Снежная Мимоза

Глава 32. Театр одного актёра.              Полицейский департамент Эмпайр-Сити под номером семь остался за спинами, когда Салли и Мейсон вышли на шумную улицу. Первая сокрушённо вздохнула, ковыряясь в полупустых карманах. Второй дошёл до автомобиля, стоявшего намеренно далеко, и разблокировал его, не вынимая из пальто рук. Он открыл для Салли пассажирскую дверь и обернулся. Та плелась медленно — задумчивая и странно подавленная, крутящая головой в бежевой кепке из стороны в сторону.       — Что не так? — Мейсон выгнул бровь.       — Хм? Оу… Да просто… Мне казалось, разговор с полицейским подбодрит. Придаст… м-м… уверенности. — Салли неловко остановилась. — А мне будто хуже, чем было. Почему?       — Всё просто, — он хлопнул дверцей, оперевшись об авто. — Это природа полицейских — оставлять после себя гадкое послевкусие.       «Почему он их так не любит, чёрт возьми?»       — Мейсон. — Салли нахмурилась, глядя на него со всей серьёзностью. — Ты можешь хотя бы намекнуть, кем работаешь? Это расслабит и успокоит лучше любого объяснения.       — Не уверен, — тот слегка улыбнулся, поглядывая из-под тёмных очков. — Но что-то мне подсказывает, к концу дня ты сама сделаешь выводы. А теперь… — он вновь приоткрыл дверь. — Поехали. Нас ждут дела.       — Ну, поехали… Чё ещё остаётся-то, — со вздохом Салли залезла в мерседес.       Она дождалась, когда Мейсон сядет за руль. Заведёт машину. Тронется. Лишь когда автомобиль выехал на проезжую часть, Салли позвала:       — Куда на этот раз?       — К тебе.       — Ага, точно. Костюм, — она скривилась. — Я уже про него и забыла. Как глупо…       — Глупо?       — Да, глупо! Вот я живу себе, живу, никого не трогаю, — Салли нахохрилась, как воробей. — А потом, бац! И из-за какого-то мудака всё идёт по пиз-… ну…       — Я понял. Всё как в жизни.       — Именно так. Тот вечер это подтверждает.       Внезапно Салли выпрямилась, когда поняла важную вещь: помимо злодеяний и позорного выступления, помимо конфликтов с подругами и их разрешений… той ночью произошло кое-что ещё.       — Слушай, — она повернулась с самым прямым интересом. — А почему ты тогда выслушал меня? Ну, в гримёрке. Ты ведь ещё не знал, что я в чём-то замешана. Так почему?..       Мейсон какое-то время молчал, но Салли не сдавалась, продолжая сверлить его любопытным взглядом янтарных глаз. Он держал крепко руль между пальцев, спокойно глядел вперёд. Затем таким же спокойным голосом пробормотал:       — Просто я был в похожей ситуации. Вот и всё.       — Похожей?.. — Салли вскинула бровь с полуулыбкой. — Тебе изменил партнёр, и ты решил отомстить ему, выступив на сцене с его «любовником» в костюме сексуализированного демона?       Мейсон прикусил губу, почти умело скрывая смех.       — Нет. Всё было не настолько паршиво. Но тебе ведь помог совет?       — Помог…       — Значит, остальное и неважно.       Дальнейшую часть поездки они преодолели в молчании — в этот раз напряжения не было. Мейсон не отрывал глаз от дороги, Салли разглядывала высотки и красивые здания, украшенные к празднику. И все её мысли, за неимением ничего более важного, раз за разом возвращались к подругам. Спустя пару минут она вытащила телефон и напечатала короткое сообщение. Ответ ждать не заставил. Бетти решила, что писать СМС, — это для лохов, потому быстро набрала её номер.       — Алё! Салли?       — Да-да, я тут! Вы там как?       Мейсон за рулём не отреагировал, но он явно мог слышать весь разговор.       — Всё путём. Нам с Чарли постоянно названивают. С разных номеров. Я сказала ему не брать трубку, — Бетти звучала уставшей и измотанной.       — Самое главное, что вы в порядке, — Салли выдохнула. — Вы где сейчас?       — У Жен. Только приехали, она же в Вермарке живёт. Тридцать минут езды от города.       — А… сама она где? И Джози. Вы ей звонили?       — Угу, скоро примчит сюда. Жен с Чарли стоят на балконе, караулят улицы. Вряд ли нас будут искать в соседних городах, но… на всякий бдим.       — Это… это очень хорошо.       — А ты где?! Расскажешь уже, ёпта, что происходит?       Салли закусила губу, прикинув, какой частью информации она была вправе поделиться с подругой, а от какой рисковала получить пулю в лоб.       — Я… была в полицейском участке, — она внимательно посмотрела на Мейсона. Тот кивнул, шепнув: «Можешь рассказать». — Я обратилась за помощью.       — Ты-… — на мгновение Бетти потеряла дар речи. — Реально?!.. Ебать…       — А чё ты так удивляешься? Мы же вместе хотели сходить!       — Да, но я не ожидала, что ты решишься одна. Молодец, — её голос смягчился. — И что теперь?       — Сейчас я, можно сказать… под охраной, — Салли глянула на внезапно заинтересовавшегося Мейсона. — Можешь не беспокоиться!       — Как я могу не беспокоиться, дурная, — в голосе Бетти просочился весь страх и все переживания, что она так умело скрывала за агрессивной маской. — Я сижу, как на иголках, борюсь с желанием плюнуть и примчать к тебе на первых же порах, а ты говоришь не беспокоиться? Только Чарли останавливает, говорит, что сделаю хуже. Я знаю! Но… тяжело. Сначала Сэнди подвела по своей дурости. Теперь тебя. Пиздец, а не подруга…       — Бетти, никто никого не подводил, я сама словила все свои проблемы, — Салли покачала головой. — Думай о хорошем. И я буду! И тогда всё будет хорошо.       — Временами твой оптимизм меня поражает.       — Потому что обычно я пессимистка, — она нервно похихикала. — Сегодня я удивляю даже себя…       — И нас всех. Ладно, Салли… Я доверяю тебе. Но скажи, блин, хотя бы… С кем именно ты там сидишь?       Она нахмурилась, вытянув перед собой трубку. Затем её губы дрогнули в неуверенной, но ироничной улыбке:       — С детективом. Мистером Доу.       Мейсон в ответ на такое и сам не удержался от усмешки.       — В плане, с полицейским? Хм-м… И что же этот детектив Доу говорит?       — Что мне ничего не нужно делать. Он сам разберётся, — Салли закусила губу. Каждое слово давалось с трудом. — Но мне не стоит оставаться одной. Как-то… так.       — Звучит, конечно, сказочно. Не доверяю я тем, кто ересь подобную заливает. — Бетти помолчала, что-то сопя задумчиво под нос. Вскоре вздохнула: — Ладно. Ладно… Пускай этим разбираются те, чья это, мать вашу, прямая обязанность. А ты… будь там. Но не дури! Ясно? Уж хотя бы сегодня побереги свою и наши жопы. Мне и так сидеть больно…       — Поберегу, Бет, поберегу. Обещаю.       — Хорошо, — с уверенностью хмыкнула подруга. — Но если что — звони. Тут же отвечу.       — Договорились!       Очередной телефонный разговор завершился. Салли скорее сошла бы с ума, если бы снова погрузилась в тревожное молчание, потому недовольно протрещала:       — Не нравится мне хитрить и обманывать. Подругам вру, всем вру. Мама позвонить может — ей тоже совру?.. Буду страдать одна или всю семью прихвачу с друзьями? Вот теперь точно чувствую себя уголовницей, блять! Кхм… прости, вырвалось.       — Порядок. Что же насчёт обмана — это только сегодня. Да и не то, чтобы ты врала. Ты просто недоговариваешь. Когда дело касается чужой безопасности — приходится юлить.       Казалось, за этими словами стояло нечто большее, чем просто ответ на вопрос.       — А ты всё спокоен…       — Да.       Мейсон был краток, уверен — как прежде. И от Салли умело скрылся лёгкий волнительный блеск, промелькнувший в чёрно-серых глазах и пустых глазницах. Если бы она это заметила, то предположила, что виной всему близость дома на сороковой. Ведь чем ближе он — тем ближе и правда о выброшенном костюме.       Прошло ещё пара минут, и автомобиль остановился в уже знакомом всем Ривер-Фолсе.       ㅤ       — Почему мы уже третий раз встаём где угодно, но только не рядом со зданием? — возмущённо воскликнула Салли, хлопнув с силой дверцей машины и тут же испуганно задёргавшись, как хулиганка. Ещё не хватало её сломать!       Мейсон смерил её внимательным взглядом, выйдя с другой стороны.       — Привычка.       — Секретничать? Ты посмотри на него, а… — проворчала она тихонько под нос.       — Прости, не расслышал.       — А я ничего не говорила! Тоже мне…       — Чего тебе? — От весёлого голоса прямо над ухом Салли подпрыгнула, не заметив, как Мейсон обогнул машину. — Да, у привычки секретничать есть причины. Поэтому мы немного подождём. Кое-кто сейчас должен подъехать, — он вскинул руку с часами. Достал портсигар. — Я закурю, ты не против?       — Я… э-э… н-нет…       Следующие несколько секунд Салли наблюдала с выражением полного шока на лице, как Мейсон вальяжно зажигает сигарету, прикрыв ладонью огонь. Как затягивается, глубоко вдохнув облако дыма. И как выдыхает его из полуоткрытого рта, пока до ноздрей доносится табачный аромат, а сам мужчина мурлычет под нос мелодию.       Изумление от него не скрылось.       — Запах не нравится? — спросил Мейсон, оттянув уголок рта в ухмылке.       — Нет, я тебе поражаюсь… — Салли выпучила глаза, не веря, что человек мог так спокойно вести себя в подобной обстановке. — Меня легко удивить — но ты… Я буквально не могу предсказать ни одного твоего действия. Ты странный, Мейсон Ли.       — Всё то же самое и про тебя сказать можно. Салли Моррисон.       Они переглянулись и замолчали, ожидая, кто первый нарушит тишину. Разговор напоминал обоим о последних словах, произнесённых на лестничной площадке дома, куда предстоит заявиться с минуты на минуту.       Просигналил телефон. Не Салли — Мейсона. Лицо его почти не выражало эмоций, пока он читал что-то в экране, и она могла лишь гадать, что случилось.       — Кого мы всё-таки ждём? — Салли скрестила на груди руки, начав ковырять носком обуви камень на мостовой. — Или это тоже секрет?       — Нет. К нам подъезжают мои помощники. Я им оставлю машину, а мы продолжим путь на своих двоих.       Она не успела никак ответить, ибо прямо в тот момент у тротуара остановился автомобиль. Серый окрас, тонированные окна. Пассажиров не видать. Однако сразу же отворилась дверь, и на переднем сиденье Салли увидела молодого парня. Мало что можно было сказать по его довольному лицу в тёмных очках и по зализанным волосам цвета соломы. Но вот второй…       Пожилой мужчина выбрался с водительского сиденья, подошёл к Мейсону, не снимая таких же тёмных очков. Они пожали руки.       — Шеф.       — Говард. От машины ключи у тебя?       — Отдал Лео. Забрать?       — Нет, оставь. Возьми мои на всякий пожарный, — Мейсон вытащил из кармана связку ключей. — Как наблюдение? За «змейками» да за «собачками».       — Никак. Прячутся.       Он почти не отреагировал.       — Всё не проконтролируешь. Сейчас поезжайте с Лео в «заповедник». Заполните всё «экзотическими птицами». Прошу, проконтролируй его. Затем встретимся на «улице Икс». Эту машину оставь Куперу, он знает, что делать. А я маякну.       Говард поправил тёмные очки с кивком, намереваясь уйти, и именно в этот момент Салли не выдержала, задрожав всем телом, как сгруппировавшаяся к атаке львица:       — Эй! Может, объяснишь? Откуда я его знаю?! — обратив на себя внимание, она продолжала хмуро смотреть на обоих мужчин. — Я видела уже этого дедушку. Это же были вы тогда, да? Вчера ночью. Прямо здесь!       — Точно, — Мейсон хмыкнул так, будто только-только о чём-то вспомнил. — Вы ведь уже знакомы. Говард — мисс Моррисон. Мисс Моррисон — Говард. Мой личный водитель.       — Водитель? — переспросила Салли непонимающе.       — Да. Он выполнял моё поручение. Говард, можешь ехать. Здесь всё.       Тот кивнул. А затем обратился к Салли так, словно ужасно в чём-то согрешил и теперь каялся, глядя на неё серьёзно и даже печально:       — Мисс Моррисон… Простите за все неудобства. Мне жаль, что я напугал вас.       