немного в машине. И вдруг…       Бз-з-з! Бз-з-з!       Звонок. От Уолтера.       — Слушаю, — Мейсон взял быстро трубку, удивляясь собственной скорости.       — Занят?       — А что за спешка?       — Это ненадолго, — с конца линии послышался шум разговоров, трезвонящих телефонов и какого-то пиликанья: Уолтер был в участке. — Я с новостью. Была минутка свободная, я поковырялся в системе, как обещал. И нарыл кое-что. Глянь.       Через секунду на почту уже прилетел файл. Не разрывая связи, Мейсон кликнул на иконку. Без звука и чуть размытая, это была… запись с городской камеры.       Улица была знакомой — по магазинам, зданиям и указателям Мейсон догадался, что это Рокфеллер. Тут же был один из ресторанов сети «Альфонсо». У входа знакомый лысый громила в красной толстовке с кем-то болтал. Пит Феррари. И пальцы на месте. А вот и красный Порш: заведённый, с приоткрытой дверцей и кучей других авто вокруг. Празднование выигрыша гонок, о которых говорил «Сухарь». А затем…       На другом конце улицы возник человек. Одетый в чёрный костюм, шапку, с лицом, укрытым тканью, — до чего же он походил на грабителя картины… И эта мысль врезалась в голову, когда незнакомец чуть потоптался, наблюдая за Питом Феррари, а затем прыгнул прямо в его авто. Миг — и красный Порш дёрнулся с места, а «Сухарь» мог только бежать и браниться вслед. В углу стояла дата: позавчера.       Мейсон отодвинул телефон, хмуря до складок лоб. Выходит…       — Тачку Феррари кто-то угнал, — Уолтер ругнулся. — Пришлось попотеть, чтобы найти эту запись. Я думал сначала в обратном порядке отследить путь грабителя от галереи, но на окраине города он скрылся. Выехал за пустошь, где нет камер. Он хотел замести след, но сукин сын не знал, с кем имеет дело, — Уолтер почти пророкотал последние слова, сменяя тихое бормотание ярким возгласом: он был доволен собой. — В общем, я глянул, где в пределах Сент-Марка светился Порш «Сухаря». Прошурудил порядком сотню записей, наверное… С самого утра! Ну а итог ты видишь сейчас.       — Спасибо, Уолтер, — сухо кивнул Мейсон, переваривая информацию.       — «Спасибо» в карман не положишь. Ещё один должок в твою копилку. — Уолтер вздохнул — показалось даже, что искренне. — Не знаю, что там у вас за мафиозные приколы, кто кого подставил и тэ-дэ, но… Просто держи инфу в голове. Ок?       — Ок.       Его тон чуть надломился:       — А… Романо щас рядом?       — Нет.       — М-м… Ясно. Ну всё, мне над работой корпеть. Бывай.       Полицейский положил трубку. Мейсон вздохнул тяжелее обычного: он был прав. А «Сухарь» не обманывал.       «И что? Сворачиваться?»       Нет. План тот же. Сначала — картина. Потом — всё остальное.       Он выбрался из машины, припаркованной чуть дальше от клуба. Подковырнул носком лакированной обуви грязь, морща нос. Спрятал руки в перчатки.       Впереди замаячило кирпичное здание, напоминающее коробку, чей первый этаж был украшен фиолетово-красными окнами с бархатными шторами внутри. Вход был огорожен лентой и турникетами. Над дверью блестела вывеска с полуголой танцовщицей у шеста: «Суккуб». Через метров сто у того же здания на углу красовался совсем иной антураж. Пластмассовые колонны, держащие указатель как в ретро-театрах, привлекали взгляд лампами и гирляндами. Вельветовые занавеси открывали вид на кассу, а сверху виднелась надпись:       ㅤ

«ТЕАТР ФАНТАСМАГОРИЯ: КАЛЕЙДОСКОП НАСЛАЖДЕНИЙ».

