Снежная Мимоза

Глава 21. Судьба? Или просто стечение обстоятельств?              Опешив, Мейсон вперил свой взгляд в незнакомку, сумевшую выбить его из колеи. Редко кто мог похвастаться подобным, ведь его сосредоточенность была нерушимой. Но сейчас… он растерялся настолько, что смотрел прямо в её лицо, не отводя глаз и удивляясь: демонический костюм был на ней. Кем же тогда из мифических чудищ был он со своей внешностью?       Девушка не отвернулась. Она уставилась в его чёрные ужасные дыры вместо глаз в ответ. Ладонь с его груди убрала — надо же, такая маленькая, что Мейсон и не заметил прикосновения. Принялась нервно отряхивать одежду, приглаживать волосы. Заправлять за ухо пряди, брякая громоздкими серьгами. Ну вот: смутил. Стоило извиниться за то, что вошёл без стука.       Оглядев пустую гримёрную комнату, видневшуюся над её макушкой, Мейсон отстранённо и глухо хмыкнул:       — Прошу прощения.       Как-то грубо вышло. Не то, как надо извиняться. Впрочем, зачем прятать свою сущность? Отстранённую и холодную — это не секрет. Потому он и избегал долгих разговоров. И девушка эта, разукрашенная гримом, выглядела теперь ужасно смущённой, отчего хотелось просто зайти, наконец, в гримёрку и остаться наедине с собой и своими мыслями.       — Кхм-кхм. Могу я?.. — спросил Мейсон, чуть прикусив сигарету, и язык отдало горечью.       Получив кивок, он склонился над низенькой дверью, чтобы войти, но… Она не дала. Замерла вдруг посередь прохода, заставив поверить, что отойдёт. Так они и застыли: в странной позе, одновременно и в гримёрке, и в коридоре, не говоря ни слова. Мейсон успел поймать запах кондиционера для волос и надушенной резким парфюмом одежды. А с ними тонкий, щекочущий аромат мёда. Не терпкий. Будто с молоком. Как в детстве, согревающий больное горло.       Прогоняя мысли, отвлекающие от работы, от заварушки с «Галатеей», «Мимозой» и барменом, Мейсон отстранился, решив не смущать больше девушку. До кучи он сделал ещё одну затяжку, возвращая привычную собранность. Глаза его искали Александру.       «Ну, и где ты? Я так и буду стоять тут, как дурак?»       Он спросил прямо:       — Александра здесь?       Девушка открыла рот и…       Голос — мягкий, зычный, с вибрирующей хрипотцой — заговорил. Всё в нем было в меру — кроме, пожалуй, самих фраз, звонким треском слетавших с языка. Мейсон не мог провести ни одной логичной цепочки в бесконечно-бессвязном потоке слов этой очаровательной в своём чудачестве незнакомки. Одна тема, другая. Суккубы, инкубы. Стрип-клубы. Много «-кубов». Ещё были «задроты»? И что-то о качалке. Да, это обескураживало даже больше, чем нос в гриме, врезавшийся в его тело, или чудное словечко вместо приветствия. Лёгкий запах перегара ответил на один из немых вопросов.       Мейсон опустил взгляд с её лица на наряд. Пробежался глазами по крайне откровенному боди с кружевами и стразами, что острыми камушками поблёскивали от каждого взмаха рукой, каждого сжимания ткани пальцами — тонкими, маленькими, с ногтями, выкрашенными жёлтым. Костюм экспрессивный. Только рожек не хватало для полноты образа. А вот каблуки выбивались, учитывая, как она криво на них стояла. Неопытная. Новенькая. Это было видно по её лицу. По глазам. Ярко блестящим, горящим юношеским огоньком и рвением к жизни. Это не были наркотики или алкоголь. Это была она сама.       Неясно, что за порыв подтолкнул задать этот вопрос: может, уши устали от нескончаемой болтовни? Мейсон спросил прямо:       — Впервые здесь?       На встреченный с обидой вопрос пришлось добавить, что дело не в её внешности. Конечно, нет, на фоне его угрюмой фигуры, она сияла, как светлячок в беспросветной ночи, — даже этот отвратный костюмчик, созданный с отвратной целью, был ей к лицу. Пришлось и тут честно сказать: дело было в глазах.       И вновь смешная реакция: незнакомка закрутилась, пытаясь разглядеть себя в зеркале, выяснить, что же не так было с её глазами. Чудаковатая. Забавная. И легкомысленная.       Мейсон видел актрис. Запомнил особенных, чуть меньше — невзрачных. Эту он видел впервые. Но что-то в неё было так знакомо, что заставляло хмурить лоб, вглядываясь сильнее. И глаза у неё были янтарные, и волосы цвета золота. Прямо как у…       «Не отвлекайся», — ожесточился Мейсон в собственной голове. И сменил тему:       — Всё с вами в порядке. Я лишь удивлён, что такая девушка забыла в этом месте.       Последовал логичный вопрос:       — Какая «такая»?       Должен был он соврать? Или развернуться и уйти, дожидаясь Александру в другом месте? У него были дела. Хотелось заняться в первую очередь ими. Или?.. В голову врезалась мысль о бармене, о норе со змеями под названием «Суккуб». О картине, о «Мимозе». О бесконечной головной боли, сжимающей мозг тисками. Нет. Не хотелось.       И тогда, в неясном порыве отвечая на вопрос: «Какая?» — Мейсон загадочно протянул:       — Очаровательная.       Он не обманул. А ей… не понравилось. Кому бы понравилось? Ему — точно нет. Значит, надо снова извиниться. И на этот раз искренне. К тому же, не его это дело: лезть в чужую жизнь. Она и сама как-нибудь разберётся.       Извинения были приняты, к удивлению, бодро. И даже намекали на продолжение с её стороны. Хотел ли он поболтать? Да не особо. Пока девушка не спросила вдруг:       — Вы женщину ждёте? Как её… м-м… Сара?       Неприятной дрожью слово пробежало по позвоночнику вдоль всего тела от макушки до пяток. Мерзким, скользким чувством, какое он тщетно пытался забыть каждый день, и что каждую ночь возвращалось в кошмарах.       «Почему? Почему?.. В мире столько имён… И из всех нужно было выбрать именно это?»       — Александра.       Мейсон поправил — сухо, холодно, грубо. Не стал скрывать, что ошибка ему не понравилась. А девушка не скрывала напряжения, появившегося в глазах. Вот и знакомый ему испуг. Все одинаковы перед его жутким взглядом. Все боятся.       Конечно, она не была виновата: это он всё никак не мог отпустить прошлое, вонзая себе в грудь осиные колья. Она ведь не знала. А он не расскажет. Не всегда нужно быть вежливым.       С чёрствостью на душе и на словах Мейсон повторил, что ждёт человека. И встретиться должен с ней здесь, в гримёрке. А девушка… согласилась:       — Можете посидеть в моей компании, загадочный мистер, раз больше вам нечем заняться.       И правда, у него совсем не было дел? А она не спешила на шоу? Не желая спорить и отвечать, Мейсон кивнул, заходя в комнату.       