Снежная Мимоза

Глава 24. Взвод шестерёнок.              Первым, что встретило Мейсона в автомобиле, было странное чувство опустошения. Словно под боком чего-то не хватало. «Галатеи»? Вероятно. Затем — отвернутый Говард за рулём тихо промолвил будто бы в пустоту:       — С возвращением, шеф.       Это приветствие было приятно, но в ту минуту оно болезненно порезало уши. Не от злости или разочарования. От бессилия.       Пока автомобиль вёл неторопливый путь к аэропорту, Мейсону предстояло сделать несколько важных звонков, учитывая, какой серьёзностью обросло дело некогда кражи невзрачной картины, а теперь охоты на самую опасную вещь в мире. Вещь, которая, неясно каким образом, была связана с Салли Моррисон. Именно на неё упал его подозрительный взгляд в «Суккубе», именно с ней так странно сходилась во внешности Сэнди Макдональд, именно она столь навязчиво крутилась вокруг бармена, маячившего тем вечером, как бельмо на глазу. И именно Салли Моррисон стала переменной, нарушившей планы всех участников преступления.       Быстро отправив Куперу СМС: «Моё авто в Холбруке, в аэропорту. Доставь в Дж. Беннингтон, оставь ключи в администрации», — Мейсон переключился на Крейга и Дирка, способных больше остальных пролить свет на ситуацию.       — Алё? Алё! А-а-а-лё-ё-ё! ДА ЧТО СО СВЯЗЬЮ?! — раздался спустя мгновение через блютуз-гарнитур горластый голос рыжеволосого громилы, взявшего трубку вместо Дирка. — Босс, это ты?! Не молчи!       — Я. Йа-йа, натюрлих, — чувствуя себя даже слишком возбуждённым, посмеялся Мейсон. — Привет, Крейг. Где коротышка?       — Ты про… девчонку? Или про Дирка?       — А кого ещё я буду называть такими дурацкими кличками? — вздохнул он тяжко.       — А-а! Дирк спит. Мы так гонялись за этой Сэнди, что теперь по очереди погружаемся в спячку. Как там Сальери?       — Нормально. Скажи лучше… она очнулась?       — Да-п. Но молчит. Упрямая, забилась в угол и не разговаривает. А ты, вроде, просил не давить…       — Э-эй! — Из трубки послышался приглушённый, слегка заспанный голос Дирка. — А я был сразу за то, чтоб надавить, да посильнее! Ты слишком размяк, дружище, вот она и молчит. Неужели нам продолжать работать, как джентльмены?       — Будто одно другое исключает… — проворчал Крейг. — А ты хрен ли не спишь, карлик?       — Да с тобой, ёпт, поспишь… Горланишь, как горилла! И пахнешь так же…       — Ну уж, сорян, Дешон, тут на складе нет душевых! Так что наслаждайся запахом настоящего мужчины, хе-хе…       — Не отвлекайтесь, — Мейсон осадил обоих. — У неё есть травмы? Вагнеру звонить?       — Да не. Подлатали, терпимо.       — Ясно. Вы ведь… не кормили её?       — Не-а.       — Отлично. Если так и не разговорится — оставите без еды, воды и туалета. Времени на размышления будет хоть отбавляй: может, созреет. А там уже я приеду. Со мной она точно захочет поболтать…       Последние слова прозвучали достаточно зловеще.       — Ока-ай, босс, — Дирк вырвал у Крейга свой телефон. — Тогда тебе, наверное, одна штучка пригодится! Нашли у неё в сумке. Щас фотку вышлю.       — Хорошо, гляну. А пока не разговаривайте с ней и ждите меня. У вас вечер, да?       — Без понятия… в этой клетке, что день, что ночь — всё одинаковое. Мы на улицу не совались. Но сёдня точно воскресенье: должны играть «Орлы» против «Бивней», э-э-эх!..       — Ладно, босс, бывай. Встретимся, — крякнул Крейг и зашептал Дирку: — Ну чё ты боссу на душу давишь со своим футболом?..       — Да ничё я не давлю!.. Это ж ты мне ныл, что всё пропускаем!       — Ни хрена я не ныл! Чё врёшь тут…       — Не вру я, сам врёшь, а на меня гонишь!       — Да завались!..       Мейсон не стал прерывать их разборки и тихонько завершил звонок, со смехом открывая присланную фотографию. Стало интересно, что же такое важное они отыскали в вещах Сэнди. Через секунду смех пропал.       На снимке виднелись чьи-то потрёпанные, измятые документы — ни имя, ни коды было не разглядеть. Только отчётливые слова: «полицейский департамент». С ними контакты и адреса — судя по дате пятилетней давности, неактуальные. А вот фотография… Мейсон распахнул глаза в удивлении. Это был он. Светловолосый бармен с хмурым тёмным взглядом зелёных глаз. Только здесь его нос не был сгорбленным — прямой и курносый, прямо, как у Сэнди. Значит, они работали вместе?       В центре бумаги оборванные, стёртые грязью и временем стояли буквы. Имя. Харви М. Две подозрительные личности: бармен и воровка, блондин и блондинка. Почти идентичная внешность на двух фотографиях в профиль. Одни и те же глаза.       «Значит, тебя зовут Харви, — мысленно присвистнул Мейсон. — А «М»… Неужели… тоже Макдональд?! Тогда, выходит, они двое-…»       Линии медленно, но верно сошлись воедино.       Автомобиль выехал за городскую черту Мюнхена, впереди показался знакомый аэропорт. А Мейсон продолжал обзванивать нужных ему людей.       — Уолтер?       — Чего тебе? Самый разгар рабочего дня — более удобного момента не нашёл?       Судя по шуму мегаполиса в трубке, а также по чуть невнятному говору, будто у него застряло что-то в зубах, Уолтер был на перекуре.       — Мне нужно, чтобы ты кое-что отыскал.       — Опять? Ты ещё за предыдущее не расплатился. Я могу просто послать тебя на три буквы и сбросить трубку.       — Можешь. Но не сбросишь.       — О, да? — Уолтер надрывисто посмеялся, а затем злым и лающим голосом крикнул: — Назови три причины, по которым я это не сделаю.       — Во-первых: ты мне обязан. И я не про работу.       — Как и ты обязан мне. Дальше?       — А дальше идёт «во-вторых». Я многое знаю, Уолти, — Мейсон холодно сузил глаза. Ему не нравились подобные разговоры, но если уж «коп» был не в духе… тот изображать хорошее настроение не собирался. — Например, знаю, какие у тебя чудесные племянники. Знаю, в какой школе и классах они учатся. Где проводят время после занятий. Какой любимый предмет…       — Ты-… — Уолтер сделал паузу, очевидно борясь со злостью. Кто-то крикнул: «Сандерс, долго ещё будешь курить?..» — Две минуты! — ответил тот, а затем жёстко отчеканил уже Мейсону: — Не приплетай сюда моих детей. Никогда. И не забывай, что и я про тебя многое знаю.       — Не забываю, — кивнул Мейсон. — Поэтому третье, самое главное: у меня есть координаты на контрабандистов, которых вы ищите.       — Хм…       Уолтер замолчал. Мейсон знал, что когда тот был не в духе, не помогли бы ни угрозы, ни лесть — только сухие и объективные факты.       — Что тебе нужно?.. — со вздохом спросил полицейский спустя пару мгновений, отставив в сторону гнев и гордыню. — Только сначала информацию пришли. А потом уже требуй.       — Уже готово, проверь почту. Найти же мне нужно одного человека. Женщину, если точнее. Салли Моррисон. Внешне от восемнадцати до двадцати пяти. Глаза карие. Блондинка. Ростом… ну, метр пятьдесят навскидку. У левого глаза родинка… («Опять эта чёртова родинка?..») Национальность — не знаю. Где родилась — не знаю. Нужно найти всю информацию: от возможных нарушений закона до друзей и родственников. Справишься?       Повисло молчание — будто неловкая пауза во время несмешного диалога по телевизору. Следом возмущённый крик:       — Ч-… Чего?! Нет, ну ты реально издеваешься надо мной?! — тяжёлому вздоху Уолтера можно было посочувствовать. — Ты хоть представляешь, сколько таких Салли Моррисон разгуливает по городу? По всему штату?! Да я сдохну быстрее, чем что-либо отыщу. И это учитывая, что у меня и так вчера весь день был потерян. Даже не мечтай!       Мейсон, разумеется, идти на попятную не планировал.       — Ну Уо-олтер…       — Что «ну Уо-о-о-олтер»?       — Даже если я скажу «пожалуйста-препожалуйста»?       — Даже если встанешь на колени и будешь просить меня со слезами на глазах.       — Уолт. Ты же знаешь, что это не за «спасибо». По-другому мы не умеем «дружить». К тому же… в этот раз награда будет особенно щедрой.       Учитывая, что Сандерс работал в отделе по борьбе с наркотиками, а вместе с тем зная, что из себя представляла «Снежная Мимоза»… Мейсон верил, что и впрямь отыщет для него материалы на годы вперёд.       — Ну хорошо… — тот вновь вздохнул. — Просто бесит меня! Каждый раз звонишь в неподходящий момент, каждый раз раздаёшь приказы. Причём всегда с подлянкой, заковыристые и идиотские! Да ты просто… — Он яростно зашептал: — Я будто собачка на привязи, которая срывается по первому зову хозяина!       — Хм… — Мейсон лукаво улыбнулся. — Мне льстит, что сварливый пёсик считает меня своим хозяином…       — Ой, заткнись!       — Ты волен смотреть на наше сотрудничество так, как тебе хочется. Мне главное: поиск информации. Это всё.       — Ясно. Ясно. Просто держи в голове, что всё не так легко, как ты думаешь… Адрес-то женщины этой хоть знаешь?..       — Знаю.       — Отлично. Только сначала мне нужно получить одобрение, потом собственников дома найти — а это тебе не юридическое лицо, это жилой дом! Надо связаться с ними и мягко выяснить о съёмщиках… На это тоже разрешение требуется. Потом нужно рыть саму информацию. Быстро не найду — не надейся.       — Просто сделай всё, что в твоих силах. А я помогу, чем смогу.       — Ладно. Это всё?       — Почти… — Мейсон нахмурился. — Слушай, у вас же везде — и на нашивках, и на медалях — «П.Д.Э.» стоит?       — Эм… Полицейский Департамент Эмпайр-Сити? Ну, да, — тот растерялся. — К чему вопрос?       — …либо название штата ставят, да?..       — Ну да-да. Ли, что не так?       «Ничего, мелочь», — подумал тот, вновь глянув на документы и на очертания смазанных, прогоревших букв: «пол-… -ия…», «Мич-…», «Де-… -йт…» Эти двое были не отсюда. Но уже сейчас можно было догадаться: Харви когда-то был полицейским в городе Детройт, штата Мичиган.       — Если ничего не отыщешь на Салли Моррисон — не страшно. Но одного человека нужно найти железно. Это по твоей части. Тебе не доставляли, случаем, в зип-пакетике пневматический пистолет?       — Случаем доставляли, — проскрежетал ничего не понимающий Уолтер. — Прямо на дом. Пятизвёздочный сервис… Только не говори, кто, — я не люблю сюрпризы. Хочешь, чтоб отпечатки снял или что?       — Буду благодарен. Документы отправлю. Возможно, с поиском этого человека ты наткнёшься ещё и на имечко Сэнди. Это было бы кстати.       — Э-э… Ясно. Теперь-то всё?       Уолтер звучал уставшим от одних только поручений — а ведь ему над ними ещё и работать. Бедолага.       — На восемь часов я без связи, так что отвлекать тебя будет некому. Плодотворной работы, Уолт.       Тот сбросил звонок, не попрощавшись. Мейсон почесал макушку, размышляя, всё ли сказал, что хотел, и вздохнул при виде огней аэропорта. Как быстро! Вылезая из авто, в ожидании, пока самолёт будет полностью готов к взлёту, он набирал следующий номер. Благо с этим человеком разговор был короткий, ведь Мейсону требовалось немногое: всего-то, навороченные камеры и прослушка.       — Денни?       Этот паренёк не успел проявить себя в деле «Галатеи» ранее, но имел на это все шансы сейчас.       — Мистер… Ли?       — Верно, приятель. Расслабься. Есть одно дельце.       — Это касается поручения с картиной? Вы её не отыскали?       «Интересно, как многое ему рассказала Александра? Нет… она бы не стала посвящать во все подробности чужака. Даже полезного».       — Это неважно. У меня будет к тебе личное поручение: слушай и не задавай вопросов. Сколько у вас сейчас? В Эмпайр.       — Одиннадцатый час утра.       — Отлично, — Мейсон взглянул на закатное солнце Мюнхена. — Прямо сейчас ты возьмёшь весь свой навороченный набор супер техники и направишься в Ривер-Фолс, на сороковую. Дом седьмой. На улице и на самом верхнем этаже лестничной площадки ты установишь камеры с прослушкой, — чтобы было видно вход в восемнадцатую квартиру. Всё запомнил?       — Да. Как… мне туда попасть? — аккуратно поинтересовался парень.       — Я же сказал, без вопросов. Сам с этим разбирайся. Притворись доставщиком пиццы, промоутером, соседом новым. Да кем угодно — мне важен результат. Как всё сделаешь… обеспечишь наблюдение за хозяйкой квартиры. Мисс Моррисон. Но чтоб тебя не было видно. Ни при каких условиях. Понял?       — Понял.       — Молодец. Чтобы больше не повторяться и не рисковать, назовём нашу миссию… «Наблюдение за золотой канарейкой». М-м? Думаю, очень подходит.       — Да, босс.       — Отлично. Помни о своём главном оружии, Денни: наблюдательность.       Юнец, как и было велено, не задал ни одного вопроса, восприняв информацию сухо и чётко, как робот, — в такие минуты Мейсон вспоминал, что были люди ещё менее эмоциональные, чем он сам. Что же насчёт названия… Он не был фанатом метафор, но…       «Она и правда похожа не то на канарейку, не то на попугая. Такая же говорливая».       Скоро — если это не произошло уже без ведома Мейсона — проснутся остальные семьи. И вот тогда начнётся охота. Нужно подготовиться.       «Я, конечно, предупредил её сидеть дома, но… как сказал Лео? «Девчушка с характером?» Она точно не станет слушать. Без сомнений».       Мейсон убрал телефон с чувством полного удовлетворения. Затем — второй раз за сутки ступил на трап самолёта. Говард уже ждал внутри, и в этот раз «Галатея» не была их сопровождающей. Мейсон не стал звонить Александре и взваливать что-либо на её плечи: теперь он знал, что стояло за всеми её секретами и сомнениями. За словами: «Встретимся, когда решишь», — сказанными перед вылетом в Мюнхен. Им обоим требовалось время. И всё же… об обещании он не забыл. В конце концов, Мейсон их никогда не нарушал.       ㅤ       С оглушительным рёвом двигателей и раздачей команд пилотами самолёт взлетел, входя в турбулентную зону. Мейсон пытался сфокусировать взгляд на хрустальных бокалах, на ярком галстуке бортпроводницы, виде из окна или агрессивной кожаной обивке кресел… нет, тяжело. Он никогда не любил и никогда не полюбит полёты.       Вскоре металлическая птица выровнялась в воздухе, прошла тошнота. Говард выпрямился на соседнем сиденье, разглядывая тёмные облака в ночном небе. Старческое лицо было невозмутимо, светлые глаза спокойны, как и всегда, но в них явно читалось желание что-то сказать. Как и в серых глазах Мейсона. Он улыбнулся, открыв рот, и не заметил, как старик сделал то же самое. Двое в унисон протянули:       — Говард…       — Мейсон…       Короткая пауза — следом весёлые смешки, разбавляющие напряжённую атмосферу. И прежде, чем кто-либо вновь произнёс слово, Мейсон первый кивнул:       — Я просто хотел спросить, в порядке ли ты. Это всё, что меня беспокоит.       Он представил вживую, как этот мужчина — в возрасте, не с самым лучшим здоровьем — выполняет поручение Сальери. Как ведёт автомобиль и попадает в засаду. Как гремит яркой вспышкой взрыв, а он рискует быть погребённым заживо под сотней металлических обломков. И как теряет не только часть тела, но и всего себя целиком…       Мейсон прикусил губу, пытаясь унять гнев, зарождающийся где-то там, внутри, в сердце. Благо, успешно. Говард поднял изумлённый взгляд и улыбнулся — добродушно, как невинный дедушка, пусть он и не был таким уж невинным на самом деле. Он снял единственную толстую, будто не по размеру, перчатку.       — Пока ожог на левой руке не заживёт, будет чуть трудновато, конечно… но из какой задницы мы не вылезали, верно?       Вместо правой живой человеческой кисти Говард носил протез. Стальной, матового чёрного цвета. Холодный, как смерть, какой он смог избежать только благодаря Сальери. Больше десяти лет прошло с инцидента, где он стал не единственной жертвой чужих ошибок. Десять лет, как он носил мёртвого компаньона вместо родной руки, потеряв её в жестокой расправе. При этом Говард умудрялся шутить и рассказывать байки, мол: «Это? Хо-хо-хо, дружище. Это у меня кибернетическая рука! Я из будущего!» И больше десяти лет, за которые успели смириться все в семье Гонсалесов, Мейсон никак не мог отпустить прошлое.       Говард не являлся даже членом семьи Коломбо, но выполнил поручение Сальери без ведома своего единственного начальника. Если это и всполохнуло в груди Мейсона пламя праведного гнева, обиду, печаль — разные чувства бурлили где-то там внутри, спрятанные от чужих глаз, — объектом их был кто угодно, но точно не Говард. В конце концов, этот седовласый мужчина был роднее ему, чем… Роднее, чем…       — Сынок? Ты сам-то как? В порядке?       «Сынок».       Не так много раз Мейсон мог слышать это слово. Родной отец предпочитал горделивое, строгое, а вместе с тем холодное: «сын». Никаких пререканий, веселья, никакого позора. Никакой нежности и любви. Только «Отец» и «Сын».       