Больше некий Говард не сказал ни слова — ушёл, сажаясь в чёрный мерседес, на каком они с Мейсоном приехали в Ривер-Фолс. Парень в серой машине пересел на водительское сиденье, и оба авто скрылись с сороковой улицы за считанные секунды.       Мейсон проводил машины взглядом. Обернулся к Салли, готовясь сказать: «Идём», — но вместо этого встретил её взгляд. Обиженный. Разочарованный.       — Значит, «выполнял поручение», да?       — Да.       Как и всегда, спокойнейший мирный голос.       — Поручение следить за мной, как маньяк? — Салли даже не пыталась скрыть волнения.       — Такого поручения я не давал.       — Одно дело: выуживать обо мне информацию через полицию. Через сотрудничество с законом. А другое… — Она опустила голову, не зная, хочет ли больше смотреть в эти чёрно-серые пугающие глаза. — Ты знал абсолютно всё. Я ведь вспомнила, где видела номер машины. Это был ты. С самого начала наблюдал за мной!       Мейсон сузил глаза в две страшные щёлки, что, разумеется, не было видно за стёклами чёрных очков. Ответил он не сразу.       — Ты помнишь, что я спросил, когда мы впервые зашли в фойе твоего дома?       — Напомни, — Салли поджала губы.       Он сделал шаг ближе.       — Тебе некомфортно рядом со мной? — Мейсон выждал короткую паузу, наблюдая смятение на её лице. — Ответь и сейчас. Честно. Не бойся, я не обижусь. Это, в общем-то, трудно сделать.       Салли хотела сказать что-то чёткое, выстроить позицию в голове, расставить между ними границы. Но… она не знала. Не знала, как ответить на этот вопрос и как выразить мысли с чувствами, отыскав нужный ответ. Зато, видимо, знал он. Ведь Мейсон, как никто другой, понимал, что пряталось за этим взглядом.       — Будь я на твоём месте — мне было бы очень некомфортно. Зная, что единственный человек, с каким мне нужно весь день находиться, — это я. Мейсон Ли. — Он отвёл глаза в сторону. — Но я — не ты. Я знаю больше, чем говорю. И говорю я то, что мне выгодно. Я не откажусь от своего дела. Доведу до конца работу и заберу украденный предмет. И если ты согласишься потерпеть меня и мою неприятную компанию до конца дня? Ты поймёшь, кем я работаю. Поймёшь, почему я веду себя именно так. И мы сможем, наконец, разойтись в разные стороны и забыть друг о друге навсегда. Всё закончится, и ты будешь свободна. В безопасности. Больше ни под чьим наблюдением. К сожалению, всё, что у меня пока есть — это слова. Но я подкреплю их действиями. Такой вот расклад, Салли Моррисон.       Она подняла голову, изучающе рассматривая хмурое лицо в очках.       — У меня есть выбор не согласиться с ним?       — Выбор есть всегда. Вопрос лишь в последствиях.       — Тогда… веди.       Салли развернулась на пятках и направилась вдоль мостовой твёрдым шагом к знакомому дому. Мейсон смог лишь проводить её взглядом, а затем пойти следом. Каждый знал: до нужного момента эта тема больше не поднимется.       ㅤ

***

      ㅤ       Мейсон Ли смотрел вслед удаляющейся Салли Моррисон. Наблюдал за её золотой косой, пляшущей из стороны в сторону на каждом прыгучем шаге. За семенящими ногами в шортах и за руками, неловко торчащими из карманов. За бежевой кепочкой и красной футболкой, мелькающей впереди, как зарево. Мысли его не поспевали друг за другом, танцуя свой хаотичный хоровод в голове. Как эта маленькая женщина поступит в следующую секунду? Доверится? Наговорит гадостей? Расстроится и убежит? Мейсон не знал, к чему быть готовым, и мысленно извинялся перед ней и перед собой:       «Мне жаль, что приходится быть таким ублюдком, мисс Моррисон. Я и сам не люблю загадки, но последствия правды страшнее. Наберись терпения».       Он выкинул бычок сигареты в урну, подвернувшуюся в пути. Салли испытующе молчала. Мейсон решил не давить. Он размышлял обо всём, что успело произойти за сегодня.       Как насчёт феерической сцены в полицейском участке? О, Александра отлично подготовила Уолтера к их приходу. Заодно передала тихо «подарок». Кто же мог знать, что метод она выберет столь… откровенный. Давно Мейсон не видел их в таком амплуа. Взволнованных. Смущённых. Застигнутых врасплох. Навевало воспоминания…       Что было ещё? Верно, мелкие поручения. Лео и Говард уже в пути на оружейный склад — «заповедник», как он не любил, но называл место, используя шифры. Все знали своё дело. Крейг, Дирк. Денни. Купер. Крючки каждой из удочек были закинуты в это «преступное озеро», и можно было даже не заходить в этот дом. Но нет.       Игра требовала продолжения.       «Даже в собственной голове веду себя, как Сальери, — тихонько возмущался Мейсон. — С кем поведёшься, от того и наберёшься…»       Быстрым и тихим шагом он догнал Салли, позволив ей первой зайти внутрь знакомого дома с ярко-оранжевым граффити вдоль всей стены. Он собрался пройти следом, но странное скользкое чувство в груди заставило обернуться.       В переулке напротив, через дорогу виднелся просвет. Магазинчик и кафе, будний день, народ. Ничего необычного. И всё же в воздухе чувствовалась угроза. Мейсон знал, в чём причина. Мужчины. Они стояли на изготовке. За их спинами виднелся знакомый силуэт. Широкий, высокий — силуэт лысой фигуры. И одежда красного цвета была последним намёком.       «Ты ли это, «Сухарь»? Соскучился?» — усмехнулся Мейсон, ни капли не удивившись.       Он знал, что бандиты Моретти рано или поздно появятся в поле зрения. Разочаровывают: он предполагал их увидеть ещё в Клинтоне, в мексиканской забегаловке. В хитросплетении рыночной улицы, где они быстро заплутают и так же быстро выйдут на них вновь. Но что же теперь? Караулили, как побитые псы. Осторожничали. Пока он рядом — они не сунутся. А значит — нельзя оставлять «канарейку» наедине.       И стоило лишь об этом подумать, открывая за исчезнувшей девушкой дверь, как из фойе послышались возгласы. Грубые крики.       Ничего хорошего это не сулило.       