ㅤ       Долгожданный запах духов, шампуня. Вид разбросанных всюду париков и старых тряпок. То, что он и представлял, открывая дверь пару минут назад. Никак не актрису, похожую на взъерошенного попугайчика.       Нагибаясь над порогом, чтоб не стукнуться лбом, Мейсон снял блютуз-гарнитуру, прислушиваясь к звукам. Тихо, умиротворённо. Старая песня в духе ретро играла по радио:       «♫ Дай мне! Дай мне, дай мне мужчину в эту ночь! Того, кто сможет отогнать мои дурные мысли прочь… ♫»       Цепкий орлиный глаз по рабочей привычке изучил помещение, вглядываясь в каждый пыльный уголок. Всё было чисто — для гримёрной с подобием «творческого беспорядка», конечно. Мейсон обернулся на девушку. «Эй, мистер! Я тоже тут! И это моя комната, а не ваша!» — своими кряхтениями и оханьем говорила она без слов. В примирительном жесте Мейсон протянул портсигар.       — Спасибо, не курю. Запах у сигарет противный, — был ответ.       И славно: нечего молодым девушкам заводить такие привычки. Уважая чужой комфорт — им ведь сидеть тут вдвоём, — Мейсон кинул сигарету в пепельницу. Он уселся рядом. Незнакомка достала зеркальце, принялась поправлять макияж. Зачем? Он же и так идеальный. Она чуть оглянулась через плечо и увидела его пристальный взгляд. Смутилась.       Мейсон скучающе понял, что теперь в этой неловкости придётся сидеть и зевать, пока не придёт Александра. Он еле удержался, чтоб не начать дёргать нервно ногой. А незнакомка сказала вдруг:       — Не хочу сидеть в тишине! Поговорим о чём-нибудь, пока ждём твою даму?       Жаль, он не один: молчание и тишина были бы в радость. Но пока здесь эта любопытная особа, придётся смириться. Пусть уж болтает.       Она тряхнула золотистой гривой, дожидаясь ответа. Закусила алую в помаде губу. И Мейсон вдруг понял, где её видел. Да ведь… сегодня. Чуть ранее, в клубе. Когда Дей и Синклер о чём-то шептались, а на первом этаже гремели юношеские разборки.       — Я вспомнил вас…        Он озвучил вслух мысли — в этот раз без поспешных выводов. Без «очаровательных» комплиментов. Дал возможность рассказать всё самой. Ведь выходит, из-за личного она так растеряна была? Не из-за внешности. Не из-за глаз. Не из-за него.       Девушка логично засомневалась в правдивости его слов, спросила: «Зачем вам меня слушать?» И правда, зачем. Только вот… Глядя на эти блестящие глаза, смотрящие на него без испуга. На солнечные блики… Нет, обычные блики. Здесь не было солнца. Глядя на растерянную и легкомысленную незнакомку, он вновь вернулся в прошлое. Который уже раз за эти дни? Мейсон не считал. Но помнил себя: маленького глупого мальчишку — зарёванного, сложившегося в три погибели на детской площадке. Помнил, как сбежал без оглядки от родителей и от места, зовущегося «домом». И помнил, как упавшая с неба звезда, будто Маленький Принц из сказки, — крохотный мальчик — присел на корточки и сказал:       ㅤ

«Ну и что, что мы не знакомы! Тебе ведь плохо… Можешь рассказать, я сохраню в тайне! Обещаю! А тебе станет легче!»

      ㅤ       Мейсон не заметил, как раскрылись его бледные губы и как язык зашевелился в пересохшем рту, произнося дурацкую, позабытую фразу из детства:       — Иногда проще рассказать о проблемах незнакомцу. Бытует такое мнение.       Он смотрел, как одна эмоция на лице девушки сменяется другой. Удивление. Недоверие. Скромная улыбка. Снова недоверие. Добродушие в янтарных глазах. Как она умудрялась это делать?       Незнакомка затараторила вновь: переспросила, точно можно ли рассказать, не разозлится ли он на её поведение, не откажет ли, если она начнёт бормотать, бубнить под нос и смеяться. Мейсону хотелось фыркнуть: «Эта компания приятнее любой в «Суккубе». Хоть не скучно будет». И лишь убедившись, наконец, что никто не прервёт рассказ… она заговорила.       ㅤ       В этот раз её речь не была спутанной и скачущей с одного на другое, как мячик. Медовый, приятный — не такой, как у Лоренцо, — голос лился рекой по ушам, заставив и Мейсона неосознанно вспомнить деньки жизни из прошлого, какое он тщетно пытался забыть. Университет. Вечеринки с приятелями. Поездки с Александрой втайне от родителей на его байке. Ночные концерты. Татуированные и испорченные навсегда глаза.       Она-то, конечно, о другом говорила. Об Эмпайр-Сити. Об одиночестве. О трудностях. Об измене. Часть проблем не была знакома, а часть он понимал, как никто другой. Возможно, по этой причине Мейсон перестал скучающе глядеть в потолок и подёргивать ногу в нетерпеливом ожидании Александры. Он уставился прямо на эту маленькую женщину, искренним и живым рассказом сумевшую разогнать муть в голове.       Вскоре она закончила. Мейсон отвернулся, уронив голову. Тишина не была больше натянутой, напряжённой. В воздухе без звучания радио и с запахом цитрусовых шампуней царило чувство утерянной ностальгии.       — А… давно мы молчим?       Он не знал. И сказал уверенно:       — Минуты две.       Её это успокоило. Не похоже, что она спешила. Ему и самому теперь не сильно хотелось уходить из гримёрки. Незнакомка вскоре сказала — тихонько так, почти под нос: «Теперь я и мнение чужое готова услышать». А какое могло быть тут мнение? Мейсон ответил честно: измена — плохо. И никаких второстепенных причин.       Девушка усмехнулась — забавно и как-то даже обиженно. Спросила, не виновата ли она сама. Ему не за что было её винить. Скорее, благодарить, что избавила от лицемерной компании Синклера и его прихвостней, о чём сказать он, конечно, не мог. Но и осуждать причин не было. Это не она — бандит-головорез с кровью сотен людей на руках. Не она скрывала своё «я» за стальной маской годами, напрочь позабыв, что такое обычная жизнь. И не она должна была быть виновницей всех смертных грехов.       Незнакомка вдруг улыбнулась. Так мягко и тепло, будто он незнакомцем ей не был. Вспорхнула с дивана, как пёрышко, весенней птичкой прокружила до середины комнаты. И вновь начала головокружительный рассказ об истинной причине печали, выглядя теперь как настоящая актриса. Не в пародийном театришке, вроде «Фантасмагории», где за искусственными ликами прятались боль и страдания. Не где-то на второстепенных невзрачных ролях на подмостках. Она была звездой. Эстрадной артисткой Большого Театра. Виртуозкой, то в один волшебный образ прыгающей, то в другой. Не останавливающейся ни на миг, сверкая глазами, похожими на золото, что смотрели прямо в его душу.       