Маттео всегда нравилась форма «мой мальчик». Ласково так, со смешинкой. В уменьшительной форме, будто Мейсон и впрямь в свой тридцать один год оставался несмышлёным ребёнком, выполняющим поручения учителя. Ребёнком, какому палец покажешь и ткнёшь в сторону незнакомца, а он насупится, без сомнений сочтя его негодяем. Ведь так сказал учитель.       Ну а Говард… Наверное, только он и мог называть его этим странным чуждым словом. «Сынок». Нечасто, наедине, когда никто не уловит этот момент уязвимости, где двое мужчин переставали выглядеть, как преступники, выполняющие незаконное дело. Переставали выглядеть, как чужаки по крови. Всякий раз от этого слова в груди Мейсона зарождалось непонятное — приятное, а вместе с тем просто невыносимое — чувство. Он боялся назвать его вслух. И боялся думать о нём лишний раз. Вдруг тогда по собственной никчёмности Мейсон лишится ещё и его?       Взгляд Говарда был светел, умён — старческий и уставший, но по-отечески добрый. Этот взгляд видел перед собой не монстра и не убийцу, а маленького невинного ребятёнка, — каким он и был когда-то. Грудь, казалось, готова была разорваться в клочья.       «Я столько натворил… И ты… Продолжаешь меня так называть?..»       Наверное, если б он мог, Мейсон прямо сейчас бы расплакался. Не стал сдерживать чувства, копошащиеся червями в груди, терпеть тяжесть и ношу, что он держал на плечах каждый день, не зная, как отпустить. Он бы расплакался. Очень хотелось. Хотя бы разок. Хотя бы на пару минут… Неужели он так много просит? Но… Мейсон забыл, что это вообще такое — плакать. Не помнил он, когда последний раз рыдал во весь голос, кусая губы в бесполезных попытках остановить дрожь. Когда обнимал самого себя, хватаясь за плечи, падая на пол. И когда чувствовал, как от слёз затуманивает глаза, и так больно-больно сначала, а после — хорошо. Когда наступало долгожданное опустошение.       Лицо Мейсона было спокойно. В горле ни першинки, ни комочка. Но он очень хотел заплакать. Вспомнить, как это делается.       ㅤ       Говард остановил на полпути руку без протеза, которую тянул к чужому плечу.       — Прости. Шеф… — он одёрнулся. — Помню, ты говорил не называть тебя так. Иногда само вырывается.       Он явно догадывался, какие мысли роились у Мейсона в голове. «Давай заканчивай уже со своей клоунадой, и мы вместе будем шутить над моей рукой! Подумаешь, протез. Зато какая теперь у меня «мёртвая хватка», а?! Смешно ведь?» Разумеется, Мейсон мог лишь предполагать.       — Брось, Говард, — он отмахнулся. — Давай так: чем быстрее мы забудем о ситуации, тем лучше. Может, есть что-то, чем ты можешь поделиться? О поручении Сальери. Разумеется, не нарушая его условий.       Мейсон прищурился, и тот, казалось, действительно задумался над словами. Но…       — Прости, шеф. Когда на заправке бахнуло — меня откинуло волной. Я очнулся, кругом уже было пепелище. Деталей не помню. Хотя… — Говард нахмурился. — Сальери отдал приказ тогда: «Сопроводи моего человека. Передай груз из ячейки в его руки. Не задавай вопросов. Делай всё, как тот скажет». Я сделал, как велено. Те двое подрывателей… Их лица и головы были скрыты. Помню только светлые волосы.       — Что за человек? Может, метка какая была на руке? — Мейсон понимал, что чересчур давит, но ему нужны были ответы. А Сальери сам намекнул, что он может делать всё, что заблагорассудится. Скрывать больше нечего.       — Нет, шеф. Ничего. Руки в перчатках, тело под одеждой без зазоров. Лицо заурядное.       — Ладно, опустим.       Одно точно стало известно: двое грабителей — и есть Сэнди и Харви. Ещё до «Суккуба» они выяснили, где настоящий «груз», — только каким образом? Похитили его из банка, затем доставили «Галатею» в клуб. Вероятно, уже там она была пуста. До рук Лоренцо. А оттуда…       «Как жаль, что всё это не просто глупый детектив из киоска за пару центов, где можно открыть сразу же содержание и выяснить, какая куда ведёт ниточка… Ну и писаки никчёмные».       — Говард? — Мейсон вновь окликнул его, чуть ухмыльнувшись. Даже в пустом салоне было еле слышно его шёпот: — У меня к тебе тоже будет задание. Такое же секретное для Сальери, как его — для меня. Ненадолго, конечно же. — Он вскинул руку с часами. — Когда мы вернёмся в Эмпайр, там уже будет девятый час вечера. Займёшься этим завтра. Сейчас Денни Кейси наблюдает за… «золотой канарейкой». Кодовое название. Это важная персона. Если она увидит Денни один раз — нестрашно. Но дважды подряд? Такое вызовет подозрение. Тут мне и нужен ты. Завтра последишь за ней и будешь рассказывать, если заметишь какие-нибудь странности. Я доверяю это дело тебе, — он сделал особое ударение, понимая, что Говарду важно было это услышать.       Тот выпрямился, лицо его озарилось, а глаза стали серьёзными.       — Принято, шеф.       Всё же Мейсону нравилось это обращение. Он кивнул, отвернулся. С плавным выдохом откинулся на сиденье. План был возведён в действо. Роль была отдана каждой золотой шестерёнке, запускающей его приказы в готовность. Поли, Винни, Купер, остальные исполнители — они нужны были для иных задач. Лео — тоже. По крайней мере пока. Но в остальном…       За восемь тысяч километров от «Имперского Города», в совсем ином часовом поясе, находясь в наивысшей точке небесного свода… он смог. Вновь обо всём позаботился. Вновь сделал всё, как надо. Может, стоило, наконец, и себе дать поблажку?       ㅤ       Они с Говардом наспех перекусили вкусным ужином из меню, выпили по бокальчику вина. Мейсон сменил на уставших глазах линзы. Затем решил, что пока старичок спит, сладко похрапывая, остаток полёта он проведёт за любимым делом. Не просмотром фильмов или сериалов, действующих на мозг, как жвачка. Не за музыкой или сном — вряд ли удастся поспать. Мейсон взялся за книгу. Единственную вещь, где метафоры не сквозили лицемерием и обманом, как в синдикате, а несли за собой нечто благородное.       Выбор пал наугад — то, что лежало на полках с журналами и альбомами. Эта книга оказалась из жанра классики. Что-то о любви безнадёжно болеющей женщины и гонщика, соревнующегося со смертью. Весьма увлекательное чтиво для полёта.       «Главное, чтоб без концовки, где все умирают в авиакатастрофе…»       К любовным романам Мейсон был беспристрастен: детское невинное сердце горело детективами. В юности он отдавался роману собственному. В зрелом возрасте… от одного этого слова лицо превращалось в камень, а взгляд становился стеклянным. Но сейчас? Быть может, дело было в обложке, что изображала фигуры, переплетённые в золотистом свечении, быть может, это название так ярко кричало о чём-то, потерянным сигналом из космоса отзываясь в груди. А может, вид бесконечного горизонта и неба цвета кобальта за окном сделал его столь сентиментальным, что Мейсон решил дать книге шанс.       Он погрузился в чтение. Не заметил сам, как ленивый скучающий взгляд, бегло пробегающийся по строчкам, становился всё серьёзнее и увлечённее. Как за каждым безрассудным действием героини, за каждым хмурым взглядом героя — внутри что-то нервно щекотало грудную клетку, а всякая строчка, пропитанная болью неизбежности смерти, вызывала чувство отчаяния в собственном теле.       Прошло несколько часов — Мейсон был столь поглощён книгой, что на время забыл, как страшился находиться меж небом и землёй в невесомом пространстве. Умом он летал между метафор. Эпитетов. Между фразами героини, чей финал логично твердил о трагичности. Так сильно не хотелось до него добираться… Обычно Мейсон дочитывал книги до конца — какими бы печальными или разочаровывающими ни были их последние страницы. Но эта?.. Он устало захлопнул книгу, пряча её в свой портфель. Струсил? Возможно. Не всегда страх — это плохо. И только строчки вертелись в его голове:       ㅤ

«Человек, которому предстоит долгая жизнь, не обращает на время никакого внимания; он думает, что впереди у него целая вечность. А когда он подводит итоги и подсчитывает, сколько действительно жил, то оказывается, что всего-то у него было несколько дней или в лучшем случае месяц. И две-три недели или два-три месяца для него могли значить столько же, сколько для другого человека значила целая жизнь».