      ㅤ       Мейсон прошёлся вдоль шумной улицы, вдоль разношёрстной толпы, кидающей на него пугливые взгляды. Сегодня он не стал прятать глаза — пусть безотказно работают. Затем он свернул за угол к чёрному ходу.       От мусорных баков шёл тошнотворный запашок. Группа молодых ребят что-то бурно обсуждала у металлической двери в клуб. Слушая их громкий спор, Мейсон не стал терпеливо стоять в углу. В этом районе можно было забыть о воспитанности.       — …слышишь, кто-то идёт?.. — донёсся крик одного из компании, и вся троица поспешила спрятаться в стенах клуба, только завидев его жуткий силуэт.       Время стояло на одиннадцати часах, когда в аэропорту Ла-Аргентина, в южной части Холбрука, один из двух личных самолётов семьи Коломбо ожидал Мейсона Ли вместе с «Галатеей», а сам подручный босс заходил в заведение с кричащим названием: «Суккуб».       ㅤ       Мартовский воздух, пробирающий даже сквозь пальто, перестал щекотать нос. Вместо него вдарил запах спиртного и потной кожи, а глаза ослепили ярко-красные огни неоновых ламп. Техно и рейв загремели в ушах, будто с целью взорвать перепонки. Пара людей врезалось в Мейсона, завалившись на пол, и прямо там начали заниматься прелюдиями, не стесняясь людей вокруг, — разве что грозно приближающегося охранника. Ночной клуб Холбрука в самом его явном проявлении.       Мейсон бывал здесь пару раз. Члены семей были знакомы друг с другом, Синклер настойчиво приглашал его посетить особые шоу в театре по соседству. От билетов он не отказывался, обзаводясь связями. И хоть Мейсон видел выступления вживую и знал, какую чудесную картинку создавали актрисы Джонатана Дея на сцене, он понимал также, чем занимались они после шоу в кругу лиц с «особым» допуском. У Мейсона этого допуска не было. Но он туда и не рвался.       Не кривя губы на лице, но в голове точно, он быстро нашёл сквозь толпу пьяной молодёжи Лео Пардо. Как и думалось, тот сидел за барной стойкой, вместо задания заигрывая с барменшей, нацепившей на лицо маску демона. Это был дресс-код. Такое носили работницы, при кодовой фразе уводящие клиентов в особое место с товаром. Героин, метамфетамин, кокс — к чему у гостя лежала душа и крупная сумма в карманах.       Мейсон одним взглядом призвал Лео к себе. Тот вскочил со стула, с ухмылкой извиняясь перед безразличной барменшей.       — Синклер здесь, — он встал возле босса. — Всё это время сидел в вип-зоне. Человека с картиной не видно.       — Идём.       Преодолевая эмпайрцев, одурманенных алкоголем и дозой наркотиков, Мейсон шёл, по ощущениям, словно через помойку. Такие места он не любил. Лео же позади чуть пританцовывал и мурлыкал что-то под нос.       ㅤ       Вип-зона располагалась на втором этаже, изолированная от остального клуба, огороженная стеклом и грузными мужчинами во фраках. Здесь было ещё больше платформ с длинными шестами. Самих стриптизёрш не было, вместо них в центре первого этажа стоял ди-джей. Раз Лоренцо Синклер заключал сделку, ему не нужны были отвлечения.       Мейсон и Лео уверенно прошли по практически вылизанному полу вдоль откровенных картин с обнажёнными женщинами, мимо ярко-красных диванов, на каких почти полулежали в экстазе пьяные люди. Девушки с масками кидали томные и долгие взгляды, желая одарить вниманием очередных «клиентов». Ступая туда, куда мечтал бы попасть любой средний житель Холбрука, Мейсон прикинул:       «Когда между семьями нет союза — такое появление сродни угрозе. Пит чуть в штаны не наложил вчера. Пострелялся и убежал. Что будет сейчас? Между нами нет конфликта. Но и дружбы тоже».       Он остановился напротив столика, заставленного напитками, фруктами и кальянными трубками, картами с фишками для игры в покер. Здесь удобно устроились приближённые дона и подручного босса семьи Серпенте.       — Ме-е-ейсон Ли-и-и-и, — раздался зычный, низкий и даже сладковатый голос, льющийся по ушам, будто мёд. — Какая неожиданная встреча… Так и будешь топтаться или присоединишься?       