В ту минуту девушка выглядела в точности как прекрасная «Галатея».       Когда она закончила, так иронично признавшись, что боится выступления… когда он сам поднялся с дивана, желая встать возле «путеводного света»… Мейсон усмехнулся:       — Выступление? По такому короткому рассказу я бы не догадался. Нечестная игра.       И с игривой улыбкой «путеводный свет» стал ещё ближе.       — Я решила сыграть по правилам «Молчаливого Слушателя» — а он напрямую не отвечает.       «Молчаливый Слушатель» — вот, как его теперь звали. Что ж, это лучше, чем «монстр» или «чудовище», — кем он кликал себя сам в одиноких кошмарах. И поприятнее всяких «голубчиков», как издевательски приговаривали гангстеры синдиката. Пусть будет «Слушатель».       И всё же Мейсону было невдомёк: почему она боялась выступления? Всё ведь при ней, нужно только собраться. Или причина была скрыта в глубине её сердца, куда не способен забраться чужак? Он и сам не понял, в какую минуту мысли с работы, мафии и преступников переключились на чью-то личную, незнакомую ему жизнь. Наверное, в ту, когда эта очаровательная актриса так беспардонно влетела в него, сшибая с ног и выбивая всю дурь из головы, обозвав «суккубом».       Причина страха оказалась до невозможности глупой, как бы иронично это ни звучало, ведь боялась она… собственной глупости! Мейсон не мог понять.       — Это ведь просто эмоции. Они глупыми не бывают.       Обычный ответ — для себя, ведь порой он скучал по забытым ощущениям. По тому, как кончики губ болели от долгой улыбки. Как глаза приятно щипало от смеха. Или от слёз. Одно другому не мешало. Но для незнакомки… кажется, своим ответом Мейсон попал в самое яблочко. Её глаза заискрились, румянец прорезался даже сквозь грим. Мейсон понял: судьбой ему велено было не пройти мимо.       — Если и этого недостаточно, может… Подбросить монетку?       Азарт прозвучал в собственных же словах, хоть он и догадывался, что она уже всё решила. Мейсон видел это по её взгляду, пока монетка крутилась в воздухе, искрясь в свете лампы, а сам он смотрел на девушку и только на неё, представляя, какие мысли вертелись в её золотистой, как пшеничное поле, голове.       Когда двадцать пять центов из медного сплава приземлились в ладонь — он спрятал руку в карман. Она возмутилась. Это было забавно. Хотелось повторить жест снова. Он и правда заранее знал ответ.       Внезапно сердце неприятно сдавило. Знакомое, противное чувство. Вина. Она ведь… не знала, что там творится. Ни сном ни духом понятия не имела, чем грозило выступление в стенах «Фантасмагории». Предупредить? Дать возможность уйти, пока не поздно? Пока блеск в глазах не исчез, а лицо не стало таким же безвольно фарфоровым и кукольным, как его собственное?       Незнакомка улыбнулась. Заразительно и искренне, отчего захотелось улыбнуться в ответ. Что с ним вообще творилось? Ему не сдалось всё это, не сдалось. Зачем терзать изрешечённое ранами сердце в бездарной попытке что-то почувствовать?       И всё же… уголки его губ дрогнули сами собой. От чужих глаз, похожих на две звезды, показалось, что и собственные не выглядят больше как бездонные ямы. Щёк коснулся румянец. Не от мороза. Приятно. Он и забыл, каково это.       А затем эйфория закончилась.       Вошла Александра. И Мейсону пришлось вспомнить, зачем он сюда пришёл.       ㅤ

***

      ㅤ       Стук каблуков, взмах чёрных, как дёготь, волос. Лёгкий вздох и слова:       — Ты уже здесь. Прости, задержалась.       Мейсон вздохнул сам: лучше б Александра поторопилась, и всей этой странной сцены не было. Тогда и тяжесть не появилась бы вдруг в груди.       Она выглядела уставшей. Он знал, что в такие моменты ей требовалась приятная сигаретка и расслабляющий запах табака. Так, собственно, и вышло: Александра придвинулась и по-свойски отодвинула его пиджак, зная, где лежит портсигар. А Мейсон даже в обычном состоянии не противился.       — Ты не один.       Верно, незнакомка-то ведь ещё тут. Он и сам позабыл.       — Мы как раз заканчивали. Верно?       Собственный голос холодом разрезал теплоту, став обыденно безразличным. Девчушка начала что-то лепетать, извиняться. Вновь заламывать пальцы, пряча волосы за ухо. Видимо, волновалась. А затем…       — Если захочешь посмотреть выступление — приходи. Я буду рада тебя увидеть!       «Да ну? Правда что ли?» — хотелось язвительно фыркнуть, воспринимая эти слова, как издёвку. Но она улыбалась. Она верила в то, что сказала. Разве можно быть таким грубияном?       — Спасибо за приглашение.       Мейсон бы не пришёл. Не стал бы снова смотреть шоу, созданное для потехи богатеньких толстосумов, их кошельков и жалких порочных желаний. Он не успел уговорить её от этой затеи. Жизнь была в её собственных руках. Незачем лезть туда, куда не просят.       И всё же, когда незнакомка выскользнула из комнаты, тряхнув хрустально-золотой гривой, а хлопок двери погрузил гримёрную в тишину… Мейсону показалось, что тихо стало не только в этих стенах. Может, и правда стоило позволить себе почувствовать.       ㅤ       Прошла минута. Он понял, что если будет и дальше напряжённо молчать, Александра заподозрит неладное.       — Это… кто-то важный?       Как Мейсон и думал.       — Вряд ли. Я её не знаю.       — Правда? А мне показалось, будто я прервала что-то интимное.       — Ей нужно было с кем-то поговорить. Я ждал тебя. Вот и вся история.       — Какой молодец, — Александра подошла ближе. — И воротник у тебя тоже беспричинно задрался, да?       Игнорируя непристойность в её голосе, но всё же позволяя поправить чёрную рубашку у шеи, он отмахнулся:       — Задрался, пока бегал по коридорам. Ничего удивительного.       — Ладно, Мей. Уж я бы не стала настаивать на подробностях. Для разбивания чужих мечт и личных жизней у меня есть офицер Сандерс.       От того, как насмешливо она произнесла эти слова, Мейсон стал мрачнее в два раза, но промолчал. Александра протянула стакан воды, дав промочить пересохшее горло. Затем предложила собственную сигарету. Тот не отказался. Теперь они были вдвоём. Наедине. Никаких лишних глаз и ушей.       — Вернёмся к прерванной теме?       — Я вся — внимание.       