      ㅤ       Мейсон подумал о неизлечимо больном Томасе. Представил его пустынно-белую палату, какая каждым своим уголочком напоминала о смерти. Вживую вообразил всю его боль и тревогу при виде родного отца, отдающего предпочтение чужаку.       «А насколько сильно я сам заслуживаю жить?»       Так прошли первые несколько часов полёта. Вскоре глаза начали каменеть, веки смыкаться, а тело стало таким слабым и тяжёлым, будто его гравитацией вытягивало прямо из самолёта. Мейсон засыпал. И просыпался снова. Вздрагивал, как от кошмаров, резко распахивая глаза. А может, и не совсем «как», ведь ужасные сны его никуда не девались. Редкая тряска приносила головную боль, которая соседа, в свою очередь, никак не волновала. Говард полулежал в кресле в наушниках, погружённый в романтическую комедию. Но самочувствие Мейсона он всё же заметил и чуть качнул плечом.       — Что, турбулентность замучила?       — М-м…       — Знаешь… вся эта тряска напоминает мне волнение моря. В корабле-е, посреди океа-ана. «♫ На бескрайнем горизонте виднеется русалочий лик… ♫» У меня ведь раньше была морская болезнь!       — Да ну? — Мейсон язвительно фыркнул, жмуря глаза. — Не припомню болячек. Ты всегда хвастался, что здоров, как слон.       — Я просто очень усердно их прятал, — улыбнулся Говард. — Для начала, убери-ка книжку. Когда при тряске читаешь — тошнит ещё сильнее.       — Но…       — Давай-давай, убирай.       Говард сам вынул из рук Мейсона книгу. Тот скривил губу, но не возразил.       — Теперь держи. — Старик взял бутылку, сделав несколько жадных глотков, а вторую протянул Мейсону. — Пей. Вода — основа выживания.       — Ты знаешь, что бываешь очень дотошным?..       — А ты просто тошным — вон, в зеркало посмотри. Капуста на тарелке не такая зелёная, как ты. Ну точно, как при морской болезни!       Мейсон послушно выпил воды. И правда, стало полегче.       — Для профилактики можешь съесть конфетку — если мятная, особенно здорово. Дать?       — У меня есть.       Мейсон всегда носил в портфеле несколько конфет. Иногда и чай прихватывал. Поделившись с Говардом парой «сосалок» — его-то повкуснее, чем те, что в самолёте! — оба мужчины откинулись на сидушки, закрыв глаза. С качающимися из стороны в сторону губами, языками, с тихим причмокиванием — они выглядели так глупо и нелепо, что даже бортпроводница, принёсшая графин с водой, удивлённо похлопала глазами. Неожиданно было увидеть такого важного человека, как Мейсон, с улыбкой поедающего конфетки.       — Самое главное: тебе нужно расслабиться. Сделать глубокий вдох. Выдохнуть. Если надо — ещё один. Потом ещё. Много нужно дышать, Мейсон, когда тревожно. И просто… думать о хорошем.       «О… хорошем?» — хотел было переспросить тот, понимая, что у него нет идей, что хорошее можно было представить. Ведь всё хорошее осталось в прошлом. Всё хорошее принесло печаль, тоску и разбитое сердце. Всё хорошее вспоминать не хотелось. Но… Говард Гонсалес тоже был хорошим воспоминанием. И Магнолия — его жена. А эти двое, в отличие от призраков былого, были до сих пор рядом. Пусть и не так, как раньше.       Мейсон улыбнулся — тихонько и скромно, будто робкий мальчик.       — Я вспомнил… один из наших походов. На реку Сена. Как ты учил меня управлять моторной лодкой. Это сойдёт за «хорошее»?       — О-о, да-а, ещё как, — рассмеялся вслух Говард, и смех его зазвучал, как дверь детской комнаты: несмазанная и старая, но за ней скрывались самые тёплые из воспоминаний. — И что же сейчас перед твоими глазами?       Не поднимая век, Мейсон улыбнулся храбрее:       — Сцена прошлого. Как я подшутил над тобой, и ты чуть не выпал за борт.       — О, вот как! Значит, это ты подшучивал надо мной? — Говард точно так же не открывал глаз. — А мне казалось, ты тогда так испуганно закричал: «Говард! Говард! Там… акула!» И вцепился мне в ногу, как будто нас обоих сожрут с потрохами!       — Да я притворялся… Ты всё смеялся: «Сынок, откуда акулам взяться в реке? Это же Сена!» Но я по лицу видел, как тебе было страшно…       — Конечно! Когда вокруг вода, испугаешься даже коряги! А это была перевёрнутая лодка в иле! Но признайся: мы оба тогда наложили в штанишки, хе-хе…       — Да… Признаюсь. Но рядом с тобой было не так уж и страшно.       Они посмеялись вслух в унисон, сливая старческий и молодой голоса в общее воспоминание. Затем смолкли, предаваясь тишине. Было приятно провести разговор без подбирания нужных слов, без лицемерия. Без мыслей о предательстве и убийствах. Просто в хорошей компании. Но… дело Сальери красным заревом маячило перед глазами. Оно было далеко от завершения. И как бы сильно и до боли ни хотелось, Мейсон отвлекаться не стал. Работа всегда на первом месте. Иначе никак. Верно?       Спустя несколько минут после разговора, он так и не открыл век. Усталость камнем упала на голову. Мирными объятиями сон обнял плечи, легко коснулся тёмных глаз в невесомом поцелуе. Целый час до конца перелёта Мейсон пролежал на сиденье без тревог и кошмаров, чувствуя, как впервые за долгое время действительно отдыхает. И только смех молодого Говарда, перебиваемый плеском воды, звучал где-то там, далёким эхом воспоминаний во сне, пока на губах Мейсона покоилась мирная улыбка.       ㅤ

***

      ㅤ       Когда он проснулся, самолёт приземлился в Эмпайр-Сити, а стрелка часов стояла на девяти. Поздний вечер — в Мюнхене время уже шло под утро. Ох уж эта смена часовых поясов… Организм явно был недоволен и усиленно бил тревогу, тихим противным звоном раздаваясь в ушах. Очень не хотелось вставать. Но пришлось.       В этот раз они были не в Холбруке, а в Сент-Белле: в аэропорту имени Джорджа Беннингтона. Покинув салон самолёта и спустившись по трапу, Мейсон встретился с непогодой. Шестнадцать часов назад дождь начался в Эмпайр-Сити и шёл до сих пор беспрерывным ливнем, оставляя за собой море из луж. Ветер обдул кожу, но зато чуть взбодрил сонное лицо и глаза.       — Куда едем, шеф? — спросил Говард, когда они преодолели здание аэропорта, взяв ключи из администрации, и сели в авто.       — К тебе, для начала, — Мейсон с облегчением откинулся на сиденье родненького мерседеса.       — Ко мне? Хм… Ваше слово — закон, шеф.       Умело переключаясь всякий раз с «ты» на «вы» и обратно, Говард поддерживал роль исполнителя в их рабочих беседах, а затем давал Мейсону возможность отвлечься, как при разговоре с другом.       Автомобиль взвёл двигатель до максимума, и мерседес рванул прочь от аэропорта, рассекая по мокрым улицам Восточного Побережья. Чудесные здания отражались в ряби луж, гипнотизируя взгляд. Капли стекали по тонированным стёклам авто, соревнуясь в смертельной гонке, — прямо, как герой незаконченной в чтении книги. Мейсон задумчиво разглядывал домишки, пролетающие за окнами, иногда с улыбкой поглядывал на брелок-совушку и освежитель в виде игральных костей — подарок Маттео вместе с автомобилем, — и всё думал о неразберихе дела, в какое ввяз по уши. Так и Говард не отрывался от дороги, меланхолично глядя вперёд, слушая такую же меланхоличную музыку по радио.       Их пунктом назначения был Риджфилд — малонаселённый скромный квартал. В отличие от шумного и бурного центра города, жизнь в этом нейборхуде была, скорее, как в деревушке: каждый сосед был друг другу знаком.       