Лоренцо Синклер сидел, откинувшись на спинку дивана из зелёной кожи, и глядел на Мейсона внимательным взглядом маленьких глаз. Дорогое пальто из кашемира лежало неподалёку, сам мужчина был одет в коричневый костюм, хорошо сидящий на крепком теле. Пальцы с дорогими перстнями держали алкогольный напиток — на одном из колец виднелся рисунок змеи. Точно такая же прослеживалась на его шее под русыми зачёсанными волосами, когда Лоренцо крутил головой, обнажая вид татуировки. Таким был подручный босс семьи Серпенте: вальяжный и утончённый, будто аристократ. В глазах Мейсона же он выглядел, как напыщенный индюк.       Символы змеи были своеобразным отличительным знаком, хоть и не все гангстеры увлекались подобным. Среди американской мафии пометки в одежде или на теле, как у Якудза, традицией не были. Но некоторые имели особый вкус. Например, Рауль предпочитал красные винные оттенки — от авто до интерьера. Паоло носил кольца, напоминающие кастеты, с определённой гравировкой в виде своих инициалов. Это переняли члены его семьи. У Леона, как и у Лоренцо, тоже были змеи. И скорпион. Владеть заведением с названием «Суккуб» и избежать такой темы? Ни в жизнь. И только у Маттео не было отличительных черт — он попросту любишь роскошь.       — Я давно приглашал тебя пропустить стаканчик другой, — продолжал тянуть вибрирующим голосом Синклер, кивком предлагая им с Лео сесть. — А ты всё отказывался. Дела-дела. Уж не думал, что решишься прийти. Ещё и сегодня вечером.       Его улыбка больше напоминала оскал. Лео уставился на Лоренцо внимательным взглядом — в нём, казалось, пропало ребячество, и теперь паренёк анализировал человека напротив. Неудивительно: даже капо, вроде Крейга и Дирка, редко удавалось пообщаться вживую с подручными других семей. А Лео был всего-навсего исполнителем — пусть и с чуть большими привилегиями за счёт ставок дона.       Мейсон оглядел невзрачных людей вокруг и фыркнул, присаживаясь:       — Я приходил пару раз, Лоренцо, — да вот тебя всё застать не мог.       — Польщён, что ты хотел личной аудиенции. Только вот… — тот отпил джин и прищурился. — Стоило предупредить, что явишься не один. Как-никак, территория эта не ваша. А ты не на шоу посмотреть пришёл, верно?       — В яблочко.       План был прост: потянуть время до прибытия человека с картиной, выяснить всё о краже и о «союзе» семей, а затем перекупить «Галатею» у Синклера. Если же план провалится… что ж, тогда они «угонят уже угнанный фургон со спиртным».       — Кальян? — Лоренцо услужливо улыбнулся.       — Не фанат.       — Понимаю. Что ж, дай подумать, зачем же ты здесь, зачем же… Хм… Тебя приманил наш бар? У нас собраны самые редкие коллекции итальянских вин, каких не найдёшь в городе. А может, антураж? Я и сам влюблён в эту «девчачье-розовую тематику»… Или ты ждёшь, когда я вновь предложу тебе сходить в «Фантасмагорию»? Никто не сравнится с нашими эстрадными звёздочками, это факт. — Лоренцо перечислял с улыбкой, перебегая взглядом с одного конца клуба в другой. — Может, ещё какая причина есть? Расскажи, не стесняйся.       — Мне нравится ваш декор. Скульптуры обнажённых богинь, странные украшения. Картины. Есть вкус, — Мейсон сощурил глаза, чуть усмехаясь.       С одной стороны разговор был ни о чём, а с другой — незначительная формальность задала настроение. Ведь кто знает, что случится, если одна из сторон почувствует угрозу? Впрочем, любовь к азарту заставляла Мейсона желать это выяснить всё сильнее…       Лео, отвлекающийся на музыку и красивых дам в платьях, вздрогнул при виде стального взгляда босса, говорящего: «Лео. Деньги». И тут же улыбнулся, отодвинув край пёстрого пиджака:       — Кхм-кхм… А я бы от напитков не отказался. Самых дорогих! Денег у нас точно хватит.       Мейсон сдержался, чтобы не ударить себя по лбу со вздохом, а Лоренцо рассмеялся. Так или иначе, намёк был считан. Но тут мимо них кто-то торопливо прошёл. Синклер тут же окликнул:       — О-о, мистер Дей! Надо же, сколько внезапных встреч за сегодня.       