Он пересказал в ярких подробностях события последнего получаса: встречу с Синклером, подслушанный краем уха их с Деем разговор, вид странного бармена, сбежавшего, будто с места преступления. Рассказал о его тщетной попытке напасть. И о внешности парня: блондин с чуть искривлённым носом. Мейсон и правда запомнил каждую деталь.       — Лео сказал, Синклер отправил людей на поиски бармена. Значит, этот тип не из Серпенте. Если б Лоренцо был его боссом, то не смотрел бы, как на незнакомца.       — Мей… — Александра прищурилась, глядя на него, словно учёная на подопытного. — Как это связано с нашим заданием? Мы пришли сюда за картиной, а не за выяснением личных дел чужой семьи.       — Всё просто, Сандра… Это связано с картиной напрямую. — Он вскинул голову с чувством, понимая, что в сердце вспыхнул азартный огонёк. — «Галатея» — верхушка айсберга. Ты правда веришь, что Рауль хочет вернуть картину, потому что она красивая? Потому что ему нравится изображение полуголой женщины? Или что она по цене, как десять тонн золотых слитков? Таких сотни. Тысячи, — он зловеще ухмыльнулся. — Не зря Сальери так резко сорвал меня в галерею. А Моретти и Серпенте выдвинули на картину права. Смотреть надо шире. Глубже. В-…       — Изнанку, — закончила за него Александра, со спокойной и даже горделивой улыбкой глядя на Мейсона.       — Верно. Это не «Галатея». Это предмет в ней. «Снежная Мимоза».       От грандиозности собственных слов стало не по себе.       — Мей. — Александра с укоризной вскинула бровь. — Во-первых, это звучит абсурдно. А во-вторых, не стоит часто произносить эту фразу.       Он кивнул: только адреналин прилил в кровь, и Мейсон сам забыл об аккуратности.       — Я думаю, что в картине… «вещь». А может, носитель с информацией. О «ве-щи», — он выразительно расставлял интонацию. — Поэтому она так нужна Серпенте. И Моретти. Всё из-за этой дурацкой «ве-щи».       — Послушай… — Александра издала натянутый вздох, её брови сомкнулись крышей домика. — Я знаю, что ты очень щепетильный и зацикливаешься на работе, как муха на свете лампы, но… Носитель информации? В картине. Ты точно уверен, что это стоит нашего времени?       — Да. — Мейсон ответил так быстро, словно ждал этого вопроса. — «Убедись, что всё перепроверил. Я верю в твою проницательность». Твои слова?       — Мои, — она позволила улыбке, удивительной для ледяной королевы, пробежаться по алым губам, а родинке сложиться в ямочке. — И что теперь? Мы не можем всё бросить и забыть о первоначальной цели.       — Ни в коем случае не можем, — Мейсон улыбнулся, щуря глаза. — Но и барменчика мы не упустим.       Взгляд Александры ожесточился. Она поднялась с дивана.       — Если Синклер или Валентини узнают, что мы рыскали в их помещениях, пытались что-то разнюхать… и продолжаем это делать? Хах. Это плохая затея — накликать на себя гнев уже двух семей.       — О, Сандра. Но ведь мы и не будем, — он поднялся следом, улыбка превратилась в оскал. — Достаточно одного человека.       Мейсон сам не успел заметить, как заварушка с картиной из скукоты и головной боли превратилась во что-то интригующее.       — О, нет… Я знаю этот взгляд.       — Обычный взгляд!       — Что ты удумал?       — Ничего плохого, честно. — Рука Мейсона в перчатке высунулась из кармана, прокручивая на пальце пистолет. — Я просто хочу вернуть владельцу его «потеряшку». — Его улыбка стала спокойнее. Спрятав пневматику, Мейсон подошёл к Александре вплотную, кладя ладонь на её плечо. — Просто доверься мне. Как умеешь. Ваша задача — разобраться с картиной. Мои ребята на карауле, будут отчитываться Лео. Тот — мне. Сам он с тобой поедет. Вот и его шанс проявить себя.       — И ты уверен, что этот тип не сбежал?       — Синклер его ищет: парень в здании. На выходах охрана — ты заплатила за вход, а мне повезло. Ему некуда деваться. У барменчика запоминающаяся внешность.       — Её можно скрыть. Мы же в театре, чёрт возьми! — как-то даже грандиозно воскликнула Александра. — Любой реквизит, и вот у нас уже не бармен, а монстр Франкенштейна. Или мумия. Или суккуб, — на этих словах Мейсон брезгливо поморщился. — Даже работников собираешься допрашивать?       — Если понадобится — да. Каждый — повторю, каждый. Под подозрением. — Он помолчал ещё немного, давая Александре подумать над словами. — Разве мы виноваты, что дело Сальери оказалось таким запутанным?       — Ты — точно нет, — она коснулась его плеча, но было в этом жесте и в её эмоции что-то неуловимое, ускользнувшее мимо взора.       — Как и ты. И никто. Мы просто должны выполнить работу.       Раздался звонок — от Лео. Мейсон надел гарнитуру, уже через секунду слыша в ухе яркий голос, полный предвкушения:       — Босс! Кажется, он тут! Человек с картиной! Вы где там?       — Скоро буду — ничего не предпринимай. И прочитай СМС. Я расписал внешность человека, которого нужно найти и допросить.       Паззл начинал медленно складываться в голове. Не до конца, где-то обрывисто, будто кусочки цеплялись друг к другу против задумки создателя. И всё же он складывался. Но почему же тогда всё равно не исчезало странное душащее чувство, будто Мейсон даже на миллиметр не приблизился к истине?..       Он положил трубку. Александра вздохнула легко: «Ну, пора?» Но прежде, чем она развернулась, он взял её за запястье, одним лёгким движением притягивая к себе. Как только женское тело прижалась к собственному, Мейсон поднял руку Александры и забрал из её пальцев портсигар с кожаным переплётом. Запах шампуня и цитруса был перебит уже знакомым шлейфом её духов.       — Это, кажется, моё, — почти прошептал он с ухмылкой, пряча вещицу в карман.       А затем молча направился к двери. Вслед раздался смешок:       — Какой же вы жмот, мистер Ли, ей-богу.       Когда за Мейсоном захлопнулась дверь, Александра вздохнула, постояв в гримёрной ещё пару минут. Она прислушалась к тишине. Вероятно, пыталась собраться с мыслями. И только после того, как лицо её стало каменным ликом, она вышла из гримёрки.       ㅤ       В коридорах было тихо, никто не путался под ногами, а неоновый свет блестел в самом сердце слившихся воедино зданий, пугающими тенями падая на лицо. Было решено разделиться, ведь для остальных Александра — не член синдиката. Торопливо преодолевая коридор за коридором, свернув в сторону дальнюю от театра, Мейсон встретил пробежавшего мимо человечка с громоздким прожектором в руках. Что-то из театрального реквизита.       Театрального?       В голове вспыхнул лучиком образ, твердящий о выступлении и о собственном страхе. Напомнивший о позабытых образах прошлого.       «Интересно, насколько второстепенная у неё роль? Если новенькая, то небольшая. Не дерево, конечно, или луна, как в школе… Да и какая луна будет носить костюм демона? А о чём вообще спектакль? Было бы любопытно-…»       Нет. Не любопытно. Мейсон видел эту девушку первый и последний раз. Он был благодарен ей за тёплые воспоминания и короткую передышку, но нужно было работать. И выкинуть всё лишнее из головы.       Он кивнул сам себе со сжатой челюстью, но как назло пришла СМС от Александры: «Знаешь, та маленькая актриса может оказаться полезной. Если кто-то спросит, почему ты гуляешь по служебным коридорам, — скажи, что ищешь Дея. Приглянулась девочка, и ты захотел воспользоваться их интимными услугами».       «Мерзость», — ответил он ей. А та написала: «Дополнительное алиби».       Поблуждав ещё немного по одинаково некомфортным коридорам, Мейсон оказался в «Суккубе».       ㅤ       Его остановил охранник. Пришлось припугнуть бедолагу, притворившись важным клиентом господина Валентини. Не ясно, поверил мужичок или нет, но он отошёл в сторонку, зная, что мистер Синклер ещё тут. И что любой обманщик будет пойман.       В ночном клубе ничего не изменилось. До слепоты болезненное освещение мигало эпилептическими вспышками, музыка громыхала в ушах. Цепким взглядом Мейсон отыскал Лео, притирающегося возле бара. На этот раз к алкогольным напиткам.       — Совсем сбрендил набухиваться? Ты на задании, парень, — проскрежетал он над его ухом, заставив Лео вздрогнуть.       — А-а-а, босс… Да я не планировал. Просто заскучал. Вы так долго шли сюда…       — Надеюсь, от скуки не забыл о поручении. Что со сделкой?       Вместо ответа Лео кивнул в дальнюю сторону. Теперь Мейсон обратил внимание на суматоху и какое-то напряжение вдали от центрального зала, танцпола и шумной толпы. У входа с грозно стоявшим позади вышибалой топтался низенький человечек. Медицинская маска прятала половину лица. Вторую скрывали кепка и капюшон плаща почти до пят. Незнакомец держал под мышкой плоский квадратный портфель, вцепившись в него ладонями так, словно тот был его продолжением.       «Галатея».       Лео заговорщицки шикнул:       — Один пришёл… Вот это храбрость!       «Или глупость».       Истинный вор картины начал оглядывать помещение: второй этаж, платформу ди-джея. Пустую барную стойку. Искал помощников? Или пути отступления? Он скользнул по Мейсону взглядом, задержавшись на пару секунд. Как же жаль, что нельзя содрать маску и капюшон силой мысли…       Вор перевёл взгляд к лестнице и застыл. Лоренцо Синклер, накинув на плечи кашемировое пальто, как шкуру собственноручно убитого зверя, спускался по лестнице из вип-зоны с сияющим лицом. Он выглядел точно божественный агнец, снизошедший до порочных созданий в лице эмпайрцев. Не хватало лишь крыльев за спиной — чёрных, иссохших, как у падшего ангела. О, Лоренцо бы оценил эту метафору.       «Змеиный босс» прошёлся вдоль этажа, улыбаясь так, словно гулял по пляжу в летний бризный денёк. Словно это были его личные владения, а не помещения семьи. Вор был ниже мужчины на целую голову. Он поднял портфель — руки держались цепко. Лоренцо улыбнулся ещё шире, протягивая руки свои. Между ними завязался разговор, и, как назло, в клубе стало в разы громче. Ди-джей кричал, качая косматыми дредами, толпа рукоплескала, издавая утробный гул. Всё было против Мейсона, пытавшегося вырвать хоть что-то из диалога.       Внезапно что-то произошло. Лоренцо дёрнул рукой, как для замаха. Остановился. Украдкой глянул через плечо на Мейсона, будто проверяя, смотрит ли он. А тот смотрел. Затем портфель, прячущий «Галатею», оказался в руках Синклера. Никаких денег. Никакой награды. И в чём же была цель сделки?.. Грабитель дёрнулся с места к дверям, провожаемый неотрывным взглядом Лоренцо. Все стояли на месте.       «Ничего, блять, не понимаю», — уже даже с каким-то отчаянием вздохнул Мейсон, скользя взглядом с одного на другого, на третьего человека.       Лоренцо притянул к себе ближе портфель, поглаживая его по ребру ласково пальцами. Он что-то сказал своим людям и… направился к выходу из клуба.       Семья Серпенте покинула «Суккуб».       Мейсон осторожно кивнул Лео, обдумывая всё, что увидели глаза:       — Теперь — за Александрой. Пора вернуть наше добро.        Грандиозно, пусть и негромко произнесённая фраза вдохновила паренька, заставив его хищно оскалиться, как юного львёнка, поджидавшего первую в жизни добычу. За членами чужой семьи он выбежал следом, и Мейсон последний покинул «Суккуб», выходя на улицу. Он не боялся, что в случае неудачи «голубям придётся применить когти и клювы». Он не боялся, что Серпенте не оставят без дела влезание чужой семьи в их устои. И не боялся даже, что Моретти за вчерашнее затаит зло большее, чем сейчас, при виде страшненьких ручонок Пита Феррари. Он ничего не боялся. Дело было одобрено Сальери с самого начала. Он доверял Мейсону. А Мейсон доверял Сальери. Иначе быть не могло.       ㅤ       Музыка исчезла за стеклянными дверьми, больше ничто не давило на уставшие уши. Пока морозный ветер ерошил чёлку на лбу, Мейсон смотрел, как Лео удаляется к припаркованным поодаль машинам, где его с остальными ждала Александра. Лоренцо не было. Так же, как человека в плаще.       — Шустрый малый, — фыркнул Мейсон.       Он прошёл вдоль кирпичных стен клуба. Со стороны подземной парковки, уходящей вглубь здания, выехала пара машин. Люди Лоренцо. И сам он, наверняка.       «Они выехали», — чиркнул он короткую СМС Александре.       «Как и мы. Разберёмся».       Теперь дело было в их руках. А Мейсон взял на себя иную миссию.       Он торопливым шагом прошёл вдоль театра, с кислой мордой поглядывая на вывеску шоу: «Калейдоскоп наслаждений». Провожаемый гулом эмпайрцев и сигналами машин, свернул в переулок. Впереди замаячил один из чёрных ходов. Рядом — ближе к тени, пыхтя электронными сигаретами, чья сладко-фруктовая гамма смешивалась с вонью мусорных баков, — стояли парнишки. Поли и Винни.       Мейсон ступил на мостовую и остановился, когда со скользким звуком во что-то упёрлась туфля. Маска. Страшная, огромная — в виде сюрреалистично-рогатого козлиного черепа. Кем-то оброненный реквизит? Или очередное напоминание о том, в каком месте он находился?       