Преодолев пару проспектов, автомобиль остановился на семьдесят девятой улице напротив небольшого коттеджа. Луна пробивалась сквозь тучи и облака, мягким светом ложась на стены двухэтажного домика, на его окошки с уютным интерьером, видневшимся с улицы, и на стеклянную оранжерею. Это был дом семьи Гонсалесов, состоящей всего из двух человек. Мужа и жены. Говарда и Магнолии. Детей у них не было и иметь никогда не получится.       Мейсон вышел из машины, почувствовав вдруг резкое непреодолимое желание закурить сигарету. Но воздержался, когда Говард с зонтом встал рядом.       — Какие здесь поручения? Воды принести?       — Нет, — тот покачал головой. — Сегодня к тебе поручение только одно: отдыхать.       Говард удивлённо распахнул светлые глаза. На его лбу пролегла старческая складка. То ли он искал в приказе подвох, то ли просто не понимал, что значит «отдыхать».       — А потом?       — Потом — будет потом. Позвоню тебе утром, продолжим наше задание. А сейчас… — Мейсон вдруг улыбнулся — так тепло, насколько было возможно. — Подлатайся, старик. Хорошо? Без слёз на тебя и не взглянешь!       Говард кивнул, прокручивая в руке протез в перчатке.       — Выполню это поручение с удовольствием. — Затем он сочувственно склонил голову на бок. — А сам не планируешь на боковую пойти?..       — Ещё рано. Кто-то ведь должен за всем проследить.       — Понятно. Тогда, может, заглянешь перед поездкой? Выпьешь чаю, — Говард с надеждой улыбнулся, дружески стукнув того протезом в плечо, как кулаком. — Уверен, Нола ещё не спит. Она будет рада увидеться. Ты, вроде, обещал найти минутку её проведать.       — Да, я-… — Мейсон запнулся. — Я помню. Чай — это заманчиво… но сегодня уже поздно. Вам обоим не стоит засиживаться. Да и… я не хочу смущать её лишний раз своим присутствием.       Говард вздохнул. Он будто так и хотел выпалить: «Ты никого не смущаешь, сынок». Но не стал. Понимал, что переубедить Мейсона не сумеет. Слишком тяжёлая это была задачка для немощного старика.       — Как скажешь, шеф. Но ты хоть не мучай себя. Добро?       — Добро. Пара мест, и в кроватку.       Попрощавшись с Говардом так быстро, как мог, Мейсон поддался тяге и всё-таки закурил, чувствуя, как капли барабанят по плечам, по волосам и по пальцам, держащим пальто, защищающее от дождя сигарету. От запаха табака и от дыма в глотке стало чуть легче. И всё же Мейсон не избавился от чувства, сопровождающего всякий раз, когда он посещал дом Гонсалесов. Жгучий стыд. Магнолия всегда смотрела на него тепло и по-доброму, никогда не проявляя обиду. А ведь должна была, должна… Он другого не заслужил. Ведь если б не Мейсон — Гонсалесы были бы полны сил, могли бы иметь столько детей, сколько хотели. Как они мечтали, когда планировали навсегда распрощаться с прошлой жизнью. И помешал им это сделать его ужасный отвратительный необдуманный поступок…       «Нет-нет. Без меня лучше. Буду я ещё лезть, куда не просят. С обещанием… потом разберусь. Сейчас есть работа».       Не думая больше ни о чём, кроме дела Сальери, Мейсон отъехал от дома Гонсалесов и направился в следующий пункт — к Дэниелу Кейси.       ㅤ       Дорога была ровная, машин меньше, чем днём, — хоть сегодня и воскресенье. Дождь закончился так же внезапно, как и начался сутки назад. Всего спустя десять минут Мейсон уже стоял напротив чудесной новостройки, расположенной в центре одного из самых зажиточных кварталов Сент-Беллы, — в Беннингтоне, одноимённом с названием аэропорта. Ещё издалека яркие неоновые огни башни и рекламные вывески брендов привлекли внимание, какое, очевидно, любили здешние жильцы.       Мейсон набрал нужный номер на домофоне, дождался сигнала. Затем вошёл в фойе и в лифт. Уже через пару минут он стоял в квартире юного хакера.       Она выглядела точно так, как он представлял, а вместе с тем… совсем неожиданно. Минималистичный и свежий декор, будто не совсем подходящий молодому юноше, разбавлялся плакатами, коллекцией вычурных фигурок в шкафу и атрибутикой гик-культуры.       «Вот я и побывал в квартире задрота. Интересно».       Даже одежда, в какой Денни встретил Мейсона, вызывала непреодолимое желание сбежать, сверкая пытками. Толстовка с ушами, пижамные штаны, тапки-акулы. Ну и видок…       — Ты… умело маскируешься, знаешь ли, — он не удержался от нервной ухмылки. — Никогда бы не подумал, что Денни…       — Что Денни… что? — парень недовольно прищурился, отводя в сторону свои разноцветные глаза. Он явно не был рад визиту, о каком не предупредили, ещё и в такой обстановке. В эту минуту вся роботизированная безэмоциональность, к которой можно было привыкнуть, испарилась из паренька, превращая его в неловкого подростка.       — Такая разносторонняя личность, — хмыкнул Мейсон.       — А вам… обязательно курить? — чуть поморщившись, Денни отмахнулся от дыма.       — Необязательно, — тот выкинул сигарету в протянутую урну. — Ну что? Расскажешь теперь, как всё прошло?       — Прямо… сейчас?       — А когда? Хочешь сперва меня пригласить на чай?       — Чая нет. Но есть кофе. Вам какой? — Денни, по всей видимости, уже был готов сорваться на кухню и приготовить боссу мафиозной семьи стаканчик латте.       — Я-… — Мейсон уронил голову, чтоб парень не увидел его губы, дрожащие от смеха. — Кхм-кхм… Откажусь. Ты что ли на ночь кофе пьёшь?       — Иногда энергетики.       — И тебе помогает?       — В целом — да. Когда я веду стримы, нужно быть бодрым.       — Стримы? — Мейсон скептически выгнул бровь. Он будто общался с инопланетянином.       — А, — Денни смутился. — Ну, это… в общем, есть в интернете разные площадки. Сервисы. Я подключаю экран, звук, камеру. Люди смотрят онлайн, в чат могут писать комментарии. А чат — это…       — Денни. Я знаю, что такое стримы, — прыснул Мейсон. — Просто в очередной раз поражаюсь твоим увлечениям.       — Правда? — Денни и сам теперь выглядел поражённым. — Это плохо?       — Не знаю. Но я бы меньше удивился, если б ты сказал, что любишь гонки, ставки на азартные игры и затягиваешься травой. Для меня такой мир привычнее.       Денни и впрямь был тем ещё перцем. Он умел отвлекаться от работы и ценил личное время — такое многого стоило, даже если увлечения эти были крайне неординарными для соучастника преступного синдиката.       Мейсон вздохнул, толкая его в спину:       — Всё, пошли, а то так и будем топтаться на одном месте. Только покажи, где у тебя ванная. Мне бы лицо сполоснуть.       — Вам точно не надо кофе?       — Точно.       Умывшись, хоть ненадолго сняв с себя сонливость, он прошёл следом за Денни вглубь квартиры. Мейсон заметил краем глаза одну из двух комнат: просторную, с домиками, царапками и игрушками. Посередь стояла роскошная кровать, а на ней… развалилась гигантская белоснежная кошка породы мейн-кун. Больше походила она, конечно, на барса, но бантик на шее превращал всё в какую-то аллегоричную шутку.       — У тебя для кошки целая комната выделена?       — Вы про Марусю? Ей нужно много личного пространства.       — М-… Марусю?.. Порой я не понимаю, когда ты шутишь, а когда говоришь серьёзно… — с каждой минутой образ Денни, как хакера без эмоций, рушился на глазах.       — Она не из Америки — её хозяйка из-за границы. М-м… Из Польши? Уже не помню. Некому было приглядеть, а кошке был нужен особый уход. Хозяйка уехала, и теперь я забочусь о ней. Стараюсь, чтобы она жила роскошно. Ей, вроде, нравится — но она не показывает, конечно.       