Приземистый мужчина в возрасте, одетый в серое, обернулся. Квадратное лицо, похожее на кирпич, сначала удивлённо похлопало глазами, а затем скривило тонкие губы, отведя взгляд. Это был Джонатан Дей — владелец и руководитель соседствующего с клубом театра. И, судя по выражению лица, он не очень был рад вниманию.       — А! Мистер Синклер… Я тут мимоходом. Немного отвлечься решил перед шоу. А вы-… — он перевёл чуть растерянный взгляд.       — Мейсон Ли. Лео, — Мейсон ответил на рукопожатие директора «Фантасмагории». Лично он общался с Деем впервые.       — Это люди уважаемого господина Сальери. Из казино «Старый Вестерн», — Синклер поднялся следом за остальными.       — О… Сальери, значит? — Дей вмиг переменился, звуча теперь довольно и уверенно, а его светлые глаза заблестели. — Если я не ошибаюсь, ваше казино входит в пятёрку лучших по штату?       — И в десятку по всей Америке.       — Ну надо же! Очень рад знакомству. Очень.       Быть может, сегодня им в этом месте будут более рады, чем Мейсон предполагал…       — Мистер Синклер, отойдём на минутку? — Джонатан кивнул с извиняющейся улыбкой, отводя Лоренцо чуть в сторону. — Пара рабочих вопросов. Извините нас…       — Всё в порядке. Вы здесь босс.       От этих слов Дей смущённо зарделся, а Синклер сузил глаза.       — Пс-с, — Лео шикнул, когда двое отошли. — Они не боятся оставлять нас одних? Как-то глупо.       — Они пытаются показать, что контролируют ситуацию. И мы не одни.       Розовый свет вип-зоны лёг тенями на бледное лицо Мейсона, а с ним на такое же бледное лицо Синклера. Не слишком уверенное выражение. Лео подтвердил догадку:       — Походу, он всё-таки не ожидал вас увидеть, босс. Это хорошо? Или плохо?       Мейсон промолчал. Он пытался поймать краем уха любое слово, отрывками доносящееся из разговора мужчин.       — …перешла все границы, Синклер, и получит наказание. Это ни в какие рамки…       — …не трогай то, что принадлежит мне. Впрочем, она не придёт сегодня… Твоя задача: позаботиться о контракте…       «Контракт? Не по передаче владений над театром случайно ли? — размышлял лихорадочно Мейсон. — Но кто «она»?»       Большего услышать он не смог. Музыка с колонок ди-джея яростно долбила уши, клиенты нарочито громко смеялись: Лоренцо позаботился, чтобы их не подслушали. А ещё отвлекли разборки молодёжи на первом этаже. Вид открывался широкий, и Мейсон увидел быстро развернувшуюся на глазах сцену: вот группа молодых тусовщиков о чём-то бурно ругалась на весь клуб, затем высокая блондинка отдала парню пощёчину. Кинематографично! Следом другая, чуть поменьше, сделала то же самое и скрылась в толпе. Типичная ситуация для ночного клуба. Тем не менее при виде одной из девушек Дей нахмурился, морща лоб, а Лоренцо сузил глаза, выглядя, как бесчувственный манекен.       Мужчины вернулись. Джонатан потёр носовым платком лоб:       — Что ж, я бы рад остаться, да есть дела. Скоро начнётся выступление. Мистер Ли, не хотите взглянуть? Уверен, наше шоу не менее помпезное, чем антураж вашей гордости.       — Гордости?       — «Старый Вестерн»!       — Ах, вы об этой гордости… Ещё бы.       — Так что скажете?       Лоренцо промолчал, критически выгнув бровь. Сам Мейсон многозначительно посмотрел на Лео. Тот просиял:       — Спасибо за приглашение, сэр! Мы с моим боссом подумаем.       Джонатан слабо улыбнулся, кивая обоим, и покинул вип-зону, резко переменившись в лице.       — Продолжим разговор? — Синклер развёл руки в стороны так дружелюбно, словно приглашал соседей на пикничок. — Мы говорили о… картинах? Я знаю, зачем ты здесь, Ли, но, боюсь, ничем не могу помочь. Эта сделка — решение господина Валентини. С ним я не вправе спорить.       — Конечно. Понимаю, — Мейсон ухмыльнулся. — Вдруг окажется, что за неподчинение гнев проявит не господин Валентини, а… скажем, Руссо?       Лоренцо прикусил язык, и в его зелёных глазах пробежало что-то нехорошее. О, ему это не понравилось. Как и всем присутствующим, глядящим теперь на Мейсона с осторожностью.       — Знаешь, Ли… В наше время нужно очень крепко держаться за стул, на котором сидишь: в любой момент тебя могут с него скинуть, верно? — Синклер отлил себе ещё джина. — Когда… вернее, если господин Валентини уйдёт с должности — кто знает? Возможно, заправлять здесь уже буду я. Кое-кому тоже придётся подвинуться.       — А сам Валентини догадывается об этих амбициях? — Мейсон откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу с демонстрацией уверенности.       — Разумеется. — Лоренцо улыбнулся. — Хороший отец всегда знает, чем заняты дети. И строго наказывает их за провинности. — Он сжал стакан. — В голубиных гнёздышках так же? Знаешь же, как оно бывает: непослушного птенчика всегда ждёт опасность. Например, змеи. Им раз плюнуть подкараулить несмышлёныша. Запустить в его шкурку клыки, разогнать яд по крови. Придушить, ломая каждую косточку. Бедный птенчик…       «Не дохрена ли метафор с животными за один день?» — Мейсон еле удержался, чтобы не выгнуть губу.       Лео не отвлекался, впитывая каждое слово, словно губка, а хамелеоновые глаза горели интересом, наблюдая за сладкими речами подручного босса Серпенте. Лоренцо вдруг хлопнул в ладоши:       — Не будем о плохом! Закажем что-нибудь выпить? В конце концов, ты ведь пришёл в мой клуб, Мейсон Ли, — в мой бар! Отказ сочту за неуважение.       — Тогда не откажусь, — тот понимал, что чёткого ответа Лоренцо не даст: нужно дальше тянуть время.       — Вот и славно. Попробуем что-нибудь экзотическое.       Синклер отдал приказ и вновь бегло огляделся, будто искал кого-то глазами. За ненавязчивым разговором — в основном между Лоренцо и Лео, болтавшего с разрешения Мейсона, — прошло несколько минут. Вскоре пришёл бармен с несколькими коктейлями. Он тряхнул золотистыми волосами, роняя чёлку на лоб. Буркнул так недовольно, словно мечтал свинтить отсюда куда подальше:       — «Б-52». Приятного вечера.       На стол приземлились напитки — бурого цвета из трёх сладких ликёров с приятным запахом. Следом бармен вытащил зажигалку.       — Ого, с огоньком? — Лео выпрямляясь на диване. — Мистер Синклер, вы умеете удивлять!       Мейсон кинул беглый взгляд на Лоренцо, сидящего подозрительно тихо. Затем на бармена, что сжимал поднос до белесых костяшек пальцев. Чёлка мешала увидеть его лицо целиком. А затем… рука парня, держащая зажигалку, взмахнула рядом с Синклером и его лакированными волосами. В голове пронеслось: «О чёрт…», — и Мейсон стиснул челюсть, готовясь к худшему, но… катастрофа не произошла: Лоренцо резко перехватил руку, — и сжал он больно, судя по вздоху, слетевшему с губ.       — Ты что творишь, парень? Хочешь, чтоб пинком вышвырнули отсюда? — процедил он сквозь зубы. Вся услужливость и доброта испарились из голоса.       — Простите… сэр.       — Новенький? Не видел здесь раньше, — Лоренцо прищурился, но бармен перебил:       — Работаю первый день, сэр. Я могу что-нибудь… сделать?       — Да. Исчезнуть. Но сначала принеси льда.       Их глаза пересеклись — бармен сжал руки в кулаки, Синклер напрягся. Ох, Мейсон бы всё отдал, чтобы увидеть лицо этого парня… Миг — и тот ушёл, оставив так и незажжённые напитки на столе. Лео вздохнул: «Вот вам и шоу с фейерверками», — а Лоренцо сузил змеиные глаза при виде Мейсона: он знал, что за ним наблюдали.       — Обслуживание у тебя так себе, Синклер, — Мейсон наигранно вздохнул, поднимаясь с дивана. — От этого конфуза меня потянуло в уборную. Где туалет?       — Могу показать.       Голос больше не сквозил лицемерным дружелюбием.       — Отличить писсуар от биде я сумею и без помощи другого мужчины, — усмехнулся Мейсон.       — Не сомневаюсь. Первый этаж. Направо, к обеденной зоне.       — Отлично. Лео? Пока меня нет — развлеки мистера Синклера. Как умеешь, — он подмигнул парню, и тот закивал:       — О-о, плёвое дело! Слышьте, мистер Синклер. Как вы относитесь к… квадроберам?       — Что?.. Это… вид транспорта?       Лео принялся трещать, как сорока, и Лоренцо вздохнул. Мейсон не стал более отвлекаться. Он покинул вип-зону, направляясь, разумеется, не в туалет, — а вслед за подозрительным барменом, чья макушка теперь маячила у лестницы.       ㅤ       Мейсон быстро сбежал на первый этаж, чуть ли не расталкивая пьяных посетителей клуба. Проигнорировал работниц в масках, тянущих руки под ворот пальто. Они были настойчивыми — но недостаточно. Бармен бежал сквозь толпу. Торопился. Он не хотел быть замеченным. И Мейсон чувствовал, как интуиция ревела в грудной клетке: «Догони его!»       Парень добрался до помещений персонала, обернувшись, и это стало его ошибкой: светлая чёлка спала со лба, обнажив лицо. Фонари неоновых ограждений и вывесок озарили горбинку на его носу, перепуганные глаза, как два хризолита. Мейсон запомнил каждую деталь.       Миг — и бармен скрылся за дверью. Ещё один — из туалета, зевая, вышел охранник, перегородив путь.       «Полезу в драку — Синклер выпнет из клуба быстрее, чем я моргну. Хм…»       Мейсон оглядел толпу пьяных людей, дрыгающихся в экстазе. Отвлечённый народ на втором этаже. Скучающего охранника. План нарисовался сам собой.       Раз — незаметная и быстрая подножка. Два — пьяница с ругательствами полетел на пол, дёргая кого-то за штанину. Три — сконфуженный парень пихнул в плечо невинного человека. Толчки. Крики. Маты. Драка завязалась без участия Мейсона, приманивая к себе взгляды почти всего клуба. Охранник направился разнимать драчунов, и он, пользуясь вспышками огней клуба, скрылся в тени. Мейсон проскользнул у стены, будто пантера, слившаяся с окружением, направившись к туалетам, а затем… он «случайно» свернул не к той двери. Проход был чист.       ㅤ       Шум и галдёж скрылись за дверью, гулким битом стуча по ушам. Чем дальше Мейсон шёл по зеркальному розово-красному коридору, соединяющему клуб с театром, тем тише становилась музыка. Он знал, в чём причина: здешние стены были достаточно толстыми, чтобы скрыть любой лишний звук, будь то крик или плач.       Вдалеке показался бармен — фартук был сдёрнут с пояса и лежал на полу, сам парень остался в тёмной толстовке и брюках. Он шёл неторопливо, вжав голову в плечи: вероятно, подумал, что отвязался. Но стоило услышать позади шаг и увидеть Мейсона — бармен пулей рванул вперёд.       — А вот это уже подозрительно… — не думая ни секунды, тот дёрнулся следом.       Пустые коридоры с мёртвой тишиной наполняло эхо отскока каблуков по плитке. Тяжёлая торопливая беготня, а за ней резвая, но лёгкая поступь. Один поворот, другой — бармен не собирался останавливаться. Средний рост и худое телосложение давали преимущество. Но и Мейсон был не промах.       На одном из углов паренёк вдруг замешкался, начав рыскать по карманам толстовки. Он достал…       Пистолет.       У Мейсона не было времени задаваться вопросами. Он вытащил из пальто пистолет уже собственный, зная, что в этих стенах его вряд ли услышат. А если и услышат — он что-нибудь придумает.       Дрожащая рука парня нацелилась в его сторону — сам Мейсон не сбавлял шаг.       — Выкуси!       Хлоп!       