Оттоптав без стыда и даже с каким-то удовольствием маску, Мейсон подошёл к ребятам. Они не сразу заметили его, увлечённо что-то обсуждая.       — …я всё думаю, как он теперь без пальцев?.. Это ж не то, что стакан не подержишь. Даже подрочить толком не выйдет…       — Да уж. А ты видел, с каким лицом босс их отрезал? Не хотел бы я оказаться на месте «Сухаря».       Надо же. В день пыток эти двое не выглядели такими весёлыми.       — О чём ещё потрепаться хотите? — рявкнул Мейсон вместо приветствия. — Не стесняйтесь. Мы же у себя дома, в конце концов!       — Босс… М-мы вас не заметили… — буркнул щупленький Поли, тушуясь. — П-простите…       — За что? За языки длинные? Их всегда можно укоротить, — он прожёг обоих зловещим взглядом.       Эти двое беспризорников, до прихода в семью Коломбо шатавшихся по гетто Эмпайр-Сити, явно не понимали, какие последствия могут быть у болтовни. Приземистый Винни с красным лицом отвёл глаза: ему явно хотелось посоревноваться, но идти с вызовом на подручного босса — гиблое дело. Поли уже заранее проиграл эту битву, опустив голову. Оба волновались.       — На стрёме стояли? — грубо бросил Мейсон и после кивков добавил: — Должны были выслеживать человека. Блондинчика. Видели?       Он пошерудил в карманах в поисках зажигалки, предполагая, что ничего нового не услышит.       — Видели.       Мейсон замер.       — И?       — И… э-э… Мы его отпустили.       До этой минуты он думал, что ничто не сможет его удивить. И не сделает мрачнее самой чёрной тучи в ночном небе.       — Повтори, что ты сказал.       Голос острым ножом резанул по ушам обоих, и Винни затрещал скороговоркой:       — А-а… Э-эм, босс… Этого чела выперли из клуба… Он странный был, в какой-то жуткой маске. А вы написали всех странных смотреть… — Винни нахмурился. — Парень вёл себя агрессивно, ну… мы припугнули его, сняли маску. Выглядел, как описали: блондин, кривой нос…       — И!.. Мы его обыскали! — опережая вопрос, защебетал теперь Поли. — Он был пуст! Ни денег, ни даже наркоты. Только документы! И всё! Тогда мы позвонили Лео, ну а он… сказал отпустить.       «Лео что сказал сделать? — прогремел вопрос в голове, но лицо Мейсона оставалось холодным. — Какая разница, пуст или нет. Чёртов сопляк».       — Нам… преследовать его? Это было, ну… Минут десять назад. Может, чуть больше.       — Простите, босс… Мы…       Игнорируя виноватые взгляды, Мейсон рявкнул:       — У вас был шанс отличиться — вы это сделали. Молодцы. Валите на базу, позже придумаю наказание.       За мелкие оплошности последствия били провинившихся по деньгам. Сейчас у него не было ни времени, ни желания придумывать что-то более изощрённое. Ребята потупили взгляды, хмуря лбы и опуская головы. Им не доставляло удовольствия краснеть перед боссом и быть отчитанными, как дети.       Поли и Винни развернулись, готовые бежать от позора, как вдруг Мейсон окликнул:       — Стойте. Есть одно дельце, — он сверился с часами. — Карл и Отто второй день подряд следят за галереей на Фримен-Стрит. Вы их подмените. И не только за зданием будете следить, но и за руководителем — Гарсиа. Будете искать к нему нужный подход, успокаивать, любезничать и всё прочее. Скажете: «Мистер Ли захотел вновь всё перепроверить». Вы помните, как надо себя вести?       — «Клиенты должны нам доверять, а не бояться», — в унисон почти пропели ребята. — Обращаться с ним вежливо.       — Именно, — чуть благосклоннее кивнул Мейсон. — А теперь: валите.       Ребята развернулись на пятках, покидая переулок.       «Так-то. Не то приедут в «Вестерн» и будут шары гонять. На расчёте спишу крупную сумму. И им будет, чем заняться, и Гарсиа побесится. Это хотя бы забавно, — смех быстро исчез, на смену пришла серьёзность. — Вор скрылся. Бармен тоже. Но он был пуст?..»       Стало ясно, что собственных глаз недостаточно. Стиснув челюсть, Мейсон дёрнул на себя железную дверь чёрного входа в «Фантасмагорию».       ㅤ       В коридорах было тихо и пусто. Осторожничая, чтобы не столкнуться с другими людьми, следуя надписям, он преодолел несколько коридоров, пока не оказался у комнаты видеонаблюдения. Хотелось верить, что система окажется общей на оба здания.       Тихонько, без скрипа открывая дверь, Мейсон вынул из-под ворота пальто кольт. Охранник сидел за столом спиной, неотрывно просматривая по пятому кругу запись на выпуклых экранчиках, — вид на сцену театра. Он был так увлечён зрелищем, что не заметил дуло пистолета, уткнувшееся в затылок.       — Тихо… Делай, что говорю, и, может быть, не пострадаешь.       Мужчина замер, вскинув руки. Он хотел обернуться, но стоило дёрнуться, и раздался щелчок курка.       — Дважды повторять не буду.        — Ч… Ч-что вам нужно?       — Открывай записи. Без. Лишних. Движений.       Охранник сглотнул. А затем под чётким руководством Мейсона начал осторожно щёлкать запись за записью.       Дрожащая камера с искажением засняла клуб с разных ракурсов: Лоренцо, его компанию. Человека, укрытого кепкой и капюшоном. Воришка картины! Камера показала людную улицу, куда вор выбежал на всех порах. Следующий ракурс открыл вид на один из переулков. Человек прошёл мимо баков с мусором и остановился, когда из-за угла показались люди Коломбо.       «Решили допросить. Правильно. И кто же этот парень?»       Мейсон приготовился улицезреть мужчину какой угодно внешности, глядя, как низенький человечек снимает капюшон и кепку под строгим приказом бандитов. А затем… его рука с пистолетом дрогнула.       Не мужчина. Женщина. С длинными светлыми волосами — почти как золото. Такой же яркой чёлкой, закрывающей размытое лицо. Низенькая ростом, крохотная, как щенок. Эта «воровка картины» выглядела в точности, как…       ㅤ

«…Выступление? По такому короткому рассказу я бы и не догадался. Нечестная игра…»