ㅤ       Посреди полупустого фойе с валяющимися всюду битыми осколками стекла, мусором и грязью — последствия взлома, — стояли Салли и недовольная женщина. Грузная, смуглая, одутловатая. В очках на носу. Тыкающая собеседнице прямо в лицо толстеньким пальцем:       — …а тебя и с огнём не сыщешь! Сначала квартиру твою разгромленной нашли…       — Да не я это, Лидия, говорю же! Ко мне вломились и-…       — Помолчи! Ну что за неуважение… Разгромила квартиру, пришлось полицию вызывать! Так она ещё и на звонки не отвечает!       — Так это ты звонила? Я думала, мошенники…       — Думала она… Об этом подумала, а о том, чтобы взять ответственность, не подумала! По чьей милости на нас с Кристи понавесили столько штрафов, а? — Со рта Лидии во все стороны летели слюни, как с пасти громко лающей собаки. — Каждый проходимец считает нужным заявиться сюда, как к себе домой. Начать спрашивать про твой мусор — с твоей квартиры! Это как вообще понимать?!       — Какого хрена ты на меня орёшь? — Салли, секундой назад похожая на зашуганного котёнка, теперь оскалилась, замахав руками. — Когда ко мне вломились домой… когда дверь взломали — дважды! Никто и пальцем о палец, блять, не ударил!       — Не сквернословь в этих стенах!       — Ещё что сделать? — она отмахнулась. — Почему комната с камерами была заперта? Почему ты не брала трубку? Полиция всё бы увидела… В этом тоже я виновата?       В один короткий миг Лидия помрачнела. И растерянно отвела взгляд. Салли замолкла, не ожидая такой реакции.       — Не кричи, Моррисон… Камеры отключены. У Кристи Райт трудности — ей приходится экономить даже на оборудовании. Неужто не понимаешь? За безопасностью слежу я, пока Генри в больнице. Пришлось поднять пожарные лестницы, чтобы никто не проник в квартиры. Благодарной должна быть! По твоей вине Форд с Магнусом в больничке сейчас лежат. Никаких доказательств взлома не было. Полиция так и сказала! Зато от тебя всё время одни только недовольства. — Её голос скрежетал, как вилка по тарелке. — Откуда мне знать, что это не ты нас с Кристи подставить решила? Разыграть из себя жертву и получить выплаты за страховку. Все поговаривают, что у тебя в семье куча богатеньких родственничков. Из золотой элиты с деньгами, ещё и с законом связанных. И при всём при этом ты живёшь в Ривер-Фолсе? Среди простых работяг? Наводит на подозрительные мысли, знаешь ли…       Салли замолчала. Губы дрогнули, сомкнувшись в тонкую линию, нос покраснел. Вот-вот она была готова залиться горючими слезами. Ей не хотелось больше ничего говорить, но в красных глазах горел яростный огонёк.       ㅤ       Это был типичный скандал жильца и хозяина. Съемщика и охранника. Казалось бы, житейская вещь — ещё и произошедшая за считанные секунды. Зачем же незнакомцу во всё это вмешиваться?       — …куда ты, чёрт возьми, влезла и зачем втянула нас за собой?!       Женщина схватила Салли за руку, сжимая до боли запястье. Та успела лишь ахнуть, вытаращившись на неё, как на жестокую хозяйку женского пансиона, что возьмёт сейчас в руки розги и примется безжалостно лупить ими по голым ногам. Но…       — Эй!       Как гром среди ясного неба, голос Мейсона оборвал с корнем нарастающий конфликт — голос оглушительный, грубый. Крайне неприятный. Вот уже и сам он встал рядом с Салли, коснувшись ладонью её плеча. Аккуратно, словно не хотел лишним жестом нагнать ещё больше страха. Заставить вновь усомниться в себе и в других. И всё же демонстрируя, что она была здесь не одна.       — Порядок? — Мейсон спросил тихо, чтобы услышала только Салли.       — Да… да, — столь же тихонько буркнула та под нос, глядя украдкой на женщину.       Защита от напора консьержки, — а это была она, — прошла успешно, и весь её пыл вмиг поубавился, когда Мейсон повернулся лицом, отстранившись от Салли.       — Как вас зовут.       Он словно не спросил, а утвердил мысль, проговорив её приказным тоном. Та чуть замялась сначала, но всё же вскинула подбородок:       — Лидия. А вы кто такой?       — Это вам знать необязательно. Достаточно лишь того, что я… — губы Мейсона дрогнули в усмешке. — Частный детектив. Мистер Доу. Ваша съёмщица помогает мне раскрыть преступление. Не думаю, что вам захочется отвечать не только за ложные обвинения, но и за грубое поведение в присутствии представителя закона. Верно? Ведь… любая угроза моей клиентке вполне может рассчитываться мною, как личная.       Твёрдая речь, громкий голос, что был поставлен так же чётко, как у диктора на радио. Высоченная фигура, выпрямленная по струнке, и грозный вид. Кажется, это произвело впечатление даже на Салли. Вероятно, не знай она, что Мейсона Ли звали Мейсоном Ли, и, что был он вовсе не детективом, она и сама бы поверила в сказанное. Вот и Лидия даже не запросила документы, услышав такую подозрительную фамилию. Ах, как же сильно ему хотелось в ту секунду улыбнуться… Но нельзя. Образ — есть образ.       Консьержка фыркнула недовольно:       — Извиняться не буду. Но… раз уж так, мистер детектив, чем могу быть полезна?       Мейсон кивнул, сменив гнев на милость, и теперь голос его зазвучал обыденно спокойно, словно он и правда был полицейским:       — В здании действительно отключены камеры? Не беспокойтесь, это информация лишь между нами. Она не повлияет на вас или на положение хозяйки дома. Мисс Райт, так?       — Так… — Лидия нахмурилась, теперь более робко поглядывая на Мейсона. — Камеры отключены уже последние три недели. Поэтому я запрещала туда заходить жильцам.       — Печально. Скажите, мусорный желоб квартир вдоль всех этажей — куда он ведёт?       — Что?.. — непонимающе крякнула Лидия и тут же насупилась, очевидно, стараясь лавировать между злостью и вежливостью. — Простите, мистер Доу, но третий раз меня спрашивают об этом чёртовом мусоропроводе. Я начинаю думать, что всё это какая-то шутка!       — Отнюдь. Третий раз? Любопытно, — Мейсон изобразил самое что ни на есть натуральное удивление. — Расскажете поподробнее?       — Хм-ф… — она покусала пару раз губу, с недоверием поглядывая на Салли, стоявшую за широкой мужской спиной. — Подробнее-подробнее. Чего ещё рассказывать-то? Был какой-то погром. Я пришла: стекло разбито, жильцы с верхнего этажа побитые лежат на полу. Что произошло — знать не знаю. А вертихвостка эта, — она зыркнула в сторону Салли, — куда-то сбежала. Ну, приехали коп-… полицейские. Мельком взглянули. Сказали, уже пару дней им поступали жалобы на нашего Марти. Разбираться они не стали и сразу повязали его — видите ли, главный подозреваемый. Сегодня днём трижды звонили этой «красотке» — та трубку не брала! Полицейским это не понравилось. Потом начали заявляться всякие проходимцы с улицы. Как и вы — всё спрашивали про этот чёртов желоб, сидит он мне уже в печёнках.       — Кто именно приходил?       — А я что, помню?! У меня муж больной уже вторую неделю лежит на больничной койке, ни сесть, ни встать, ни пошевелиться. Я трачу на него все свои силы! Думаете, у меня пятнадцать рук и столько же пар глаз по всему телу, чтобы за всем уследить?       — Ответьте на вопрос. Чем раньше мы закончим — тем быстрее разрешатся и мои, и ваши проблемы.       — Ладно… — Лидия хрипло вздохнула. — Сначала пришёл паренёк какой-то. Темноволосый. Глазки у него странные были. Как на снимках, знаете? Разноцветные.       «Отлично, об этом я в курсе», — кивнул Мейсон сам же себе, ни на каплю не удивившись приезду Денни. Ведь кто дал ему поручение?       — Кто ещё?       — Какие-то хулиганы. Очень неприятные. Троица обормотов-гопников, я вам так скажу! Такие ходят по улицам, стены разрисовывают. Не как наше граффити — это хорошими людьми делается, на благо района стараются работяги. Вот эти? Ни черта подобного! Пьют, курят. Матюкаются. Гадостями и непотребствами занимаются, вот они кто такие!       — Мэм.       — Да-да, мистер детектив, ну простите уж старую женщину! Какая жизнь, такие и нравы, — причитала Лидия, чувствуя себя всё более и более комфортно в разговоре. — Так вот, была это какая-то шпана неместная, впервые их видела. Трое мальчишек. Тёмненький, светлый. Кудрявый. Гонора было, о-о-ой, мама. Ну, своего они добились. Я сказала, что желоб ведёт в подвал. Там пункт мусоросбора. Больше они ничего не спросили, а мне и не надо. Они всё осмотрели и молча ушли.       — Значит, вы их впустили, — Мейсон чуть скривился. В этот раз искренне. — Напомните, вы?..       — Консьержка. И охранница. И да, впустила. А что, думаете, одна слабая женщина должна идти против троих грубиянов, ещё и с битами в руках? Нет уж, прогнать-то я их бы прогнала — в конце концов, у меня у самой в коморочке ружьё висит. Но копам звонить третий раз?! Увольте. Они так и сказали: ещё один ложный вызов, и угроза штрафа превратится в штраф настоящий. Лучше бы вы за коллегами последили, чем несчастный народ пугать!       Мейсон бегло улыбнулся, сохраняя образ детектива:       — Благодарю за сотрудничество, мэм. Вы не против, если мы с моей клиенткой тоже заглянем в то помещение? Тогда в отчёте я смогу избежать никому не нужных подробностей о грубом поведении в сторону моей подопечной. Мисс Моррисон?       Салли смущённо вскинула подбородок. Печально кивнула пару раз, ничего не сказав. Мейсон предположил, что её грустный вид — продолжение его одиночной игры в «Притворись детективом». Так или иначе, на Лидию это произвело впечатление.       — Ну… раз так, то конечно. Проходите. И… э-э, Моррисон. Ну, ты уж не серчай. Ладно? — она со вздохом пригладила распушённые кудри, поправив очки на остром носу. — Все сейчас злые, на нервах. Срываемся друг на друга. В любой семье так! Не смотри хмуро. Разбирайся с проблемами, чтобы быстрее всё в норму пришло. Мешать не буду.       Мейсон без лишних слов кивнул Салли, и вместе они покинули заметённое пылью, обдуваемое фойе. В тёмном коридоре, ведущем в подвал, никто им не помешает.       ㅤ       На потолке тускло горела лампочка, в дальнем конце одиноко стоял велосипед со спущенными шинами. Легко было догадаться, кому он принадлежал. Мейсон тем временем думал:       «Значит, змейки так быстро всё пронюхали. Как узнали? Мэттью растрепал Синклеру перед арестом? Это ведь он связывался с друзьями Салли. Значит, он и сообщил информацию. На все фронта — свои, чужие. Хороший исполнитель, ничего не скажешь».       Прежде чем погрузиться в рабочие размышления, обычно способные затянуть его, как в болото, на несколько часов, Мейсон заставил себя обернуться. Непривычное молчание Салли настораживало.       — Это было очень ловко, конечно, но…– она неуверенно начала. — Что, если бы Лидия не поверила? Ты бы показал визитку сержанта? Типа, вы с одного участка, и он твой коллега…       Мейсон удивился. Улыбнулся:       «Очень интересно подмечено».       — Не думал об этом. Возможно — да. Так или иначе всё было бы в порядке. Нам ведь вообще необязательно этим заниматься.       — В каком смысле?       — Скоро поймёшь.       Быть в роли Сальери одновременно и забавляло, ведь чувствовалось в таинствах что-то интригующее даже для себя самого, — а вместе с тем дико злило. Хотелось скорее раскрыть карты.       — Мы в подвал? Я знаю, где комната с мусорными баками. Могу показать.       — Нет, не нужно, — Мейсон пожал плечами. — Я и так знаю.       — Знаешь?.. — Салли растерялась в конец.       — В подвале висит график вывоза мусора, а также номера телефонов рабочих, дежурящих в здешнем секторе. Каждый вторник они утилизируют несортируемые отходы — одежда, очевидно, подходит под этот пункт. Напомню: вторник — это сегодня. Сначала мусор находится на пункте хранения: грубо говоря, свалке. Затем сжигается. Если я не ошибаюсь — а я вряд ли ошибаюсь… — Мейсон вскинул руку с часами. — Водитель уже погрузил всё в машину. Если бы мы сейчас позвонили дежурному, он бы сообщил, что сменщик объезжает не только Ривер-Фолс, но и пару других кварталов Сент-Марка. А затем едет в Холбрук. И последним пунктом его маршрута является… Хобокен. Городская свалка на Бёрнсайд-авеню. Это то, что мы бы узнали, если бы спустились в подвал. Мы здесь закончили.       