Глядя на серьёзного Денни, говорящего о животном, как о человеке, Мейсон вспомнил Салли Моррисон, назвавшую своего чертёнка-кота «мужчиной». Кошатники были теми ещё чудиками. Впрочем, он ведь и сам любил этих животных…       Денни сел за компьютерный стол — в этой комнате всё было усеяно яркими лампами, мониторами, колонками и современной техникой.       — Рассказывай.       — Так… — несмотря на смешной образ, парень быстро вернулся в уже привычный настрой. — Я приехал на тот адрес, как вы сказали. Пустили в дом без проблем — представился промоутером.       — Отлично. Дальше?       — Установил камеру для слежки на доску с объявлениями — если не приглядываться, её не видно. Прослушку тоже. Немного с помехами, но речь разобрать можно.       — Кто-нибудь это видел?       — М-м, — Денни странно замялся. — Да нет…       — Да или нет?       — Нет. Но… Думаю, видела хозяйка квартиры. «Канарейка».       Мейсон выругался под нос.       — Критично?       — Думаю… думаю, нет… — парень выглядел настолько смущённым, что от вида его красных щёк он удивлённо похлопал глазами. Кого-кого, а Денни в таком амплуа Мейсон застать точно не был готов.       — Что случилось?       — Она… — тяжело вздохнув и собравшись с духом, он мрачным, кладбищенским голосом произнёс: — Она выбежала на лестничную площадку, прогоняя голубя.       — В плане, из наших кого-то? Из «Коломбо»? — Мейсон решил, что Денни продолжил его игру в метафоры. А тот поник ещё больше, будто готовый упасть в обморок.       — Нет, босс. Буквально голубя. И была при этом… голая.       Он включил запись, демонстрируя на экране злосчастную сцену. Глядя на выбежавшую из восемнадцатой квартиры девушку с золотистыми волосами — на девушку в одних только трусах, — глядя на её изумлённое, красное как помидор, и знакомое даже на размытой камере личико… Мейсон галантно отвёл взгляд в сторону.       «Не такая уж и голая, получается…»       И всё же он удивился меньше, чем ожидал, — возможно, за ту ночь чудачества этой маленькой женщины настолько въелись в его голову, что для Мейсона подобное было само собой разумеющимся. Так и тянуло сказать: «И ты удивлён? Это же в духе Салли Моррисон».       — Всё, кончай краснеть, как двенадцатилетний мальчишка. Будто впервые видишь голую женщину. Что дальше было?       — Я ушёл, первое время было тихо. К ней заглянул сосед из девятнадцатой квартиры. А потом… Они.       Экран вспыхнул, показывая трёх молодых мужчин в служебной форме. Разговоры были тихие, с лёгкими помехами. Слышались фразы приветствия. Название «Клаудтек». Предложения. Очевиднее некуда: люди подставные. И Салли не впускала их в квартиру.       «Молодец, — мысленно похвалил её Мейсон. — Догадалась, что обманывают. Хм… Не знаю их лиц. Только кучерявенький как будто… где-то я его видел… Не могу понять. Они ищут флешку? Думают, что она у неё? Это интересно».       Вновь и вновь воображая, каким именно образом эта вещица могла оказаться у девушки, Мейсон увидел, как трое «мошенников» собрали вещи и скрылись.       — Думаю, их спугнул её сосед, — Денни сощурил разноцветные глаза. — Вон тот рыжий карлик. Хотя выглядит безобидным.       — Не суди книгу по обложке — даже если она выглядит, как детская сказка, — задумчиво пробормотал Мейсон. — Она не выходила из дома?       — Выходила.       «Не удивлён».       Денни продолжал:       — Она отправилась на работу. Я — следом. «Канарейка» поехала в Клинтон, к офисам. Потом в Краун Плаза. Раздавала… листовки.       — Листовки? — Мейсон словно не мог представить яркую Салли Моррисон и такое скучное занятие. — Ладно. Больше ничего не было?       Денни нахмурился. Забавный внешний вид не смущал больше Мейсона, и он напрягся.       — Не только я был в парке напротив Плаза. Один человек крутился рядом с ней. Большой, высокий. Лысый. Лицо грубое, одет был в красную толстовку. Он… тоже за ней наблюдал. Сказал что-то и ушёл.       «Лысый бугай в красном? — желваки Мейсона ходили из стороны в сторону. — «Сухарь». Не сидится тебе на месте, да? Даже отрезанные пальчики не помеха».       — Куда он ушёл, видел?       Денни пожал плечами.       — Только, как он сел в красное авто и уехал.       «Красное авто? Порш снова у него. Эта театральщина синдиката когда-нибудь меня точно в могилу сведёт…» — Мейсона злило, что подобные мысли всякий раз заводили его в тупик.       — Она видела тебя после этого?       — Хм… Я был осторожен…       — Видела или нет?       — Думаю, нет…       — Денни. Чёткий ответ.       — Нет, босс.       — Отлично. А бугай?       — Думаю, да. Он ушёл, когда я приблизился. Это проблематично?       Мейсон вдруг улыбнулся.       — Это может сыграть нам на руку. Даже если он тебя не запомнил, то явно понял, что до мисс Моррисон им легко не добраться. Одна семья в курсе. Ждём, когда из норок высунут носы остальные.       «К ней лезть нельзя. Не сегодня. Сначала надо узнать, где именно флешка. Только потом обсуждать это с Моррисон — и пусть лучше это буду я, чем бандиты Рауля или, тем более, Леона».       — Больше ничего не было, — отчитался Денни. — Только Кинкейд и Дешон заезжали — это было вчера вечером. Просили взломать телефон, но не дали посмотреть, что внутри.       — Вот как? — Мейсон довольно кивнул. — Тогда на сегодня всё. Ты молодец. С завтрашнего дня распределим обязанности. Ты смотришь камеры, а мой человек — Говард, ты его должен был видеть, — следит за «канарейкой». Теперь можешь отдыхать.       Глядя на паренька, одетого в смешную пижаму, но смотрящего на него таким серьёзным и внимающим взглядом, будто ученик на учителя, Мейсону захотелось дружески похлопать его по плечу. Но, легко переборов желание, он просто кивнул.       — Вы тоже будете отдыхать? — спросил Денни, когда тот был у входной двери.       — Нет. А что хотел?       — Знать, не разбужу ли, если вдруг что-то случится.       — А что должно случиться? Мы ведь профессионалы, — усмехнулся Мейсон. — Да и не разбудишь.       — Тогда… — Денни ушёл в комнату, а затем вернулся, держа в руке энергетический напиток. — Вряд ли это опаснее ваших сигарет. Зато поможет не уснуть.       — М-хм… Не думаю, конечно, что для меня это проблема, — нервно улыбнулся Мейсон, но всё же взял банку. — Спасибо. Что за «Дробитель»? — он хмыкнул, прочитав этикетку.       — Не знаю, но они самые хорошие. В рекламе было что-то вроде… «Дробитель наполнит энергией так, что можно покрошить всё вокруг на кусочки!»       — Звучит токсично. Учитывая, куда я направляюсь: такое точно не помешает.       Под конец встречи к ним прибежала кошка под чужеземным имечком «Маруся», начав ластиться у ног хозяина. Такая огромная и неповоротливая, она выглядела карикатурно — особенно со своим розовым бантиком. Теперь Мейсон увидел, что у неё были такие же разноцветные глаза, как и у парня: карий и голубой. Две половинки единого. Неудивительно, что он относился к ней, как к члену семьи.       Не желая больше рушить эту идиллию и радуясь за Денни, даже без друзей и семьи не одинокого в своих чудачествах, Мейсон наспех простился и покинул апартаменты в Беннингтоне, чувствуя, как сердце неприятно клокочет в груди.       ㅤ       Перед следующей поездкой, что займёт один только час пути, он сделал звонок. В этот раз — Уолтеру. Тот быстро ответил, даже несмотря на поздний час.       — Алё, — почти выплюнул Сандерс в трубку. — Ли? Как раз вспоминал тебя. Надеюсь, от моего внимания ты теперь сидишь и икаешь.       — Я задыхаюсь от него.       — Ура! Как приятно слышать, — Уолтер звучал не так бодро и живо, как в их дневной разговор: работа вытягивала свои соки. — Есть относительно хорошие новости.       — Про Салли? Нашёл что-то интересное?       — Что?.. Нет. Про неё, как раз, ничего не узнал.       — С моего последнего звонка прошло восемь часов. Я думал, этого достаточно для гениального полицейского.       Мейсон звучал раздражённо. Не менее раздражённо ответил и Уолтер.       — Конечно, достаточно. О-хо-хо! Только я не твой подчинённый, и у меня полно собственной работы. Так что заткнись и молча слушай.       «Любишь ты пасть обнажать, Уолти».       Мейсон вырулил машину в общий поток, ведя её к автостраде Кенвудской Долины.       — Молчать не буду, но послушаю.       — Какой же ты невыносимый… — тяжёлый вздох. — Ладно. Я нашёл его. Твоего Харви Макдональда.       Мейсон приоткрыл рот от удивления.       — Прям… нашёл? Вживую?       — Да. И даже успел увидеться. Если это так можно назвать… — Уолтер принялся рассказывать, не пряча в голосе горделивых ноток: — Те документы, что ты отправил, я пропустил через систему. Снял отпечатки с пистолета. Пришлось, разумеется, повозиться, ведь наш отдел таким не занимается. Тем более, если человек не из Эмпайр-Сити и даже, чёрт возьми, не из Парадиса! Ты теперь мой пожизненный должник, в курсе? Короче… Макдональд сейчас лежит в больничном центре Луки. Он загремел вчера ночью в аварию на Хоит-Шермерор.       — Вчера? После «Суккуба»… — прошептал загипнотизировано Мейсон.       — Через ДТП я и отыскал его. Врачи сказали, в нём чего только не было: и алкоголь, и наркотики. Чудом гражданского не убил! Машину угнал: зарегистрирована была не на Харви. Врачи активно сотрудничают. Судя по всему, Макдональд проехал несколько километров из Хобокена, а затем врезался в столб и приложился башкой об руль. Его доставили в больницу, он до сих пор не оклемался. Мы его опознали: на нём ещё несколько статей висит. Есть одна за убийство. Я его сфоткал. Скину, может, пригодится. Поэтому новость относительно хорошая.       Мейсон помолчал, с изумлённым взглядом переваривая услышанное. Даже не верилось.       — Это… много. Отличная работа, Уолтер.       — Д-… да ладно. Просто работа, — тот отмахнулся. — Собираешься устроить допрос? Мне тоже не помешает. Я ведь теперь расследую это дело. Неплохо было бы выяснить, где он взял дозу.       — А ты уже и глаз наметил, — Мейсон улыбнулся, выезжая на мокрое блестящее шоссе. — Врачи дали прогноз, когда он очнётся?       — Без понятия. Может, повезёт, и завтра уже бодрячком будет? Гадать смысла нет. — Уолтер прокашлялся. — Ещё кое-что. Последнее, и я пойду дальше работать. Ты просил найти что-то про Сэнди? Так вот, в базе данных была информация. Сэнди и Харви — близнецы. Разнояйцевые.       «Так я и знал, — ликующе улыбнулся Мейсон, радуясь, что очередная догадка себя оправдала. — Разнояйцевые? Верно, они не идентичные, но… очень и очень похожи. Выправи Харви нос, укороти ноги, нацепи парик — и почти копия! Прямо как каскадёр на площадке. А Салли? Выходит, не имеет к ним никакого отношения?»       — Ещё раз спасибо за помощь, Уолт. В долгу не останусь. Отдыхай теперь от меня.       — Ты… — тот запнулся. — Уж без тебя бы не разобрался!..       И Уолтер сбросил трубку.       Мейсон отложил телефон, хмуро глядя на ночное небо перед собой, на одинаково чёрные, жутко освещённые светом фар пейзажи. Он давно выехал за пределы городской черты, направляясь в сторону заброшенного склада. В ночи не было видно ни фермерских угодий, ни пшеничных полей, ни редких домишек. Только вдалеке где-то там ярким пятном сиял Эмпайр-Сити, как маяк в мёртвой бухте, призывая к себе смельчаков со всего света. Звёзды и луна озаряли его очертания, а Мейсон вёл машину вперёд, зная, что предстоит встретиться лицом к лицу с самой важной из персон. С истинной воровкой картины.       ㅤ       Спустя почти час поездки, во время которой пришлось закинуться обезболивающим, валявшимся на дне портфеля, запив энергетиком, — голова раскалывалась на кусочки… — а затем терпеть мешанину невнятного металла на радио — это ведь помогает не уснуть, верно? — Мейсон добрался до знакомого поворота. Проехав сотни три метров по неровной гравийке, автомобиль остановился у жуткого в ночи и среди голых деревьев склада. Вокруг было так темно и тихо — даже шелеста травы от внезапных кроликов не слыхать, — что невольно начали чудиться призраки, маньяки и древние духи леса, чей сон потревожил чужак. Благо Мейсон не поддался страху, ведь каждый день в его жизни происходили вещи гораздо опаснее любого надуманного чудовища.       Разминая затёкшие шею и плечи, он со скрипом отворил дверь склада. Внутри было всё так же пыльно, затхло, темно. Где-то сбоку валялись стулья, а в центре на полу в свете фонарика было видно засохшие капли крови. Мейсон преодолел просторный зал, свернув к массивам из бетона. Там прятался спуск в подвал, где его уже ждали.       Сонные, уставшие и разбитые, Крейг и Дирк скучающе сидели на старом диване в заплатках, раскидав по столу карты и фишки. В углу стояло две опустошённых бутылки без этикеток.       — В покер играете? — вместо приветствия гаркнул Мейсон. Они вздрогнули, обернувшись, а затем заулыбались, прямо как дети.       — Бо-о-о-сс! — почти в унисон закричали ребята, соскочив с дивана. — Ну наконец-то! Мы заждались!       — Не сомневаюсь. Ну что? Не будем терять время.       В шутливой манере отдав Мейсону честь, двое гангстеров с гоготом на перебой принялись за рассказ:       — Короче, — затрещал Дирк. — Мы пытались развязать девчонке язык — мягко, босс! Она упёрлась. Молчала, как…       — Рыба! — вставил Крейг. — Кстати, на раны её не смотри… Это не мы её отпинали! Я наоборот, хотел ей помочь…       — Не отвлекайся, громила. Как было: мы приехали в клуб. Народу там было мало. Решили поспрашивать дамочек. Крейг рожей не вышел, сам знаешь. А я, не буду хвастаться, среди женщин пользуюсь популярностью и…       — В итоге он ничё не нарыл! Тоже мне, дамский угодник.       — Завались, дружище. Девчата, в общем, отнекивались, молчали. Но я краем уха подслушал кое-чего. Эта самая Сэнди у них, типа… меченая. Она водит с директором клуба шашни, поэтому не участвует в оргиях.       — Ну слова-то выбирай, Дирк!       — А как ещё их назвать? Танцы при лунном свете? Девчонки её не любят и трепаться не стали. Сам знаешь, почему! Но одна — Мэгги, хорошенькая такая, — проболталась. Не забесплатно. Вчера Сэнди не пришла — и что-то стрёмное сделала владельцу театра. Её заменяла левая бабёнка.       — Итого: нихера он и не узнал.       — Всё я узнал, не пизди, Крейг!       — Зато я нашёл Мэтта. Как ты просил, босс! У него от наркоши глаза были красные, и перегаром воняло за милю… Я отвёл его в сторону, аккуратненько поговорил — сыграли, в игру «кто сильнее». Победил мой кулак! Этот Мэтт с каким-то мутным челом договорился устроить подставу. Угадаешь, кому, босс? Девчонке, что заменяла твою Сэнди! Даже моя жена такие бразильские сериалы не смотрит… В общем, этот Мэтт сказал, что должен был подкараулить девочку после шоу. Забрать её вещи. Потом передать в мотель. И чел этот… по описанию был, прямо как ты сказал! Блондинчик, носик горбиком, мелкий, как Дирк. Я не понял, о чём речь, но…       — Дай мне сказать! После девчонок я пошёл в бар, начал узнавать про блондина: и-и-и! Он просился у них поработать барменом! Потом свалил, оставив свой телефон! Вот придурок, хе-хе-хе… Мы его свистнули и привезли Денни, пока ты в Немеции, ой, тьфу… в Германии был. Денни его крякнул — такой незаменимый пацан, ну ваще! А та-а-ам, о-о-ой! Фотки Сэнди. Жуткие… Ещё контакты. И адрес мотеля! Мы отправились туда и…       — Попали в перестрелку. Двое гондонов пинками отметеливали бедняжку… они и машину ей продырявили, и ногу. К счастью — мы помешали. Привезли её сюда, нашли те документики. Ну и стали ждать. Как-то так, босс.       