Выстрел пневматики — тихий, кроткий, как беглый взгляд, — заполнил стены. И… промазал. Он не задел Мейсона. Ещё выстрел, ещё! Парень не был профессионалом, а бег мешал попасть в цель. Не делая лишних пауз, Мейсон огляделся. Добежал до угла, где не было камер. Остановился так резко и быстро, как механизм поезда, осаждённый рычагом. Он выставил пистолет. А затем сделал выстрел, вживую превращая свой чёрный глаз в безотказный прицел, чувствуя дрожь на кончиках пальцев.       Хлоп!       — Ах!.. С-сука… Сука…       Послышался вскрик — голос теперь был надрывистым, полным боли. Обронив пистолет, бармен схватился за руку, в какую отдачей пришёлся выстрел. Мейсон промазал всего лишь на миллиметр, попав не в ладонь, а в пневматику.       Загипнотизировано глядя на приближающуюся пантеру в лице жуткого мужчины, понимая, что на оружие времени нет, — бармен сорвался с места и помчался прочь с такой скоростью, что никому и не снилась. На бегу Мейсон подобрал пневматику, пряча её в карман. Надеясь, что никто не услышал громких выстрелов, погнался следом. Свернув за угол, он намеревался уже схватить парня, но…       В коридоре было пусто.       Перед лицом лишь красовалась двойная лестница, уходящая вверх и вниз. И откуда-то — совсем неясно откуда — эхом звучал топот шагов.       «Гадёныш…» — раздосадовано прикусил Мейсон язык, от нетерпения хлопая носком обуви по полу. Куда убежал? Куда бежать следом?       — Вот… бляха! — рявкнул он себе под нос, наугад бросившись к верхней лестнице.       Шаги вскоре исчезли — на втором этаже тоже было пусто. Бармен скрылся. Исчез в бесконечных запутанных лабиринтах, слепящих глаза огненно-красным неоном.       «Ну, и что теперь, неудачник? Тупица, надо было вниз бежать», — злился на себя Мейсон, но поток мыслей пришлось оборвать. Позади послышался чей-то торопливый шаг.       Охранник: тот самый, что преграждал путь и разнимал из-за него толпу пьяниц. С бритой почти налысо головой и фраком не по размеру тот подбежал, переводя дыхание.       — Ты-… Эх… Ты-… Слышь, мужик, — он вперил руки в бока, делая голос грозным. — Проблем захотел или чё? Тебе тут нельзя находиться!..       «У меня нет времени на твою болтовню».       Пользуясь тем, как охранник отвлечённо смотрел по сторонам, Мейсон убедился в дальности камер. Стиснул покрепче кулак, чуть согнул колени в готовности… и на выдохе со всей силы нанёс удар в висок бугая, распределяя весь свой вес в этот замах.       Тот и вздохнуть не успел, не успел открыть рот — глаза закатились, и он грузной тушей повалился на пол. Против физической подготовки и ловкости не попрёшь. Мейсон взял охранника под руки и потащил вдоль тёмного коридора, дёргая ручки дверей. Одна была открытой: уборная.       — А вот и туалет. Та-а-ак… — он пропихнул грузное тело в коморку. — Отдыхай. Не бойся, начальнику не скажу.       Мейсон оттряхнул ладони, закрыв дверь. Нет улик — нет претензий. А если они разберутся с «Галатеей» быстро, то не будет причин здесь задерживаться. И не придётся гадать, как отреагирует Лоренцо, когда обнаружит охранника.       ㅤ       Мейсон хотел было продолжить поиск бармена, как вдруг в кармане завибрировал телефон. Он быстро принял звонок, увидев имя звонящей.       — Сандра. Ты вовремя… Что-то случилось?       В ухе через гарнитур зазвучал женский голос:       — Звоню, чтобы отчитаться. А что-то случилось?       — Рассказывай, — отрезал он. — Пока не время.       — Слушаюсь, мой любимый босс. Итак. Снаружи немного людей. Я хотела проверить подземную парковку, но там всё заперто. К чему-то готовятся… Не думаю, что Синклер планирует завершить сделку в стенах клуба.       — Мне всё меньше кажется, что те двое грабителей работают на Серпенте, — промычал Мейсон тихо, будто себе под нос, круча меж пальцев обронённый барменом пистолет. Пневматика, четыре с половиной миллиметра калибром. «ТТ-Токарев». Старенький и чуть потёртый, но наверняка безотказно работающий в нужных руках.       — Человека с картиной тоже не видно. Либо он не приехал, либо ждёт сигнала. И отлично скрывается от чужих глаз. Тут, видишь ли, много фриков разгуливает — это Холбрук. Каждого безумца свихнёшься искать.       Александра и его парни окружили клуб с театром, рассевшись снаружи. Кто-то в минимаркете, кто-то в кафешке напротив, кто-то просто на лавочке. Все ждали команды Мейсона.       — А какие у тебя новости? Узнал что-нибудь от Синклера? — Она чуть нетерпеливо хмыкнула: — В трубке так тихо, будто ты не в клубе.       — Как раз об этом. — Мейсон спрятал крохотный пистолет в карман. — Я чувствую запах подложенной свиньи. Резкий и неприятный.       Он бегло рассказал о странном бармене, переглядывающемся с Лоренцо не менее странными взглядами, и убежавшем затем в холл.       — Отчего-то ведь он дал дёру, верно?       — Верно. Обсудим это лично. Сейчас.       — Где встретимся?       — В гримёрке.       Мейсон скривился, как от облизнутого лимона:       — Женской?..       — Общей.       — В их театральной труппе всего один парень. Гримёрка — женская.       «Врываться в раздевалку к актрисам? С моей-то внешностью? Да я девчонок до смерти перепугаю».       — Брось, Мей. Ты в курсе, что происходит «за кулисами». Стеснения — это последнее, что заботит актрис, — раздражённо выдохнула Александра, словно прочитав его мысли. — Одна птичка мне напела, что-… Ладно, знаю, ты не любишь все эти метафоры. В общем, уже начинается шоу. Значит, ты ни с кем не столкнёшься. А их гримёрка — одно из мест, где нет камер. Нас никто не подслушает.       Мейсон прекрасно знал, какие секреты хранили стены этого театра. А оттого испытывал ещё большее отвращение — то ли от себя, то ли от всех вокруг.       — Ну, хорошо. У меня как раз алиби есть: Дей пригласил на шоу. Если кто спросит, я заплутал. Топографический кретинизм — не шутки.       — Убедительно. Ну всё, я возьму воды и приду. Ты голоден?       — Нет аппетита.       Александра положила трубку. Мейсон, чувствуя, как от напряжения сводит зубы, а пальцы выдают мелкую дрожь, вынул портсигар, уже через секунду чувствуя облегчение и плотный дым в грудной клетке. Затем он направился в цоколь, следуя указателям. Он пытался отыскать хоть какую-то лазейку, способную намекнуть, куда делся бармен. Ничего нового — только потеря времени.       Мейсон прошёл мимо дверей в зрительный зал. Оттуда слышались шум, рокот и оркестровая музыка. Началось шоу. Вдруг пришла СМС от Лео:       «Босс, вы где?! Синклер разнервничался. Отправил кого-то на поиски. Тот парень, за которым вы погнались?»       Мейсон кинул краткое: «Скоро буду», — выдохнув сигаретный дым. Предполагая, что Александра на подходе, он был почти у гримёрной «Фантасмагории».       ㅤ       Мысли крутились вокруг бармена, вокруг странностей, творящихся в его работе уже второй день подряд. Вокруг «Галатеи» и «Снежной Мимозы». Он даже забыл постучаться в дверь… Рывком потянув на себя ручку, Мейсон готов был встретиться с запахом духов, шампуня. С видом головных уборов и старого тряпья. Но никак он не мог подумать, что столкнётся…       Бам!       Что-то… Нет, кто-то на всей скорости врезался прямо в его грудь, чуть не сбив с ног. Девушка. Блондинка. Сначала чуть удивившая таким столкновением, — хоть вряд ли это можно было сказать по его лицу. Затем уже глядящая на него снизу вверх большими глазами, будто лучистыми янтарями, потирая нос.       Не успел Мейсон и рта раскрыть, чтобы что-то сказать, — например, извиниться? — прямо в его невозмутимое лицо было выкрикнуто всего одно слово, готовое сбить с ног не меньше, чем девушка:       — Суккуб!       И как на такое прикажете реагировать?..