Салли оторопела, не зная, как связать даже пары слов. Она могла лишь хлопать глазами и ртом, бормоча:       — Откуда ты-… Как ты-…       — Я не зря тяну время, — Мейсон улыбнулся. — Пока мы с тобой, как настоящие актёры, играем роль на главной сцене, — мои помощники неустанно трудятся за кулисами. Чтобы всё прошло гладко, красиво и хорошо.       Салли помолчала, с лёгкой долей восхищения глядя на мужчину перед собой.       — Ты прирождённый поэт, знаешь ли. Я не умею так завуалированно о чём-то рассказывать.       — Приходит с опытом, — фыркнул тот.       Конечно, у Мейсона были вопросы: почему из всех боро именно Холбрук? Из всех районов Холбрука — Хобокен? Ещё и так близко к парку Спринг-Крик. Символизм и судьбоносность дела Сальери не могли не пугать. Настораживать. И… заставлять с воодушевлением ждать продолжения.       Салли отнеслась к рассказу с лёгкой, вероятно, наигранной шутливостью. Значит, осознаёт серьёзность. Значит, не будет задавать лишних вопросов.       «Молодец», — похвалил Мейсон её в своей голове.       — И что, ты правда планируешь начать рыться в мусоре?       Он опешил на миг, явно не ожидая такого.       — Надеюсь, что нет. Но кто-то — точно это сделает. На кону слишком важная вещь.       Салли вновь затихла. Кажется, даже новая информация не оказала на неё должной реакции.       — Что снова не так? Имею в виду, помимо творящегося вокруг.       — Я… — Салли неуверенно сцепила пальцы между собой и огляделась. — Я никогда не видела её такой злой. Выходит, она и впрямь меня ненавидит…       — Она? — Мейсон нахмурился. Затем кивнул. — Лидия.       — Ага… Мне казалось, что у нас с ней хорошие отношения, а выяснилось…       Салли выглядела опечаленной, поникшей, но в чудесных каре-янтарных глазах до сих пор немым огоньком горела злоба. Мейсон покачал головой:       — Не вини её. Она ведь охранница сейчас. Так?       — Так… пока муж в больнице.       — Тем более. На ней ответственность, а за эти дни сама знаешь, сколько произошло неприятностей. На её месте многие бы слетели с катушек.       Салли закусила губу, стыдливо пряча глаза в пол. Ей не понравились его слова? Или ей не нравилось чувствовать себя уязвимо? А может, она находила правду в сказанном и корила себя за оплошности? Пытаться прочесть Салли Моррисон Мейсону нравилось — иногда это было сложно, а иногда не очень.       Он слегка улыбнулся, понизив голос, не делая его грубым. Скорее, наоборот.       — Я сказал, не винить её. Это не значит, что нужно винить себя. Верно?       Салли неловко попыталась улыбнуться в ответ.       — Верно…       — Если уж кто и виновен, так это те, кто вас в это вплёл.       «Например, я».       — Не хочу я никого винить, — она сокрушённо вздохнула. — Хочу просто скорее закончить.       — Ты не будешь заглядывать в свою квартиру? Проверить, всё ли в порядке.       — Я… — Салли замялась. — Не знаю… не хочу. Боюсь видеть, во что она превратилась. Если зайду — на меня такая истерика нахлынет, что уже не выйду.       — Тогда не настаиваю. Идём.       — Теперь… Холбрук?       — Холбрук.       Больше обсуждать было нечего.       ㅤ       Двое покинули коридор, так и не посетив ни подвал, ни восемнадцатую квартиру. Молча попрощались с Лидией, подметающей все следы ночного проникновения. Она проводила их укоризненным взглядом и фыркнула что-то недовольное вслед. Улица встретила лёгким городским гомоном и музыкой фестиваля, знаменующего о празднике весны. Ветерок стал чуть прохладнее, уже не походил на летний жаркий бриз, а ясное голубое небо всплесками окрасилось первыми оранжевыми лучами. Время перевалило за полдень — близился вечер.       Мейсон воспользовался паузой и начал печатать СМС Денни. В районе локтя вдруг послышался шепчущий голос:       — Слушай, Мейсон, вопрос. Если ты знал всё с самого начала — зачем я тебе? Я ведь только хожу туда-сюда хвостиком, мешаюсь, надоедаю. Разве есть от меня толк? И почему тогда ты-…       Он оборвал, выставив перед Салли ладонь. Та недоумевающе задрала лицо. А затем посмотрела туда, куда был направлен его хмурый каменный профиль. Не пришлось ждать реакции: даже если шайку безликих бандитов Моретти, прячущихся в переулке через дорогу, она знать не могла… то Пита Феррари с кличкой «Сухарь» Салли распознала за секунду.       — О, мой бог! Да это же-…       — Помнишь, что я сказал? — Мейсон быстро оборвал её. — И что сказал сержант.       — С тобой… безопасно… — почти загипнотизировано повторила Салли, не отрывая от бандитов испуганных глаз.       — Этой причины должно быть достаточно. Теперь идём — вернее, едем. Нас уже ждут.       — Едем? На чём? Кто нас ждёт? И почему рядом с тобой я всё время задаю столько вопросов?!       — Кто знает? Итак, выбирай: шумное метро или быстрое такси?       — А-а… э-э… не знаю, такси!       Вдвоём они прошлись вдоль сороковой улицы — медленно, не выходя из толпы, не отходя от людей. Оба краем глаз наблюдали за преступниками, хвостиком идущими следом. Незаметно. Естественно. Незнающий человек и не поймёт ничего. Но они понимали.       Мейсон первый вскинул руку, выискивая в потоке машин свободную, жёлтого цвета.       «Терпеть не могу такси, но слово дамы — закон, — возмущался он мысленно. — Да и лучше так, чем метро. Его я не люблю ещё больше».       Автомобиль остановился. Они сели внутрь. И каково было удивление обоих — у Салли в вытаращенных глазах, как два шарика, а у Мейсона в лёгком фырканье под нос, — когда водитель оказался не таким уж и незнакомцем…       — А-а-а?! Ola, ola-a-a! Вот так встреча! — восхищённо почти пропел таксист-португалец на переднем сиденье, прорезая улыбку сквозь щель мохнатых усов.       — Это… вы?! Вы же уже нас подвозили! — Салли восторженно вскрикнула, садясь сзади. — Но разве такое возможно?! Это же, мать вашу, Эмпайр-Сити! Город-миллионер! Да здесь шанс встретить одного и того же человека дважды равняется, типа… нулю?!       — С восьмимиллионным населением? — Мейсон с ухмылкой сел рядом. — Я тоже слегка удивлён.       — Слегка… Он удивлён «слегка»! Вы это слышали?!       И таксист переливисто засмеялся, поглядывая на парочку через зеркало заднего вида. Автомобиль сорвался с места торпедой и по улицам Ривер-Фолса знакомым путём помчался вперёд, в место первой встречи Салли и Мейсона. В Холбрук. В Хобокен.       ㅤ       Путь в двадцать минут, по ощущениям длившийся в прошлый раз пять часов, сегодня был словно ускорен в два раза. Таксист весело поглядывал на мужчину с девушкой, изредка что-то спрашивая и вставляя любимые изречения на родном португальском, о значении которых оба могли лишь догадываться. Лезть в их дела, наученный опытом, он не спешил — пусть интерес и горел в маленьких глазках на морщинистом лице, заметившем перемены. Эти двое выглядели иначе и вместе с тем точно так же, как и в ту ночь: снова минимум одежды на Ней, будто сегодня был самый жаркий день солнцестояния, снова укутанный с ног до головы Он, словно за окном шёл снегопад. Но одежда другая. Жесты другие. Другими были и взгляды. Всё было иначе и так похоже, что в салоне такси ненавязчиво витала атмосфера ностальгии.       — Знаете, мисс, — весело посмеялся таксист, когда черта Холбрука осталась за спинами, и с каждой минутой они приближались к Хобокену. — Я тогда сказал, что при следующей поездке накину вам скидку. Но я искренне думал, что никакой поездки не будет!       — Как и я! Как и он! — хихикнула Салли, кажется, вернувшись в своё привычное состояние. Мейсон расслабленно молчал.       — Так вот… я человек слова. Так что скидочку-таки накину.       — В два процента?       — В три!       Общий хохот наполнил салон автомобиля.       — Но на деле-то в третий раз мы встретимся вряд ли. Я по Гранд-Айленду обычно катаюсь, либо в Сент-Белле. Живу там. По утрам и вечерам беру заказы.       — А в Холбруке как вы оказываетесь?       — К дочке езжу! Она живёт тут, помогаю ей. О, о, глядите-ка! — таксист ткнул пальцем на дорогу впереди. — Там за рулём китаец. Я его знаю, коллега мой. Не-е-ервный такой типчик, всё время как видит — начинает сигналить. Во, даже щас! Ну, юмори-и-ист. У нас много кто работает, кстати. Знаете? В том году приятеля видел последний раз — ему под сраку лет, девяносто аж! А до сих пор катает… Надо бы навестить. Ещё один инвалидность получил как раз на той неделе — поселился рядом со мной. Сказал: «Теперь каждые выходные к тебе на шашлыки буду ходить». А так-то нас, ого-ого! Несколько тыщ по столице работает. И женщин много. Кстати, слышали новости? Говорят, мэр хочет отказаться от конной полиции. Мол, несовременно, все дела! Всяких «электросамокатов» дофига нынче, лошадки им ток мешают. А я думаю: «Хрен бы там плавал!»       За весёлыми россказнями водителя пролетел за окнами один проспект, второй. Улицы и высотки. Вскоре они уже были в Хобокене. Хрустящий шелест колёс коснулся ушей, когда таксист припарковался у одного из магазинчиков на Бёрнсайд-авеню.       Мейсон выбрался первый. Свесился над окошком, протягивая, как и в тот раз, купюру.       — Знаете, вы — тот редкий вид таксистов, с какими не хочется выпрыгнуть из машины на ходу.       Вновь он не дал ничего ответить и отстранился. Но заметил, что радио тот всё-таки обновил.       — Не дуйтесь, мистер, — вылезла Салли следом. — Если он так сказал — это комплимент!       Мейсон усмехнулся её очаровательной догадливости. Таксист отдал честь:       — Возьму к сведению! Теперь загадывать наперёд даже не хочется.       — Очень вас понимаю!       Она собиралась уйти, но тот удержал свистом:       — Э-э, мисс? Напоследок совет. Вижу, вы с этим господином делом заняты. В ту ночь не тревожил, но сейчас видеть вас в Холбруке в контексте новостей, что по радио крутят… Кхм… В общем, просто будьте осторожны.       — С-спасибо…       — Ну что ж, теперь — Tchau, tchau! Adeus, друзья!       Тарахтелка покинула Хобокен, и Салли с Мейсоном вновь остались одни. В этот раз никто не планировал убегать — как и догонять с провокациями.       — Забавно, эта свалка так близко к тому парку… Спринг-Крику. Навевает воспоминания!       — М-м, да, — Мейсон зажал меж зубов очередную сигарету. Чем ближе они были к кульминации, тем сильнее было желание закурить. — Для полноты образа не хватает тёмного неба. Но я планирую успеть до наступления ночи. Идём.       Теперь оранжевыми были не только закатные облака и фонарные столбы, один за другим зажигающиеся по обе стороны, но и огонёк сигареты между губ и ладоней Мейсона, на какой неотрывно глядела Салли. Он шёл первым — мягко, неспешно. Она семенила следом, легко придерживаясь его нерасторопного темпа.       — Билли сейчас, наверное, с ума сходит… Не знаю, видел ли ты его рожу, но это было феерично. Ой! А Хорхе даже не знает, что я ушла! Надеюсь, Айзек ему рассказал. И, надеюсь, у ребят не будет из-за меня проблем. Мы, конечно, не то, чтобы друзья, но… подставлять неохота. Как думаешь, всё будет в порядке?       Мейсон сощурился под тёмными очками.       — Будет.       Её глаза блеснули, а губы поджались — наверное, Салли хотелось большего. Но что он должен сказать? Личные разговоры — не для него. Ей не стоит даже надеяться.       — Я думала, мы торопимся? — она хмыкнула, размахивая руками, будто от скуки. Но вряд ли она скучала.       — Я люблю неспешные прогулки.       — Понимаю, я тоже. Дома с семьёй мы часто гуляли с собакой. Такое мне нравится, но сейчас?.. Ха-ха, почему-то мне хочется поторопиться! — Салли, нервно смеясь, огляделась по сторонам. — Значит, вот оно: место обитания бандитов. Театр, клуб. Парк. Всюду они снуют и промышляют гнусные делишки.       «Какое точное описание. Даже всему городу подойдёт».       — Можно и так сказать.       — Но… разве это не тупость?! — Салли воскликнула громко и недовольно. — Разве можно так в открытую совершать преступления? Полиция ведь заметит!       И тут же она замялась. Очевидно, вспомнила собственный опыт.       — Полиции здесь почти нет. А те, что есть, — подкуплены местными бандами. Их много в городе. В Холбруке с преступностью разговоры короткие. И не в том смысле, в каком ты бы хотела.       — А… сержант Сандерс? Просто… если ты решаешь дела незаконно, значит он… о-он…       — Подкуплен? — помог Мейсон, завершая её волнительный, но крайне бестактный вопрос. — Уолтер Сандерс — пример идеального полицейского, как я и говорил. Но даже он здесь бессилен. Это система. Один человек ничего не решит.       — Как-то даже грустно.       — Возможно. Но мы отвлеклись.       Мейсон скривился, сделав затяжку. Огляделся по сторонам с опаской и с неприязнью. С толикой отвращения. Салли это заметила:       — Что не так? Выглядишь, будто у тебя мутузит живот. Или в туалет не сходил.       Она сразу же выставила руки в обороняющуюся позу. Какая забавная: вроде, и грубила, и дружелюбной пыталась быть. Опасалась, защищаясь, а затем выдавала самые смущающие вещи, какие не скажешь ни одному незнакомцу. Салли Моррисон не переставала удивлять.       — Отличное сравнение с туалетом, — он оскалился, кинув выкуренную сигарету в ближайшую урну. — Я не люблю такие места. Клуб. Театр. Не доставляет радости знать, что мы так близко.       — Ого! — Кажется, Салли удивилась искренне. — Мне казалось, ты только в таких местах и тусуешься.       — А мне думалось, ты в них только хочешь начать зависать.       Она и правда создала запоминающийся образ в ту ночь: чуть пьяная, виртуозная, одетая так необычно — даже с мрачным контекстом. Самое то для наркопритона. Неужели и по нему такое можно было подумать? Конечно, всё его внешность. Виновница стереотипов. Что сказала бы Салли, узнай истинную причину его недовольства? Отвращения и неприязни.       — Театр — это отлично. Такой, как «Фантасмагория»? Нет. И стрип-клубов я не фанат.       — Я тоже! Теперь намешивать коктейли я буду где угодно, но только не в «Суккубе», нет-нет. Туда больше ни ногой… А какие ты любишь места?       — М-м… — Мейсон пожал плечами, чувствуя себя странно от подобных вопросов. — Не знаю.       — Мне вот нравится…       — Бар?       — Бар!       От произнесённого в унисон слова, разлетевшегося эхом по улицам, двое переглянулись. Салли заулыбалась задорно, словно сегодня был самый обычный день, она была на самой обычной прогулке и вела самую обычную беседу. Прямо как в ту субботнюю ночь. И Мейсон глядел на неё с молчаливым интересом, поражаясь реакции. Каждому слову и разговору. Даже нынешнему. Ведь всё в поведении Салли Моррисон было сродни новинке.       Зачем ей интересоваться такими вещами? Зачем быть столь дружелюбной? В чём суть? Это он играл роль привлекающего к себе внимание провокатора, не она. Только он шёл на риски. Стоило ли быть настороженным, в вечном напряжении, в подозрениях — даже сейчас? Или всё это лишь естественная натура Салли Моррисон, не знающей, что такое Его мир? Жестокость, опасности и вечная тьма. Ведь Её мир… совсем иной. Чуждый в своей искренности и, вероятно, бескорыстной любви. К подругам, к семье, за каких она так боялась. Кто был изображён на каждом снимке её маленькой, но уютной когда-то квартиры. Чуждый в тепле и ярком свете, какой она излучала даже на вечерних улицах грозного Хобокена. Вопреки людям и городу. Всем негодяям назло. Её буйный, яркий, но такой невинный мир для Мейсона был забыт, как что-то близкое собственному.       — Слушай… — Салли оборвала молчание, сделав пару шагов ближе. — Я заметила, что некоторые смотрят на нас, м-м… неприятно. Ночью было так же.       — На меня, — поправил Мейсон.       — Разве? Я тогда так одета была… некоторые мужики мерзко-премерзко разглядывали, ну прямо фу! Не думаю, что они так на тебя смотрели.       — Так — нет, — хмыкнул он. — Но меня в этих местах некоторые знают. И недолюбливают.       Подтверждение искать не пришлось, ведь даже при свете дня прогулки по улицам Холбрука грозились обернуться проблемами. Салли сделала ещё один шаг ближе, не отрывая глаз от людей вокруг. Каждый казался ей подозрительным.       «Не переживай. Пока я рядом — не тронут», — вслух такое говорить Мейсон не стал.       — А… владельца театра и правда убили?       Интересный вопрос.       — Да.       — И как… часто такое здесь происходит?       — Частенько.       — По собственному опыту знаешь?       Испытующего взгляда хватило — лёгкое недоверие всё еще скрывалось за её напряжёнными жестами и словами. Мейсон не осуждал. Она ведь права. И миры их были слишком разными друг для друга, чтобы хоть в чём-то возникли точки соприкосновения.       Больше он ничего не ответил. А они были на нужном месте.       ㅤ       Припаркованный мерседес стоял у трёхэтажного безликого домика на Бёрнсайд-авеню в ожидании своего хозяина. Закатные лучи солнца щекотали и обнимали, согревая щёки. Меж зданий прослеживался вид на небоскрёбы и улицы Гранд-Айленда, но никому до чудесного вида не было дела.       Подчинённые стояли рядом. Говард и Лео. Первый опёрся об машину спиной и курил сигарету в свете фонарных столбов. Второй нахаживал круги с такой же сигаретой в зубах.       — Шеф, — Говард первый заметил Мейсона. — Всё тут. Как и просил.       — Отлично.       Где-то под боком женский голосок проворчал: «И зачем было отдавать им машину… вот же она стоит». Говард раскрыл багажник. И теперь двум парам глаз — Мейсона и поражённой Салли — предстала большая кожаная сумка, из которой виднелись вытянутые стволы и дула.       Огнестрельное оружие.       — К бою готово, — твёрдо произнёс Говард.       Тот кивнул в ответ. А Салли сумела лишь отстраниться. В её глазах царило немое понимание, ведь она начала догадываться, кем был Мейсон на самом деле.