Лишь слегка обескураженный, но привыкший к подобным вольным рассказам Мейсон кивнул:       — Понял. Я лишь уточню, ладно?       — Каэш, — в унисон рыкнули ребята.       — Значит так… Сэнди не пришла, её заменила другая девушка. Бармен, отработав смену, забыл в раздевалке телефон. Вы его крякнули через Денни и нашли адрес мотеля. Про мотель упоминал Мэтт, ибо должен был забрать вещи чужачки. Вы последовали туда, не нашли бармена, но нашли саму Сэнди, на которую кто-то напал. Всё верно?       Мужчины переглянулись, хлопая глазками. Затем Дирк пихнул Крейга в плечо:       — Ну ты глянь, какой у нас босс молодчина! Аж гордость берёт. Учись, как инфу пересказывать!       — Это ты тараторить начал, как сорока!       — А ты воду лил!       — Я просто не хотел упустить детали!       Прерывая заранее перепалку, Мейсон вздохнул:       — Ещё на пару вопросов ответьте. На какой она была машине?       — Внедорожник.       — Номера?       — Заколоты досками.       «Минус одна загадка».       — Она была одна? Без сообщников?       — Ага-п.       «Как я говорил? Заявиться в «Суккуб» одной — храбрость или глупость? Они с Харви должны были прикрывать друг друга. Но что-то пошло не так».       — Мэтт рассказал, что именно он должен был оставить в мотеле?       — Э-Э… — Крейг почесал рыжую макушку. — Сказал просто: «вещи девчонки».       «Вещи. Это может быть, что угодно», — Мейсон припомнил, как Салли копошилась в рюкзаке перед такси во время их ночной прогулки.       — Что-нибудь нашли помимо документов? Ты упоминал квартиру, Дирк. И мотель.       Тот насупился, как злой хорёк.       — Квартиру Крейг осмотрел: пусто. Ни следа, всё подчистую голое. Мотель опечатали копы. Наверное, бандиты затеяли махач ещё внутри. В вещах кроме документов было немного денег, э-э-э… бритва, краска. И парики!       — А я-то сначала думал, они в мимов поиграть решили…       — Выходит, — Мейсон нахмурился, — они собирались сменить внешность и смыться из города. А это значит, что они с братом хотели её забрать себе.       Гангстеры переглянулись в удивлении.       — С братом? Её? Босс, звучишь так, будто уже всё и без нас знаешь!       — Неправда, — он улыбнулся. — Без вашей помощи я бы и половины не выяснил. Ещё вопрос, ребята. Что с бандитами? Которые напали на Сэнди.       — А-а-а… Ну-у-у, тут такое дело… — Дирк нервно захихикал, ощерившись, а Крейг потупил взгляд. — Как бы сказа-а-а-ать… Понимаешь, босс, они… мертвы?       Повисла пауза. Долгая. Очень долгая.       — Не понял.       От голоса Мейсона повеяло холодом, будто кто-то распахнул двери склада, впуская мороз. Бандиты начали оглядываться по сторонам.       — Бо-о-о-осс… — прошипел Крейг первым. — Моя вина. Я потерял контроль.       — Иначе было никак! — рявкнул Дирк, вмиг становясь серьёзным. — Этим двоим и без нас была крышка. Девчонка их потрепала. Она не лыком шита, босс. А мы…       — Ребята. Всё в норме. — Мейсон пожал плечами, пусть и оставался хмурым в лице. — Я верю вам. Остаётся просто надеяться, что сразу на нас не подумают. А так… даже хорошо. От тел избавились?       Они твёрдо закивали. Мейсон только сейчас почувствовал химозный запах кислоты.       «Дон ввязал всех в опасную игру. Придётся играть по его правилам. А правила эти подразумевают риски… Кто хотел её убить? Неужто Синклер?»       — Она так ничего и не сказала?       Гангстеры покачали головами.       — Мы пытались её разболтать… Я угрожал, нож приставлял к горлу. Без толку!       — Да… с женщинами всегда тяжело… — заключил Крейг, выпрямившись во весь свой громадный рост.       Мейсон промолчал. Но заметил, как Дирк недовольно глянул на приятеля. Спрашивать не пришлось.       — Ну ты свинья… «С женщинами всегда тяжело», тьфу! — Дирк повернулся к Мейсону. — Он ей пожрать дал.       Тот удивлённо вскинул бровь, глядя на двухметрового громилу снизу вверх, что было для него редкостью.       — Правда?       — Босс… Ну не привык я так с дамочками обращаться!       — Эта самая дамочка только возможность дай — грохнет тебя, не моргнув глазом. — Дирк противно захихикал. — Потом деньги в карман — и пиши прощай!       — Я и без тебя знаю, засранец… — Крейг вздохнул, сложив свои гигантские лопасти вместо ладоней кубиком. — Но она ж такая кро-о-о-охотная… Ладно, там, грузная была бы мадам, бодибилдерша. Или мужик. А эта… Жалко, короче.       Гримаса на лице Крейга выражала крайнюю степень недовольства — на самого себя. Не таких вещей можно было ожидать от рыжеволосого гангстера, похожего на головореза. Раньше он вполне мог пойти на самый рискованный шаг — ради Сальери. Но после брака и рождения дочери многое поменялось.       — Доброй души человек ты, громила, — Мейсон ухмыльнулся. — И что, от такого поступка она раздобрела?       Дирк сплюнул:       — Нихера. Но теперь хоть не выглядит так, будто перед её лицом кучу дерьма навалили.       — Славно. В таком случае… — Мейсон смерил ребят холодным взглядом. — Теперь мой черёд с ней поболтать. Наедине.       Гангстеры бросили короткое: «Есть!» — после чего удалились, передав Мейсону связку ключей. Он проводил их внимательным взглядом. Даже этим двоим не стоило слышать всё то, что будет озвучено за решётчатыми стенами.       Насупившись, Мейсон прошёлся вдоль длинного узкого коридора, сквозящего холодом. Камер было несколько — пусть и ржавый металл надёжно сдерживал любого пленника, оказавшегося по несчастью в этих стенах. Тусклое освещение и затхлая вонь сырости были не самыми приятными спутниками. Дойдя до крайней двери, Мейсон вытащил ключ.       От противного лязга замочной скважины девушка, спрятанная в тени, шевельнулась. Он раскрыл дверь. Закрыл за собой на ключ. Поднял с пола перевёрнутый стул и потащил в центр камеры, намеренно скользя ножками по разбитой плитке. Мерзкий лязг, будто наждачной бумагой пилили стекло, мурашил кожу — и наверняка неприятно действовал на нервы незнакомке, сидящей в приглушённом свете лампы, не желая приближаться к вошедшему.       Мейсон поставил стул лицом от себя. Сел на него ровно. И, скрестив руки на спинке, поднял голову, смерив угрожающим взглядом более не расплывчатый, а чёткий силуэт светловолосой девушки на голой кушетке.       — Здравствуй. Сэнди Макдональд, — чётко и громко произнёс он, вперив в неё глаза, похожие на бездонные ямы.       Девушка шевельнула исцарапанной худощавой рукой с синяками, коснувшись лица, — бледного, сухого, с треснувшей губой. Убрала прядь грязных, больше похожих на солому, чем на злато, волос. Она вперила в ответ взгляд собственный — два хризолитовых тёмных камня, способных поглотить душу, неотрывно глядели на Мейсона, явно не собираясь добродушно вести с ним диалог. Губы шевельнулись, тут же смоченные языком. И Сэнди произнесла — хрипло, тихонько, дрожащим от слабости голосом:       — Что вам от меня нужно?..       — Всего лишь задать пару вопросов. И нам обоим будет здорово, если ты на них ответишь.