      ㅤ       Мейсон сжал челюсть, сморщил лоб до старческих морщин. Так вот, что за выступление! Вот, значит, какие проблемы и переживания! Парень, измена, слёзы. Она и правда была актрисой.       «Стоп. Успокойся, придурок, — сам себя осадил Мейсон. — Это может быть совпадение».       В собственные слова не верилось. Охранник продолжал щёлкать мышкой. Кадр показал бегущую воровку картины. За ней мчались двое. Кто эти люди? Незнакомка исчезла без следа — как на экране, так и в жизни. Мейсон мог дать на отсечение голову, что в слепой зоне камер, где она скрылась, был спрятан внедорожник без номеров.       Первым порывом было раздражённо цокнуть, ведь будь камеры всюду и вся, дело бы закрылось за две секунды. Но Мейсон успокоился: В «Старом Вестерне» всё было так же. Работая в мафии, ты всегда должен заботиться не только о своей безопасности, но и о благополучии клиента. Кто знает, какие лица мелькнут в их рядах. Чиновники? Политики? Любой намёк на камеры — и сделки не видать. Но гангстер не гангстер без хитрого обмана.       «Если тут и есть скрытые камеры — об этом знают только Валентини или Синклер. Заявиться к ним я, разумеется, не могу. Ладно, отложим вопрос… Где же ты, мой милый барменчик?»       — Покажи улицу, чёрный ход.       Охранник включил уличную запись: вот сам Мейсон шёл по асфальту, ступая на маску. Десять минут ранее: бугай-вышибала раскрыл дверь, вышвырнув из театра человека в рогатом костюме. Он? Не он? Миг — человек скрылся за углом, где не было камер. Ещё миг — вновь появился уже без маски. Это был момент, когда Поли и Винни его упустили. Следом парень исчез за экраном, направляясь туда же, куда убежала воровка. Светлые волосы, то же лицо. Даже на камере было видно сгорбленный в кривости нос. Это был бармен. Без сомнений.       — Покажи клуб. Полчаса назад. Живее.       Охранник поджал губы, но выполнил приказ, воочию представляя, как из тёмного ствола вылетает пуля, разрывая его макушку.       Знакомый клуб. Знакомый бар. Знакомый бармен. И тут…       — Стоп. Отмотай.       Это… она! Забавная актриса. Девчушка, что пятнадцать минут назад лепетала о своих страхах, а получасом ранее сидела в баре, пила напитки и болтала с тем самым барменом, которого он искал. Без грима и без костюма, в ярком ретро-прикиде, Мейсон узнал её: волосы, низенький рост. Жесты и очертания мимики на мыльном, но схожем с воровкой лице.       «Что это?» — он прищурился в попытке узреть, что «актриса» — теперь стоило брать это слово в кавычки, — показывала бармену. Что держала в руках, и на что так внимательно тот смотрел, склоняясь над стойкой.       «Не может быть. Это… оно? У неё? Так легко демонстрирует… Как оно вообще оказалось… Чёрт побери, ну почему тут такие ужасные камеры… Нужно больше. Ещё зацепки. Ещё!»       Охранник листал записи с камер, склоняясь всё ниже и ниже над столом, пока Мейсон вдавливал в его голову огнестрел. Вот бар. Вот вип-зона. Вот Дей пожал его руку, приглашая на шоу. Вот коридоры, где он ходил и где гнался за барменом, стреляющим из пневматики! Чёрт, попался всё-таки. Плевать. Главное: раскрыть дело. Любой риск оправдан.       Теперь было видно, как бармен побежал в цоколь — к гримёрной и к реквизиту. Вот, откуда он взял костюм. И только когда время переметнулось вперёд, когда Мейсон оглядел каждый из десятка экранов перед глазами… он нашёл, наконец, самый важный. Рогатый чёрт — или демон, или просто бармен, ведь всё это было синонимами, — мчался по коридору, как от смертельной кары. Уже знакомая маска с рогами умело прятала его лицо. А затем… он столкнулся на повороте с девушкой. С той самой «актрисой» из гримёрки. Это она без сомнений.       И не было сомнений, когда девушка остановилась перед барменом в маске, заведя разговор. И не было сомнений, когда он огляделся шустро и схватил её за плечи, уведя в сторону. Дальнейшее скрылось вне камер, но было ясно, что она — ключ к разгадке.       Паззл продолжал складываться неровными кусочками в голове, пока охранник щёлкал мышкой. Пока актриса плясала и прыгала по сцене, без пения открывая рот, ведь на записи не было звуков. Пока она торопливо покидала сцену, уводимая рыжей актрисой и актёром-ангелочком по коридору. Пока в одиночестве покидала стены театра. Выступление продолжалось — а она сбегала, как Золушка после полуночи.       «Раз — случайность. Два — совпадение. Три… Закономерность».       — Ты знаешь этих актрис? — басом Мейсон окликнул охранника, не позволяя смотреть на себя.       — П-постоянных… да…       — Кто это? — рявкнул он, ткнув пальцем в перчатке в экран.       — Чарли Губерт… Единственный парень в труппе, — охранник помолчал. — И Беатрис. Она… вроде, не так давно тут… И… И…       — Кто?       — О ней не скажу. Нельзя… Не то… не то… д-да меня на месте пристрелят!       — Валентини?       — Синклер!       — Не он это сделает — так я. Говори! Кто это?       Дуло пистолета упёрлось в затылок настолько сильно, что охранник носом уткнулся в стол. После короткого всхлипа он промямлил:       — Ладно-ладно… Это… Сэнди. Сэнди Макдональд. Ну… вроде. Сегодня она как-то странно выступала…       Мейсон побелел до цвета костей, а на его лице пролегла тень.       — Сэнди Макдональд?..       Разные ходили слухи: о Лоренцо Синклере. Обычно его замечали в обществе одной девушки. Мейсон не знал, кто она. Ни лица, ни отличительных черт в поведении, за какие можно было бы зацепиться. Только имя. И всего один раз, в тот самый редкий случай, когда ему довелось побывать на шоу в «Фантасмагории», он видел Синклера в её компании — миниатюрной девушки с золотой чёлкой. Одной из актрис. По этой причине в синдикате о Лоренцо отзывались, как о «пригревшем ночную бабочку», ведь таких девушек в их обществе причисляли к категории «Б».       «Хм. Сэнди. Сэнди-Сэнди-Сэнди, — Мейсон прокрутил её имя несколько раз в голове. — Всё-таки не новенькая. Водила меня за нос с самого начала…»       — Насколько отстают камеры? — спросил он, разрезая невидимыми ножницами тишину.       — В-… всего на пару минут…       «Значит, далеко не ушла. Есть шанс!»       Большего Мейсону не требовалось. Убрав пистолет с затылка охранника, он не дал бедолаге и шанса, тут же как следует пришибив его рукояткой по голове. Сильно. И больно. Тот вырубился мгновенно — когда очнётся, на затылке появится твёрдая шишка.       Мейсон выскользнул бесшумной пантерой из комнаты, следуя в клуб. А оттуда — прямо на выход. Не было больше причин оставаться в яме с гадюками.       ㅤ       Холодный ветерок при другом случае показался ему бы приятным, освежил бы туманные мысли — сейчас он мешался, не к месту раздувая чёлку. Мейсон написал Лео, идя вдоль прозрачных окон с бархатными шторами:       «Парень в маске — твой прокол».       Быстро прилетело ответное СМС:       «Во-о-от, блять… Серьёзно?! ЭТО БЫЛ ОН?! Сори, босс, протупил…»       От такой легкомысленной глупости захотелось зажечь сигарету — это поможет избавиться от раздражения, щиплющего его за виски, тянущего за нервы, как за тонкие струны.       «Если парень окажется чист не только на карманы, но и на информацию — обойдёмся с тобой взысканием. Если нет — пеняй на себя».       Мейсон закатил глаза от тонны рыдающих смайликов и перешёл ко второму контакту.       — Ал-л-л-ло-о-о-о, — раздался через пару секунд в трубке весёленький голос Дирка. — Босс! Чё такое?       — Жопы протираете в баре?       — Угадал! — донёсся утробный рёв Крейга. Кажется, они во что-то играли. — Как там задание?       — Неважно. У меня есть для вас собственное, — Мейсон растянул губы в улыбке. — И если всё сделаете гладко — лично куплю твоей жене шубу, Крейг. Со вкусом. А Дирку прощу все долги в карты.       — Ого! Мощно!       — Что надо делать?       Это было легко.       — Поезжайте в «Суккуб». Вас тут никто не знает, в отличие от меня. А лишняя информация не должна вытечь даже среди наших. Когда приедете, мне нужно, чтобы вы попытались найти всё, что можно, про Сэнди Макдональд. И найти одного паренька. Какими угодно методами. В СМС распишу внешность. Сделаете?       — Босс, не вопрос!       Разговор завершился. Мейсон выдохнул сигаретный дым из лёгких, подходя к светофору. Оставалась последняя и самая сложная часть.       Он прошёл мимо группы людей, мимо пьяных ребят. Один шатался, заваливаясь на окружающих, что отходили в сторону. Мейсону было не до вежливости — он не шелохнулся даже на миллиметр, когда пьяница влетел в его тело и завалился на землю, ахая от ушиба.       — А-ай! Слышь, упырятина! В рожу получить хочешь?! Глаза разуй, ёпта!       Он разул. Широко распахнул веки, вперившись в парня убийственным взглядом с зажатой между зубов сигаретой.       — Повтори.       Парнишка испуганно вскочил на ноги и вернулся к таким же пьяным приятелям. Бормоча под нос: «Господи, ну и урод… Видел?» — они удалились. Мейсон не отреагировал: он привык к оскорблениям и испугу.       Телефон затрезвонил. Он вытащил трубку, вглядываясь в толпу, ища глазами знакомую золотистую макушку, что не могла исчезнуть так быстро. И как только нашёл — девушка торопливо сбегала от толпы в переулок, — принял звонок.       — Мей. Как ты там?       Александра.       — А вы?       — Едем за Лоренцо. Лео решил взять три машины.       Кончики губ скривились, и он поборол раздражённый стон.       — На кой. Хер. Мне нужно, чтоб вы проследили за ним, а не устроили праздничный фестиваль.       — Ты мне претензии предъявляешь?       — Тебе — нет. Только ему.       — Лео своенравный мальчик. Делает всё по-своему. Напоминает кое-кого в юности, не находишь?       Он вздохнул:       — Нахожу. Только вот кое-кто в отличие от Лео делал и делает всё во благо Сальери, а не во вред… Ладно. Будь добра, проследи, чтобы он не втянул нас в неприятности. Тихонько зажмите Синклера. Не выезжая за Холбрук. И разберитесь с картиной. Сделаешь?       — Сделаю. Но за такую работу должна быть надбавка.       — Будет.       — Отлично. Теперь скажи: ты узнал что-нибудь?       — И да, и нет.       — Зачем ты остался в клубе?       — Появилось дельце. Важное.       Короткая пауза.       — Ты что-то задумал, Мей?.. Опять?       В привычно томной интонации Александры прорезался натянутый отзвук. Голос стал ниже, тише. Она всегда так делает, когда…       «Злится», — губы сами сложились в улыбке.       — Не опять, а снова. Крутилась тут одна подозрительная дамочка. И у меня есть мысль, что она связана с нашим делом. Очень сильная, твёрдая и уверенная мысль.       — Та дамочка из гримёрки?       — Да.       — Хм… — пауза заставила волосы Мейсона пошевелиться на затылке. — А может… она тебе просто понравилась?       — Она меня заинтересовала. Это разные вещи. И это напрямую касается задания.       — Верно. Как я могла забыть: ты ведь никогда не ставишь свои интересы выше рабочих.       — Тут мы с тобой похожи.       Вновь короткая пауза.       — Я не преумаляю твои детективные способности, но послушай, Мей… Если окажется, что эти двое никак не связаны с Синклером… ладно, бог с ним. С Серпенте, со всем синдикатом и с нашим дерьмом-…       — Сандра, — он оборвал на полуслове. — Я хочу исключить все варианты, вот и всё.       — Я не об этом, — Александра осекла и замолкла. — Тебе… совсем её не жалко? Если выяснится, что она знать не знает, кто ты такой, а ты просто импульсивно повёлся на какие-то выдумки — ты ведь… чёрт. Всю жизнь девочке поломаешь. Вплетёшь в муть — а вытащить не получится.       — Думаешь?       Мейсон вскинул голову к небу. Ни единой звёздочки — только серые невзрачные высотки хмуро глядели на него тусклыми окнами, похожими на собственные глаза.       — Ничего серьёзного не случится, — слетело твёрдо с губ.       — Ты слишком самоуверен.       — Нет. Ответственен.       Молчание. Шаг Мейсона стал быстрее и голос приободрился, когда он увидел, как где-то там вдали вновь промелькнули золотистые волосы.       — Доверься моему чутью. Возникнут проблемы — я их улажу. Обещаю. — Мейсон улыбнулся: обещания он не нарушал. — К тому же, претензии Сальери придётся выслушивать мне, а не тебе.       — Убедил, — Александра вздохнула. Из трубки донеслись гудки автомобиля, разговоры. Времени почти не осталось. — Разбирайся, да не задерживайся. Тебе ещё в Германию лететь.       — Помню. И… Сандра? Этот разговор… Только. Наш. Так ведь?       — Разумеется.       Быстрый ответ — разговор завершился. В гарнитуре повисло молчание такое же холодное и неприятное, как мартовский ветер. Мейсон вздохнул, понимая, что даже с Александрой нельзя быть откровенным на все сто. Он не рассказал ей о внешности воровки картины, о камерах. О задаче для Крейга и Дирка. Он думал о её напряжённом настрое и об увиливаниях с тем — особенно, если они касались «Снежной Мимозы».       «Прости меня, Сандра, но, если ты что-то таишь — придётся и мне чуть-чуть посекретничать».       Оставалось пройти ещё пару метров до угла, где скрылась актриса. Куда она шла? Домой? Или с кем-то на встречу? Например, с барменом? Уже готовясь перехватить девушку, Мейсон… застыл на месте.       Сперва донёсся женский крик. Противный смех следом. Плач. И снова крики. Громкие надрывистые. Это была Она. И она звала на помощь.       «Нехорошо», — почти выплюнул Мейсон, сдавив сигарету между зубов. Кем бы ни была актриса-обманщица, в какую ловушку ни заводили его в ту минуту — он не смог бы просто стоять в стороне. Судьбой ему велено было не пройти мимо.       Мейсон зашёл в переулок.